Новости, статьи, видео - общественно-политический форум Политбюро.

Вернуться   Новости, статьи, видео - общественно-политический форум Политбюро. > У камина > Всякая всячина > Посиделки

Ответ
 
Опции темы
Старый 31.10.2009, 17:26   #1
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию Солдаты удачи

Не каждый солдат удачи может похвастаться тем, что к нему благосклонна эта капризная леди.

Цитата:
Кто он, солдат удачи, – тот, кто не нашел места под солнцем, преступник, военный профессионал с невиданной силой и быстротой натиска или неисправимый искатель приключений, желающий испытать доселе неведомые чувства?
Вглядимся в историю...

...Был Хаос. Было рождение. Был Свет. Появлялись и пропадали миры. Веками формировались взгляды и рушились в мгновение ока. Были войны. Было разрушение. Хаос царил везде и всюду. Всё приходило из Хаоса и в Хаос возвращалось. Но воин всегда находил выход из положения. Он адаптировался, выживал... Были и мирные земли. Было возрождение. Свет проливался на всё рано или поздно. За великие победы Воину давалась великая награда.
И вот великий воин отправил гонцов в соседние страны, чтобы все бесстрашные могучие воители, готовые защищать свои земли и помогать противостоять врагам и нежити, постоянно нарушавшим покой людей, смогли присоединиться к нему. Они называли себя «Солдаты удачи». С тех пор прошло много времени и много воды утекло, к ним присоединились даже эльфы, которые выбрали свободу души, и бессмертие в памяти. Со временем о Солдатах стали складывать легенды. Они получали перерождение снова и снова. Они становились опаснейшими противниками, защитниками и могучей силой. Прекрасные бойцы, умнейшие из мудрецов, величайшие маги. Они знали цену миру. Они испытывали тьму и свет на себе и получили право различать Добро и Зло. Не принимая ничью из сторон, Солдаты наблюдали за борьбой Света и Тьмы. И когда перевес был слишком ощутим, они вступали в бой, дабы сохранить баланс и не дать миру сгинуть в хаосе....

А в небесах над домом их горела
Звезда героя и звезда солдата
И уводила воинов туда,
Где ночь пред битвой на земле лежит.

И поднималось солнце над землей,
И Смерть вставала над плечом незримо,
И кто-то стал героем на века,
А кто-то просто выполнил приказ,

Но их вела судьба одной тропой-
Тропой корсара или пилигрима-
И выручала верная рука
Из всех напастей их в который раз.

Превыше жизни честь и смерть за смерть
И нет другого места под Луною
У тех - кто шел с дороги прямо в храм
И тех - кто поворачивал в кабак,

Но был солдат удачи в битве первым-
Кто встать спешил плечом к плечу с героем,
Чтоб разделить победу пополам
Или вдвоем уйти в посмертный мрак.

Летят столетья мимо как во сне.
Покоя нет горячей крови воинов.
И вновь пылает лагерный костер,
И ночь пред битвой, словно век, длинна.

И бродят с автоматом по Земле
Других времен злодеи и герои.
И кто-то снова из дому уйдет
Туда, где вспыхнет новая война.

И тянется ладонь, чтоб сжать эфес,
Пусть даже битва - только лишь игра,
Но выбор сделан раз и навсегда.
Ты воин, и не может быть иначе.

Ты встал на той единственной тропе,
Которая тебе и суждена,
И над тобой горит твоя звезда-
Звезда Героев и Солдат Удачи.

Turbo-Rabbit
Так кто же он, солдат удачи? Герой, романтик, жестокий наемник без принципов? У всех, наверное, свое мнение. Поделимся? Пусть и не своими историями, у кого что есть. Будет интересно и просто мнение о том, кто же они все-таки.
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 31.10.2009, 17:29   #2
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Почему я поехал воевать в Карабах? Этот вопрос преследовал меня всю войну. Но только сейчас могу ответить на него искренне: «От безысходности». Союз распался, армия развалилась, мои знания и опыт оказались невостребованными. К мирной жизни меня ничто не привязывало - семьи не было, Почему именно на стороне армян, которые, в отличие от азербайджанцев, практически ничего не платили военным специалистам? Потому что, по моему убеждению, правда была на стороне армян. Кроме того, те, кто затевал бойню в Закавказье, целили в Россию. Сражаясь в Карабахе, я защищал Отечество.

Спойлер:
Арцах

Публикацию подготовил Борис Джерелиевский.
Почему я поехал воевать в Карабах? Этот вопрос преследовал меня всю войну. Но только сейчас могу ответить на него искренне: «От безысходности». Союз распался, армия развалилась, мои знания и опыт оказались невостребованными. К мирной жизни меня ничто не привязывало - семьи не было, Почему именно на стороне армян, которые, в отличие от азербайджанцев, практически ничего не платили военным специалистам? Потому что, по моему убеждению, правда была на стороне армян. Кроме того, те, кто затевал бойню в Закавказье, целили в Россию. Сражаясь в Карабахе, я защищал Отечество.
Мартунинский район

Решив ехать, я обратился в посольство республики (тогда полпредство) в Москве. 18 июля 1992 года уже спускался по трапу самолёта в аэропорту Звартноц. И в тот же день после беседы в министерстве обороны Армении из аэропорта Эребуни на вертолёте вылетел в Нагорный Карабах. После полуторачасового разговора с тогдашним командующим армией НКР Сержем Саркисяном и его советником полковником Зиневичем, ветераном 40-й армии, был направлен в Мартунинский район, в распоряжение легендарного в армянской диаспоре командира Аво Монте Мелконяна.

Аво Монте (Мелконян), командующий Мартунинским УР. Погиб в 1993 г.
Через десять - пятнадцать дней по приказу Сержа Саркисяна приступил к формированию истребительно-противотанковой группы ПТУР. В моём подчинении были восемь русских добровольцев. Двое из них, Дмитрий Мотрич и Илья Кулик, - кадровые офицеры. Вся восьмёрка прошла через Приднестровье. В группу также вошли трое местных механиков-водителей - нам выделили три БМП-1. За четыре дня мы переоборудовали их в боевые машины ПТУР, укрепив за башнями на кронштейнах пакеты направляющих для ракет «Малютка». С августа по ноябрь 1992 года наша отдельная истребительно-противотанковая группа (официально в штате сил самообороны НКР не числившаяся), подчинялась Сержу Саркисяну, Действовали мы в основном в Мартунинском районе.
Бой под Чартаром

В ноябре 1992 года под селением Чартар Мартунинского района мои ребята устроили небольшой бунт. Дело было в том, что никто, кроме меня, не мог управляться с «Малюткой». Между тем группа успела уже нанести азербайджанцам серьёзный урон. И ребята начали «комплексовать»:
- Ты, батя, бьёшь технику азеров, зарабатываешь авторитет у командования. Мы, конечно, купаемся в лучах твоей славы. Но ведь кроме как подносить ракеты, мы ничего делать здесь не можем. Или давай нам какую-нибудь самостоятельную работёнку, или мы от тебя уходим!
- Какую же «работёнку» я вам дам?
- Тут напротив пост азербайджанский, на ночь там не больше отделения остаётся. А за постом - БМП и «Шилка». Мы уже четыре дня за ним наблюдаем. Пойдём ночью, вырежем пост и угоним технику.
Ну, раз такое дело... Ради сохранения «команды» пошёл ребятам навстречу. Тем более что хорошо понимал чувства Мотрича, морпеха Тихоокеанского флота. Прекрасно подготовленный диверсант-подрывник, Дмитрий сперва был инструктором по взрывному делу в Шушинском батальоне «Дашнакцутюн». Узнав о существовании «русской группы», разыскал нас. Саркисян тут же согласился на перевод Мотрича. Одновременно Серж написал представление на присвоение ему очередного воинского звания - старшего лейтенанта. В группе Дмитрий занял должность моего заместителя. И, будучи человеком энергичным, затосковал, не имея возможности «работать по специальности».

Александр Курепин: Желая избежать возможных «проколов», наблюдал за постом ещё два дня.
Желая избежать возможных «проколов», наблюдал за постом ещё два дня. Действительно, ночью там оставалось человек 7-10. Запросил Аво. Он дал согласие на операцию.
Днём, перед вылазкой, я специально подбил «Малюткой» стоявший недалеко от поста «Урал» - чтобы ночью можно было выйти туда по кабелю. Стали готовиться.
Тут ребята и говорят:
- Батя, а ты куда собираешься? Ты же не идёшь. Если чего с тобой случится, кто будет «Малютки» пулять?
Я возмутился и решил было поставить хлопцев на место. Но, оказалось, втайне от меня они добились от Аво запрета на моё непосредственное участие в операции. По его распоряжению мне предстояло оставаться на позиции.
Шли шестеро — пятеро русских и один армянин, механик-водитель Миро - он должен был пригнать БМП, которую мы рассчитывали отбить у азербайджанцев. С «Шилкой» предстояло управиться Дмитрию. Ребята взяли с собой радиостанцию. По причине нашего обычного русско-армянского разгильдяйства батареи не проверили. И через полчаса после выхода «сели» окончательно. Связь прекратилась.

Шаген Мегрян, командир отряда дашнаков, действующего в горах Шаумяновского района. Погиб в 1992 г.
Около девяти вечера в районе поста началась стрельба - разрывы гранат, автоматные и пулемётные очереди. Затем всё стихло. Минут через пятнадцать вижу – идут машины. Не доезжая до поста метров четыреста, они встали, и стрельба возобновилась, причём ещё интенсивнее. И только около пяти часов утра подошли трое моих бойцов: Олег Митрофанов, Андрей Сарычев и Олег Селиванов, Они и рассказали, что произошло.
Выйдя к посту, ребята обнаружили, что азербайджанцев там раза в три больше, чем предполагалось. Уже потом из данных радиоперехвата выяснилось, что азербайджанцы готовили наступление на Чартар и с наступлением темноты усилили все посты. На этом находилось более взвода пехоты. Посовещавшись, ребята решили, что возвращаться назад стыдно. Значит, надо атаковать.
Илья ударил по блиндажу «Мухой», Пустили в ход гранаты. Затем вдоль траншеи пробежал Олег, дав по её дну длинную «контрольную» очередь из ПК. И всё вроде стихло. Дмитрий, Андрей и Олег принялись собирать документы убитых, а другой Олег, Миро и Илья полезли в блиндаж. Набрали кучу документов, Дмитрий с бруствера стал звать Илью. И вдруг, метров с трёх, - ударила очередь. Оказалось — недобитый «турок» с РПК. Андрей застрелил его, а Димка умер почти сразу.
В этот момент ребята увидели фары идущих на пост машин и в их свете десантирующуюся пехоту. Стало ясно, что трофейную технику уже не угнать, надо уходить. Илья с Миро остались прикрывать отход, остальные потащили Димку. Однако кабель от выпущенного ПТУРСа они вскоре потеряли и заблудились в винограднике. Поняли, что Димкино тело (он был крупный парень) им не унести. Спрятали его там же, в винограднике, чтобы постараться вытащить на следующую ночь. Некоторое время ожидали Илью и Миро. Потом, когда стрельба стихла, решили, что те ушли каким-то другим путём. Проплутав несколько часов, вышли к своим...

Автор (слева) с группой дашнаков около уничтоженной ими машины, принадлежащей МО Азербайджана
На следующий день азербайджанцы обратились к нам с предложением обменять тела троих убитых. За каждого нашего покойника они запросили пятнадцать своих трупов. Чтобы добыть такое количество 45 мертвецов, нам пришлось напасть на азербайджанский стройбат, который в восьми километрах от нас оборудовал позицию для гаубичного дивизиона. В этой акции кроме нас участвовали сам Аво, его начальники штаба и артиллерии, начальник артиллерии сил самообороны Карабаха, человек семь разведчиков и два танка. Мы уничтожили где-то шестьдесят азербайджанцев.
Загрузив необходимые нам 45 тел в прицеп здесь же захваченного трактора «Беларусь», повезли на обмен. Его осуществляли азербайджанские аксакалы. Они рассказали, что Миро и Илья отстреливались до последнего, а потом подорвали себя гранатой. Трупы всех троих ребят были страшно обезображены. Азербайджанцы глумились уже над мёртвыми.
Надо сказать, что у нас не принято было сообщать о себе «излишнюю» информацию. И потому мы не знали, куда отправить тела погибших, как известить об их гибели близких. Похоронили Илью и Дмитрия рядом с могилой Александра Пронина, другого нашего боевого товарища, павшего месяц назад. В очень красивом месте - на утёсе, возвышающемся над дорогой из Шуши в Степанакерт.
В конце января в Ереван на встречу с сыном прилетел отец Димки, капитан первого ранга в отставке. Узнав о его гибели, поехал на могилу. Затем, договорившись об эксгумации, он попросил Сержа Саркисяна выделить сопровождающих, чтобы переправить тело домой. Позвонил жене, а сам остался в Карабахе. И в течение трёх месяцев воевал рядовым механиком-водителем.
В азербайджанском тылу

К концу ноября 1992 года из нашей группы в живых осталось всего двое: Андрей Сарычев и я. Нас пригласили в отряд Шагена Мегряна - сражаться в азербайджанском тылу, в Шаумяновском районе. Таким образом, нам довелось повоевать под руководством двух самых выдающихся карабахских командиров, Мелконяна и Мегряна. С декабря 1992 по март 1994 года я был заместителем командира отряда особого назначения (после гибели Шагена он стал называться полком особого назначения его имени) по вооружению. Реально же мне чаще всего приходилось выполнять функции командира расчёта ПТУР «Малютки», «фагота», СПГ. Отряд состоял преимущественно из жителей Шаумяновского района. Они знали территорию как свои пять пальцев. Мы были единственными русскими в отряде. Шаген с самого начала предупредил, что многие бойцы ещё очень хорошо помнят печально знаменитую операцию «Кольцо», в ходе которой Внутренние войска СССР, укомплектованные главным образом славянами, фактически выступили на стороне азербайджанцев. Он просил не обижаться на возможное недоверие и стремился создать нам самые лучшие условия. Была даже выделена специальная охрана, сопровождавшая меня во время «охотничьих» вылазок. Передвигались по лесам Шаумяновского района чаще всего верхом. Наш походный порядок выглядел обычно так: впереди, сзади и по бокам едут мои «телохранители», вооружённые ПКТ. В середине я, с ишаком по кличке Эльчибей, навьюченным «Малютками».
В прицеле - Геранбойский батальон...
В феврале 1993 года отряд наступал по южному берегу Сарсангского водохранилища. Завершалось освобождение Мардакертского района. Мегряну поставили задачу выбить азербайджанцев из сёл Атерк и Умутлу. Вперёд отправили разведку. Через два дня ребята вернулись, докладывают: у азербайджанцев батарея Д-ЗО, 5-6 единиц бронетехники, много машин и не менее 400 человек. А нас - всего 25.
Шаген сочно выругался в адрес начальства. Но приказ есть приказ, выполнять надо. Стали думать, как. Решили перерезать дорогу-грунтовку, которая имела стратегическое значение, соединяя Геранбойский, Мардакертский и Кельбаджарский районы. Помню первый наш выход к дороге, когда всем отрядом волокли боеприпасы для резерва в районе предстоящих действий. 36 километров преодолели за 40 часов. Шли по горам, по пояс в снегу. Устроив тайники, вернулись за следующей партией. Вторую ходку проделали часов за двенадцать — идти по протоптанной тропинке было куда легче. В третий раз уложились в десять часов.
Ночью отдохнули. Утром на дороге поставили две противотанковые мины. Земля была промёрзшей - закопать мины невозможно. Андрей придумал замаскировать их белой рубахой, - будто кусок снега лежит. Вскоре на одну из мин наехал колесом ЗИЛ-131. Водителя выбросило из кабины, и он попал к нам в плен. Вторая машина проскочила, но я достал её «Малюткой». Часа через четыре снова шёл ЗИЛ, его тоже накрыл.
Азербайджанцы спохватились. К вечеру от Умутлу спустились около сотни пехотинцев. Было видно - прочёсывали местность: впереди несколько бойцов с миноискателями, сзади две БМП-1 и ГАЗ-66. Пятнадцать наших ребят сидели в укрытиях недалеко от дороги, в месте, где она делала своеобразный «карман». Командовал этой группой начальник штаба, Мы с Мегряном расположились на горке, откуда можно было действовать «Малютками», Шаген взялся быть заряжающим. Ребята с нами связались, попросили подождать, чтобы азербайджанцы влезли в их «карман» и они смогли бы поработать. Минут через десять после того, как противник спустился, началась интенсивная стрельба. Ребята уничтожили около 70 человек. Как мы узнали позже, погибшие оказались бойцами Геранбойского батальона национальной армии Азербайджана.
Всю ночь мы просидели на этой позиции. С противоположной стороны Сарсангского водохранилища, занятой азербайджанцами, нас обстреливали из «Града» и двух танков. Однако наутро наступила подозрительная тишина. Странно: ведь километрах в шести от нас стояла батарея противника. Со своей позиции мы отчётливо видели 3 орудия и 6 «КамАЗов». Весь день наблюдали за ними - никаких признаков жизни.
Шаген отдал приказ Новику, нашему начштаба, провести разведку в направлении Атерк-Уматлу. Вернулся тот уже под утро: противник не обнаружен, стоит брошенная техника, вокруг ни души... На всякий случай отправили нескольких ребят на базу за боеприпасами. Через шесть часов возвращаются двое, говорят, что обнаружили следы азербайджанцев. Оказывается, они ушли по нами же протоптанной тропе. Мы связались с Мардакертским штабом, сообщили, что Атерк и Уматлу свободны. Там сначала подумали, что мы шутим...
Позже я узнал, что всё это снимал Александр Невзоров, находившийся на азербайджанской стороне. В его сюжете «Геранбойский батальон даже запечатлён момент, когда моя «Малютка» влетает в БМП...

Кадры из фильма А. Невзорова «Геранбойский батальон». Бойцы этого подразделения попали в окружение вблизи Саргсанского водохранилища. «Позже я узнал, что всё это снимал Александр Невзоров, находившийся на азербайджанской стороне. В его сюжете «Геранбойский батальон даже запечатлён момент, когда моя «Малютка» влетает в БМП...»
... И бакинский ОПОН

До марта 1993 года в нашем отряде постоянно находилось не более 25 человек. Люди сменялись, как правило, через три месяца. В конце марта Мегрян слетал в Ереван, где подписал бумаги о переформировании партизанского отряда в отряд особого назначения, подчинённый МО Армении, С этого момента добровольцы к нам повалили толпами - к середине апреля у нас было около 600 человек. К Шагену шли очень охотно, воевать под его началом считалось честью.
13 апреля 1993 года мы освободили родину Шагена - Гюлистан и вышли к Шаумяну, на опушку леса. Гюлистан обороняли две роты азербайджанцев, но бросили позиции и ушли. Так что село мы взяли без боя. Пятнадцатого в десять утра на связь вышел Андрей. Сообщил, что в мою сторону ползут азербайджанская БМП и автобус. Спрашиваю:
- Есть чем «гасить»?
- Есть, СПГ-9.
- Попадёшь?
- Попаду.
Выстрелом СПГ он уничтожил БМП. А в это время к постам, за которыми наблюдал я, подвезли завтрак на «КамАЗе». Азербайджанцы собрались вокруг машины. Сюда же подошёл ЗИЛ с установленной на нём ЗУ-23. Одной ракетой поразил «КамАЗ», другой - ЗИЛ. Противника охватила паника, и они побежали.
Следующие двое суток пытались имитировать «психические атаки»: азербайджанцы двигались на нас несколькими цепями. Но всякий раз перед зоной действенного огня останавливались и отходили назад. Форма у них была милицейская. Армяне рассказывали, что перед началом этого цирка на них по радиостанции выходил начальник местного азербайджанского отделения милиции и советовал «землякам» уходить. Мол, ОПОН идёт, шибко сердитый. Но ОПОН так и не дошёл.
Семнадцатого апреля был сбит вертолёт, на котором летел Шаген. Дня через три после гибели Мегряна я ухитрился в бою под Гюлистаном в течение нескольких минут сжечь БТР и пять автомобилей. Бросив семь машин, ОПОН бежал из Гюлистана. Спустя пару часов увидел странную процессию: десяток азербайджанцев неслись рысью назад в Гюлистан. Рядом с ними катил УАЗик, из которого этих стайеров - вероятно, водителей - подгоняли палкой. Вернулись они в город, позаводили брошенную технику. Но когда начали выезжать, мне удалось подбить головную машину. УАЗик стал уходить на большой скорости, попасть в него «Малюткой» было маловероятно. Но ребята меня уговорили «пульнуть» - и, как ни странно, удачно. Через два дня прибежал с радостным воплем начальник связи и сказал, что по азербайджанскому радио передали сообщение о гибели под Гюлистаном коменданта Геранбойского района и трёх его заместителей.
Русские азербайджанцы

В феврале 1993 года в азербайджанском тылу довелось встретиться нос к носу с азербайджанской разведгруппой. Нас было трое, их четверо: три азербайджанца и один русский. Внезапно встретившись на тропе, мы сориентировались быстрее. Убитые были очень крупными для азербайджанцев — прекрасно развитые физически, хорошо экипированные. Было очевидно, что они принадлежат не к обычной воинской части, а к какому-то спецподразделению. Кстати, присутствие славян на азербайджанской стороне было значительным.
Первый раз я столкнулся с ними при взятии села Гюляплы Мардакертского района. Подбили азербайджанский Т-72. Механика-водителя выбросило из люка. Минут через десять он встал и снял шлемофон. В бинокль мне было хорошо видны его белокурые волосы. Пошатываясь, парень ушёл в тыл азербайджанских позиций. Примерно через месяц под Мачкалашеном азербайджанцы бросили в атаку пять танков с русскими экипажами. Национальная принадлежность танкистов отчётливо обозначилась в радиоэфире. Две машины удалось подбить.
В ноябре 1992 года. когда Аво взял село Куропаткино в Мартунинском районе, недалеко от местного винзавода был обнаружен труп майора. В кармане - документы. Украинец, воевал на стороне азербайджанцев.
Позже, уже в Мардакертском районе, в селе Танашен в одном из блиндажей нашли азербайджанскую воинскую газету. В ней была опубликована статья некоего полковника, который писал, как плохо воевать, имея в подчинении капризных, привередливых и плохо управляемых «моджахедов», И как легко воевать, командуя русскими наёмниками.
Лебединая песня

11-12 апреля 1994 года два батальона пятой бригады, к которой я был прикомандирован для подготовки операторов ПТУР, заняли населённый пункт Талыш. Это на самой границе Мардакертского района НКР и Геранбойского района Азербайджана. На следующий день азербайджанцы бросили в бой восемь танков, четыре БМП и до пятисот солдат. Нас попытались взять в кольцо. Прикрывая позиции, из установки «Фагот» удалось подбить один танк и БМП. Ещё один танк азербайджанцы бросили и стали уходить. Брошенный танк Т-62 оказался именным - на его башне, белой краской было выведено: «Гейдар Алиев». Танк несколько раз демонстрировали по телевидению с несмытыми надписями - именем президента и лозунгом на стволе: «На Армению!». Этот танк стал своеобразным символом победы карабахского народа в войне.
Увы, это была моя «лебединая песня». 17 апреля 1994 года у села Топкаракоюнлу Геранбойского района Азербайджана наш расчёт накрыло 120-мм миной. Второму номеру, Арсену, разнесло осколком правое бедро. Меня же ранило в голову, руки и ноги, грудь, спину, живот. Однако сознания я не потерял. С помощью одного своего бойца, Рушана, перевязался. Уже позже в полевом лазарете обнаружили серьёзные повреждения левого коленного сустава, перелом левой голени, левого плечевого сустава, разрыв селезёнки и брюшины. Там же вытащили 113 осколков.
Эпилог

В себя пришёл спустя девять суток в Ереване, в центральной БСМП. Начались мытарства по больничным койкам. Они длились до мая 1995 года. То, что я выжил и встал на ноги, иначе, как чудом, не назовёшь. В больнице отсутствовало буквально всё - от перевязочных средств до питания. Часть лекарств доставал мой друг Гарик Курбанянц, безработный, на иждивении которого были жена и двое детей. Перевязочные материалы привёз «док» нашей части. Только в июне, когда Гарик сумел купить рентгеновскую плёнку, мне сделали снимок левой ноги. Раны гноились почти три месяца (не было антибиотиков), гной удаляли тампонами с борной кислотой. Кормил меня тоже Гарик. Как жила его семья, имея такого нахлебника, можно только догадываться.
Никто из «отцов-командиров», за исключением Петроса, брата покойного Шагена, меня не навещал. Приходили проведать только бойцы - «окопники». На более высоком уровне о моём существовании, похоже, забыли. Был нужен, пока воевал: в моём послужном списке 69 уничтоженных и 7 трофейных единиц неприятельской техники. Когда стал кое-как двигаться, ребята буквально отнесли меня на приём к министру обороны - Сержу Саркисяну. После этого перевели в Центральный военный госпиталь. Спустя некоторое время собирались назначить заместителем начальника противотанковой службы МО Армении. Но дело «повисло».
... И очутился я в Москве. В старом камуфляже, на костылях, с армянским паспортом в кармане (советские документы исчезли после ранения) и без каких-либо перспектив. Поначалу некоторые суммы на моё лечение выделяли московские армяне. Но для завершения курса их не хватило...http://perevodika.ru/articles/6507.html
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.11.2009, 01:28   #3
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
Сказал(а) Фууу!: 0
Сказали Фууу! 0 раз(а) в 0 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 629
Поблагодарили 474 раз(а) в 398 сообщениях
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию

Солдат удачи - это синоним наемничества. Бывают волонтеры, бывает что-то среднее.
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.11.2009, 13:06   #4
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от maratkunaev Посмотреть сообщение
Солдат удачи - это синоним наемничества. Бывают волонтеры, бывает что-то среднее.
Да, именно, в основе наемничество. Но я знала 2 человек, которые были наемниками на войне в Сербии, на стороне сербов, это еще в той войне, которая шла в 93-94 г. К ним у меня одно отношение, и есть наемники, например, снайперши на чеченской войне, к ним уже другое отношение. Тут играет роль и цели, хотя и там и там деньги, и убеждения, и сама война, и многое другое. Вот про это хотелось бы услышать и поговорить.
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 02.11.2009, 00:42   #5
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
Сказал(а) Фууу!: 0
Сказали Фууу! 0 раз(а) в 0 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 629
Поблагодарили 474 раз(а) в 398 сообщениях
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию

Наёмники на стороне сербов? Именно наёмники? Не добровольцы?
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 02.11.2009, 00:44   #6
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Марат, им платили, я это знаю точно. Да, мы в разговоре называли их добровольцами. но, по сути. если за деньги и граждане другой страны, это кто?
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 02.11.2009, 09:56   #7
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
Сказал(а) Фууу!: 0
Сказали Фууу! 0 раз(а) в 0 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 629
Поблагодарили 474 раз(а) в 398 сообщениях
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Таллерова Посмотреть сообщение
Марат, им платили, я это знаю точно. Да, мы в разговоре называли их добровольцами. но, по сути. если за деньги и граждане другой страны, это кто?
Это по международному праву возможно так, хотя я не вникал. По сути - если идея первична- это добровольцы, сколько бы им не "платили", если заработок - это наёмники.
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Пользователь сказал cпасибо:
Таллерова (03.11.2009)
Старый 03.11.2009, 18:58   #8
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Да, все зависит от того, что ими двигало в первую очередь. Оба говорили, что они пришли не столько за деньгами, а в первую очередь, за тем, чтоб защитить братьев-сербов, т.к. видели несправедливость . И еще. один был из России, другой с Украины, и там и там был бардак, и, по крайней мере, я так думала, что у них было желание, хоть где-то применить свои силы на наведение порядка. Может неправильно выразилась, но какая-то жажда действий, ощущение своей нужности и надежда. что можно добиться справедливости, вроде так. В-общем, ребята были очень хорошие, надеюсь, что с ними все в порядке.
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.11.2009, 15:31   #9
SherXan
Аббат д'Эрбле
 
Аватар для SherXan
 
Регистрация: 09.09.2009
Адрес: Да везде понемногу.
Сообщений: 320
Сказал(а) Фууу!: 0
Сказали Фууу! 0 раз(а) в 0 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 4
Поблагодарили 330 раз(а) в 161 сообщениях
SherXan - очень-очень хороший человекSherXan - очень-очень хороший человекSherXan - очень-очень хороший человекSherXan - очень-очень хороший человекSherXan - очень-очень хороший человек
По умолчанию

"I'm a soldier of fortune, I'm a dog of war..."
Dire Straits
http://www.africana.ru/konkurs/rabot...v/BobDenar.htm

Цитата:
- Почем в среднем один переворот?
- Это зависит от страны. На Коморах - одна цена, в Москве обойдется дороже. Цену я вам не назову - это, если хотите, коммерческая тайна. Но любая революция не делается бесплатно: требуются деньги на те же корабли, оружие. А у вас что, есть какой-то особенный план переворота? Если есть, давайте обсудим: может, мне понравится, и я вам скидку сделаю


Надежды гуманистов на то, что наступивший век станет веком без войн, не осуществились. Локальных войн на планете ведется много. А после 11 сентября мир вступил в состояние крупной "межцивилизационной" войны - христианско-западной и исламско-фундаменталистской в лице талибского режима Афганистана и сочувствующих. Охотники поехать на войну есть у обеих сторон. Война испокон веков для людей определенного склада была средством заработать, понятие "ландскнехт" (наемный солдат-иностранец) известно со Средневековья. С тех пор профессия солдата-наемника, ищущего "фронт работы", невзирая на государственные границы, набрала неслыханную популярность. Впервые в среде ландскнехтов (современное название - "солдаты удачи", "дикие гуси") в последние годы появились граждане России и бывших советских республик. Становятся ли "солдатами удачи" абсолютные циники или люди все-таки с какими-то принципами? Хороши ли в бою такие солдаты? Все ли люди такого склада знают, что их ждет на этом поприще? "Известия" задали эти вопросы признанному эксперту наемничества - ветерану мятежей и военных переворотов французскому гражданину Роберу Денару.
Дом легендарного Боба Денара расположен в пригороде Парижа. Старенький, достаточно давно не ремонтировался; комнатки небольшие, кое-где облезла краска. Не верится, что тут живет человек, который всего двадцать лет назад считался некоронованным королем Африки: играючи свергал и снова сажал на трон, как кукол, местных президентов, а его именем африканские матери пугали детей (так писала о Денаре в 1984 году газета "Правда"). Любезный хозяин отворяет калитку и приглашает зайти. Долго водит меня по дому, где на стенах висят его дипломы, награды и шкуры зверей, подаренные ему в Африке, африканские маски и фигурки божков. Отдельно на стене под стеклом -- малиновый берет полковника, насквозь пробитый пулей. Денар садится в кресло напротив меня, улыбается и произносит: "Вуаля. Задавайте ваши вопросы".

- Мсье полковник, когда я ехал на нашу встречу, то случайно увидел в витрине книжного магазина повесть американской писательницы Саманты Вейнгарт о вас с названием "Последний из пиратов"... Это действительно так?

- Нет. Девушка просто придумала хлесткое название, чтобы продать свою книгу. Как видите, у меня нет на плече попугая и деревянной ноги. Как бы меня ни называли - и наемником, и бандитом, и пиратом, - мне это абсолютно все равно. Я лучше других знаю, кто я есть на самом деле. А сейчас даже фильм "Король наемников" обо мне собрались снимать.

- Вам льстит такая популярность?

- А что тут лестного? Опять все переврут.

- Это кино снимают явно неспроста - сейчас в мире наблюдается всплеск популярности профессии "солдата удачи". Новые и новые люди из стран Восточной Европы и СНГ едут воевать в Косово, Чечню, Эфиопию, чтобы заработать деньги на крови... Хватает и наемников из исламских стран. Как вы думаете, почему это происходит?

- Основная причина - безработица среди тысяч профессиональных военных. В районе 1991 года ситуация на планете сильно изменилась. Окончилось противостояние США и СССР, завершился ряд войн, в том числе и в Афганистане. Сразу в десятках государств (в том числе в России) множество офицеров внезапно оказались на улице. Естественно, что они попытались вернуться к тому занятию, которому учились всю жизнь, ведь ничего другого они делать не умеют. Стать наемником оказалось просто, потому что нет уже проблем и с границами. Если раньше мы переходили границы тайными тропами, то сейчас "солдат удачи" просто покупает туристскую путевку.

- Наемники вашего времени и нынешние различаются?

- Существенно. В шестидесятые отряды "солдат удачи" состояли из "профи", которые, как правило, работали на интересы своих стран, и все их действия контролировали спецслужбы. Правительствам Франции, Англии и США просто выгодно было делать вид, будто в джунглях воюют группы авантюристов, с которыми они не имеют ничего общего. Фактически тогда в Африке шла война между СССР и Западом. Раньше в профессии "дикого гуся" присутствовала, если хотите, романтика, теперь же наемников интересуют только деньги.

- Число "диких гусей" будет увеличиваться?

- Теперь весь мир как большой рынок. Все зависит от спроса на услуги. Многие люди, имеющие собственные фирмы, костяк которых составляют профессиональные офицеры, выходят непосредственно на различных африканских президентов и говорят: мы можем предоставить нужных людей для ваших операций, цена такая-то. Раньше такого представить было нельзя: количество "солдат удачи" в Африке было строго ограничено теми же спецслужбами, случайные люди не попадали.

- Циркулируют сведения, что в странах Африки появилась масса наемников из России, стран СНГ, Восточной Европы. Вы об этом слышали?

- Для меня это не новость. Русские всегда были отличными солдатами, и неудивительно, что некоторые ваши кадровые военные, уволенные со службы, нашли себе работу в Африке. Их было бы и больше, но далеко не все ваши офицеры говорят по-английски и по-французски. Поэтому группы русских наемников пока малочисленны. В 1997 году в Заире я встречал около сотни сербов и русских, которые воевали на стороне экс-президента Мобуту. Солдаты были немногословны, очень хорошо оснащены, тренированы, участвовали в операциях спецназа. Они прибыли в столицу Заира на собственном транспортном вертолете и на нем же после свержения Мобуту и улетели.

- Просачивались и слухи, что русские и украинцы участвовали в государственном перевороте в Конго (Браззавиле) в 1997 году на стороне низложенного президента Паскаля Лиссубы.

- Это я тоже могу подтвердить. Однако, насколько мне известно, русские и украинские наемники в Конго не вступали в военные действия на суше, их стихией был воздух. Они составляли экипажи боевых вертолетов и управляли истребителями МиГ.

- Сколько африканских стран пользуется услугами русских наемников?

- Немного. У русских нет специальных контор, которые бы отправляли обученные группы в Африку... Пробираются в основном одиночки. Русские есть в Судане, Эфиопии, Эритрее, Анголе (добавлю от себя - в Уганде и на Мадагаскаре)... Я вспоминаю также российского летчика, который воевал на стороне президента Чада Идрисса Деби против повстанцев. В основном это пилоты и военные инструкторы. Сорок лет назад африканцы не умели воевать, поэтому они нуждались в поддержке белых наемников - теперь они научились стрелять друг в друга. Но до сих пор не умеют управляться с техникой. Поэтому им требуются специалисты для обслуживания орудий и самолетов: в Африке до сих пор много советского и российского тяжелого вооружения.

- Вам нравится российское оружие?

- Оно отличного качества. Советская военная техника много лет стоит на вооружении стран Африки, и это показывает ее надежность, так как африканцы могут сломать все что угодно. На Коморских Островах моим личным "стволом" много лет был AK-47.

- Кстати, о Коморах... В 1995 году вы совершили последний в своей жизни переворот именно там. Сейчас бы вам легко было это сделать?

- А вы хотите мне заказать переворот?

- Нет, я просто спросил.

- Разумеется, я разбираюсь в переворотах. Путч легко совершить, но его трудно спланировать: нужно от шести месяцев до года. Вот смотрите (показывает на карту на стене): для той самой революции на Коморах мы купили корабль в Норвегии, для конспирации перегнали его в Голландию, приобрели оружие. Потом ждали, пока соберутся 36 человек, согласившихся участвовать в операции.

- Что-то не слишком много народу...

- Достаточно. Все они жили на Коморах по десять лет, знали острова как свои пять пальцев и могли дойти от места высадки до президентского дворца с закрытыми глазами. Мы вошли в резиденцию президента Суалиха и подняли его с постели. Он был очень недоволен.

- Поверите ли вы, если вам скажут, что в какой-то из стран переворот совершили русские наемники?

- Почему нет? Для хорошо тренированной группы - это не проблема. А как я уже сказал, русские - хорошие солдаты.

- Вы встречали русских в шестидесятых годах в Африке? Мне рассказывали, что тогда там можно было увидеть искателей приключений отовсюду: как советских офицеров, так и бывших эсэсовцев.

- Русских в "свободном полете" я тогда не встречал: они так же, как и я, зависели от своего правительства, мы были по разные стороны линии фронта. А вот бывшие эсэсовцы и солдаты вермахта действительно воевали в африканских странах, это не секрет, но в основном они работали на французский Иностранный легион.

- Мне кажется, дела в Африке за полвека стали только хуже. Те же войны, голод, море крови, наемники, борьба за власть.

- Да, это так. И пока конца этому не видно. К многовековой вражде между племенами теперь примешалась и нефть, а нефть всегда стоит крови. Сверхдержавы из Африки ушли, но ею заинтересовался криминальный бизнес. И это тоже вызывает кровопролитие. Знаете, что вообще меня удивляет в африканцах? Десятилетия они жили под властью военных диктаторов. Но как только у них появилась возможность демократических выборов, они снова стали избирать в президенты тех же самых диктаторов: Матье Кереку в Бенине, Дидье Рацирака на Мадагаскаре... Африку сложно понять.

- Пресса сообщала, что на Коморах вы были некоронованным повелителем, а президент Абдалла лишь выполнял ваши приказы.

- Господи, какой бред! Ахмед был моим другом. Я даже принял ислам в знак уважения к нему, меня стали называть Мустафа. Это было, конечно, просто символически, хотя мне понравилось в мусульманстве, что можно разойтись с женой, просто сказав "я с тобой развожусь". У меня ведь восемь только официально признанных детей, так что вы, надеюсь, меня понимаете. Но наши отношения с президентом Абдаллой никогда не были коммерческими. Мы крепко дружили.

- Так уж и не были?

- Может, только в самом начале. Разумеется, я получал какие-то деньги за совершение переворотов, но ведь это была работа.

- И почем в среднем один переворот?

- Это зависит от страны. На Коморах - одна цена, в Москве обойдется дороже. Цену я вам не назову - это, если хотите, коммерческая тайна. Но любая революция не делается бесплатно: требуются деньги на те же корабли, оружие. А у вас что, есть какой-то особенный план переворота? Если есть, давайте обсудим: может, мне понравится, и я вам скидку сделаю.

- Благодарствуйте, мсье полковник, в другой раз. А я-то вот слышал, что вы стали богатым человеком, поставив совершение революций в Африке на поток.

- Чушь собачья! Моя дочь Катя живет в этом доме со мной, сейчас она ушла работать в ночную смену, потому что за ночную работу больше платят. Стала бы она так вкалывать, если бы я был богач? Вы разве видите у меня горы бриллиантов? Нет, это сейчас в Африке ведутся чисто коммерческие войны. Я же на своих делах больших денег не заработал. Живу на пенсию в этом маленьком обшарпанном домике... Я всегда был солдатом, а не бизнесменом. Доллары для меня никогда не были основной целью.

- В вашей карьере имели место и неудачи - например, попытка переворота в Бенине в 1977 году...

- Вы неплохо изучили мою биографию! Даже не ожидал, что в России столько про меня знают.

- У нас даже знают, что вы заочно приговорены к смерти в Бенине.

- Да? Но я не в Бенине, поэтому меня это мало волнует.

- Кто заказал вам ту революцию?

- Король Марокко, через которого действовали французские спецслужбы. Сорок моих людей прибыли на место и с ходу захватили столичный аэропорт. Но потом все полетело к черту: по плану к нам должна была присоединиться часть армии, но не присоединилась. Политики из оппозиции, которые должны были заменить президента Кереку, перепугались и отказались выходить из самолета. Вскоре на место прибыли северокорейские коммандос из личной гвардии Кереку, завязался бой, и я принял решение уходить.

- Кстати, счет за работу вы выставляете до операции или после?

- Разумеется, я требую предоплату - ведь в любом случае я рискую жизнями моих людей. Но если кто-то закажет оптом сразу три переворота, это будет стоить дешевле. Кстати, путч в Бенине мы подготовили очень быстро - всего за три месяца, потому что его спонсировал марокканский король: не надо было думать, где купить самолет и оружие.

- Сожалеете, что та попытка не удалась?

- Тогда было жаль, потому что это серьезно повлияло на мою репутацию. Но у меня нет желания взять реванш.

- Представьте себе: вы договорились произвести революцию, но тут человек, которого заказали свергнуть, вдруг предлагает вам сумму многим больше. Что вы будете делать?

- Я выполню прежний договор. Далеко не все в жизни измеряется деньгами.

- Если бы вам заказали похищение Осамы бен Ладена или, скажем, югославского экс-президента Милошевича, вы бы взялись?

- Можно представить все что угодно. Но в реальности я слабо представляю, чтобы ко мне за этим обратились. За бен Ладена я бы точно не взялся: у него целая армия, и его не поймаешь с полусотней коммандос. Что касается Милошевича, то я совершенно не согласен, что его выбрали "козлом отпущения" за все, что происходило в Югославии.

- Вас изрядно помотало по свету... Где показалось опаснее всего?

- Пожалуй, во Вьетнаме, где я служил во французских ВМС в пятидесятых годах... Это был настоящий ад. (Показывает на руке шрам от осколка.) Африка куда более безобидное место: против лихорадки существуют прививки, а к климату я привык.

- Скажите, трудно ли убивать людей?

- Это тяжелый вопрос... Очень часто я оказывался в следующей ситуации: если не убью я, то убьют меня... И тут уже выбора не остается. Но никогда в жизни я не убивал ради удовольствия. И ни разу не выстрелил в женщину или ребенка. То же самое касается и революций: я не совершал их по своей прихоти. Это была работа, а не хобби.

- Вам пришлось покинуть Коморы после смерти президента Абдаллы, которого убили при загадочных обстоятельствах. Высказывались предположения, что вы сами и застрелили его во время ссоры, за что вас даже пытались судить в Париже.

- Я что, похож на идиота? Зачем мне было рубить сук, на котором я сидел? До сих пор точно не знаю, что произошло. Мы стояли с президентом во дворце и разговаривали. Появился охранник (его близкий родственник), который без объяснений открыл шквальный огонь из автомата. Так и не знаю, кого именно он хотел убить, - его или меня. Я бросился на пол, но Абдалла не обладает реакцией военного, он гражданский человек, и все пули достались ему.

- Вас также обвиняли в смерти свергнутого вами прежнего президента Комор Суалиха.

- Господи, вы что, думаете, это у меня работа была такая - тамошних президентов, как куропаток, стрелять?

- Как знать.

- Вы ошибаетесь. Я, наоборот, предлагал отпустить Суалиха, но меня не послушали, толпа его растерзала... Он был очень непопулярен в стране, все его ненавидели. Но когда труп захотели сжечь, я не допустил и передал тело семье.

- Вам 72 года, но вы, судя по всему, в прекрасной форме. Не тоскливо ли вам тихо жить на пенсии, не планируя переворотов и революций, спокойно выращивать цветочки во дворе?

- А разве вы не видели цветов у моего дома? По-моему, они у меня очень удались, я старался. Но это правда, что я не могу жить, ничего не делая. У меня в голове постоянно какие-то идеи, планы, проекты... Хотя я не ощущаю себя на работе - я действительно на пенсии, читаю книги и позволяю себе поспать побольше. Полагаю, что это замечательно.

- Обдумываете ли вы сейчас план нового переворота?

- Даже если план и есть, я вам все равно не скажу.

Биографическая справка
Робер (в английском просто Боб) Денар родился в 1929 г. в Китае в семье французского офицера. Избрал военную карьеру, в конце сороковых годов поступил на службу в ВМС Франции во Вьетнаме. В 1961 году объявился в Конго с отрядом наемников, и с тех пор стезя "солдата удачи" стала основной его профессией. Воевал в том же Конго, в 60-х гг. сражался на стороне свергнутого имама Йемена, участвовал в гражданской войне в Нигерии. Принял участие примерно в десяти военных переворотах. В 1977 году неудачно попытался совершить путч в Бенине. Через год с группой из 50 человек устроил революцию на Коморских островах, в ходе которой был убит президент Суалих. Денар стал начальником гвардии нового президента Абдаллы. В 1989 году Абдалла был убит при невыясненных обстоятельствах, и Денару пришлось покинуть Коморы, выехать в ЮАР, а потом вернуться во Францию, где он не был уже много лет. В 1995 году отряд наемников под руководством Денара вновь высадился на Коморах, вновь низложив президента. Прибывшие на Коморы французские парашютисты окружили его боевиков, и полковнику пришлось сдаться. Он вернулся в Париж, где в 1993 и 1998 годах находился под судом по обвинению в попытке переворота в Бенине и смерти президента Комор Абдаллы. В обоих случаях был оправдан. Дважды был женат, имеет 8 официально признанных детей. Возглавляет ассоциацию бывших наемников "Мир - наше отечество".
SherXan вне форума   Ответить с цитированием
Пользователь сказал cпасибо:
maratkunaev (18.11.2009)
Старый 07.12.2009, 01:11   #10
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Про очень известную операцию.

«У-ух!.. Шар голубого огня взметнулся в ночное небо… Пламя достигало высоты 90-120 м», - так описывал «этот умопомрачительный ад» командир контртеррористического подразделения армии США «Дельта» полковник Чарли Беквит по прозвищу Атакующий Чарли. Подпитываемый тысячами литров детонирующего авиационного керосина пожар за какие-то секунды унёс жизни пятерых лётчиков ВВС и троих лётчиков авиации морской пехоты США.


Спойлер:
“Солдат удачи”, Россия - 01 сентября 1997 г.
Операция «Орлиный коготь»


Случаен ли провал «Дельты» в Иране?
«У-ух!.. Шар голубого огня взметнулся в ночное небо… Пламя достигало высоты 90-120 м», - так описывал «этот умопомрачительный ад» командир контртеррористического подразделения армии США «Дельта» полковник Чарли Беквит по прозвищу Атакующий Чарли. Подпитываемый тысячами литров детонирующего авиационного керосина пожар за какие-то секунды унёс жизни пятерых лётчиков ВВС и троих лётчиков авиации морской пехоты США.

Фото SoF
Непосредственная причина пожара была грубо очевидной: лётчик, пилотировавший 15-тонный вертолёт RH-53D «Си Стэллион», самый крупный в авиации морской пехоты США, пытаясь перелететь подальше от стоявшего на земле военно-транспортного самолёта С-130 «Геркулес» ВВС США, потерял ориентировку во взметённом несущими лопастями вертолёта облаке песчаной пыли. Ослеплённый, он обрушил свой гигантский «Си Стэллион» на фюзеляж «Геркулеса»; при этом топливные баки вертолёта разрушились, и мгновенно вспыхнувший керосин потоком хлынул на находившийся под вертолётом самолёт.
Чтобы выбраться из кабины, а быть может, чтобы оценить обстановку выше и позади себя, штурман самолёта, очевидно, открыл верхний аварийный люк и тем самым неумышленно позволил потоку горючего затечь внутрь фюзеляжа. В то же мгновение все семь несущих лопастей каждая длиной почти 12 м главного ротора вертолёта со всей силой врубились в фюзеляж самолёта, вызвав огромный очаг вторичного возгорания разлившегося горючего.
Ущерб от неудачной попытки Америки спасти 53 своих граждан, в ноябре 1979 года взятых в заложники в собственном посольстве иранскими воинствующими фанатиками, невозможно подсчитать. Очевидный первоначальный урон выразился в потере жизней упомянутых лётчиков, а также в утрате стоивших многие миллионы долларов летательных аппаратов, сгоревших или брошенных, когда спасательный отряд спешно выбирался из Ирана. При этом не удалось спасти ни одного заложника, как не было и встреч ни с одним солдатом противника. Но общий ущерб оказался гораздо больше.

На переполненных буйным весельем улицах Тегерана этот провал американских спецслужб способствовал ещё большей консолидации власти аятоллы Рухоллы Хомейни, одного из наиболее непримиримых врагов Соединённых Штатов. На удручённых улицах Вашингтона государственный секретарь США Сайрус Вэнс подал в отставку в знак протеста против этой операции, а администрация президента Джимми Картера начала своё последнее скольжение к окончательному политическому небытию. В смущённых коридорах Пентагона Комитет начальников штабов США начал проводить мероприятия по снижению ущерба, с тем, чтобы уберечь отдельных высокопоставленных лиц от необходимости публично оправдываться за эту катастрофу.
Но что явилось действительной причиной самоуничтожения этого американского спасательного отряда в Иране? Было ли это на самом деле всего лишь сочетание неведения и плохой погоды, как впоследствии станет утверждать официальный отчёт Пентагона? И ещё вопрос, который и поныне остаётся в основном безответным: что случилось бы, если бы бойцам «Дельты» удалось проникнуть в американское посольство в Тегеране? Если официальным ответам на первые два вопроса верится с трудом, что ответ на третий вопрос кажется откровенно пугающим.

Когда иранские революционные гвардейцы с решительного благословения аятоллы Хомейни 4 ноября 1979 года захватили американское посольство, они пришли, чтобы остаться. Аятолла потребовал, чтобы США возвратили в страну свергнутого шаха Ирана для суда над ним (болевший раком шах в то время находился в Соединённых Штатах Америки на лечении), пригрозив, что в противном случае американские «шпионы» из числа взятых в посольстве заложников будут переданы суду народа. В дальнейшем президент Картер запретил все закупки иранской нефти и заморозил иранские авуары в Америке на сумму 5 млрд. долларов США.
Хомейни в ответ публично высмеял Картера и усилил накал своих ненавистнических призывов покончить с «великим Сатаной». Ситуация переросла в тупиковую. Американская пресса вовсю вопила, чтобы президент Картер «что-то предпринял». Под сильным давлением средств массовой информации Картер кое-что сделал: он поднял телефонную трубку и позвонил Гарольду Брауну, министру обороны США.
Этот звонок, в свою очередь, положил начало серии событий, которые привели к тому, что председатель Комитета начальников штабов США генерал ВВС Дэвид Джоунс для спасения заложников приказал создать временную общевойсковую тактическую группу из представителей армии, ВМС, ВВС и Корпуса морской пехоты США. В 1979 году временная общевойсковая тактическая группа была единственно возможным решением возникшей проблемы, так как после окончания войны во Вьетнаме Комитет начальников штабов США допустил, чтобы когда-то могущественные силы специальных операций США увяли. Этап планирования и подготовки операции по спасению заложников получил условное наименование «Горшок риса», а сама операция на территории Ирана – «Орлиный коготь».
В течение первого месяца после образования группы был в общих чертах разработан план операции. В соответствии с этим планом отдельные элементы группы приступили к отработке своих индивидуальных задач в различных уголках Америки. Но уже на начальном этапе в структуру временной общевойсковой тактической группы заложили коренные причины будущего провала операции «Орлиный коготь», оставив судьбе решать, когда и где это случится.
Критические неприятности начались, когда по решению генерала Джоунса командовать этой весьма рискованной операцией были назначены два генерала без всякого опыта в деле руководства специальными операциями.
Джоунс назначил армейского генерал-майора Джеймса Вота командующим группой. Его номинальный заместитель по авиационным вопросам генерал- майор ВВС Филипп Гаст так никогда и не был формально включён в структуру группы. Фактически где-то в середине «Горшка риса» этот бывший лётчик истребитель получил назначение в штаб Тактического авиационного командования ВВС США с присвоением ему звания генерал-лейтенанта. Новоиспечённый трёхзвёздный генерал теперь превосходил по званию двухзвёздного командующего временной группой, но продолжал быть заместителем последнего, хотя круг его обязанностей так никогда и не был чётко очерчен.
Неразбериха в высшем звене управления не могла не сказаться на всей командной цепочке. Заместители генерала Вота по наземным силам и по самолётам – армейский полковник Беквит и полковник ВВС Джеймс Кайл соответственно – имели опыт руководства специальными операциями, но не обладали авторитетом флаг-офицеров, который позволял бы им решительно отстаивать собственное мнение в случаях, когда на этапе подготовки операции генералы Вот и Гаст сами высказывали неверные суждения или соглашались с сомнительными рекомендациями. Эффект закрученной спирали распространялся и дальше вниз по командной цепочке, пронизывая всю структуру временной общевойсковой тактической группы.
Самым важным вертолётным компонентом командовал кэптен (соответствует общевоинскому званию полковник) ВМС Джерри Хэтчер, специалист по тралению морских мин с вертолётов. Вскоре его заменил полковник морской пехоты Чальз Питман, пользующийся заслуженным уважением как специалист по применению вертолётов для доставки морских десантников с кораблей на берег. Генерал Вот согласился с назначением полковника морской пехоты (как это было и в случае с Гастом), несмотря на то, что Питман не получил формального статуса в структуре временной общевойсковой тактической группы. Ни Хэтчер с Питманом, ни члены экипажей вертолётов авиации ВМС/Корпуса морской пехоты США не были добровольцами и, фактически до своего перевода во временную общевойсковую тактическую группу, не ведали о том, с каким риском связана эта миссия.
Вскоре после того, как участники приступили к выполнению операции «Горшок риса», стало очевидно, что доставка по воздуху бойцов «Дельты» в Иран и обратно будет являться одним из трудных, если не труднейшим, элементом всей операции. И хотя эта задача действительно оказалась участникам не по силам, справедливо и то, что с самого начала подготовки всякий мог видеть красноречивые признаки будущего провала.
После катастрофы Пентагон подготовил отчёт об операции «Горшок риса»/«Орлиный коготь», который стал известен как «Доклад комиссии Холлоуэя». Адмирал в отставке ВМС США Дж. Холлоуэй был председателем комиссии, в которую входили пять других высших офицеров армии, ВВС и Корпуса морской пехоты США. В своём докладе он назвал неожиданный отказ вертолёта и сложные метеоусловия, связанные с плохой видимостью, прямыми причинами срыва операции. Это было равносильно заявлению «пушки убивают людей», когда нет и упоминания о той роли, которую играет человек в превращении инертного куска металла в инструмент убийства. И не было простым совпадением, что выводы комиссии Холлоуэя исключили возможность привлечения за провал операции конкретного должностного лица.
Согласно плану (см. карту) спасательный отряд 24 апреля должен был скрытно проникнуть на территорию Ирана на шести военно-транспортных самолётах С-130 «Геркулес». Три из них должны были взять на борт бойцов «Дельты», а три остальных – резиновые ёмкости с авиационным керосином для дозаправки вертолётов на заправочном пункте с условным наименованием «Пустыня-1», который находился примерно в 200 милях (370 км) юго-восточнее Тегерана. В ту же ночь восемь вертолётов RH-53D «Си Стэллион» должны были подняться с борта авианосца «Нимиц» и, летя параллельным курсом четырьмя парами, через полчаса после самолётов приземлиться в точке «Пустыня-1».

После высадки бойцов «Дельты» и дозаправки вертолётов самолёты «Геркулес» должны были возвратиться на аэродром вылета, о. Масира у побережья Омана, а вертолёты – доставить бойцов «Дельты» в заранее намеченное укрытие в районе ожидания вблизи Тегерана, до которого было два часа лёту, а затем перелететь в другую точку, в 90 км от укрытия бойцов «Дельты», и в течение всего следующего дня оставаться там под маскировочными сетями.
Вечером 25 апреля заблаговременно заброшенным в Иран оперативным работникам ЦРУ США предстояло на шести грузовых автомобилях «мерседес» провезти 118 бойцов «Дельты» (и двоих бывших иранских генералов) по улицам Тегерана и доставить к посольству США. Ближе к полуночи группа должна была начать штурмовать здание посольства: по наружным стенам подобраться к окнам, проникнуть внутрь, нейтрализовать (военные давно уже научились не использовать слово «убивать» на публике) охрану и освободить заложников. Затем планировалось по радио вызвать вертолёты для эвакуации участников операции и бывших заложников либо прямо с территории посольства, либо с расположенного по соседству футбольного поля. Два самолёта огневой поддержки АС-1 ЗОН (прилетевших в Тегеран с авиабазы Вади-Кена в Египте), барражируя над посольством, поддержали бы их огнём в случае, если иранцы попытались помешать отлёту вертолётов.
В предрассветной мгле раннего утра 26 апреля вертолёты со спасателями и спасёнными должны были пролететь 65 км в южном направлении и приземлиться на аэродроме Манзарийе, который к тому времени находился бы в руках роты «рейнджеров» армии США. Оттуда заложников предполагалось доставить домой на двух реактивных самолётах С-141, а «рейнджеры» должны были возвращаться на самолётах С-130.
Нельзя сказать, что этот план был простым. Но, как отмечает в своей книге «Подразделение «Дельта»» полковник Беквит, план был куда более здравым, нежели многие другие предложения, авторами которых являлись несостоявшиеся «коммандос» из Пентагона. Доработанный в последующие месяцы, этот план давал различным элементам временной общевойсковой тактической группы ясную цель для подготовки к операции. Но ещё до появления окончательного варианта плана операции командованию временной общевойсковой тактической группы пришлось столкнуться с проблемой, которая, если её вовремя не скорректировать, могла бы кончиться только одним – внезапным и решительно неприятным прекращением выполнения боевой операции.
Проблема была связана с вертолётчиками, а точнее с тем, что при подборе экипажей не был соблюдён принцип добровольности. Командование временной общевойсковой тактической группы остановило свой выбор на вертолётах RH-53D «Си Стэллион» авиации ВМС, потому что этот вертолёт имеет более высокую грузоподъёмность (на 2700 кг больше, чем у вертолёта ВВС НН-53). Также было учтено, что выпуск вертолётов в воздух с авианосца в открытом море не привлечёт ненужного внимания к готовившейся специальной операции.
Но экипажи морских вертолётов RH-53D подготовлены к выполнению одной конкретной боевой задачи: поиск и траление морских мин только в дневное время суток с помощью опускаемого на буксировочном тросе минного обнаружителя – трала внушительных размеров. Экипажи вертолётов-тральщиков в море по-своему рискуют, однако этот риск не имеет практически ничего общего с требованиями, которые предъявила к ним операция «Орлиный коготь». В своей книге «Испытание на прочность» полковник Кайл вспоминает о своих неудачных попытках мотивировать отказ командиров морских вертолётов, которые, казалось, были больше озабочены тем, что нарушают наставления по производству полётов авиации ВМС, нежели проявляли желание овладеть трудным искусством ночных полётов, необходимым для выполнения поставленной боевой задачи. К середине декабря 1979 года вопрос встал ребром, ибо стало очевидно, что экипажи вертолётов ВМС в большинстве своём непригодны для выполнения задач в запланированной операции и должны быть заменены. Вертолёты RH-53D, однако, были оставлены в составе временной общевойсковой тактической группы.

Когда искали замену экипажам вертолётов, командующий группой доложил о своих трудностях председателю Комитета начальников штабов США, который, по слухам, был настроен лично решать все вопросы, входящие в компетенцию генерала Вота. К этому делу подключился также заместитель председателя Комитета начальников штабов США по оперативным вопросам генерал-лейтенант Корпуса морской пехоты Филипп Шатлер. Вскоре на замену вертолётчикам авиации ВМС во временную общевойсковую тактическую группу прибыли экипажи вертолётов НН-53 авиации Корпуса морской пехоты, которые были обучены и подготовлены к (преимущественно) дневным полётам по высадке морских десантников с кораблей на берег.
Подобранные Шатлером вертолётные экипажи из состава авиации Корпуса морской пехоты были, таким образом, поставлены перед необходимостью готовиться к 1000-километровому перелёту в расположение противника в сомкнутом строю, в тёмное время суток, на предельно малой высоте, чтобы отыскать в пустыне нужную точку, где будет заправочный пункт.
Полковник Кайл обжаловал решение генерала Шатлера, предлагая вместо лётчиков морской пехоты набрать добровольцев из числа членов экипажей вертолётов НН-53, которые служили в эскадрильях специального назначения ВВС. Однако ни Вот, ни Гаст не захотели поддержать предложение Кайла, и всё осталось без изменений.
Упрямо придерживаясь своего выбора в пользу лётчиков морской пехоты, председатель Комитета начальников штабов США и его заместитель не захотели рассматривать кандидатуры почти 200 лётчиков, летавших на вертолётах НН-53, из которых 96 человек продолжали служить в эскадрильях специального назначения ВВС, а ещё 86 человек, по данным доклада Холлуэя, «имели сравнительно недавний опыт выполнения специальных заданий» (то есть именно тот опыт, который требовался для участия в операции «Орлиный коготь»). Очевидно в силу «политических» соображений во временную общевойсковую тактическую группу был назначен единственный второй пилот вертолёта НН-53, который и принял участие в перелёте на заправочный пункт «Дезерт-1».
Тренировки продолжались и в начале 1980 года. Постепенно различные элементы временной общевойсковой тактической группы совершенствовали своё мастерство; росла их уверенность в себе, но опять-таки за исключением экипажей вертолётов, которые, по свидетельствам очевидцев, не разделяли охватившего остальных участников энтузиазма. Отмечалось незначительное повышение уровня подготовленности лётчиков вертолётного отряда к ночным полётам, однако опубликованные впоследствии воспоминания об этом периоде подготовки нередко содержали неясные, но тревожные намёки на слабую подготовленность вертолётчиков. Когда темп тренировок возрос, и стало очевидно, что волнующий час начала реальной операции не за горами, всякий был готов толковать свои сомнения в пользу лётчиков вертолётного отряда. Как позднее спрашивал сам Беквит: «Если не они, то кто же? Если не сейчас, то когда?»

Что могло бы случиться: прерванный маршрут к трагедии

Сомнения Беквита и его очевидное желание дать лётчикам морской авиации шанс доказать, что они это могут, приоткрывают кое-что ещё, не дававшее покоя опытным в своём деле старшим офицерам временной общевойсковой тактической группы накануне операции; это «кое-что» дорого обошлось им в итоге. К марту 1980 года руководители операции «Орлиный коготь» всё больше убеждались в том, что их подготовка является напрасной тратой времени: Джимми Картер никогда не даст добро на проведение запланированной операции. Перевод Гаста в штаб Тактического авиационного командования ВВС США в период осуществления операции «Горшок риса» лишь укреплял их предчувствия. Такой настрой среди высшего руководства способствовал тому, что очевидные проблемы (например, плохие результаты подготовки лётчиков вертолётного отряда) оставались нерешёнными. Рассуждали примерно так: едва ли операция состоится, ну а если это всё же случится, то лётчики как-нибудь выкрутятся.
К марту единственным в мире человеком, способным расформировать временную общевойсковую тактическую группу, был хозяин Белого дома, но к тому времени он был настроен сделать лишь одно – «распахнуть ворота конюшни и отскочить в сторону». Фактически за целых три недели до предполагаемого начала операции «Орлиный коготь» он уже выпустил на свободу одну «специальную лошадь» – отправил в «Пустыню-1» американского агента.
Для успеха всего плана была очевидной потребность убедиться в том, что тяжело нагруженные самолёты С-130 «Геркулес» сумеют приземлиться в пункте «Пустыня-1», не продавив своим 75-тонным весом верхнего слоя песчаного грунта и не зарывшись в песок. Единственной гарантией того, что такой беды не случится, могла быть отправка кого-нибудь для взятия проб грунта на месте. Дополнительным заданием была установка в пункте «Пустыня-1» специальных посадочных световых маяков, которые будут оставаться выключенными и, следовательно, незаметными до тех пор, пока головной самолёт спасательного отряда не даст сигнал на их включение.

ЦРУ США согласилось осуществить заброску в Иран нужного человека, а в самих ВВС нашёлся доброволец – некий майор Джон Т. Карни-младший. В описываемый период времени этот майор командовал группой передовых авианаводчиков ВВС. Что ещё более важно, он уже был известен Беквиту и пользовался его доверием.
У читателя может возникнуть предположение, что наши секретные службы имеют самолёты по всему миру, и поэтому Карни доставили на Ближний Восток на борту какого-нибудь обычного военного или коммерческого самолёта, а затем пересадили на ожидавший самолёт ЦРУ США и тайно перебросили в Иран. Если читатель так думает, то он заблуждается, по крайней мере, в том, что касается приключений Карни.
Этот бывший тренер по американскому футболу в военно-воздушной академии ростом 190 см совершил всё путешествие из Америки в пункт «Пустыня-1» в горизонтальном положении, лёжа, как мороженый лосось, на огромной резиновой ёмкости для горючего в задней части фюзеляжа двухмоторного винтового самолёта «Твин Оттер». Если ему и хватало места, чтобы вытянуть ноги, а трубка для облегчения мочевого пузыря была расположена удобно, то обслуживание в полёте было ненавязчивым, а питание ограничивалось бутербродами, которые иногда передавал ему один из пилотов. Слухи о том, что в ЦРУ не понимают шуток, возможно, преувеличены, ибо этот разведывательный полёт в Иран был запланирован на 1 апреля.
Пилоты ЦРУ, возможно, не вполне соответствовали стандартам обслуживания пассажиров на международных авиалиниях, но своё дело знали туго и доставили майора в пункт «Пустыня-1», дав ему возможность взять столь важные образцы грунта и установить тайные маяки, после чего незамеченными возвратились в одну из близлежащих стран. Майор со спрятанными под пиджаком металлическими контейнерами, в которых находились пробы грунта, в сопровождении вышеназванных секретных сотрудников проходил через посты контроля в различных аэропортах, пока не оказался в Англии. Карни не было известно, что Пентагон присвоил высшую срочность операции по возвращению его (а точнее, проб грунта, которые он вёз) домой.
В Лондоне двое его сопровождающих доказали, что понимают, что такое «срочно». Разбрасывая в аэропорту налево-направо 100-долларовые банкноты, агенты купили три билета на сверхзвуковой «Конкорд» авиакомпании «Бритиш Аирвейс», выполнявший рейс в Америку с посадкой в международном аэропорту города Даллас. Взъерошенный, грязный и помятый после многих дней ненормальной жизни, майор Карни был препровождён своими телохранителями в обитый плюшем зал ожидания для пассажиров, вылетавших на «Конкорде», где попутчики из высшего общества встретили его появление с теплотой, обычно приберегаемой для тех, кто является носителем чумы.
Поскольку на высоте 10 тыс. метров деваться было некуда, безукоризненные стюарды «Конкорда» сделали всё, что было в их силах, чтобы его путешествие было приятным. Чтобы никого не обижать, майор позволил им сделать всё самым наилучшим образом, и, в конце концов, драгоценные металлические контейнеры оказались там, где и должны были оказаться. Вскоре после этого пункт «Пустыня-1» был утверждён как заправочный пункт. Конец миссии?
Карни не мог знать, что через 3 недели он снова отправится в «Пустыню-1».
Продолжение следует
http://perevodika.ru/articles/8504.html
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.12.2009, 01:15   #11
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Продолжение.

Временной общевойсковой тактической группе позволялось двигаться только шаг за шагом. 20 апреля соединение сделало первый шаг на Вади-Кена, удалённый аэродром в Египте, построенный русскими в 50-е годы и выбранный основной оперативной базой группы. Следующий был сделан только 24 апреля, когда группа передислоцировалась в район сосредоточения на о. Масира.
Через три часа после прибытия на Масиру была получена окончательная команда «Вперёд». Часом позже в наступающих сумерках передовой С-130 вылетел в направлении площадки «Пустыня 1». На борту находились полковники Атакующий Чарли Беквит, Джеймс Х.Кайл, командир подразделения самолётов С-130 ВВС США, и майор Карни. Часом позже с палубы авианосца «Нимиц» поднялись восемь вертолётов «Си Стэллион». «Горшок риса», как старая змеиная кожа, остался позади, а его место в наступившей темноте занял «Орлиный коготь».


Спойлер:
“Солдат удачи”, Россия - 01 сентября 1997 г.
Операция «Орлиный коготь». 2 часть




Временной общевойсковой тактической группе позволялось двигаться только шаг за шагом. 20 апреля соединение сделало первый шаг на Вади-Кена, удалённый аэродром в Египте, построенный русскими в 50-е годы и выбранный основной оперативной базой группы. Следующий был сделан только 24 апреля, когда группа передислоцировалась в район сосредоточения на о. Масира.
Через три часа после прибытия на Масиру была получена окончательная команда «Вперёд». Часом позже в наступающих сумерках передовой С-130 вылетел в направлении площадки «Пустыня 1». На борту находились полковники Атакующий Чарли Беквит, Джеймс Х.Кайл, командир подразделения самолётов С-130 ВВС США, и майор Карни. Часом позже с палубы авианосца «Нимиц» поднялись восемь вертолётов «Си Стэллион». «Горшок риса», как старая змеиная кожа, остался позади, а его место в наступившей темноте занял «Орлиный коготь».

Уже менее чем через два часа в ход операции впервые вмешалась судьба, предъявляя счёт за ошибки, допущенные в ходе планирования. Примерно через 450 км своего тысячекилометрового броска на север пилоты низко летящих вертолётов морской пехоты столкнулись с неуказанным в сводках погоды феноменом, известным в Иране под названием «хабуб»: поднявшимися в воздух мелкими частицами пыли.
Хабуб уменьшил видимость до нуля, и пилотам ничего не оставалось делать, как продолжать полёт только по показаниям приборов. Даже для опытных пилотов частей специального назначения выполнение полётов звеном на низкой высоте при плохой видимости является непростой задачей.
Связь между вертолётами облегчила бы задачу пилотов, но, к сожалению, это было невозможно – экипажи сняли с радиостанций блоки, обеспечивающие скрытность работы связи. Генерал Вот был об этом проинформирован, но ни он, ни представители морской пехоты не сообщили об этом Кайлу. Однако даже если вертолёты и имели бы средства обеспечения скрытности связи, попытка передового С-130 предупредить их о приближении второго пыльного облака всё равно потерпела бы неудачу: экипаж транспортника не умел пользоваться средствами дальней спутниковой связи, потому что группа получила их только непосредственно перед началом миссии. Но и это тоже не имело значения, так как проведённая позднее проверка показала, что средства спутниковой связи, установленные на С-130 и на вертолётах, оказались несовместимы! Для пилотов вертолётов полёт превратился в подобие жуткого ночного кошмара.

Хотя той ночью природа и проявила сполна свой стервозный характер, её капризы должны стоять в конце списка причин аварийного прекращения выполнения задачи экипажами вертолётов. Набери пилоты морской пехоты чуть большую высоту, им удалось бы уменьшить опасность, связанную с полётом в облаке пыли, но остаться необнаруженными, как и произошло с самолётами С-130, которые уже пролетели над ними и теперь в районе «Пустыня I» дожидались их прибытия. Но в своём последнем инструктаже офицер разведки вертолётной части морской пехоты на авианосце «Нимиц» дал пилотам указание держаться ниже 60 м во избежание обнаружения иранскими радарами, и это при том, что их курс был практически идентичен курсу, которым на высоте до 1000 м летели самолёты С-130 ВВС США. Очевидно, ни у кого из пилотов не возникло вопросов по поводу сомнительности инструкции, хотя некоторые из них и наблюдали над собой пролёт 130-х. Помня последний инструктаж и опасаясь раскрытия миссии, они держались на малой высоте в густом пылевом облаке.
Возможно, именно эти критические упущения отразились в следующих строках доклада Холлоуэя: «Отличные в верхних звеньях, в средних командование и управление оказались слабыми и ненадёжными». Подобное утверждение можно сравнить с поздравлением тренерам по поводу прекрасного плана игры без упоминания того незначительного факта, что до игроков он доведён не был.
Ещё одну критическую ошибку можно было бы предотвратить проведением контрольной комиссии до начала операции. При определении полётного времени был допущен часовой просчёт, вследствие которого транспорты С-130 с «Дельтой» на борту прибыли в район «Пустыня 1» на час раньше, чем следовало.
Именно в течение этого часа на дороге появился автобус с 45 гражданскими иранцами, въехавший прямо в центр зоны приземления. Все иранцы были захвачены в плен. А ещё через несколько минут с противоположной стороны показалась гружённая горючим автоцистерна, с грохотом катившая по своим делам, пока её не остановил противотанковой ракетой один из «рейнджеров». После этого очки для ночного видения американцам нужны уже не были. Можно только гадать, как разворачивались бы события, приземлись головной С-130 вовремя, а не на час раньше.

Обломки самолёта в иранской пустыне после неудачной попытки спасти 53 американских заложника в Тегеране
Абсолютный минимум

Шесть из восьми вертолётов, поднявшихся с палубы «Нимица», составляли абсолютный минимум, необходимый для доставки группы «Дельта» из района «Пустыня 1» до позиции дальше к северу, и пять – далее до посольства. Первый вертолёт выбыл из операции, приземлившись в пустыне с поломкой лопасти ротора, что в условиях мирного времени явилось бы причиной прекращения полёта всем звеном. Но шла крупномасштабная стратегическая спецоперация, и экипаж выбывшей из строя машины был подобран последним вертолётом звена, который затем продолжил полёт. Их осталось семь.
Следующим из строя выбыл вертолёт, на борту которого находился полковник Питмен – старший офицер морской пехоты в вертолётном звене. В 250 км от района «Пустыня 1» у пилота этого вертолёта – последнего пилота ВМС из исходного состава – возникли проблемы с приборами. Так же, как и пилоты других продолжавших полёт машин, он не знал, закончится ли пыльная буря до их прибытия в район «Пустыня 1». Но в отличие от других экипажей они с Питменом решили повернуть и лететь назад – 750 км через бушующую пыльную бурю – с неисправными приборами на «Нимиц».
И их осталось шесть.
По сей день многие участники операции не могут спокойно говорить о решении Питмена. Однако командование морской пехоты, очевидно, не разделяло их чувств, потому что до своей отставки Питмен дослужился до звания адмирала.
Одному из шести вертолётов, прибывших в район «Пустыня I», продолжение полёта было сразу же запрещено из-за проблем с гидравликой. Пилот был готов совершить следующий перелёт до скрытной позиции, но старший из офицеров морской пехоты (ввиду отсутствия Питмена) запретил это по соображениям безопасности.
Так их осталось пять.
В этот критический момент, когда позади оставалось пять с лишним месяцев изнурительных тренировок, Беквит попал в жесточайшие эмоциональные тиски. Со своего командного пункта в Египте генерал-майор Вот требовал от командира «Дельты» продолжать операцию силами оставшихся пяти вертолётов. Но Беквит отказался и дал команду об аварийном прекращении операции. В своих мемуарах о службе в составе «Дельты» он позднее напишет, что так и не смог простить Вота за оказанное давление.
Не прошло и нескольких минут после принятого Беквитом трудного решения, как один из оставшихся пяти вертолётов столкнулся с С-130. Четыре оставшихся вертолёта RH-53D (на борту трёх из них находились секретные документы, относящиеся к выполняемой миссии) получили повреждения от разлетевшихся во все стороны обломков и были оставлены экипажами, которые быстро поднялись на борт ревущих моторами С-130.

Трагедия, предотвратившая катастрофу

Хотя просчёты в руководстве, планировании и выполнении, с самого начала обрёкшие на неудачу операцию «Горшок риса», были скрыты в официальных публикациях Пентагона, как, например, доклад Холлоуэя, фиаско оказалось настолько значительным, что повлекло за собой беспрецедентное вмешательство Конгресса США в деятельность военного ведомства. Последовавший закон Николса-Голдуотера и целый ряд инициатив законодателей преодолели упорное сопротивление военных и привели к созданию современных Войск специального назначения США. Но в ходе этой активной законодательной деятельности мало кто попытался дать публичный прогноз событий, которые могли бы произойти, проникни «Дельта» под командованием Беквита на территорию посольства США в Тегеране.
Я полагаю, что, если бы это случилось, последовавшее кровопролитие нанесло бы непоправимый ущерб международному авторитету Америки на многие десятилетия. Правда жестока, но, возможно, трагедия в районе «Пустыня I» предотвратила катастрофу.
Любой, кому пришлось сколько-нибудь долго прожить в Тегеране (да и в любом другом большом городе), подтвердит, что вне зависимости от места или времени суток где-то всегда найдётся свидетель: дворник, подросток, нанятый сторожем на стройку, или солдаты правительственных войск, охраняющие дома богачей.
Руководители же группы получили информацию, что в условиях режима Хомейни страх заставляет людей сидеть по ночам дома, и улицы совершенно пусты. Исходя из этого, группа «Дельта» полагала, что под покровом темноты шесть грузовиков с её солдатами смогут добраться до посольства США и по приставным лестницам проникнуть через стену на территорию наиболее тщательно охраняемого в Тегеране земельного участка, оставшись при этом незамеченными.
Неужели они действительно смогли бы это сделать? Даже если допустить такое, то и в этом случае они бы решили только самую лёгкую часть поставленной задачи.
Предположим, группе «Дельта» удалось бы скрытно проникнуть на территорию посольства, но каковы были бы шансы 118 солдат «нейтрализовать» всех революционных гвардейцев на площади посольства в несколько гектаров таким образом, чтобы ни один из них не успел бы выстрелить из своего АК-47?
В конце-концов, вся эта скрытность вообще вряд ли имела значение, потому что план вывода заложников с территории посольства на примыкающее футбольное поле предусматривал использование фугасного заряда для того, чтобы проделать в стене посольства дыру, «через которую, сея смятение среди местного населения... мог бы проехать транспорт...» (так пишет Беквит в своей книге).
Не следует забывать и ещё один аспект жизни в Тегеране: той молниеносной быстроты, с которой практически пустынные улицы заполняются плотной толпой возбуждённых горожан. Этот факт очевиден для любого западного человека, когда-либо жившего в Тегеране, а причиной может стать всё, что угодно: от уличного скандала до религиозного праздника.
Охваченный религиозным рвением, иранец, в нормальном состоянии человек вежливый, превращается в обезумевшего фанатика, практически не испытывающего страха смерти. Как иначе объяснить готовность иранских подростков, доведённых муллами до исступления, выступать в ирано-иракской войне в роли живых миноискателей, нащупывающих мины босыми ногами? Человеку западной культуры это представляется чуждым, но, тем не менее, является одной из основных составляющих иранской культуры.
Я полагаю, что если бы тегеранский этап операции состоялся, то сценарий «Орлиного когтя» развивался бы следующим образом: «Дельта» захватывает посольство, освобождает большинство (но не всех) заложников, нейтрализует охрану... и оказывается в ловушке на территории посольства или на футбольном поле, окружённая вопящей толпой из сотен – если не тысяч – людей, кипящей людской волной, мощь которой растёт от часа к часу. Такая возможность представлялась командованию операции «Орлиный коготь» достаточно реальной, и на этот случай был разработан особый план действий.
В соответствии с ним над театром действий на рабочей высоте 180-200 м должны были кружить самолёты огневой поддержки, держа под прицелом своего вооружения – пушек калибра 20 и 40 мм – окружающие посольство улицы. В случае необходимости это страшное оружие должно было быть использовано, чтобы оттеснить беснующуюся толпу иранцев.
Маловероятно, но возможно, что, для того чтобы «оттеснить» толпу, хватило бы пары выстрелов из 40-мм пушки (которые так эффективно использовались против грузовиков на тропе Хо Ши Мина)... но эти выстрелы послужили бы началом кровавой давки, несомненно начавшейся бы, по мнению командира группы «Дельта», как только толпа охваченных паникой мужчин, женщин и детей бросилась бы прочь по тесным и тёмным улицам, огороженным со всех сторон, как это принято в Тегеране, высокими стенами. Возможно, выстрелов потребовалось бы больше, а может быть, нужна была бы и пулемётная очередь. Так или иначе, несомненно одно – количество жертв измерялось бы тысячами.
«Барсук»

Если применительно к операции «Орлиный коготь» приходится доказывать, что она закончилась бы жестоким кровопролитием, то следующая попытка освобождения заложников изначально планировалась как безжалостный и мощный американский удар. Командование этой операцией под кодовым названием «Барсук» снова поручили Воту, возможно, в попытке дать ему возможность спасти лицо. Его заместителем взамен уходящего генерал-майора Гаста был назначен генерал-майор Ричард Секорд, офицер, хорошо знающий Иран, причём на уровне высших эшелонов власти, и имеющий большой опыт проведения специальных операций.
По мере того, как неизбежные слушания в Вашингтоне стали отнимать у Вота всё больше времени, Секорд de facto стал командиром. Этим назначением он был обязан не только своему послужному списку. Даже друзья генерала неизменно говорили о нём как о человеке «блестящем, надменном и совершенно беспощадном, когда дело касается выполнения задачи». В операции «Барсук» от Секорда требовались все три качества, но последнее – особенно.
В своей книге Секорд вспоминает чувство отчаяния, охватившее его, когда, прибыв в расположение авиакрыла для специальных операций в Херлберт-Филд во Флориде, он обнаружил, что боевой и моральный дух соединения поражены тяжёлым недугом. За год до описываемых событий штаб ВВС США вывел это единственное авиаформирование для специальных операций из списка частей, подлежащих финансированию как несущее активную службу; теперь оно состояло из резервных подразделений и, по существу, представляло собой жалкие остатки того, что некогда было гордостью этого рода войск.
В глаза Секорду бросилось равнодушие многих старших офицеров, включая офицера технической службы, являвшегося командиром авиакрыла.
Демонстрация такого отношения подействовала на него, как красная тряпка на быка, и бык, не теряя даром времени, уволил или заменил всех, кто не разделял его энтузиазма, включая и командира. Но не только ВВС попробовали на себе его кнут.
Конечно, у командира «Дельты» Беквита были свои враги в сухопутных войсках, но, во-первых, у него была хорошая репутация, а во-вторых, он пользовался поддержкой начальника штаба сухопутных войск США генерала Эдварда К. Майера. В его пользу также было и утверждение, пусть и спорное, что не «Дельта» провалила операцию в Иране; ей просто не дали возможности проявить себя. Столкнувшись с Секордом, Атакующий Чарли обнаружил, что этот генерал ВВС знает о сухопутных войсках и специальных операциях ЦРУ намного больше всех других «голубых мундиров». Секорд тщательно изучил операцию «Орлиный коготь», и у него, как ни удивительно, возникли сомнения по поводу доблести Беквита в Иране. Посещение им «Дельты» в Форт-Брэгге также оставило не самое благоприятное впечатление из-за очевидной небрежности во всём. Но непрочное доверие Секорда к Беквиту рухнуло ещё за неделю до посещения Форт-Брэгга, когда на штабном совещании группы Беквит открыто усомнился в боевых полномочиях Секорда и его праве командовать операцией «Барсук». Шаг был неверный. Вскоре Секорд проинформировал командование операции, что пришло время расстаться с Беквитом. Трудно сказать, насколько последующие события явились результатом этого доклада, но, как бы то ни было, через месяц у группы «Дельта» появился новый командир.

К выступлению готовы, но...

По мнению Вота и Секорда, к августу 1980 года группа «Барсук» была готова к выступлению сразу же по получении от ЦРУ полной информации о местонахождении заложников. Однако ни командование операции, ни Белый дом не были удовлетворены поступающими сведениями ввиду их неполноты, а последствия освобождения только лишь части американцев были для всех слишком очевидны. Не желая неясностей, Секорд недвусмысленно объяснил Комитету начальников штабов, что «Барсук» является молотком, а не иголкой; жертвы среди иранского населения будут огромными.
Возможно, иранцам и американцам повезло больше, чем тогда казалось. Операция «Барсук» предполагала ни больше ни меньше, как захват Тегеранского международного аэропорта силами не менее двух батальонов рейнджеров, спасение заложников группой «Дельта» из предполагаемых мест удерживания в Тегеране и эвакуацию задействованных войск и заложников транспортными самолётами под прикрытием штурмовиков, которые с начала и до окончания операции должны были кружить над городом в готовности выполнить задачу по нейтрализации. Ещё выше над ними должны были дежурить истребители F-14 ВМС США для перехвата любого иранского лётчика, который оказался бы достаточно сумасшедшим, чтобы попытаться помешать проведению операции.
Как пишет Филип Д.Чиннери в своей книге «В любое время, в любом месте», удар молотком в самое сердце одного из крупнейших городов мира должны были нанести более ста самолётов и 4000 военнослужащих. Для сравнения: в операции «Орлиный коготь» участвовало в общей сложности 54 самолёта и вертолёта, группа «Дельта» в количестве 118 человек и рота рейнджеров, размещённая на аэродроме, предназначенном для эвакуации.
Дальнейших попыток спасения заложников не предпринималось. Их освобождение (после 444 дней в плену) и последующий за этим роспуск временной общевойсковой тактической группы произошли только в январе следующего года, сразу же после произнесения президентом Рональдом Рейганом инаугурационной речи.

http://perevodika.ru/articles/8508.html

__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 13.12.2009, 17:53   #12
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Воспоминания одно из солдат удачи.
...Официально с каждым был заключён договор от имени общества с ограниченной ответственностью «Компания по сбору дикорастущих грецких орехов» (на печати – развесистое дерево, клюквенное очевидно). Договор предусматривал выполнение нами определённого объёма работ в срок с 12 октября по 30 ноября. Бригада состояла из заготовителя, двух мастеров и разнорабочих. Сумма вознаграждения для последних составляла 350 долларов «чистыми».
Когда в Тбилиси на складе МВД мы получали положенное нам для самообороны оружие, кто-то из чинов поделился содержанием свежеприбывшей телеграммы из Киева. МВД Украины просило разыскать, задержать и этапировать домой целую группу наших товарищей. Похоже, авторы бумаги понятия не имели о степени законности всего мероприятия и своих претензий. Но меры по конспирации всё же были приняты — по-грузински своеобразные. Майор Васо, командовавший сбором орехов, запретил нам вести радиопереговоры по-украински...

Спойлер:
“Солдат удачи”, Россия - 01 июля 1998 г.
Пiду втоплюся у рiчцi Кодорi…

Эту песенку на простенький бравый мотивчик в 1944 году распевали партизаны по всей Волыни независимо от политических убеждений и национальной принадлежности. Осенью 1997 года федеральные и местные силовые структуры на Северном Кавказе столкнулись с перемещениями большого числа украинских граждан, малыми группами двигавшихся на Грузию. Казалось, они решили осуществить-таки угрозу пятидесятилетней давности: покончить с собой в водах речки Кодори, разделяющей Абхазию на две части.
Дискуссии с правоохранителями в поездах дальнего и местного сообщения протекали стандартно:
- А, хохол. Куда едешь?
- В Грузию, сестра замуж выходит.
- Приглашение есть?
- Какое приглашение, по телефону позвонили.
- Что-то много вас тут ездит, что, у всех сёстры?.. Деньги есть?
- Есть.
- Тогда давай.
- А как же я дальше поеду?
- Ножками.
Дизель (тепловоз с несколькими прицепленными вагонами) ничего не стоит остановить в чистом поле где-нибудь между Минводами и Хасавюртом, чтобы выкинуть пассажира прямо в руки чеченского пастушка-подростка с автоматом на плече. Сколько-нибудь безопасно по территории Северного Кавказа можно передвигаться разве что на такси, доверив водителю оплату всевозможных дорожных поборов. Уже на следующей за Минводами станции полно «тачек», водители которых, грузины и осетины, всего за 20 долларов с ветерком довезут до Тбилиси. Пограничные и таможенные посты пропускают их без формальностей.
Но это шик, доступный людям со средствами. А вот мой приятель Папай был ссажен в Минводах, лишён «баксов» и, где пешим порядком, где на перекладных добирался до грузинской границы, пока наконец не услышал гортанное:
- Ромелиха? (Кто такой? - груз.)
Узнав, что «украинули», пограничник был несказанно рад и всё допытывался:
- Снайпер, да?
Все заверения Папая, что он скромный сборщик лесных орехов, не возымели действия. Погранец тормознул дальнобойщика, записал номер и приказал довезти гостя до Тбилиси. Правда, как оказалось, не позабыл и сообщить куда следует. В Казбеги начальник местного УВД уже поджидал гостя:
- Снайпер, да?
Наверное, по оперативной информации шёл снайпер.
Все на сбор орехов!

Здесь нужно сделать отступление и объяснить причину и цель нашего появления в Грузии. Летом 1997 года наш давний командир и, заодно, подполковник грузинской армии в запасе Устим получил предложение от командования погранвойск Грузии сформировать отдельную бригаду для ведения «лесных работ» в Абхазии. Понятие «бригада» на многих языках издавна обозначает помимо прочего ещё и сомнительные военизированные формирования. На переговорах представители Грузии выразили желание нанять человек пятьсот. Нас набралось около сотни.
Официально с каждым был заключён договор от имени общества с ограниченной ответственностью «Компания по сбору дикорастущих грецких орехов» (на печати – развесистое дерево, клюквенное очевидно). Договор предусматривал выполнение нами определённого объёма работ в срок с 12 октября по 30 ноября. Бригада состояла из заготовителя, двух мастеров и разнорабочих. Сумма вознаграждения для последних составляла 350 долларов «чистыми».
Когда в Тбилиси на складе МВД мы получали положенное нам для самообороны оружие, кто-то из чинов поделился содержанием свежеприбывшей телеграммы из Киева. МВД Украины просило разыскать, задержать и этапировать домой целую группу наших товарищей. Похоже, авторы бумаги понятия не имели о степени законности всего мероприятия и своих претензий. Но меры по конспирации всё же были приняты — по-грузински своеобразные. Майор Васо, командовавший сбором орехов, запретил нам вести радиопереговоры по-украински. Начали разбираться с позывными. Мы — «Тахви-1», он — «Тахви-2». Спрашиваем одного свана, с которым будем работать: какой его позывной? Он отвечает:
- Я вообще-то охотник. Как «охотник» по-украински?
- Мысливец...
- Слушай, хорошее слово, а?
На другой день выходим в эфир и из уст самого «Тахви-2» слышим:
- Пане куринный! (господин командир батальона — укр.)

Майор Васо (справа), командовавший сбором орехов, запретил нам вести радиопередачи по-украински. Грузинский офицер Тахви руководил сбором, а Васо осуществлял «комиссарский» надзор со стороны грузинского МВД. Обратите внимание на румынский АК. Фото автора.
Река крови

На территорию Абхазии мы попали из Грузии через Ходжальский перевал. Дорога для автотранспорта была проложена здесь давно, во время строительства ЛЭП. Потом о ней благополучно забыли. Наша колонна преодолевала перевал следующим походным порядком: бульдозер (разгребает завалы), «Урал», за ним ещё один бульдозер (подталкивает его), ещё «Урал» и пара ГАЗ-66, за ними мы в пешем строю. Реку Кодори пересекали по двум стальным канатам. Каждый из нас на себе перенёс не менее 350 кг груза. Спальники и бушлаты нещадно впитывали влагу. К счастью, не донимал излишек тяжёлого оружия: одна СВД, один ПК и один РПГ-7 на группу. Всё-таки мы шли не воевать, а производить «лесные работы». Тем не менее, основной мыслью на маршруте было: «Если упаду — не встану».
Дорога по ущелью вдоль реки Кодори имела особую историю. В ходе грузино-абхазской войны 1993 года вокруг Ткварчели образовался абхазский анклав, отрезанный грузинскими частями от остальной Абхазии. К весне там закончились продовольствие и боеприпасы, приходилось рубить гвозди и снаряжать ими патроны. На настойчивые предложения Д.Корчинского и Устима ликвидировать «котёл» обычно весьма толковый командир грузинской бригады, действовавшей на этом направлении, только отмахивался.
- А, людей из-за них губить. Сами подохнут!
Однако летом в районе Очамчиры произошло таинственное событие. Вроде бы с трёх десантных кораблей были высажены до 600 человек морской пехоты (вспомним, что Черноморский флот тогда формально находился под совместным командованием России и Украины). Морпехи прошли в район Ткварчели и доставили туда боеприпасы и продовольствие. Позднее их, разбившихся на мелкие группы, должны были снять с плато вертолёты. На этой фазе операции грузины якобы сумели организовать противодействие и до 200 человек десанта уничтожить.
Для меня, находившегося тогда в том районе, эта история выглядела фантастично: чёрная форма, «подствольник» у каждого десантника, из которых они стреляли так густо, как мы из автоматов. Я считал, что вся эта операция — скорее плод фантазии грузинских витязей, прозевавших абхазскую группу прорыва. Но сейчас, спустя пять лет, в полном соответствии с законом жанра в подлинности этой истории никто не сомневается. Вскрылись, как водится, новые подробности: оказывается, из трёх десантно-высадочных средств грузинской артиллерии удалось потопить одно, а другие отогнать огнём. Глядишь, ещё через пять лет я напишу по данному поводу что-нибудь вроде: «Моим глазам предстало море, усеянное кораблями флота вторжения».
Как бы там ни было, но, после прорыва и сдачи Сухуми, в начавшемся паническом бегстве значительная часть грузинских войск и населения не сумела пройти вдоль моря в направлении Очамчира, Гали и, будучи отрезанной «десантом» от остальной Грузии, устремилась вверх по Кодори в Сванетию. Беженцы с детьми, часто в летней одежде (а на перевале снег высотой в три метра), двигались вдоль левого берега — скальной стены высотой до 1 500 м, где дорога пролегает метрах в пятистах над рекой. Ещё сейчас дно ущелья завалено сотнями легковых машин и танков.
Абхазы повторили ошибку грузин в Ткварчели и не ворвались в Сванетию на плечах беглецов. Но со временем они одумались. Была сформирована ударная колонна. «Икарусы» — неизменное средство перевозки боевой силы в Абхазии — двинулись по дороге в горы. Сваны их встретили огнём с противоположного берега реки. Майор Васо, прекрасный артиллерийский наводчик, тогда корректировал огонь миномётов. Двое унсовцев, отбившихся от своих при отступлении, участвовали в бойне. По оценке, противник потерял 700 человек, однако её следует принимать с обычным для таких случаев поправочным коэффициентом 0,1.

Горная идиллия

В глубине Абхазии образовался грузинский район, живущий своей удивительной жизнью. За четыре года с начала войны люди здесь совершенно разложились. Грузинский аппарат насилия первоначально был представлен отрядом в 40 солдат-срочников войск МВД Грузии, дислоцированным в Чхалти. Но после нескольких столкновений со сванами их отодвинули к перевалу. Служат здесь вахтами по два месяца. Ребята тоскуют и серьёзной боевой силой не являются. Основное занятие — сбор агентурных сведений о наличии оружия у местного населения. Разоружение этой публики в случае благополучного для Грузии исхода конфликта с Абхазией будет связано со значительными трудностями.
Пока грузинские власти действуют исключительно методом пряника. Раз в два месяца с очередной сменой солдат прибывает груз гуманитарной помощи: от Тбилиси, от ОБСЕ и от ООН. Нормы довольствия впечатляют. Например, в месяц одному свану бесплатно выдают 8 кг сахара (украинские «талонные» нормы времён перестройки не превышали 1,5 кг). Дают также керосин, муку, одежду. Население щеголяет в стильных американских парках. За неограниченную свободу охотиться, рубить лес, не платить налоги, выращивать наркотики сваны заплатили лишь отсутствием электроснабжения, что не идёт ни в какое сравнение с ценой, уплаченной лежащей внизу Абхазией или той же Чечнёй. Тем более что в горах полно прекрасных генераторов тайваньского производства. Машинка массой 3 кг способна давать энергию, достаточную для работы двух стоваттных лампочек и одного телевизора. Машинка побольше обеспечивает потребности целой деревни.
Основным занятием сванов осенью 1997 года было воровство. У нас воровали всё, что можно вынести целиком, разобрать или открутить: патроны, гранаты, ремни, зажигалки, сигареты. Доходило до смешного. Забрасывали нам груз вьючными животными. После его доставки оказывалось, что примерно одной трети не хватает. Обращаемся с претензией к старшему, тот выражает готовность разобраться:
- Сейчас пойду, узнаю. — Вскоре возвращается. — Они говорят, что не брали.
Или: местные и наши сидят в комнате на полу, курят и пьют чай. Пока Сэм выходит посмотреть, как там чайник, исчезает его зажигалка «Зиппо». Сваны активно помогают советами в поисках:
- Слюшай, может, в щель закатилась, а?
Пол — бетонная плита без единой трещины. Через десять дней один из них пришёл к нам заправить эту зажигалку бензином.
Партизанские будни

Боевые действия в горах как таковые не велись, поскольку ресурсы сторон весьма ограниченны. «Регулярные» войска абхазского правительства не превышают 2-2,5 тысячи человек. Основная военная сила — боевики: местные жители, имеющие оружие, часто - даже не абхазы, а адыгейцы, армяне или представители других национальностей. В прошлую войну многие из них запятнали себя уголовными преступлениями и поэтому понимают, что в случае возврата грузин пощады им не будет. Их опыт боевых действий в составе бандформирований вполне достаточен.
Наибольшую активность проявляют диверсионные и партизанские группы. Грузинских партизанских отрядов в Абхазии пять или шесть, численность каждого — человек пятьдесят-восемьдесят. Пока одни в рейде, другие отдыхают в Грузии. По территории Абхазии грузинские партизаны передвигаются достаточно свободно, заходя даже за реку Бзыбь. Занятно, что инструкции, которые получали грузинские диверсанты, явно противоречили с декларируемым намерением Тбилиси восстановить грузинское господство в Абхазии. Нам приказывали разрушать всё: дороги, мосты, подпорные стены, здания, линии электропередачи. Чтобы вывести из строя трансформаторы, мы ночью выбирались на окраину села и протыкали ёмкость с трансформаторным маслом штык-ножом: сказывался недостаток средств взрывания. Приходилось довольствоваться кустарными «дистанционками» и замедлителями из будильников. Из взрывчатых веществ в основном использовали тротил.
Абхазы, естественно, очень недовольны действиями таких отрядов. Однако эффективность грузинских диверсий в Абхазии снижена лёгкостью ответных репрессий. Линия электропередачи от Ингурской ГЭС в направлении на Грузию вначале идёт по территории Гальского района Абхазии и только оттуда поворачивает на Тбилиси. После каждого особо чувствительного взрыва абхазы на один-два дня отключали электроснабжение.
Командующий миротворческими силами в северной зоне безопасности полковник российской армии Владимир Оголотков дипломатично заявил, что не знает, кто именно производит разрушения на дорогах. Его можно понять. Российские войска чувствовали себя не очень уверенно и были озабочены в первую очередь обороной собственных блокпостов. Командир одного грузинского отряда рассказал нам весьма характерную историю. Его группа работала в нижнем течении реки Кодори. Они захватили грузовик «Урал» и ночью выехали на окраину Сухуми. У командира было в городе личное дело: его жена-абхазка сошлась с другим, и он решил её прикончить, но где-то на полпути понял, что не успеет обернуться до рассвета.
Пришлось срочно возвращаться. На блокпосту «Урал» тормознули. «Миротворец» откинул полог, заглянул в кузов. Там человек пятнадцать грязных, заросших мужчин (группа находилась в рейде уже две недели), на головах платки, все с оружием.
— Кто такие?
— МВД (подразумевалось абхазское), ловим дезертиров.
Солдатик молча закрыл полог, спрыгнул с борта. Думаете, он им поверил? Конечно, нет. Но жизнь дороже.

...где в лесах много-много диких обезьян

Основным предметом вывоза из Абхазии и, соответственно, источником дохода для её правителей служит древесина ценных пород. В горах ведётся интенсивная сплошная вырубка леса. В порту Сухуми полно турецких лесовозов. Российские пограничники постоянно предъявляли претензии судам под иностранными флагами, приходившим в этот самозваный «порто франко», но изменить ситуацию не могли. Несмотря на свою правовую незащищённость, дикая природа в горах ещё сохранилась. Большую шкуру медведя «туземцы» отдавали за цинк патронов, выделанную шкуру куницы — за 20 лари (1 лари — примерно 0,8 доллара). Невероятно, но в Кодори заходил лосось, охотились на него местные с помощью автоматов калибра 7,62 (пуля 5,45 в воде не годилась или рикошетила): один корректирует огонь, другой стреляет. Экзотическая живность в горах представлена обезьянами из знаменитого сухумского питомника, разгромленного ещё в 1993 году. Обезьяны разбежались по лесам. Кто-то пустил слух, что приматов в научных целях заражали самыми жуткими заболеваниями, вроде СПИДа или вируса Эболи. В ходе боевых действий их отстреливали все конфликтующие стороны. Но, по рассказам сванских охотников, гамадрилы всё же выжили. Если их не трогать, они якобы не проявляют свирепости. Советовали: если увидишь — обойди стороной. Нам повезло: не видели.
В целях пропитания мы предпочитали охотиться на одичавших домашних свиней. Ни один сван не знает, сколько у него в хозяйстве этих животных. Свиноматка уводит приплод в лес, и до зимы они там питаются каштанами и желудями. В результате назвать этих зверюг домашними можно условно. Только одна из добытых нами хрюшек имела на себе хотя бы какой-то слой сала. На базаре в Тхибули я видел, как такая тварь покусала собаку. Зрелище было страшное.
Новая армия

Ещё в ходе интенсивных предпоходных тренировок мы обратили внимание, что грузинский солдат нынче не тот, что прежде. Войска единообразно экипированы, солдаты в касках (что в 1993 году наблюдалось только в «Арго»), чистят ботинки и белят бордюры (верный признак наведения дисциплины). Батальоны целыми днями на занятиях. После проигранной войны Шеварднадзе произвёл широкомасштабное «избиение» командных кадров. Теперь лейтенанты и капитаны грузинской армии встречаются куда чаще, чем подполковники и полковники. Устим благополучно избежал чистки, находясь за пределами Грузии, и сохранил свои подполковничьи звёзды, чего нельзя сказать о другом «белом наёмнике» — Обухе. В своё время он принял участие в неудавшемся путче Кетовани (бывший министр обороны приговорён к расстрелу) и едва унёс из страны ноги. Потом он сокрушённо объяснял:
— Дослужился до полковника бы обязательно, но батальон, которым я командовал, объявили бандформированием.
Правда, когда я в течение полугода просил его показать или назвать хотя бы одного своего подчинённого, он стыдливо отказывался.
Где разорённая Грузия берёт деньги на армию, мне неясно. Вероятно, средства поступают за счёт продажи полезных ископаемых. За долгие годы Советской власти у нас сложилось впечатление о Грузии как о солнечной курортной республике, где возделывают мандарины и чай. На самом деле эта страна располагает многими видами стратегического сырья. Тот же чиатурский марганец ещё с начала века является объектом вожделения иностранных концессионеров.
Средняя месячная заработная плата в стране — 12 лари, жалованье прапорщика — 76 лари. Ясно, что все держатся за службу руками и ногами. Многое сделано и в области подготовки нового офицерского корпуса. Значительное число лейтенантов и капитанов стажировались в США, Италии, Франции, Австрии. На базе, где мы готовились, было пятеро инструкторов, прошедших курс обучения американских рейнджеров. Инструктор, кандидат в мастера спорта по вольной борьбе, у любого желающего одним ударом ноги выбивал магазин из «Калашникова» и передёргивал затвор, выбрасывая досланный патрон. Из этого цирка я сделал простой вывод: «Живого я тебя, голубчика, ближе трёх метров к себе не подпущу».
Тем не менее, хороших полевых офицеров из грузин пока мало. Как они сами объясняют — менталитет такой. Мы, мол, смутно уже понимаем, что окопы копать надо, но преодолеть себя ещё не в силах.
Как во всякой войне, не обходится без воровства на военных заказах.
Танковый парк Грузии, а это Т-55 и Т-72, получил новые моторы. Однако из-за использования непригодного масла, якобы присланного из России, многие дизели немедленно запороли. Думаю, кто-то неплохо нагрел на этом руки. Как иностранцы, мы принципиально не вмешивались в местные товарно-денежные отношения. Но иногда, наблюдая за тем, как для перевозки грузов приобретают коней за 350 лари, хотя их можно было бы нанять значительно дешевле, я вспоминал поучительные литературные истории времён русско-японской войны.
- Где мерин Яшка?
- Убит в перестрелке, вашблагродие.
- Ну, веди на левый фланг.
Контроль за оружием

Ещё один признак перемен — значительно усилившийся по сравнению с 1993 годом контроль за оружием. Вооружение для самообороны мы получали под расписку. Но автоматы оказались калибра 5,45 мм, а патроны выдали 7,62 мм. Пришлось менять АКС-74У на АКМ. Свану, с которым мы совершали сделку, мой автомат понравился, складной приклад позволял носить оружие под верхней одеждой, даже сидя верхом, а за 200 шагов он попадал из него в бутылку. Правда, бутылка, как правило, не разбивалась.
По тому, как горец прятал оружие, я понял, что шмонать начинают серьёзно. Посреди двора на самом виду стояла бочка с водой. Никто не обращал на неё никакого внимания. В бочке он и спрятал оружие, запаянное в целлофан.
Естественно, по возвращении на базу номер моего оружия с номером выданного не совпал. Назревал скандал. Я был возмущён. Хозяева, отправляя нас за орехами, клятвенно обещали, что не будут иметь никаких претензий по номерам, лишь бы только количество стволов сошлось. Вот автомат, вот ствол, какие могут быть разговоры?
— А, послушай, пусть твой парень напишет, что автомат ему ночью подменили. Какой-то незнакомый отряд, по ошибке.
На том и порешили. Вечером за бутылкой чачи Васо объяснил, что у свана, скажи я правду, были бы неприятности. Вопрос «где взял?» звучал по-идиотски в 1993 году, когда оружие носил каждый, кто хотел.
Возвращение

Наконец мы вернулись в Тхибули, куда из Хаиши нас перебросили вертолётом. Получив по 350 долларов США, мы чувствовали себя хозяевами жизни. Судите сами: однокомнатная квартира в этом обетованном месте стоит 100-150 долларов, баран — 20 лари, ужин на двадцать человек с водкой и вином — 30 лари, обслуживание, даже женщины — всё в долг, по распискам. Наше приключение увенчалось историей, словно сошедшей со страниц колониальных хроник. Когда в 1608 году судно Ост-Индийской компании доставило в Европу груз пряностей, цены на местных рынках упали на несколько лет и уже никогда больше не поднимались до прежнего уровня. Эпоха сверхприбылей на перце завершилась. Я не внял этому уроку истории и вложил кровно заработанные деньги в 500 кг лаврового листа, цены на который в Грузии значительно ниже, чем на Украине. Предприятие обещало быть прибыльным, но оказалось, что средняя годовая потребность, например, консервного завода или мясокомбината едва достигает 150 кг данного продукта. Даже по самым смелым подсчётам моя «лаврушка» покрывала потребность Ивано-Франковской области года на три.
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 28.12.2009, 00:46   #13
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Морские разведчики

Морские разведчики... О людях этой труднейшей армейской профессии можно написать десятки книг. Мы же расскажем сегодня о некоторых наиболее интересных эпизодах их деятельности.
Спойлер:
“Солдат удачи”, Россия - 30 апреля 2004 г.
Морские разведчики

Морские разведчики... О людях этой труднейшей армейской профессии можно написать десятки книг. Мы же расскажем сегодня о некоторых наиболее интересных эпизодах их деятельности.
Фото из архива «Солдата удачи»
Орудие обмана

Шла Первая мировая. С самого её начала немцы старались уничтожить русский флот или закупорить его в Финском и Рижском заливах. Только к осени 1917-го немцам удалось завоевать Ригу и острова у входа в Рижский залив. Наиболее тяжёлые потери они понесли от мин, в применении которых русские моряки показали высокое мастерство и изобретательность. Большую услугу в этом деле русскому командованию оказала разведка.
...Среди унтер-офицеров германской балтийской эскадры был некий Курт Бремерман – рослый светловолосый парень, наделённый истинно мужской красотой. Он являл собой прекрасный тип самонадеянного кильского Дон-Жуана, переходящего «от победы к победе» в короткие промежутки отпусков на берег. Тщеславный и хвастливый в кругу женщин, Курт был усердным офицером и состоял на весьма хорошем счету у начальства. Во время оккупации Либавского порта Бремерман служил на одном из германских крейсеров. Верный своим обычаям, он сразу заводил на берегу знакомство с женщинами. Одна из них полностью покорила его сердце. Анна работала официанткой в кафе и была действительно красавицей. Она обладала безукоризненной фигурой. Копна чёрных волос обрамляла милое лицо. Речь её была культурна и приятна, помимо родного языка она хорошо владела немецким...
Курт с ходу бросился в атаку. И... чуть не обломался. Дама была скромна и сдержанна, на «ударную тактику» не поддавалась. Впрочем, у неё была одна слабость. Анна оказалась ярой германофилкой, интересовалась войной, всегда с жадностью выслушивала сообщения об очередных победах, одерживаемых немцами над «ненавистными русскими». Курт, желая проводить с нею время, вынужден был вести часовые беседы о войне. Конечно, Бремерман никогда не говорил о секретах. Но сейчас он был влюблён без ума и пожираем ревностью: Анна имела весьма хорошие отношения с его приятелями и, будучи разумной, не позволяла Курту монополизировать себя.
В одном из боевых походов корабль Курта наскочил на мину и получил повреждения, из-за чего вынужден был провести две недели в Киле, пока проводился ремонт. Как раз в это время немцы планировали своё первое большое наступление в Рижском заливе. Используя Либаву в качестве базы, они предполагали протралить проход через русские минные поля, а затем, под прикрытием тяжёлой артиллерии, высадить войска на остров Эзель и, если это будет возможно, на материке недалеко от Риги. Мины были основной трудностью: русские, казалось, имели неисчерпаемый их запас.
Корабль Курта Бремермана прибыл в Либаву за две недели до начала атаки. Курт, не теряя времени, разыскал Анну, которая на сей раз была более благосклонна, хотя всё ещё встречала его ухаживания с некоторым холодком. Казалось, она о чём-то постоянно думала, и это выводило Курта из себя. Мучимый ревностью моряк умолял довериться ему. Тронутая его явной преданностью, Анна, наконец, сдалась и выдала ему свой секрет.
В начале войны она была влюблена в русского морского офицера, находившегося в Либаве. Несмотря на то, что она ненавидела русских, этого человека Анна просто боготворила. Она точно не знала, в чём заключалась его работа, но предполагала, что она связана с береговой обороной. Перед самым уходом русских из Либавы офицер оставил у неё дома портфель с какими-то документами. Скорее всего, портфель забыл взять вестовой...
После беглого осмотра документов Курт понял, что имеет дело с очень ценными бумагами. Унтер-офицер поспешил передать документы командованию. Оно было просто потрясено, увидев перед собой план русской береговой обороны. Здесь были не только карты минных полей, места расположения артиллерийских батарей, охраняющих вход в Рижский залив, но и протраленные проходы, которыми пользовались русские сторожевые корабли. Это была неслыханная удача. Получение такого плана сильно облегчало немцам задачу. Теперь, когда проходы русских стали известны, необходимость в трудоёмких и опасных операциях по тралению мин отпадала сама собой, и можно было высадить на береговой плацдарм гораздо больше войск, чем планировалось ранее.
В виде элементарной меры предосторожности немцы решили проверить данные. Полуфлотилия старых эсминцев получает приказ провести разведку перед наступлением. Это опасное задание выполнялось ночью. Опустив тралы, корабли прошли без всяких приключений два прохода, указанных на карте. Мин не обнаружили и, несмотря на то, что проходили они вблизи одной из русских батарей, ни одного выстрела с неё сделано не было. Это убедило немецкое командование в том, что со времени составления карт никаких изменений не произошло. С лёгким сердцем оно отдало приказ о наступлении...
Вскоре авангард эсминцев вошёл в залив. Низкий туман висел над морем, сокращая видимость. Это затрудняло движение кораблей, но в то же время способствовало маскировке наступающей флотилии.
Корабли вошли уже достаточно глубоко в залив, прежде чем первая русская батарея открыла огонь. Обнаруженную батарею обстреляли из тяжёлых орудий четыре старых линкора, составлявшие основу германской балтийской эскадры. Тем временем эсминцы скрытно продвигались по протраленным проходам, которые шли зигзагом среди минных полей. Половина расстояния была уже пройдена...
Вдруг, когда лидер эсминцев в соответствии с пометками на карте сделал необходимый поворот, раздались два оглушительных взрыва. Гигантские столбы воды поднялись вверх и обрушились на повреждённый корабль. Шедший в кильватере эсминец увеличил скорость, спеша на помощь, но носом задел трос, соединявший две мины. Они взорвались с обоих бортов, и второй корабль также пошёл ко дну. Немцы пришли в смятение. Поступил приказ: немедленно отходить. Оставшиеся целыми корабли резко повернули и... очутились в «минной паутине». Казалось, мины были повсюду. Вот уже третий эсминец исчез в языках пламени, столбах дыма и пены, четвёртый беспомощно стоял с оторванной кормой, а два других были серьёзно повреждены, хотя ещё двигались. В довершение всего русская шестидюймовая береговая батарея, не указанная на «секретной» карте, открыла сильный огонь по деморализованной флотилии. Несколько эсминцев получили пробоины, а два минных заградителя затонули.
В эту ночь немцы потеряли семь эсминцев. Список убитых и раненых оказался весьма внушителен.

Механизм ловушки, в которую попалась немецкая эскадра, был простым. Карты и документы были изготовлены в русском адмиралтействе. За протраленными проходами, указанными на карте, велось тщательное наблюдение. Предварительную разведку немецких эсминцев русские заметили и поставили на следующую ночь сотни новых мин как раз в «безопасных» местах. Батареи, так тщательно отмеченные на карте, оказались лишь макетами, снабжёнными ракетами и небольшими зарядами пороха, для того, чтобы инсценировать орудийные залпы. Настоящие батареи не были затронуты. Российские моряки отразили атаку и воспрепятствовали высадке десанта, не потеряв ни одного человека...
Это была блестящая победа русской разведки. Роль любовницы немецкого унтер-офицера искусно исполнила Катрин Изельман, родившаяся в Риге в 1887 году. Катрин получила образование в Москве и в течение нескольких лет работала в адмиралтействе в Петербурге. На разведывательную службу она поступила в 1913 году. Действовала в Германии, где некоторые из немецких армейских и морских офицеров были с ней в близких отношениях. Приказ, отданный немецким командованием об её аресте, так и не был выполнен, так как её просто не нашли...
Очень интересно и поучительно письмо, которое впоследствии отправила Катрин обманутому унтер-офицеру. «Мой бедный Курт», - писала она, - «не могу не чувствовать сожаления по поводу вашего разочарования, если вы любили меня так сильно, как говорили. Для меня не было удовольствием обманывать вас. Но я служила своей стране так же, как вы служите вашей. Я не испытываю угрызений совести за то, что вручила вам эти фальшивые планы. Я только сожалею о том, что они не доставили германскому флоту неприятностей, в десять раз худших, и о том, что вы должны страдать, обнаружив мой обман. Ничего, дорогой Курт, успокойтесь. В конце концов, вы сами были виноваты в том, что вас избрали орудием обмана. Вы так много хвастались товарищам про свои победы, что я решила встретить грозного покорителя дамских сердец. Он мог быть как раз нужным мне человеком. Таким вы и оказались в действительности. Вы были красивы и подходящи, но так глупы - глина в руках умной женщины. Узнайте на опыте, что красивое лицо не всегда бывает тем, чем кажется. Охотник за женщинами всегда кончает тем, что попадает в собственные сети. Даже несмотря на то, что вы не простите меня, желаю всего хорошего. Анна».
Данный случай – пример отменной агентурной работы. Однако разведка включает в себя много компонентов. Немалый вклад в обеспечение информацией морских операций внесли радиоразведчики военно-морского флота. По данным, полученным от них, наши корабли и подводные лодки неоднократно находили и уничтожали противника в море.
Как «Карл Либкнехт» пленил «Лейлу»

Особое место в истории занимает разведка, которая велась специалистами Волжско-Каспийской военной флотилии в годы гражданской войны. Перехват радиограмм противника вели радиоразведчики Волжской флотилии, которая начала создаваться с весны 1918 года из отдельных разрозненных отрядов вооружённых буксирных пароходов и барж, команды которых составили моряки Балтийского флота. Во второй половине 1918 года разведчики перехватили несколько телеграмм противника об обстановке в районе Гальяны на Каме. Это дало возможность командованию флотилии успешно организовать налёт на Гальяны в целях освобождения пленных красноармейцев, увезённых белыми на барже. В июле 1919 года была сформирована Волжско-Каспийская флотилия. Большую роль сыграла радиоразведка в обеспечении её действий после выхода флотилии в первой половине 1920 года в Каспийское море.
Как на западном, так и на восточном побережье Каспия отсутствовала проводная связь, и, следовательно, радиосвязь имела первостепенное значение. Между белогвардейцами и силами Волжско-Каспийской флотилии развернулась настоящая война за захват и уничтожение радиостанций. Активно использовались в ходе этого противостояния средства радиоразведки. Нередко захваченные радиостанции применялись для дезинформации противника. В историю радиоразведки вошёл случай захвата радиостанции форта Александровский и использование её в радиоигре. 30 декабря 1919 года отряд кораблей флотилии подошёл к полуострову Мангышлак и внезапным ударом захватил форт. Долгое время белогвардейцы не знали о его захвате и продолжали передавать через «транзитную» радиостанцию форта радиограммы, которые поступали из штаба Деникина из Баку и Красноводска для передачи в Гурьев войскам Колчака. Радистом с эсминца «Карл Либкнехт», работавшим на радиостанции форта, 5 мая 1919 года была принята радиограмма о переходе из Петровска в Гурьев парового судна «Лейла» с военной миссией Деникина во главе с генералом Гришиным-Алмазовым. Радиотелеграфист перехватил переговоры между «Лейлой» и сопровождавшим её английским вспомогательным крейсером «Президент Крюгер». Вскоре после того, как крейсер расстался с судном, оно было захвачено эсминцем «Карл Либкнехт». Генерал и его адъютант застрелились, а сопровождавшие генерала штабные офицеры попали в плен. Среди двадцати захваченных пленных были английский офицер Дике и французский офицер Ренар – советники белогвардейских генералов. В числе захваченных ценных документов были план совместного похода Деникина и Колчака на Москву, их личная переписка.
Через радиостанцию форта проводилась активная дезинформация белых. По распоряжению С. М. Кирова, возглавлявшего оборону Астраханского края, все белогвардейские радиограммы немедленно передавались в штаб 11-й армии. Там в них вносились необходимые изменения, чтобы максимально запутать управление войсками противника, после чего радисты передавали их адресатам...

О них ходили легенды

О героической боевой работе морских пехотинцев в годы Великой Отечественной войны рассказывалось многое. Не зря немцы называли их «чёрной смертью». У фашистов даже действовал негласный приказ: живыми моряков не брать. Хотя приказ этот практически не выполнялся – моряки живыми не сдавались.
С началом войны на каждом флоте были созданы разведывательно-диверсионные отряды, которые непосредственно подчинялись начальнику разведки того или иного флота. Об этих моряках ходили легенды. Достаточно вспомнить дважды Героя Советского Союза разведчика-североморца В. Леонова.
Рассказать обо всех в одном материале невозможно. Сегодня речь пойдёт о Фёдоре Фёдоровиче Волончуке, отряд которого неоднократно принимал участие в рейдах в тыл врага, добывал «языков», ценные документы, образцы вражеского вооружения и столь необходимую для командования информацию о деятельности противника и его планах.
...Это было в ноябре 1941 года, в тяжёлые для осаждённого Севастополя дни. От начальника разведотдела штаба Черноморского флота полковника Д. Намгаладзе группа Волончука получила приказ выйти на Ялтинскую дорогу, замаскироваться в удобном месте, захватывать «языков», добывать нужные нашему командованию разведданные, а, при возможности, совершать налёты на небольшие подразделения фашистов.
Выйдя из Северной бухты на шлюпках, моряки высадились в тылу у немцев. В группу входило шесть моряков: командир мичман Ф. Волончук, старший сержант А. Гончаров, старшина 2-й статьи А. Буфалов, старшина 2-й статьи А. Булычёв, радист В. Захаров и краснофлотец М. Марков.
В ту ночь был шторм. Метрах в десяти от берега шлюпка наскочила на камень и разбилась. Разведчики очутились в ледяной воде. Больше половины продуктов погибло. Разведчики с трудом выбрались на сушу. О том, чтобы обсушиться и обогреться, думать не приходилось, ведь прибрежная полоса была заминирована, а на ближайшей высоте находился наблюдательный пост фашистов. Моряки укрылись среди прибрежных камней, выжали одежду и просидели до рассвета. Днём, оценив сложившуюся ситуацию, они выбрали удобное место и преодолели охраняемую зону. К вечеру разведчики вышли к ялтинской дороге.
Первым делом необходимо было подыскать нормальное убежище. Им послужила находящаяся метрах в двухстах от шоссе пещера. В первую же ночь разведчики начали свою работу. Ежедневно по радиостанции они докладывали в штаб о передвижении колонн вражеской техники. И так на протяжении двадцати дней. Однако, помимо наблюдения, для добывания более точных сведений необходимо было захватывать «языков». Для этой цели на шоссе была устроена засада. Долго ждать не пришлось. На дороге показалась легковая машина, та, в которых обычно возят штабных офицеров. Мичман Волончук, переодетый в немецкую форму, вышел на дорогу и поднял руку. Шофёр затормозил. Офицер, сидевший с ним рядом, недовольно крикнул: «Что надо»? – «Небольшой разговор, герр гауптман», – ответил Волончук, быстро подходя к машине. Только тут немец спохватился и даже успел выстрелить, но промахнулся. В ответ прогремела автоматная очередь. Водитель и сидевший с ним рядом офицер были убиты, а моряки уже тащили к обочине туго связанного штабиста, который сидел на заднем сидении с папкой документов...
Всего за время своего пребывания в тылу врага разведчики подорвали более десяти вражеских машин, захватили несколько ценных «языков». Неоднократно разведчики заводили вражеские машины в дорожные тупики, где расстреливали их и забрасывали гранатами. Для этой цели использовались ложные дорожные указатели. Нередко сами они облачались в форму вражеских регулировщиков.
Одним словом, разведчикам удалось серьёзно дезорганизовать движение автотранспорта на данном участке дороги. Немецкое же командование долго считало, что в тылу действует крупный партизанский отряд, который на поверку оказался разведывательной группой из шести моряков...
О морских разведчиках на Черноморском флоте ходили легенды. И действительность была недалека от этого.
5 декабря 1941 года группа разведчиков получила боевое задание высадиться в Евпатории и произвести разведку и захват пленных. Разведчики вышли в путь на двух катерах в пасмурную, снежную погоду.
При подходе к Евпатории приглушили моторы, переведя их на подводные выхлопы, погасив ходовые огни. Благодаря принятым мерам маскировки катера подошли к причальной стенке незамеченными. Кстати, войти в порт было очень непросто. Это достаточно тонкая процедура даже в условиях хорошей видимости, при горящих маяках. А при плохой видимости, когда молочная пелена тумана затянула всё вокруг, а рулевого и сигнальщика слепят снежные заряды, эта процедура представляла огромную трудность. Катера шли буквально на ощупь. При подходе к главному пассажирскому пирсу они едва не столкнулись с немецкой шхуной, стоящей на якоре. Выручили бдительность старшего сигнальщика, первым заметившего запорошенный снегом причал, и виртуозность рулевого. Переодетые в немецкую форму разведчики высадились в город. Первыми пленными, которых захватили моряки, были часовые, охранявшие порт. Избегая встреч с патрулями, разведчики двинулись к полицейскому управлению. Обезоружив охрану, моряки захватили здание. В эту ночь разведчики погрузили на катера несколько десятков пленных, большое количество ценных документов, а главное – они уничтожили в полицейском управлении следственные дела на советских граждан и освободили из-под ареста около сотни задержанных полицаями жителей города Евпатория. Эту операцию разведчики провели, не потеряв ни одного человека, даже не имея раненых...
Найти «Тирпиц»!

Нельзя не упомянуть и о морских лётчиках, выполнявших во время войны разведывательные задачи.
В начале сентября 1943 года на аэродромы авиации Северного флота прибыли разведчики королевских ВМС Великобритании. Англичане готовились к операции «Брон» – прорыву сверхмалых подводных лодок типа «X» в Альтен-фьорд, где находились немецкие линкоры «Тирпиц» и «Шарнхорст».

Ряд полётов англичан не дал достаточной информации об объектах разведки. Из-за сложных погодных условий приходилось возвращаться. Задачу удалось решить командиру эскадрильи капитану Л. Елькину на самолёте «Спитфайр» с подвесными баками. На левом борту за кабиной лётчика был установлен перспективный фотоаппарат, что обеспечивало возможность фотосъёмки. Почти весь полёт Елькин совершал в сплошной облачности с высотой нижней кромки 200-300 метров и через 2 часа 45 минут достиг назначенного района. Но только через полчаса, когда улучшились метеоусловия, удалось выполнить аэрофотосъёмку базы. На проявленных снимках были отчётливо видны корабли «Тирпиц» и «Шарнхорст», а также разрывы зенитных снарядов...
Деза не прошла

После войны разведка военно-морского флота не потеряла своего значения и внесла огромный вклад в укрепление обороноспособности нашего государства. Мало кому известно, что в пятидесятых годах двадцатого века в советском ВМФ были созданы специальные суда радиоэлектронной разведки, переоборудованные из рыболовецких сейнеров. Суда эти оснащались специальной аппаратурой, которая позволяла следить за передвижениями кораблей и подводных лодок противника, вести разведку ракетных и артиллерийских стрельб. Корабли эти сыграли немаловажную роль в разоблачении грандиозной операции по дезинформации руководства СССР, спланированной правительством США.

10 июня 1984 года экспериментальная ракета-перехватчик, запущенная американцами в рамках проекта СОИ с атолла Кваджелейн в Тихом океане, буквально в клочья разнесла боеголовку межконтинентальной ракеты, мчащуюся на 150-километровой высоте в космическом пространстве. Это был фантастический успех, так как уничтожение ядерных боеголовок противника, летящих к цели, было заветной мечтой учёных обеих сверхдержав и означало победу в «холодной войне». Только спустя девять лет четверо сотрудников администрации Рейгана признались, что испытание ракеты-перехватчика было сфальсифицировано. «Мы потеряли бы миллионы долларов в конгрессе, если бы не провели испытание успешно», – сказал один из них, – «Это было бы катастрофой. Чтобы обеспечить видимость успеха, мы установили на ракете-мишени радиомаяк, работающий на определённой частоте. На ракете-перехватчике установили приёмник. Попадание в цель выглядело блестяще. Так что у конгресса вопросов не возникло». Представители администрации Р. Рейгана подчеркнули, что фальсификация, предпринятая в 1984 году, была лишь частью глобальной программы по дезинформации, которую проводили в Пентагоне для подрыва экономики СССР. Иными словами, фальшивый запуск должен был заставить Советский Союз потратить несколько миллиардов рублей на создание и испытание аналогичной ракеты. Но этого не произошло. «Мы догадались, что они нас обманывают», – такое сенсационное заявление сделал бывший заместитель начальника ГРУ генерал Георгий Михайлов. По словам генерала, в день запуска ракеты-перехватчика в акватории Тихого океана, недалеко от атолла Кваджелейн, несли боевое дежурство несколько разведывательных судов ВМФ СССР. По их возвращении в порт приписки – Владивосток и после детальной обработки информации в техническом управлении ГРУ стало ясно: испытания ракеты были искусно подстроены. Нашим разведчикам удалось обнаружить работающий радиомаяк на баллистической ракете. Таким образом, то, что стало предметом служебного разбирательства в американском конгрессе в 1993 году, в СССР было известно девятью годами раньше. Дезинформация не удалась. СССР не пошёл на прямое копирование работ американцев, которое пустило бы страну по миру...

http://perevodika.ru/articles/9392.html

__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 27.01.2010, 23:03   #14
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Все началось 24 января 1994 года. Мы отдыхали в Генуе и как-то вечером в гостиничном баре затеяли спор про войска специального назначения. Разговор сам собой перекинулся на французский Иностранный легион. Франция была рядом, и кто-то со смехом сказал: А не податься ли туда? На этом разговор и закончился. На другой день мы поехали в Сан-Ремо, и там обратили внимание на обилие французов на улицах. Вчерашний разговор о легкости пересечения границы получил неожиданное продолжение – и в итоге я предложил пари, что могу без документов оказаться на территории Франции.
Спойлер:
МОЙ ЛЕГИОН

Дмитрий Богданов-Дариус
Рисунки автора


Пари
Все началось 24 января 1994 года. Мы отдыхали в Генуе и как-то вечером в гостиничном баре затеяли спор про войска специального назначения. Разговор сам собой перекинулся на французский Иностранный легион. Франция была рядом, и кто-то со смехом сказал: А не податься ли туда? На этом разговор и закончился. На другой день мы поехали в Сан-Ремо, и там обратили внимание на обилие французов на улицах. Вчерашний разговор о легкости пересечения границы получил неожиданное продолжение – и в итоге я предложил пари, что могу без документов оказаться на территории Франции. 26-го утром я сел в автобус, который двигался в сторону границы. Приехал в городок Вентимиллиа, откуда до границы с Францией оставалось еще 12 километров. По побережью в сторону границы сплошной полосой тянулись маленькие поселки, дома отдыха, отели. Немного поразмыслив, я решил идти пешком вдоль берега, чтобы не привлекать внимания итальянской полиции, так как таких гуляющих было достаточно. Было около трех часов дня, когда я подошел к границе. Пропускного режима как такового не было, а проверка автомобилей и пеших туристов осуществляется выборочно. Я решил, что легче всего будет пройти под видом пешего туриста, без всяких сумок, и с этим вернулся в Сан-Ремо. 27 января я пересек границу! Никаких проблем. На французской стороне поймал такси и доехал до Ментона, где перекусил в кафе – не потому, что хотел есть, а чтобы получить фирменный счет, как доказательство того, что я был во Франции. Затем спокойно купил билет на автобус и вернулся в Италию. Вечером мы обсуждали мое приключение, и я завелся, объявив, что не только опять поеду во Францию, но еще и попаду в Легион.

Полный вперед!

Утром собрал вещи в небольшую сумку. Я решил на этот раз пересекать границу на машине с французскими номерами. С четвертого раза уговорил какого-то француза провезти меня через границу. По дороге я купил бутылку вина и сделал вид, что крепко пьян. Нас даже не остановили. Я заплатил французу 300 баксов – и мы расстались. Первым делом я поселился в неброском пансионе, где главное – платишь ты или нет, а не твои документы, и пошел бродить по городу. Узнал расписание электричек до Ниццы – в проходящие поезда садиться было рискованно: там возможен паспортный контроль. Следующий день я решил просто погулять по Ницце. А утром 31 января рассчитался в отеле, вызвал такси, показал водителю адрес – и поехал сдаваться. Через 15 минут я был у призывного пункта. Передо мной оказались простые зеленые ворота.

Единственное, что указывало на их необычность, – табличка Legion Etrangere (Иностранный легион). Мне открыл человек в форме. Он спросил что-то по-французски, я ответил по-итальянски, что не понимаю. Кивком он предложил зайти. Меня провели в комнату, где я мог курить, выпить воды и сходить в туалет. В комнате, кроме стола, двух стульев и пепельницы, ничего не было. Взять вещи с собой мне не разрешили. В этой комнате я просидел около часа: думаю, что за мной все это время наблюдали. Наконец, пришел сержант – чиф, как он представился. Спросил, какой я национальности. Я ответил – русский. Он чуть улыбнулся и на плохом русском велел мне вывернуть карманы. Потом взял мой паспорт и, не увидев никаких отметок о пересечении границы, спросил, как я попал во Францию. Я попытался сострить и сказал – по воздуху. Тут он заорал, и, если бы я не увернулся, то схлопотал бы по зубам. Так началось мое знакомство с Легионом.

Спрашивают – отвечай!

Принесли мои вещи. Взяв листок бумаги, сержант переписал их, включая те, которые были на мне. Потом предложил взять принадлежности для умывания. Даю совет тем, кто окажется на моем месте: если у вас будут деньги, попытайтесь их спрятать на теле или в туалетных принадлежностях – они вам пригодятся. Я свои спрятал – хотя их было всего около 400 франков, – и оказался прав. После допроса меня повели в
другое здание.



Здесь находились комнаты легионеров, столовая, туалет, душевые и комната для нас, новичков, которая изнутри не открывалась. В ней стояли 8 кроватей и стеллаж, на котором были сложены спортивные костюмы. Мне вручили носки, полотенце, комплект белья и показали, чтобы я переоделся. Прошло 15 минут. Появился легионер и поманил за собой в коридор. Там меня ждал классический набор: ведро и тряпка. Легионер стал показывать мне, где нужно убрать. Сначала я сомневался, стоит ли ему подчиняться, но затем вспомнил армию и сказал себе: Это учебка, терпи, если хочешь узнать, что дальше. Взял швабру и стал убирать, спокойно, не торопясь.

Без команды – ни шагу

Вскоре меня позвали в столовую, где на столе ждал обед: овощной суп, картофельное пюре, отбивная, салат из свежих овощей, соки на любой вкус. Сержант уже сидел за столом. Он повернулся к шкафу, достал бутылку вина и сказал: Ты же русский, а снова сможешь выпить еще не скоро. Я выпил, поел, и стал ждать, понимая, что пока не должен делать без команды ни шагу. Сержант встал и приказал убрать со стола. Потом пришел другой сержант и отвел меня в библиотеку. Я читал журналы до ужина. На ужин давали блинчики с мясом, чай, кофе, какао, молоко. Я поел, убрал посуду и прошел в свою комнату. На этом мой первый день в легионе закончился. На следующий день, 1 февраля, меня разбудили в 6 часов утра и предложили принять душ. Позавтракал я какао, белым хлебом с маслом и джемом. В 9 часов сержант позвал меня в комнату, где были факс, компьютер, принтер, стеллаж с бланками, телефон. Началось заполнение анкет, которое в общей сложности длилось около трех часов. После того, как я рассказал свою биографию, на меня посыпался град вопросов, как мне тогда казалось – глупых, но это был психологический тест, первый из тех, что ждали меня.

Первые партнеры

2 февраля. После обеда в мою комнату привели двух словенцев. Они сдались на границе, их продержали до утра, а затем привезли сюда. Я понял, что совершил глупость, нелегально пробравшись во Францию (не советую повторять ее никому: она может вам дорого стоить). Один из словенцев сказал, что уже делал раньше попытку поступить в Легион, но не прошел тест по физподготовке. Он быстро ввел меня в курс дела. Остаток дня мы провели в беседах. Однообразие происходящего уже начинало действовать на нервы. 3 февраля после обеда нас отправили на работу. До самого вечера мы таскали какие-то тюки на вещевом складе, перекладывали с места на место, грузили в приходившие машины. С нами общались жестами, вполне сносно, без криков. Мы устали так, что, добравшись до своей комнаты, сразу легли спать. Утром 4 февраля нас повезли в медцентр. Осмотр был доскональным и придирчивым. На вопросы о прошлых болезнях лучше ответить, что, кроме простуд, ничем не страдали, и не называть серьезных болезней. Взяли анализы, затем заставили раздеться догола и очень долго ощупывали, пытаясь определить, есть ли какие-нибудь нарушения. Проверяли работу сердца в нагрузке и в спокойствии. Все это длилось до обеда. Потом увезли обратно на базу, где мы остались один на один со своими мыслями. Так закончился еще один день жизни на базе.

Контракт

5 февраля я проснулся сам и не мог понять, почему нас не разбудили, как обычно, в 6 утра. Потихоньку встал, оделся и стал ждать. В 7 часов пришел сержант и повел нас завтракать. После завтрака нас стали по одному вызывать в кабинет, где мы уже побывали на допросе. Человек в гражданском спросил, почему я пришел в Легион. Естественно, я не упомянул про пари. Сказал, что приехал послужить и заработать деньги – и этот ответ оказался правильным. Допрос длился около двух часов, после чего мне зачитали договор, на основании которого меня отсылали в отборочный лагерь. Я с удовольствием отметил, что в состав кандидатов в легионеры зачислен с момента своей сдачи и за каждый день пребывания в Легионе получаю 50 франков (примерно 10 долларов). Когда первые формальности были пройдены, мне дали прочитать листок, на котором кратко были отражены условия приема и службы. Этот день стал моим последним в Ницце. С утра 6 февраля нам вернули личные вещи (кроме документов, денег и записных книжек). В 11.00 мы на машине уехали из Ниццы, и часа в 4 дня прибыли в пригород Марселя.

Комба

Как только я пересек КПП, понял: вот теперь мы действительно в Легионе! Все вокруг были в форме – комба, как ее тут называли. Нас не повели в отдельное здание. По одному нас заводили в приемную, где сверяли наши имена с данными анкет. Потом мы попали в комнату, где уже сидели два десятка человек, среди которых были и русские. Мы перекинулись парой слов и сели играть в карты. Через час нас повели на ужин. Мы шли, как стадо баранов, и капрал стал на нас орать, причем ругань была практически на всех языках сразу, но чаще других повторялось слово курва: одно время в Легионе было много поляков.



На еду нам отвели не больше десяти минут, а затем с криком выгнали на улицу и погнали обратно. Навстречу нам строем двигалась колонна. Больше половины здесь были в зеленой спортивной форме, остальные – в изрядно поношенной комбе – это были наши соперники, тоже претендующие на место под солнцем в Легионе. Мы забрали свои пожитки и двинулись в двухэтажный корпус по соседству. Нас завели в полуподвальное помещение, где раздели до трусов, переписали имущество, упаковали его в мешки с бирками и унесли на склад. Взамен выдали упаковку носков, мыло, зубную щетку, пасту и бритвы, но и свои туалетные принадлежности разрешили оставить. По желанию можно было оставить спортивную обувь, что я всем советую сделать: вам потом еще предстоит бежать кросс. Когда все формальности были исполнены, нас отпустили, и мы двинулись в сторону небольшого сквера, где сидели кандидаты в спортивной форме и в комбе. Тут мы разбрелись по своим кланам.

Клан

Кланы в отборочном центре – нормальное явление: ведь каждому хочется поговорить со своими, кто приехал раньше и уже что-то знает. Если ты куришь, прийти без сигарет будет считаться плохим тоном, ну, а все остальное познается в сравнении. Мы говорили обо всем, что могло интересовать. Всего я насчитал 28 человек русского клана. В него входили 4 прибалта (никто не уточнял, из какой республики), 8 белорусов, 3 украинца, армянин, башкир и татарин. У каждого был свой путь в Легион. Первым делом у меня спросили имя и есть ли сигареты. Имя я назвал то, с которым я и дальше служил в Легионе. Еще на Ќсборникеќ в Ницце мне предложили его поменять, и хотя это не обязательно, но все же так лучше: меньше проблем, ежели что... Уже потом я сошелся с двумя белорусами – Эдиком и Виталием, во всяком случае, так они представлялись, но как их зовут на самом деле я не узнал и, очевидно, уже не узнаю никогда. Эдик был весельчак, баламут, душа русского клана, вечный шутник. Виталик дополнял его, и они были как единое целое. Я достал пачку сигарет и отдал ее на разграбление, но обратил внимание, что сигареты брали одну на двоих: ценить маленькие радости здесь умели. Эдик вернул мне сигареты и сказал, что я принят в клан, но, если бы я давал по одной сигарете каждому, кто попросил, то отношение ко мне было бы хуже.



Сушка

Я познакомился со всеми, кто сидел в тот момент на бревне. Наше было самым дальним, и кроме русских там никого не было. Время шло, мы болтали, но серьезное общение пока не получалось: каждый говорил о своем, о тестах, вспоминали прошлую жизнь – а многим было что вспоминать. Примерно через час раздался протяжный свист. Все сорвались со своих мест и побежали. На ходу мне объяснили, что это сигнал к построению, и, где бы ты ни был, нужно бросить все и бежать на плац, и если опоздаешь, добра не жди. Накажут весь строй, и тогда ты навечно в дерьме. Мы прибежали вовремя, а один испанец опоздал очень сильно – на 5 минут, вдобавок на плац его выгнал капрал. Эдик, который оказался со мной рядом, сказал, что теперь нас будут Ќсушитьќ. Время было зимнее, но снега там нет – зато есть дождь, весь плац был грязным и мокрым. Раздались команды на всех языках ЌЛожись!ќ Мы легли и стали ждать. В такой ситуации самое лучшее – не суетиться, лежать тихо. Мы пролежали около трех минут, затем стали отжиматься на счет. Когда дошли до 20, чех, который лежал впереди меня, устал. Тогда один из легионеров поднял его, спросил фамилию и отправил в сторону. Такая же участь постигла и еще нескольких ребят. Когда нам разрешили подняться, Эдик сказал, что они могут собирать вещи и завтра уедут домой. Так оно и получилось.

Расселение

Затем нам дали 5 минут, чтобы взять в казармах вещи и снова построиться. И начали нас тасовать – распределять по комнатам. Вызывали по списку. Названный выходил из строя и становился в колонну. Легионер разводил колонну по комнатам. Потом оказалось, что по комнатам мы определялись на короткий срок: в неделю каждого могли перемещать без всяких объяснений до трех раз. Основной принцип расселения был – различные национальности. Я попал в комнату на 12 человек, это считалось немного. Русский – я один. Сюда же попал мой старый знакомый – словенец из Ниццы, два поляка и болгарин. Мы сразу сообразили, что нужно держаться вместе и занять лучшие места у окна, ведь это чистый воздух и батарея, где можно посушить вещи. Эту операцию мы провернули быстро, но вечер на этом не закончился: наши действия не всем понравились, случилась маленькая потасовка, в которой мы вышли победителями. Мы занялись стиркой, благо умывальники были в комнате. Сходили в душ. Жили мы на втором этаже рядом с выходом, место нормальное, так что по свистку мы выбегали быстро. Кровати были двухъярусные, матрац жесткий, 2 одеяла, 2 простыни и подушка – валик цилиндрической формы, тоже достаточно жесткая.

Первый подъем

7 февраля началось для нас в 5 часов утра. В комнату зашел дежурный и зажег свет. Это была команда на подъем. Поляк Янек посоветовал побыстрей встать и умыться. Он показал, как заправлять кровать, что было своевременно: через 15 минут раздался свисток, и мы помчались на плац. Я быстро отыскал своих, и мы стали ждать. На улице было прохладно, но попрыгать или попытаться согреться в таком случае не советую. Кто-то впереди попытался потереть руки – и тут же вылетел из строя. Ему пришлось отжиматься, и, сами понимаете, он был как вчера, грязный и мокрый, а день только начинался. Виталик, который стоял рядом, спросил, взял ли я сигареты. Он объяснил, что в комнаты до отбоя мы больше не попадем. Через некоторое
время нас отпустили.



Я было собрался пойти на бревно, но меня остановили и сказали, что скоро нужно строиться на завтрак – и лучше быть первыми. Как правило, первыми на завтрак стоит комба: так по наименованию формы называют тех, кто прошел отбор и готовится к отправке в лагерь. Следующие – комба в поношенных формах, те, кто почти прошел отбор, кому осталось собеседование в особом отделе (в обиходе – гестапо). Все команды отдаются по-французски, поэтому нужно слушать, смотреть и запоминать, что они означают. Завтрак состоял из кофе, какао, молока, хлеба, масла и джема. Я по достоинству оценил совет новых друзей быть первым, потому что мы уже ели, а другие только входили, и время отсчитывалось по последнему зашедшему: 15 минут, а то и меньше.

Наряд

После завтрака нас построили перед столовой. Вот здесь лучше быть последним: ведь должны выводить на работы. Нас, 12 человек русских, отправили в наряд по столовой. Мы быстро убрали свой зал и перешли в соседний – легионерский. Он был таким грязным, что стало страшно. Легионеры знали, что убирать нам, кандидатам, и не стеснялись. Свинарник по сравнению с тем, что мы увидели, просто образец чистоты. Это правило потом много раз подтверждалось: пока ты кандидат, тебя все считают вторым сортом – пока не станешь волонтером и не подпишешь договор перед отправкой в учебный лагерь. Убрав столовую, мы строем вернулись в казарму, где убивали время до 13.30 (время построения на обед): дремали на теплом солнышке. После обеда мы опять остались в столовой. Когда делать было уже нечего, просто сидели в зале, изредка выходя покурить. Так тянулось время до ужина.

Без права переписки

После ужина мы вернулись в обезьянник, или детский садик, как мы окрестили свое место отдыха. Теперь до отбоя нас не должны были трогать. Пришли Максим и Игорь – двое наших, готовившихся к отправке в учебный лагерь. Достали сигареты и раздали всем желающим. Сначала я подумал, что они просто хотели подогреть ребят, но оказалось, что сигареты они купили на их же деньги. Ведь сигареты мы могли купить, только когда открывалась кафешка для нас, кандидатов. Деньги мы получали по пятницам, и то не всегда, от 50 франков на неделю, а пачка хороших сигарет стоила минимум 12 франков. Поэтому деньги собирались и отдавались кому-то из будущих волонтеров – они были на особом положении и могли купить сигареты и все остальное, за исключением алкоголя, в легионском магазине. От других легионеров их отличало только отсутствие у них на форме знаков различия. Макс был рослым, крепким парнем из Хмельницкого. Личность заурядная, по манере разговора – из братвы, но здесь не принято этим козырять: ты такой же, как и все, хоть и почти волонтер. Однажды вечером за день перед отправкой он признался, что состоял в бригаде, была стычка, и он слинял, не сказав никому ни слова. Он попросил нас отправить домой письмо, если получится, чтобы там не беспокоились. Дело в том, что до определенного момента будущий легионер не имеет связи с большим миром до окончания учебного лагеря или после 3 месяцев учебы, когда тебе дадут первую возможность выйти в город. Нам реальнее отправить письмо или весточку домой в Марселе на медкомиссии. Там при входе в госпиталь есть почтовый ящик. Получится – повезло, если застукали, то – цивиль: слово, которое означает, что время твоего пребывания в Легионе вышло.

Новенькие

К нам присоединились три болгарина. Их клан заметно поредел: часть уехала в лагерь, часть отчислили, а новых не было. Вдруг прибежал Серж (долгое время живший во Франции русский) и сказал, что только что привезли группу из Страсбурга, и нашего полку прибыло. Это были трое ребят: двое из Москвы и один из Уфы. Серж в то время работал в каптерке, где нас переодевали, и был на особом счету: помимо французского, он знал польский чешский, его держали и за то, что он не побоялся поступить в Легион вторично. Но об этом позже. Москвичи были замкнутыми и не разговаривали, только лишь познакомились. Уфимец был поразговорчивее, и по его рассказам можно было понять, что он уже поездил по Европе. Прозвище он получил Дурь: он был крутым в области наркотических веществ, мог дать характеристику любому зелью. Беседа перешла в дебаты про наркотики, их силу и слабость, если так можно сказать. Вечером было построение. Вновь прибывших вывели из строя и повели размещать на свободные места.

Продолжение
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 27.01.2010, 23:06   #15
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Продолжение

С момента создания в 1831 году французский Иностранный легион (Legion Etrangere) остается домом для тысяч нефранцузов со всего мира, а порой и убежищем для множества беглецов со смутным прошлым. И хотя сегодня основная привилегия Легиона – принимать на службу, не спрашивая настоящего имени, – сохраняется в неприкосновенности, все претенденты проходят тщательную проверку, которая начинается еще до отправки в отборочный лагерь в Обань (Aubagne) и продолжается все время пребывания будущего легионера там. Затем наступает черед пятнадцати недель жесточайшей муштры в Кастельнодари (Castelnaudary), где расквартирован 4-й полк Легиона.

Спойлер:
МОЙ ЛЕГИОН

Дмитрий Богданов-Дариус
Рисунки автора


(часть 2)


Драка Мы уже собирались разойтись, когда прибежал Имант. Он был напряжен, расстроен и зол. В душевой между ним и англичанином-волонтером произошла ссора, англичанин оскорбил его. Драка, да еще при свидетелях, была бы очень серьезным проступком, и Имант не мог решить, что ему делать дальше. Как-то само собой у меня вырвалось, что этому типу необходимо набить морду при любых обстоятельствах, и спускать такое нельзя. Решение было принято. Один из моих приятелей-словенцев прилично говорил по-английски. Я попросил его вызвать англичанина вниз в каптерку. В это подвальное и очень тихое помещение попасть можно по боковой черной лестнице. Имант, Эдик и я дожидались англичанина. Теперь в случае чего можно сказать, что драка была между мной и англичанином. Эдик не хотел участвовать: ведь он уже почти зачислен в группу для отправки в учебный лагерь. Имант вначале хотел драться, но затем остыл, а так как предложение было мое, то и работу делать мне. Следующее утро началось как обычно: подъем, завтрак, немного свободного времени. В 8 утра нас построили на плацу. Перед нами стояли легионеры, сержанты и капралы, а также офицер, отвечающий за набор. Они нас очень долго молча изучали. Затем легионеры стали выступать по очереди, и смысл их слов сводился к одному: если кто-то из нас оскорбит соседа, то будет моментально отчислен, а уличенных в самостоятельных расправах ждет наказание. Ну все, – подумал я. – Вступился за товарища, называется. Теперь домой! К счастью, ошибся. Оказалось, что была еще одна драка – между испанцем и итальянцем. Позднее на дневном трехчасовом построении оба они были выведены из строя, и прозвучала команда Цивиль. А итальянцу на следующий день предстояло отбывать в учебный лагерь!

Медкомиссия

В девять часов утра нас построили снова и стали вызывать по одному. Меня и еще несколько человек отправили на первичную медкомиссию. На территории гарнизона есть небольшой госпиталь. Здесь нас встретил невысокий негр, очень веселый и разговорчивый. В первой комнате нас раздели и стали рассматривать: искали шрамы, родимые пятна и тому подобные приметы. Все это заносили в личное дело. Потом в другой комнате проверяли зрение, слух и сердце. Все делалось медленно и скрупулезно, так что из госпиталя мы пошли сразу в столовую. После обеда было построение – развод на работы и комиссии, и я первый раз увидел ритуал Цивиль. На лица тех, кого вывели из строя (в том числе испанца и итальянца, про которых я писал раньше) было больно смотреть. Среди отъезжавших оказались и мои словенцы. Они не прошли какие-то тесты. Меня встревожило, что из тех, кого отправляли из Легиона, около половины приехали одновременно со мной. Они не прошли медкомиссию.

САМАЯ ИЗВЕСТНАЯ В МИРЕ ВОИНСКАЯ ЧАСТЬ


С момента создания в 1831 году французский Иностранный легион (Legion Etrangere) остается домом для тысяч нефранцузов со всего мира, а порой и убежищем для множества беглецов со смутным прошлым. И хотя сегодня основная привилегия Легиона – принимать на службу, не спрашивая настоящего имени, – сохраняется в неприкосновенности, все претенденты проходят тщательную проверку, которая начинается еще до отправки в отборочный лагерь в Обань (Aubagne) и продолжается все время пребывания будущего легионера там. Затем наступает черед пятнадцати недель жесточайшей муштры в Кастельнодари (Castelnaudary), где расквартирован 4-й полк Легиона. Примерно после четвертой недели пребывания в этом лагере солдат получает свою белую кепи – отличительный знак легионера – на церемонии с факельным шествием. Новобранец приносит клятву верности и честности, и вся эта процедура является частью давней и тщательно поддерживаемой традиции. Затем новобранца отправляют в один из полков, где продолжается его подготовка. Легионер подписывает контракт минимум на пять лет службы, из которых он минимум два года должен провести на заморских территориях Франции. Легион тщательно следит за поддержанием своих вековых традиций. Одной из них является сохранение связи со всеми ветеранами Легиона и поддержка их в старости. Для этой цели Легион располагает собственным приютом для ветеранов. 30 апреля в годовщину битвы в Камеруне в Легионе отмечается День павших: это наиболее важный среди всех торжественных для легионеров дней. Девиз Легиона – Legio Patria Nostra или Легион – наша Отчизна. Для более полного внедрения этого лозунга в сознание каждого легионера его контакты с внешним миром в первые пять лет службы ограничиваются и контролируются: Легион действительно становится для легионера семьей и домом.

Потом мы отправились на работу. Разговор зашел о кроссе, который завтра предстояло бежать Виталику. Для него, спортсмена-лыжника, это в принципе не составляло проблемы, но здесь были свои особенности. Кросс в Легионе – не просто спортивное мероприятие, но и своеобразный тест. Пробежать 3 км за 12 минут можно. Но показывать очень хороший результат невыгодно. Ведь тогда попадаешь в более сильную команду, и в учебке твоя программа подготовки усложняется. Лучше всего просто уложиться в норматив. Подошел Эдик и сказал, что Имант мне очень благодарен. Англичанин извинился. Он оказался в общем-то неплохим парнем, потом мы даже подружились, и англичанин помог нам выйти из нескольких затруднительных ситуаций. Позже он привел в нашу компанию американца, который сносно говорил по-русски. Рик – так звали американца – был выходцем из семьи эмигрантов и скрывался от полиции, хотя о причине он нам не сообщил. Я несколько раз конфликтовал с Риком, но до настоящих разборок не доходило. Вечером меня ждал самый серьезный разговор из всех, какие у меня происходили за время пребывания в Легионе. Собрался весь клан, и мне учинили настоящий допрос. Схема простая: или ты отвечаешь, или остаешься один, без поддержки клана. Кто тут стукач от гестапо, ты не знаешь, а что наседки есть – это факт. Весь разговор пересказывать нет смысла. Допрашиваемого просто пытаются поймать на мелочах: где какая улица, какое кафе, кто хозяин, что на вывеске и так далее. Всегда найдется кто-нибудь, кто был в твоем городе, так что врать – самое последнее дело: поймают обязательно. А потом все было как обычно: анекдоты, болтовня про тесты и собеседования. Опыт тех, кто уже прошел экзамены, – вещь бесценная.

Воровство

Следующим утром нас подняли в 4 часа. Выгнали всех на улицу, и мы пару часов мерзли и болтались вокруг казармы без всяких объяснений. Когда нас, наконец, пустили обратно, мы увидели натуральный погром. Все вещи были выброшены из шкафчиков на пол, постели перевернуты. Пришлось наводить порядок. Ругаться было бесполезно, а главное, не с кем. После завтрака поляки пролили свет на случившееся. Кто-то украл деньги и какую-то вещь у будущего волонтера. Имя вора мы никогда не узнали, но что виновного нашли, нам стало известно. На работу меня отправили в кафе-бар для легионеров. Работа грязная и бестолковая. Нами командовал капрал-чех, да и вся команда была братья-славяне. Бар из себя представлял ужасное зрелище. Пол усыпан окурками, грязными салфетками – словом, свинарник. Капрал беспрерывно орал и, если замечал разводы от мокрых тряпок на полу, заставлял перемывать. А убирать бар, который продолжает работать, тяжело. С горем пополам мы к обеду закончили, и нас отпустили в казарму.



Перед обедом на построении вызвали 6 человек и куда-то увели. Ребята сказали – в Марсель на дополнительную комиссию. Подробностей я не знаю, из наших на такие комиссии никто не ездил. После обеда опять выводили из строя цивиль. На этот раз попал один из наших: Гена из Белоруссии, заваливший психологический тест. Он уже накануне вечером знал, что его вышибут: четыре ошибки – это провал. Но уезжать из Франции Гена не хотел: дома ему делать просто было нечего. Существует масса способов зацепиться во Франции, но нужно хоть немного знать язык. После развода я попал в группу для предварительного собеседования. Вел его сержант-поляк: спокойный, уверенный в себе человек, с семью или восемью наградами, пользовавшийся среди легионеров уважением. Он же руководил тестом по психологическому отбору. Вопросы были разные. О прошлой жизни, о детстве, о жизни в Легионе. Все ответы фиксировались на бумагу и диктофон. Длилось мучение около 1 часа, после отпустили с миром.

Пирушка

Я вернулся в обезьянник, где уже были практически все наши. Не хватало только двоих, с утра уехавших на работу в ветеранский дом. Одному из них, Виталику, утром я отдал 50 франков из своей заначки и попросил кое-что купить для ребят. Появление Виталия вызвало на нашем бревне оживление: в руках у него был пакет с апельсинами! Из него же возникли и сигареты. Естественно, посыпались вопросы. Но, как мы договорились, Виталий отвечал только одно: Есть на свете добрые люди. КОДЕКС ЧЕСТИ ЛЕГИОНЕРА

Легионер! Ты добровольно вызвался служить Франции верой и правдой. Все легионеры – братья по оружию, независимо от национальности, расы или вероисповедания. Демонстрацией этого будет ваша полная солидарность и взаимоподдержка, которая всегда объединяет членов одной семьи. Уважение к традициям Легиона, подчинение начальникам, дисциплина и сплоченность являются вашей силой и доблестью. Вы всегда будете демонстрировать гордость за свое положение своим безукоризненным внешним видом, своим сдержанным и достойным поведением, чистотой и аккуратностью своего жилища. Как элитный солдат, ты будешь тренироваться упорно и настойчиво, ты будешь обращаться с оружием так, словно это твое самое дорогое имущество, ты будешь поддерживать свое тело в идеальной физической форме. Приказ для тебя священен, ты будешь добиваться его выполнения во что бы то ни стало и любой ценой. В бою ты будешь действовать хладнокровно, не позволяя ненависти ослеплять тебя; ты будешь уважать поверженного врага и никогда не бросишь раненого или погибшего товарища, а также никогда не позволишь другому завладеть твоим оружием.

После ужина расспросы про добрых людей возобновились, но Виталик держался. Когда на него очень уж наседали, он отправлял всех любопытных ко мне. Я понимал, что мой авторитет в клане рос. Желать большего и не нужно: это гарантированное спокойствие и отсутствие лишних вопросов, зато ты спрашивать имеешь полное право. Этим же вечером я услышал рассказ Алексея. Хорошо сложенному и подготовленному парню было бы нетрудно поступить в Легион, но ему создавал проблемы большой шрам. Передаю рассказ так, как его услышал.

Рассказ Алексея

Я родился в Перми. Призвали в армию. Полгода в учебке, после отправили в Афган. Служил в разведроте. До дембеля было три месяца, когда вечером вызвал ротный и сказал, что полечу домой, но не бортом, а вертушкой, и буду охранять груз. Утром погрузился. Кроме меня, был еще парень из другой роты и двое офицеров из особого отдела. В вертушке стояли два опломбированных цинковых ящика. Полетели, через час сели на другой базе, приняли на борт еще ящик и продолжили путь. Спустя час пятьдесят попали под обстрел. Нас сбили. Когда рухнули, при ударе меня выбросило из вертушки. Очухался, подошел к обломкам, но в живых никого не нашел. Ящики покорежились, но остались целыми. Что внутри, я не знал. Думаю, бабки или наркота. Особисты просто так не летали. Пошел в сторону нашей границы в надежде наткнуться на блокпост. Но не повезло: на второй день нарвался на духов. Убивать меня не стали, просто избили и потащили на базу. Оттуда я попал в Пакистан. Там познакомился с некоторыми людьми и с их подачи стал наемником. Воевал на границе с Индией. Затем удалось достать фальшивые документы и нелегально вернуться в СССР. Поехал к своему другу по Афгану в Таджикистан. Встретил он хорошо, но что-то у меня было на душе неспокойно. Друг мне поведал, что я вез очень ценный груз, и когда нас сбили, то подняли по тревоге группу. На месте нашли только мертвых, груза и меня не было. Мы посидели, выпили, друг отлучился, а тут его сестра подошла и шепнула, что мне нужно уходить: скоро приедет милиция. Друг меня предал. Я сделал ноги, и с тех пор в СССР меня не было.



Вернулся в Пакистан, оттуда перебрался в Индию. Устроился работать в английском консульстве садовником. О том, что я дезертир, они знали, что не могу вернуться на родину, тоже сказал. Около года работал в консульстве, затем перебрался в Алжир, плавал матросом. Документы были пакистанские. Перебрался в Испанию и работал в баре, где познакомился с русским из Легиона. Он и помог попасть сюда...

Тест по психологии

Время шло. Мне предстояли на первый взгляд простые тесты по психологии. Заполняешь анкеты, состоящие из вопросов, на которые нужно отвечать да или нет. Сдавать их приходится в разное время. Среди серий вопросов есть те, на которые ты уже отвечал в предварительных беседах. И если обнаружится хоть малейшее расхождение с тем, что говорил или писал раньше – сразу цивиль. После тестов в обезьяннике, как обычно, обсуждали, кто что сегодня делал. Кто-то бегал кросс, кого-то водили на медкомиссию. Все время в лагере мы обсуждали эти испытания, что здорово помогало проходить отбор. Часто подходили поляки и болгары, больше по одному, и просили разъяснить ту или иную информацию по поводу тестов. После обеда, как обычно, построение и процедура Цивиль. Я первый раз видел, чтобы сразу так много отправляли из лагеря. Число претендентов сократилось почти наполовину. Из русского клана никто не попал. Потом мы узнали, что группа из 25 человек бегала кросс, и никто не уложился в норматив, кроме одного нашего парня. На работу мы попали в типографию. Дело не пыльное, но достаточно ответственное. Хозяином типографии был легионер-итальянец. В дальнейшем мы подружились, мои небольшие познания в итальянском способствовали этому. С того дня на разводе этот итальянец всегда вызывал нас. Ребята были благодарны: ведь теперь не приходилось работать в дерьмовых местах. Тем самым я получил еще один плюс в клане.

Мы и легионеры

Чем меньше проблем имеешь с легионерами, тем выше вероятность пройти дальше. Один раз пришлось работать в спортзале: помыть пол и убрать атлетический зал. Когда все было сделано, мы решили немного поразмяться в баскетбол. Немного поиграли, а когда пришел какой-то легионер, тут же прекратили. Он стал что-то объяснять. Я ухмыльнулся. Легионер тут же заставил меня отжиматься, но это было нетрудно. Я поднялся и молча продолжал смотреть на него, слегка улыбаясь. Это его вывело из терпения. Он попытался ударить меня, я увернулся, перехватил руку и слегка оттолкнул его. Ему стало интересно, и мы перешли на маты, где прошел спарринг. Легионер был достаточно сильным и превосходил в росте и весе, но за мной оказалось преимущество в реакции. Вечером меня вызвал к себе начальник сборов и объяснил, что нам вступать в единоборства с легионерами не позволено. Так как это была не драка, а спарринг, наказания не последовало. В дальнейшем я встретился с этим легионером, который служил инструктором по общефизической подготовке, но уже в учебном лагере. Чувство страха, которое я испытал при посещении начальника сборов, было самым неприятным за все время пребывания в лагере. Если бы легионер доложил ему, что произошла драка, то на следующий день я находился в группе Цивиль.

Рассказ Саши

Наш клан был сильнее других благодаря преимуществу не в численности, которая в таких вопросах главной роли не играет, а в сплоченности. Почти каждый день на построениях мы отжимались за чьи-то провинности, но ни разу за провинности русских. Время шло, появлялись новые люди, спокойно вливались в наш клан, и нас пока обходили стороной инциденты с подсадными, что практикуется в Легионе, особенно в отборочном центре. Постепенно мы знакомились ближе. Саша, или Игорь (он носил два имени и так представлялся) рассказывал о себе вот что.



Мне 32 года. С Украины. Бывший офицер морской пехоты, уволился в запас. Поработал замом коммерческого директора на рыбокомбинате. Время было смутное, хотя денег хватало. У нашего генерального возникли проблемы с бандитами. Мне удалось их уладить, но я слишком увяз в этих неясных отношениях. В общем, пришлось сняться с места. Оставил все и пустился в путешествие. Добрался до Польши, где работал на рынке продавцом, благо по-польски говорю свободно. Заработал чуток и подался в Германию. Границу пересек нелегально и там сдался Красному Кресту. Получил социальный талон и устроился на работу в кафе. Но и здесь я долго не задержался: почувствовал тягу к путешествиям и двинулся дальше. Побывал практически во всех европейских странах. В Испании осел надолго, вроде как женился даже. У жены моей было собственное кафе, в принципе я мог бы и остаться, но захотелось еще дальше. Мечтал попасть в Аргентину. Однажды познакомился в зеленым беретом. Он был такой же любитель пошататься по свету, словом, нашли друг друга. Я уже имел опыт хождения под парусом, и мы договорились, что вдвоем на яхте пересечем Атлантику, и он высадит меня на побережье Южной Америки или на островах Карибского бассейна. Взяли яхту и пошли. Добрались нормально. Высадил он меня на каком-то острове, еще и работу смотрителя мне нашел, благо испанский разговорный у меня был свободно. Поработал я совсем недолго и решил прокатиться посмотреть, что же вокруг. А была это территория Тринидада и Тобаго. Меня арестовали и посадили в тюрьму. Газета вышла с моей фотографией и с заглавием Русский шпион КГБ. Просидел около трех месяцев, и меня выслали. Ни одна европейская страна меня не приняла, оставалась Франция. Здесь мне предложили на выбор: или домой на Украину, или в Легион. Я выбрал последнее... Надо сказать, что таких перекати-поле или просто бродяг в лагере было достаточно. Зимой их количество традиционно увеличивается: для них это место, где можно переждать холода и накопить чуть-чуть деньжат (я напомню, что за каждый день пребывания в Легионе платят 50 франков).

Гестапо

Я стал волонтером. К этому времени за мной закрепилось прозвище Корлеоныч, и я его поддерживал всеми правдами и неправдами. Теперь меня ждали спортивные занятия, знакомство со званиями и уроки французского. С этой же недели начинаются занятия по строевой подготовке: довольно гнусное занятие, когда за любое неправильное движение легко нарваться на затрещину от капрала. День волонтера начинается как у всех, правда, физические нагрузки постоянно растут. Здесь как раз начинает сказываться твой результат в беге. Если ты оставил запас, то с физподготовкой будет достаточно легко. Бег – одно из основных упражнений. В течение недели перед отъездом в учебный лагерь будут 2–3 кросса до 10 км каждый. Один бежит в спортивной форме, а другой в комбе. Тут-то и случилось то, чего изначально боятся все: вызов в гестапо. Моя очередь пришла. Утром в 9 часов меня повели в Центральное здание. Ждать долго не пришлось. Я зашел в комнату, где сидели три человека: двое в форме, один в гражданском. Меня посадили за стол и стали задавать самые разные вопросы, многие из которых, так или иначе, касались биографии. Длилось это около часа. Затем отправили в другую комнату, дали ручку и бумагу и предложили подробно написать свою биографию. Когда я все написал, отпустили в лагерь. Теперь оставалось только ждать. Опускаю описание простых, бездумных дней, состоявших из работы с утра до вечера. Волонтеру приходится работать как прежде, но ты уже поставлен в чуть более выгодные условия. Как правило, тебя назначают старшим по бригаде из вновь прибывших, и это уже преимущество. Надо все время помнить, что за тобой постоянно наблюдают, и ты должен набирать баллы, в конце-концов они пригодятся. А жизнь в обезьяннике идет своим чередом: появляются новые люди, звучат новые истории жизни, и ни одна не похожа на другую. Когда тебя переводят в разряд волонтеров, ты уже на особом положении. Живешь отдельно от основной массы, получаешь на неделю 200 франков на покупки, но связи с родиной нет. И по форме мы еще отличаемся от легионеров. У нас нет никаких нашивок на форме, да и немногие умеют ее хорошо носить. Я чувствовал, что начинаю уставать от этой однообразной жизни: ведь я пробыл в призывном лагере ни много ни мало 43 дня. И вот наступило утро, когда стало известно: нас отправляют в учебный лагерь Легиона в Кастель-нодари.

Продолжение
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 27.01.2010, 23:14   #16
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Перед отправкой в учебный лагерь нас по одному вызывали в подвал, где в день приезда мы переодевались, и выдавали наши вещи по списку — за исключением документов. Я обнаружил, они были уложены в пакете не так, как клал их я, были вспороты все отвороты на брюках. Это — еще один пример постоянных проверок, к которым надо быть готовым. Никаких извинений нам не принесли, и к этому тоже надо привыкать побыстрее. Действия начальства здесь обжалованию не подлежат. Вообще-то вы можете
попытаться подать рапорт. Но поступать так не рекомендую.

Спойлер:
МОЙ ЛЕГИОН

Дмитрий Богданов-Дариус
(часть 3)


Переезд

Перед отправкой в учебный лагерь нас по одному вызывали в подвал, где в день приезда мы переодевались, и выдавали наши вещи по списку — за исключением документов. Я обнаружил, они были уложены в пакете не так, как клал их я, были вспороты все отвороты на брюках. Это — еще один пример постоянных проверок, к которым надо быть готовым. Никаких извинений нам не принесли, и к этому тоже надо привыкать побыстрее. Действия начальства здесь обжалованию не подлежат. Вообщето вы можете
попытаться подать рапорт. Но поступать так не рекомендую.



Итак, мы приехали в учебный лагерь Кастельнодари. У входа нас забрал сержант с многообещающей фамилией Киллер и повел в расположение части. Утро начиналось в 5 часов, как обычно, да и в дальнейшем распорядке изменений не было. Завтрак, личное время. И учеба... Первый день ушел на ознакомление. Провели по территории, объяснили, где что находится, как будут проходить занятия. Все беседы и разговоры теперь велись только на французском, но ругательства не запрещались, и это на начальном этапе выручало. На следующий день была суббота, выходной. Учили французский, потолковали с группой, которая приехала чуть раньше нас. Ребята объяснили, что нас ждет в понедельник. А начался он, как нас и предупреждали, с кросса на 5 км в форме. Затем перешли в зал, где занимались общефизической подготовкой. Здесь принято работать самостоятельно: каждый сам выбирает снаряды и качает мышцы. Следующее занятие было по знакам различия. После обеда — французский. Затем развод: часть ребят заступили в наряд. Тут это такая же рутина, как и в нашей армии.



Следующий день — техподготовка: рассказывали об автомобилях, которые есть во французской армии. В основном шло перечисление, никаких технических данных, а если и говорили что-то детальнее, мы все равно не могли понять: слишком плох еще был наш французский. Остаток дня отрабатывали отдельные, упражнения на полосе препятствий. Нам предстояло провести в учебном лагере 4,5 месяца. Каждый божий день мы занимались спортивной подготовкой и получали основы несения службы в Легионе. Французский зубрили без перерыва.

Муштра

Отцы-командиры муштровали нас — будь здоров. Унижений, которые пришлось вынести за первый месяц, хватило бы на несколько наших учебок. Самый популярный педагогический прием был — по роже: не так сделал упражнение, не понял, что тебе сказали по-французски, не так ответил... Доставалось очень многим. Несколько человек написали рапорт о расторжении контракта волонтера (это тот контракт, который подписывается перед отправкой в учебку, по нему ты можешь еще свалить из Легиона достаточно просто, дальше будет сложнее).



Нам все время вдалбливали в головы одну мысль: “Если не будете учиться и стремиться делать все лучше и лучше, то такая муштра вам обеспечена на 5 лет” (срок первого контракта). Система подталкивала все время лезть из кожи. Любые результаты оценивались в баллах, которые заносились в личное дело, а хорошие баллы — это возможность получить в перспективе хорошее “место под солнцем”. Второй месяц начался для нас с кросса на 15 км. Я уже говорил, что к беговой подготовке в Легионе относятся рьяно, но, если вы правильно рассчитаете свои силы, втянуться в эти изнурительные пробежки можно. Сложнее с полосами препятствий. Они тут длиннее, чем в Российской Армии, от 1 до 2,5 км. На полосе выматываешься очень сильно, но, с другой стороны, понимаешь, что это — шанс выжить в бою. Здесь действует правило: если у кого-то в группе что-то на полосе не получается, то остальные должны помочь. За превышение нормативов одним человеком наказаны будут все. Самое зверское здесь — это горизонтальная лестница из перекладин на высоте 3,5 — 4 м над ямой с грязью. Длина лестницы около 35 метров, и ее нужно пройти с перехватом на руках. Практически все побывали в этой яме. Когда после нее добираешься до водной преграды, ныряешь с превеликим удовольствием. О водных преградах нужно говорить отдельно. Преодолевать их вначале вроде даже приятно, но после того, как ты прошел уже несколько этапов, ты прыгаешь в



очередную яму и тут понимаешь, что плыть уже не можешь. Из последних сил начинаешь “выплывать”; по-другому это и не назовешь. Вообще, физподготовка в Легионе на очень высоком уровне. Когда мы в отборочном лагере бежали свой первый кросс, сержант, который нас сопровождал, даже не вспотел, хотя мы были мокрые, как из душа. Я до Легиона около 12 лет занимался спортом, бегом, но все-таки было тяжело. Очень отличается от принятой у нас система обучения рукопашному бою. В наших частях в основном отрабатывается серия схваток, ставятся удары, защита — расчет делается на длительный поединок. Здесь дают основы другой техники: удар — поражение (тяжелая травма или смерть). На первом этапе это лишь самые малые основы, но все-таки дающие некоторое преимущество. Однажды я ощутил это на себе.

Око за око

В один из тренировочных дней второго месяца мы пошли в спортзал, где с нами работал инструктор-рукопашник. У меня была встреча с ним в отборочном лагере. Естественно, я себя чувствовал достаточно уверенно.

Закаляйся как сталь


За день проживания в лагере обучаемый набирает 6 - 10 км беговой подготовки. Утренняя зарядка в нашем понимании не существует. Утром можно заниматься упражнениями по собственному плану и усмотрению. Но после завтрака в обязательном порядке бег, силовая подготовка, упражнения на выносливость.
Беговая подготовка включает в себя различного рода кроссы. На первом этапе обучения дистанция варьируется от 3 до 7 км. Позднее к ним добавляется бег в спортивной форме на дистанцию свыше 10 км на усмотрение инструктора. Это может выглядеть таким образом: до обеда - кросс 6 км, после обеда - 10 км или выше.

Кросс по пересеченной местности обычно бегут с ранцем за плечами (в ранце - балласт). Затем всех на час-два ведут на гимнастическую площадку выполнять различные физические упражнения на снарядах. Акробатами и гимнастами мы не стали, но к концу подготовки каждый мог спокойно сделать до 30 и больше подтягиваний или десятка полтора выходов силой на турник (на две руки). Напомню, что все это - после кросса с утяжелением.

В расписание также включены занятия по атлетизму. После них обычно бег - теперь на рваные дистанции (50 метров спринт - 50 метров легкий бег). А после того, как ты отдохнул на беге, тебя могут отправить на полосу препятствий, где выжмут последние силы.

Другое упражнение связано с передвижениями по пересеченной местности. Цель - прийти в необходимую точку не позднее указанного времени, так что приходится опять бежать. Но порой задачу усложняют: то же самое надо делать так, чтобы тебя не засекли наблюдатели. За обнаружение тут же - возмездие: лишние пара-тройка километров бега.
На марш-бросок с элементами боя мы были подняты в 3 часа ночи. Нас вывезли в незнакомую местность, откуда предстояло пройти маршем около 10 км до заданной точки. Сначала было все просто, но затем - река, которую пришлось пересекать почти вплавь. Естественно, потребовалось наверстывать упущенное время, а это снова бег. Потом - затяжной подъем в гору. К точке сбора мы пришли выжатые. А впереди еще - учебный бой. До рубежа атаки оставалось пройти еще около двух километров незамеченными, там ликвидировать пост наблюдения неприятеля и ждать сигнала.

Дорога шла по крутому склону с углом наклона около 50 градусов. Наверху нас должен был ждать пост наблюдения. Необходимо обезвредить противника, не дав ему произвести ни одного выстрела. Одни из нас блокировали основную группу противника, остальные разобрали наблюдателей. Через пять минут мы заняли необходимый рубеж.
Новое задание было - блокировать дорогу после прохода дозорной группы противника. Место неудобное, голое, пришлось маскироваться и лежать без движения в ожидании дозора противника. Пропустив вперед дозорную группу, мы успокоились. Но мы не думали, что перед основной группой пойдет ещё один дозор, прочесывая обочины. Решили срочно отойти на почтительное расстояние и потом броском вернуться на исходные места для выполнения поставленной задачи. На все оставалось около 5 минут. Нам удалось сделать свое дело. Закидали имитаторами колонну, но были атакованы спешно вернувшимся дозором. Вот когда пригодилось каждодневное занятие бегом. При разборе учебного боя наша группа получила оценку 4: не предусмотрели пеший дозор, а при отходе не оставили прикрытия, и мы удирали, как зайцы. Несколько слов о полосе препятствий. Их две. На одной 17, на другой - 22 препятствия. На первоначальной подготовке ты изучаешь определенные элементы полосы, проводишь за этим занятием в среднем по 2 часа на препятствии, пока движения не доходят до автоматизма. Больше всего уделяется внимания преодолению разрушенного здания, здесь необходимо действовать точно, быстро и без ошибок. Каждый раз задается новый маршрут. Необходимо и пробежать по балке, и подтянуться, и проползти по узкому проходу. В отличие от учебного лагеря, где из тебя делают просто скаковую лошадь, в подразделении на месте службы все по-другому. На базе очень много времени уделяется специальным занятиям. Сюда входят подготовка в стрельбе, упражнения по вождению, занятия по специальностям. Причем действует один принцип: всегда и во всем учеба начинается с самых азов. Скажем, при обучении вождению никого не интересует, умеешь ли водить машину. Важно, чтобы ты научился ездить так, как надо Легиону.
Д.Б.


Первый спарринг был мой. Против меня вышел немец. Парень когда-то занимался каратэ, но и у меня за плечами неплохая подготовка по рукопашке плюс достаточно хорошая реакция и уличная подготовка. Спарринг длился недолго, я победил достаточно легко. Ушел отрабатывать приемы, но через 20 минут меня снова пригласили на ковер. Очень не хотелось ударить лицом в грязь: ведь в Легионе с определенного времени в рукопашке доминируют русские, надо поддерживать сложившийся имидж. В спарринге участвовали трое — двое атаковали, я защищался. Все прошло нормально, хотя по лицу все же зацепили. Уверенности у меня еще прибавилось. В итоге же закончилось все плачевно. Спарринг с одним из инструкторов длился 3—4 минуты. Я был избит — и это даже мягко сказано. Мне дали понять, что я самоуверенный слабак, и до меня вдруг дошла вся глупость схватки в отборочном лагере. Меня запросто могли искалечить! Три дня после этого мне было худо, и я сам попросился в наряд по казарме, чтобы хоть немного перевести дух.

На тумбочке

Служба в казарме схожа с известной у нас, только в Легионе все жестче: если дежурство, так дежурство, если отдых, так отдых. Сам наряд из себя ничего особого не представляет. Целый день находишься в здании. Здание это, конечно, не барак, но и не вилла, все необходимое — по минимуму. Вкалывать приходится на полную катушку, ведь порядок должен быть везде. Тряпка и щетка — твои друзья на весь день. Даже подметая пол, таскаешь с собой словарь или учебник французского. Ведь если с языком плохо, то можно долго ходить в наряды, а про учебу забыть, а значит, в итоге сам неизбежно напишешь рапорт об отчислении. Я отработал наряд без происшествий. На следующий день нас ждали кросс на 15 км и изнурительные занятия на тренажерах. К обеду все просто валились с ног, но мучения не кончились. После обеда нас погнали на полосу. Мы пробежали короткую дистанцию раз шесть или семь, пока результат не удовлетворил сержанта-садиста”. Бегали группами по 5 человек, причем состав групп все время перетасовывался. Вечером, когда все думали, что самое страшное позади, нас подняли по тревоге и заставили идти 30-километровый марш-бросок. Потом был выходной, когда каждый занимался, чем хотел. Разрешалось даже поваляться несколько лишних несколько часов на кровати. В течение обычного дня тебе практически не дают присесть. В сутки спишь семь часов, все остальное время — на ногах.

Состязание


Новая неделя началась с соревнований, в которых, по принятым в Легионе правилам, участвуют все, независимо от времени приезда. Соревнования проходят по упражнениям, входящим в систему подготовки легионеров. Они устраиваются каждый месяц — так что в итоге участвуешь минимум в четырех. Каждый участник за свои результаты получает баллы. В первый раз в нашей группе были не блестящие результаты, хотя мы очень старались победить. Высокие баллы — важный задел перед распределением в войска. А попасть в хорошее место и часть, — значит обеспечить будущее как материально, так и в плане карьеры. К концу второго месяца мы занимались изучением технических характеристик различного стрелкового вооружения, начали изучать транспортные средства. Вся программа построена на системе зачетов. Однако не это самое главное. В учебке продолжает непрерывно работать система отбора, и нужно постоянно доказывать окружающим, что ты сильнее и знаешь больше, чем соперники. Нужно заставить инструкторов обращать на себя внимание. В какой-то мере мне это удавалось. Нагрузка возрастала, хотя на фоне злости, которую к тебе испытывают капралы, сержанты и инструкторы, это чепуха. Эта проблема преследует всю учебку до момента возвращения в Обань, где тебе вручают фуражку настоящего легионера. Последним испытанием стал трехдневный марш-бросок с имитацией боевых действий: на зачет. В общей сложности прошли около 115 км, участвовали в шести “боевых стычках”. Спали на улице, под открытым небом. Принцип прост: все свое ношу с собой. Именно после этого испытания из нашей группы ушли три человека.
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 27.01.2010, 23:21   #17
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Возвращение под Марсель, в вербовочный лагерь Обань, было праздником души. Нас, "стариков", поселили в отдельной казарме около медчасти. В один из вечеров наш капрал велел готовить форму. Мы бросились усиленно гладить и чистить парадку. Был хороший июльский день. Мы стояли на плацу перед музеем Легиона, Нам вручили фуражки и удостоверения легионера - и мы стали полноправными членами этого мужского "клуба". Гуляли в Марселе до самого утра. Утром - построение и распределение по частям. Еще до обеда все было кончено. Мы обменивались адресами в надежде увидеться, хотя на встречу в ближайший год рассчитывать было глупо. Ведь впереди ждала новая учебка: по месту службы.
Спойлер:
МОЙ ЛЕГИОН

Дмитрий Богданов-Дариус
(часть 4)
Цветные иллюстрации предоставлены
творческим объединением "ЭЛЬДАРадо" REN TV


Kepi blanc

Возвращение под Марсель, в вербовочный лагерь Обань, было праздником души. Нас, "стариков", поселили в отдельной казарме около медчасти. В один из вечеров наш капрал велел готовить форму. Мы бросились усиленно гладить и чистить парадку. Был хороший июльский день. Мы стояли на плацу перед музеем Легиона, Нам вручили фуражки и удостоверения легионера - и мы стали полноправными членами этого мужского "клуба". Гуляли в Марселе до самого утра. Утром - построение и распределение по частям. Еще до обеда все было кончено. Мы обменивались адресами в надежде увидеться, хотя на встречу в ближайший год рассчитывать было глупо. Ведь впереди ждала новая учебка: по месту службы. По результатам испытаний мне предложили службу во 2-м парашютном полку на выбор: в составе парашютного подразделения или в составе группы морских диверсантов. Я выбрал последнее.

Корсика



Меня отправили на Корсику в так называемый Первый лагерь, или учебную часть, хотя это не учебка в чистом виде. Это - нормальное подразделение, где надо и служить, и учиться основам нового дела. В общей сложности это 25-километровая зона вдоль побережья, напичканная различными сооружениями. Условия жизни - как в хорошей гостинице. С момента прибытия к нам, троим новичкам, прикрепили сержанта, который стал нашим "отцом-командиром" и учителем. Началось то, чего мы так ждали и хотели. Для знакомства нам показали документальные фильмы об особенностях работы морских диверсантов. Дни были плотно забиты - график учебы не оставлял свободного времени, а когда оно вдруг возникало, приходилось проводить его с книгами и конспектами. Тренировки на первом этапе сводились к минимальному знакомству со средствами ведения борьбы и их назначением. Самым тяжелым было изучение маскировочных трюков: на это уходило очень много времени и сил.



Научиться бесшумно ходить, передвигаться в маскировочной форме, используя рельеф местности, свободно ориентироваться в ночное время. Запомнилась тренировка на пляже, где мы должны были замаскироваться, а патрульно-поисковая группа нас искала. Жара 29 градусов, и ты лежишь и истекаешь потом, а пошевелиться нельзя. Мы пролежали так около четырех часов. Ощущение после этого просто описанию не поддается. Стреляли в тире из имитаторов и настоящими патронами. Стрелковой подготовке здесь отводится особое место. За каждым из нас закреплялось оружие, из которого мы стреляли две недели, затем его меняли - и все повторялось. К концу второго месяца для поражения мишени уже во многих случаях не требовалось пристреливать оружие первым или вторым патроном. В отдельных случаях от нас добивались точного попадания на результат, но в основном необходимо было просто продырявить мишень, без учета того, выбил ты 6 или 10 очков. Считалось, что противник все равно поражен, а это главное. Иногда ставили задачу поразить голову, грудь, ногу, руку.

Легион - родина солдатских борделей

В 1830 голах в Африке было размешено множество изолированных небольших гарнизонов, на которых несли службу легионеры. Оторванность от цивилизации, монотонность службы, враждебность окружения часто провоцировали психические срывы и акты жестокости среди солдат и офицеров. Обеспокоенное этими явлениями, командование выработало программу из трех пунктов, соблюдение которых должно было снять остроту проблемы. Первое: горячее питание везде, где только есть минимальная возможность для этого. Второе: специальные поставки в армию недорогого красного вина сорта "пинар". Третье: доступ к здоровым женщинам.

Так возникла во Франции система полковых солдатских публичных домов. Когда поставки пинара по каким-то причинам оказывались невозможными, солдатам доставляли вино-гель: специальный состав, который после добавления воды превращался во вполне пригодное для употребления вино. Когда местные женщины были недоступны или опасны, французское командование направляло в такие районы полковые бордели для поддержания в войсках хорошего самочувствия и должной морали. К женщинам, работавшим в таких борделях, предъявлялись высокие требования, как по физическому, так и по "моральному" здоровью, так как любые осложнения вредили боеспособности солдат.

По отзывам современников, в сайгонских полковых борделях служили сотни тщательно отобранных женщин. Полковой бордель работал даже в Дьен Бьен Фу вплоть до его падения в битве с вьетнамцами. Интересно, что бордель в Дьен Бьен Фу прибыл после жалоб парашютистов 2-го парашютного полка своим офицерам. Те признали положение недопустимым. И уже в ноябре 1953 года передвижной солдатский бордель "мамы Тай" прибыл из Ханоя. Заведение "мамы Тай" мгновенно стало невероятно популярным. У входа стояли огромные очереди. Правда, легионеры потребовали отослать обратно нескольких наименее привлекательных "девушек", что и было выполнено.

Своего рода ритуалом стало посещение "мамы Таи" перед выходом на патрулирование, поскольку каждый такой выход мог стать последним. Когда положение Дьен Бьен Фу стало критическим, многие солдаты оставляли здесь все свое жалованье, поскольку не имели надежд на спасение. Некоторые считают практику создания подобных полковых публичных домов "аморальной". Но Легион никогда не был воскресной школой. В нем служили самые отчаянные, и вели они себя в ряде ситуаций отменно, в ряде - сомнительно, но всегда оставались мужчинами. Наличие же таких борделей снимало напряжение в частях и уберегало местных жителей от грабежей и изнасилований.

Уметь все


Я уже писал, что учебка - это только прелюдия к основной работе. Когда нас гоняли в учебке, мы полагали, что это просто издевательство. Но вот прошло время, и я понял, как были правы инструкторы, которые нас готовили. Если бы мы не были в такой физической форме, то занятий по спецподготовке просто не выдержали бы. Жили мы, как я уже сказал, отлично. На территории части было все, включая кафе и бары. В таком баре я познакомился с одним русским парнем лет 30 - 35, закончившим французскую офицерскую школу. Алексей был в СССР офицером-десантником, а в Легион попал, как он сказал не уточняя, "очень давно". Я многим обязан ему: он научил нас жить в Легионе, а это - сложная материя. Как многие новички, я любил воображать, что мы такие супер ребята и для нас есть особые задачи. Так-то оно так, но у командования могут быть свои соображения. Легионера вполне способны отправить выполнять и работу обычного пехотинца, хотя ты вроде и в элитном подразделении. Алексей рассказывал, как воевал, был ранен, как учился многому заново.



В деталях его судьбу я описывать не стану. Он добился своего, во Франции у него живет и жена, которую он перевез из России уже когда стал офицером. С Алексеем у нас сложились самые лучшие и тесные отношения.

Кризис

Время шло. Мы стали изучать водолазные средства, а перед тем, как работать с аквалангами, долгое время занимались в бассейне: плавание с трубкой, ориентирование под водой и многое другое. Все эти упражнения проходили параллельно прежним занятиям. В какой-то момент я ощутил, что у меня не хватит сил преодолеть все нагрузки. Я стал очень сильно уставать, буквально валился с ног. Во время одного из заплывов я чуть было не утонул: просто почувствовал, что дальше грести нет мочи. Доплыл я еле-еле, на последнем вздохе. После этого вечером лежал пластом и не мог встать, даже не пошел на ужин. На следующий день я встретил Алексея и поделился с ним своими проблемами. Алексей предложил встретиться в одном из баров. Мы нашли самое удаленное место, так как нарушили правила и говорили по-русски. Алексей посоветовал мне перед сном выпивать стакан красного столового вина и съедать лимон, а также изменить форму постели. Его советы неожиданно помогли. Алексей еще не раз меня выручал, открывая различные тонкости учебы и жизни в Легионе.

Герои без геройства


После предварительной подготовки у нас начались погружения с аквалангом на 5-метровую глубину в специально отведенной акватории. Первый раз нам разрешили пробыть на глубине всего пять минут, но и этого хватило на целый вечер обмена впечатлениями. Порой учеба начинает казаться игрой. После победы на пляже мы были рады, как дети. Но все же стоит помнить, что ставка в этой игре - жизнь. На Корсике мы видели ребят, которые уже прошли определенную боевую школу. К ним все относились с явным большим уважением. Это были люди, которые делали работу для Франции, получили награды и остались живы, а это главное. Нам внушали, что пустое геройство никому не требуется, и, сделав свое дело, ты должен остаться жить, а не погибнуть, и это действительно признак мастерства. На первых порах все испытывали страх утонуть. Но скоро нас научили держаться на воде сколько угодно. Удавалось даже немного подремать. Спать в полном смысле этого слова на воде без спецсредств, конечно, нельзя, но чувствовать себя, как рыбы, мы все же научились. Я и в России плавал достаточно хорошо, но здесь мне показали, что можно намного лучше. Нас учили правильно расходовать силы при каждом взмахе руки, поддерживать темп, чувствовать дистанцию и многое другое. На пользу пошла и подготовка по рукопашному бою.

От Сахары до Муруроа

Возникновение Иностранного легиона в 1831 г. связано с началом французской экспансии в Северной Африке. Первой крупной победой легионеров считается бой с войсками султана Абд-эль-Кадыра в 1836 году, когда французы применили рассыпную тактику легкой пехоты против атаковавших регулярными рядами конницы и пехоты арабов. Французы закладывали в свои мушкеты по две пули, во второй делая надрезы, из-за которых при попадании пуля разрывалась на части (пули "дум-дум"). В те годы начал складываться особый стиль взаимоотношений между офицерами и солдатами в Легионе. Французская армия была более демократичной, чем британская или прусская, авторитет офицеров базировался не на происхождении, а на реальном боевом опыте. Это было вдвойне справедливо для Легиона. От офицеров здесь все время требовалось своим поведением доказывать моральное право на лидерство.

Офицеры делили с солдатами все тяготы полевой жизни, отчего в Легионе возникал особый дух боевого братства - естественно, в пределах, возможных в обществе середины XIX века. Несмотря на африканский дебют Легиона, датой его боевого крещения считают 30 апреля 1863 года. В этот день Легион прославил себя в схватке при селении Камерон в Мексике, когда отряд из 62 легионеров под командованием трех офицеров был атакован 2000 мексиканцев. В течение суток французы обороняли свои позиции, отклоняя предложения о сдаче, и погибли все, кроме трех солдат, взятых в плен после того, как у них кончились боеприпасы. Дата битвы у Камерона золотыми буквами выгравирована на Стене славы Легиона в Обани. Захват Аннама в 1860-х годах также не обошелся без участия Легиона. К июлю 1885 года в Индокитае насчитывалось уже 40 тыс. французских солдат, среди которых было немало легионеров. После первой мировой войны Франция начала активно перебрасывать части Иностранного легиона также и в Северную Африку. 1-й полк был размещен в Сиди-бель-Аббесе (Алжир), а кавалерийский полк отправлен в Сус, в Тунисе.

Именно в этот период в ряды Легиона влилось много немцев и русских. Служба в Индокитае считалась наградой. Направление в 5-й полк обычно доставалось легионерам со стажем и званием. Оклад здесь был выше, казармы считались самыми лучшими в Легионе. Так продолжалось до антифранцузского восстания в 1930 году. Легионеры прославились жесткими, беспощадными мерами по его подавлению. 9 марта 1931 года, в столетнюю годовщину Легиона, во время военного парада из толпы кто-то выкрикнул оскорбления в адрес командира легионеров майора Ламберта.

Не долго думая, Ламберт развернул взвод, велел примкнуть штыки и окружил толпу. Шесть человек были в назидание выведены на мост и расстреляны. Капитуляция Франции в 1940 году привела Легион под командование профашистского правительства Виши. Это вызвало раскол в рядах легионеров. Часть из них покинули Легион. 25 сентября 1940 года зафиксирована первая капитуляция легионеров: 2-й батальон 5-го полка Легиона сдался японской армии в Ланг Соне. Следующим стал батальон Легиона в Марокко, без единого выстрела сдавшийся в 1942 году высадившимся американцам. Французы вернулись во Вьетнам в 1945 г. и уже годом позже оказались втянутыми в полномасштабную контрпартизанскую войну. Командовавший вьетнамской армией генерал Во Нгуен Гьяп нанес французам несколько сильных ударов. Пытаясь перехватить инициативу, французы выбросили парашютный десант на штаб-квартиру повстанческого движения и едва не схватили Хо Ши Мина.

На волне успеха в Легионе создали два парашютных батальона. Однако два следующих сражения - на шоссе №4 и у Дьен Бьен Фу - эти элитные подразделения проиграли. Честь Легиона, однако, посрамлена не была. Армия сражалась в таких условиях, когда о победе не могло быть и речи. Генерал Анри Наварр решил создать мощный укрепрайон на пересечении стратегических дорог из Лаоса в Северный Вьетнам в долине Дьен Бьен Фу. В окружении артиллерийских позиций и огневых точек он расположил аэродром, склады и мощный гарнизон. Он полагал, что у повстанцев не хватит сил сокрушить такую крепость, имевшую авиационное прикрытие и снабжение двумя путями: по воздуху и по суше. Долина Дьен Бьен Фу имела 20 км в длину и 12 в ширину и делилась на две части рекой Нам Юм. Выбирая ее в качестве опорного района, генерал совершил несколько грубых ошибок. База оказалась на пределе досягаемости французской авиации. Посты по периметру были расположены на невысоких холмах на удалении от основной массы войск, сосредоточенной вокруг ВПП. Артиллерия не могла успешно поддерживать огнем одновременно все позиции обороняющихся.

Повстанцы полностью контролировали джунгли вокруг. В довершение всего, солдаты не потрудились замаскировать бункеры и ходы сообщения и расположили КП так, что он стал легкой мишенью для артиллерии повстанцев - о существовании которой французы даже и не подозревали. Уже на третий день наступления вьетнамцы овладели высотами вокруг основных позиций французов и обстреливали их прямой наводкой. И хотя положение французов было не из лучших, генерал Гьяп тоже столкнулся с проблемами. Он начал испытывать нехватку боеприпасов, к тому же первые самоубийственные атаки стоили ему лучших людей. Французские парашютисты-легионеры предприняли ряд смелых контратак, включая отчаянную по храбрости выброску десанта на охваченный боевыми действиями "пятачок". Но, несмотря на временные успехи, в целом их положение продолжало медленно, но верно ухудшаться. 1 мая Гьяп бросил в бой так называемую "железную дивизию".

7 мая Дьен Бьен Фу пал. К середине 50-х годов Франция ушла из Вьетнама. Ей было не до Индокитая. 1 ноября 1954 года Национальная освободительная армия Алжира начала войну против французов. Легионеры из Вьетнама перебрасывались в Алжир. К 1956 году число французских солдат в Алжире удвоилось и достигло 500 тыс. человек. Карательные операции против НОА привели к тому, что численность ее сократилась до 15 тысяч. Но тут в войну вмешался Египет. С 1957 года Гамаль Абдель Насер (а фактически стоявший за его спиной СССР) начал открытую поставку НОА новейшего вооружения. Война вспыхнула с новой силой. Тем не менее, парашютным соединениям легионеров, действовавшим с присущей им холодной жестокостью, удалось к 1958 году фактически оттеснить НОА на границы Туниса. Французы установили вдоль тунисской границы так называемую линию Мориса: полосу длиной 400 километров, снабженную датчиками, сигнализировавшими о передвижениях повстанцев, состоявшую из минных полей и препятствий, патрулируемую хорошо вооруженными мобильными группами.

В 1960 году командующим французскими войсками в Северной Африке был назначен генерал Шале. Он провел ряд весьма удачных операций против повстанцев, в результате которых стратегическое превосходство французской армии стало подавляющим. И все же французы продолжали нести потери от отчаянных атак и терактов врага. С политической точки зрения война становилась очень непопулярной.

Президент Шарль де Голль надеялся найти компромисс и договориться с повстанцами. Этой надежде не суждено было сбыться. В 1961 году французские парашютисты в Алжире поднимают бунт против капитулянтской, как они считают, политики метрополии. В течение недели путчисты были раздавлены оставшимися верными Парижу войсками, но это событие надломило мораль армии и убило ее готовность дальше сражаться в Алжире. 130 лет французского владения Алжиром истекли. В марте 1962 года был подписан договор о прекращении огня. У властей не исчезли подозрения в причастности Легиона к "заговору генералов". Хотя только одно подразделение Легиона открыто участвовало в путче, некоторые легионеры в знак протеста покинули его ряды и вступили в подпольную организацию ОАС. ОАС совершила несколько покушений на генерала де Голля. И хотя в деятельность ОАС были вовлечены немногие, репутация всего Легиона в глазах нации была подмочена. Двумя годами ранее независимость от Франции получила Республика Чад. Однако через девять лет французской армии пришлось вернуться в эту нищую и продуваемую пустынными ветрами страну к югу от Ливии. В апреле 1969 года 2-й парашютный полк высадился в Чад, чтобы поддержать рассыпавшееся правительство в борьбе против финансировавшихся Ливией повстанцев. Примерно через год они были отозваны во Францию. На протяжении последующих 10 лет они многократно путешествовали туда-сюда, чтобы продемонстрировать свое участие и немного "выбить пыль" из мятежников.

Но в 1973 году Ливия аннексировала богатую минеральными ресурсами полосу Аузу вдоль ливийской границы - единственное природное богатство Чад. Легионеры встретились тогда нос к носу с ливийскими солдатами, но до прямого столкновения дело не дошло. Вялотекущая война за контроль над полосой продолжалась много лет. Решающая битва между армией Чад и ливийской армией произошла в июне 1987 года. Легионеры играли в развитии конфликта важную роль, но открыто в боевые действия не вступали. Фактически они и сегодня продолжают представлять интересы Франции в Чад, наблюдая за сменой правителей и правительств.


Финал


Через два месяца учебы стало известно, что из нас формируют группу для отправки во Французскую Гвиану. Когда я упомянул об этом Алексею, он, к моему удивлению, страшно расстроился. Он рассказал, куда именно я попаду, и что меня там ждет. Ничего хорошего это мне не сулило. Итог моего пребывания в этой южноамериканской стране мог быть печальным. Там постреливали, но это ерунда: нас готовили воевать.



Гораздо хуже были чудовищный климат и болезни. До 80% личного рядового состава возвращались оттуда больными, а у оставшихся 20% сразу или позже тоже отмечались какие-то отклонения в здоровье. Если бы я был хотя бы капралом, у меня появился бы шанс. Все-таки больше всего достается рядовому составу. Но я не мог рассчитывать успеть получить капральские нашивки до отъезда. Поэтому после долгих совещаний с Алексеем мы пришли к выводу, что, как это ни печально, из Легиона мне следовало уйти. Мы разработали план - рискованный, но другого быть не могло. В один из ближайших дней после погружения на дно я задержался на глубине чуть дольше, чем позволяли правила, и стал всплывать быстрее обычного. В итоге я попал в госпиталь с кессонной болезнью - в легкой форме, но Алексей подробно рассказал мне, как вести себя дальше. Пролежав в госпитале неделю, я подал рапорт на увольнение по состоянию здоровья и был уволен после продолжительной и негладкой бюрократической процедуры с правом восстановления. Легион не любит отпускать, когда в тебя уже вложены немалые деньги и на тебя как-то рассчитывают. Описывать свой путь домой не стану. Скажу только, что он проходил через несколько бывших соцстран, где мне сполна удалось узнать, что такое продажные и жадные таможенники и тупые полицейские-воры. Но об этом как-нибудь в следующий раз.

И десантники и пловцы...

На сегодня Иностранный легион включает семь полков, одну полубригаду и один специальный отряд. 1-й полк

Сформирован в 1831 г. при создании Легиона. Располагаясь в казармах Вьенно в Обани, 1-й полк фактически стал штаб-квартирой Легиона. Здесь собраны все административные службы, включая знаменитое "гестапо". Задачи полка: работа с рекрутами, общее управление и поддержание традиций Легиона. Полковой праздник: День Камерона, 30 апреля. 4-й полк

Своей родиной считает Марокко. Расквартирован в казармах Данжу в Кастельнодари (Castelnaudary) и является "академией" для легионеров, поскольку именно здесь находятся офицерская школа и школа для сержантского состава. Полковой праздник: день рождения полка 15 ноября. 1-й бронетанковый полк

Создан в Сусе (Тунис) в 1921 г. на основе бывшего 2-го полка Легиона, конных подразделений из остальных полков Легиона и кавалерии разбитой армии Врангеля. Расквартирован в казармах Лябуш в Оранже. Задачи: разведка, борьба с танками. Полковой праздник: День Св.Георгия 23 апреля. 2-й мотострелковый полк

Создан в 1841 г. на основе 4-го и 5-го батальонов 1-го пехотного полка. Расквартирован в казармах Валлонг в Ниме. Задачи: борьба с пехотой и танками. Полковой праздник: 2 сентября.



6-й инженерно-
саперный полк


Основное инженерное подразделение Легиона и одно из главных во французской армии. Создан 1 июля 1984 г. В задачи полка входит строительство (соответственно и разрушение) мостов, эстакад, укреплений и пр., установка и снятие минных полей, разного рода ловушек. Расквартирован в Камп-Ардуаз в Авиньоне. Численность полка - 700 человек. Полк располагает Тропической школой во Французской Гвиане. В состав 6-го инженерного полка входит также DINOP8 (Detachement tlintervention Operationelle Subaquatique): подразделение пловцов-диверсантов. DINOPS одновременно являются важной частью FAR: французских сил быстрого реагирования. Это единственное подразделение Легиона, которое не покидает границ Франции в мирное время.




2-й парашютно-
десантный полк


Создан в 1955 г. Возможно, самое известное подразделение Легиона. В этот элитный полк, расположенный в казармах Раффали на Корсике, направляют только лучших из лучших новобранцев, хотя стремятся сюда попасть многие. 2-й парашютный практически всегда первым отправляется в любые горячие точки. В состав полка входит CRAP (Commandos de Recherche et d'Action dans la Profondeur): фактически спецназ Легиона, комплектуемый только из добровольцев-офицеров и иногда капралов. Другие батальоны полка также заслуживают отдельного упоминания: 1-й - ночные операции, противотанковые действия и война в городе; 2-й - горные операции; 3-й ~ операции "море-суша"; 4-й - диверсионные операции и снайперы. Полковой праздник: День Св.Михаила (святого покровителя всех парашютистов) 29 сентября.



3-й мотострелковый полк

Этот второй по количеству наград во французской армии полк был сформирован в 1915 году из остатков 1-го и 2-го полков. Расположенный в казармах Форже в Куру во Французской Гвиане, полк обороняет интересы Франции в этом районе земного шара, а кроме того, охраняет французский космический центр Куру. Полковой праздник: 14 сентября (дата прорыва линии Гинденбурга в 1918 г.).

5-й полк


Был создан в Индокитае в 1930 г. В настоящий момент расквартирован на французском ядерном полигоне на атолле Муруроа в Тихом океане. Полк сегодня не является боевым подразделением в полном смысле слова и порой служит базой отдыха для заслуживших отдых легионеров. Полковой праздник: День Св.Варвары 14 декабря.

13-ая полубригада

Сформирована в 1940 г. в Сиди-бельАббесе. Предназначалась для поддержки Финляндии в борьбе против агрессии СССР, но сражалась в итоге в Норвегии, в Нарвике. Сегодня расположена в казармах Монклер в Джибути (Северо-восточная Африка). Подразделение для отшельников и любителей пустыни.

DLEM (Detachement de Legion Etrangere de Mayotte)

Специальный отряд, расположенный на острове Майотт - небольшой вулканической скале в огромной лагуне Коморского архипелага, закрывающего Мозамбикский пролив. В 1976 г. Коморские острова решили остаться частью Франции, и с тех пор легионеры представляют интересы метрополии в этом регионе.

Все части взяты отсюда http://www.ffl.narod.ru/sof9706.htm
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.02.2010, 21:44   #18
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Как стать легионером?

В журнале "Солдат удачи" на протяжении ряда лет периодически публиковались материалы о Французском иностранном легионе. Характерно, что эта тема с годами не теряет своего читательского спроса, о чем можно судить по редакционной почте, звонкам и обращениям в редакцию.
Спойлер:
Как стать легионером?

В журнале "Солдат удачи" на протяжении ряда лет периодически публиковались материалы о Французском иностранном легионе. Характерно, что эта тема с годами не теряет своего читательского спроса, о чем можно судить по редакционной почте, звонкам и обращениям в редакцию.
Но особенно большой интерес у нашей читательской аудитории вызвали опубликованные в № 1 -5 за 2003 г. "Записки легионера", автор которых Андрей Дегтярев, напоминаем, прослужил в легионе несколько лет. Возможно, людей привлекла та достоверность, правдивость изложения устами очевидца, которой так не хватает в разного рода публикациях о "неизвестной планете" с названием Легион... Факт тот, что в редакцию последовало много вопросов и отзывов от читателей. И тогда на этой основе мы составили свой перечень вопросов к Андрею Дегтяреву, предложив ему ответить на них. Он любезно согласился. На наш взгляд, ответы получились очень интересными. Предлагаем их сегодня вниманию всех, кто читает наш журнал и хочет знать правду о легионе (в дальнейшем тексте: "СУ" - "Солдат удачи", А.Д. -Андрей Дегтярев).

Правда о "самых скромных, самых смиренных, самых безымянных, тех, чьи имена не высечены даже на простом камне"…
Как попасть в легион?

"СУ". Это первый вопрос, который мы слышим очень часто. Официальный путь, насколько известно, исключается. Расскажите, пожалуйста, об этом исходя из вашего опыта.
А.Д. Не хочу никого обнадеживать - я не знаю, как попасть в легион. Более того, этого не знает никто. На людей, занимающихся отбором легионеров, влияет масса факторов, актуальных только в конкретный момент. Поэтому верного способа поступления быть не может. Есть несколько важных условий, которые должна учитывать призывная комиссия.

1. В легионе служат 8.500 человек, поэтому количество вакансий ограничено.
2. Очень важно то, что в подразделениях должны преобладать французы, хотя их и записывают как анонимов - швейцарцев, канадцев и т.д.
3. Лиц всех других национальностей должно быть как можно больше, а одной национальности в одном подразделении - как можно меньше.

Поэтому в общих чертах все выглядит примерно так. Существует шесть вакансий на этой неделе. Призывная комиссия осмотрела и признала годными для службы десять русских волонтеров, четырех французов, двух немцев и одного таитянина. В легион зачислят одного русского, одного немца, одного таитянина и трех французов. Но если в боевых полках статистически русских стало больше, чем других (за счет того, что французы, немцы и другие западноевропейцы чаще прерывают контракт, не дослужив пяти лет), тогда их вообще некоторое время могут не набирать.
Об экзаменах и тестах

"СУ". Вы упоминаете об экзаменах и тестировании для кандидатов, о том, что главное - это бег. Если можно, расскажите обо всех испытаниях подробно. Один из бывших легионеров, с которым мы общались, сказал, что поступил в легион только со второго раза, учтя предыдущие ошибки. Главной его ошибкой было то, что он (дословно) "не смог с первого раза составить удачную "легенду-биографию". Он утверждает, что второй раз прошел именно благодаря продуманно составленной им "легенде-биографии". Почему, именно легенда? Да, было еще одно интересное высказывание: "В легион не берут тех, кто уже отслужил в армии" (имеется в виду Российской). Так ли это?
А.Д. Прежде всего - медкомиссия! Кандидату ничего не светит, если у него какие-нибудь отклонения: больные зубы, лишний вес, шрамы на теле, говорящие о травмах и операциях, хронические заболевания и т.д. Моего друга развернули еще на призывном пункте в Париже, когда при осмотре увидели шрам на колене. Он пытался объяснить, что это след от пореза, что его сустав в полном порядке, но его никто не стал слушать.

Люди, имеющие хоть намек на какие-либо заболевания, пусть лучше не тратят свое время зря, пытаясь вступить в легион. Даже если кому-то удастся скрыть свои недуги, то в первые месяцы службы он не сможет купить себе никаких таблеток, ему придется недосыпать, голодать, замерзать, очень много бегать и стоять часами на плацу. Нагрузки будут предельными для самого здорового организма, поэтому рисковать не советую.

Все волонтеры проходят тест на уровень интеллекта 10, или NG (французское название). Это тест на быстроту мышления. На западе такие тесты - обычное дело при поступлении на работу. У нас их можно найти в учебниках и потренироваться. Во Франции высший бал 20, для поступления достаточно 7-8 (конечно, чем больше, тем лучше). 9-11 - это средний уровень нормального человека. Еще заполняется анкета с вопросами личного характера, видимо, с целью определить психологический тип кандидата.

Как я уже говорил, самый важный экзамен - физический, и главное испытание - это бег. Бегунов в легионе боготворят. Бег - важнейший показатель и мерило всему остальному. На любые ваши достоинства и недостатки будут смотреть через призму того, хороший ли вы бегун. Если это действительно так, то вам простится практически все, даже если у вас NG - 3 и скрытый маниакально-депрессивный синдром. Конечно, подтягивание, пресс, отжимания - все это учитывается, но не может перевесить оценки за бег.

Теперь о второй части вашего вопроса. Я знаю о том, что многим, кто удачно прошел медкомиссию и все другие тесты, но не был зачислен в легион с первого раза, предлагают приехать в другой раз и назначают приблизительное время. Слышал я и о том, что почти всегда тех, кто решается на вторую попытку, принимают. Видимо, ценят упорство, настойчивость и желание служить в L.Е. (аббревиатура Иностранного легиона). Что касается того, нужна ли удачная "легенда-биография", то это кому как. Нормальному человеку это не нужно. Про то, что нужно скрывать свою службу в армии, впервые слышу. Это полный бред. Могу подтвердить на своем примере: в армии я служил и не скрывал этого.

Думаю, что в легионе не придают большого значения тому, чем вы занимались раньше. Главное для них - выявить ваш потенциал. Понять, насколько успешно вы сможете обучаться тому, чему вас должны будут научить. Пусть кто-то был учителем, кто-то маляром, кто-то боевым офицером, а кто-то только успел окончить среднюю школу. Всех поставят на одну, самую нижнюю ступень, заставят беспрекословно подчиняться, забыв о гордости или стыде за свое прошлое. Все без исключения начнут с нуля.
О знании языка

"СУ". Обязательно ли знание французского языка? Нужно ли его изучать тому, кто хочет вступить в легион? Если нет, то как вы общались в легионе?
А.Д. Изучать французский язык нужно. Это будет огромным плюсом и облегчит вам жизнь на первом этапе, хотя при поступлении знание французского необязательно. Большинство иностранцев, вступающих в иностранный легион, совершенно не знают его.

По прибытии в 4 R.E. (учебный полк) новобранцы проходят тест на знание языка на компьютере. Баллы выставляются от 0 до 5. Большинство получают 0 или 1. После этого новобранца-иностранца прикрепляют к новобранцу-французу, таким образом создается "бином". Биномы все обязаны делать вместе. Они рядом спят, вместе ходят в наряды и вместе выполняют все поручения. Француз объясняет - как может, на пальцах - все, чего непонимает напарник. За четыре месяца учебки все иностранцы начинают понимать разговорную речь.

К концу срока пребывания в учебном полку новобранцы снова сдают тест по французскому языку, теперь уже получая оценку 2 или 3. Важно не то, насколько высок балл, а то, насколько новобранец смог его повысить. Например, если первая оценка была 0, а последняя 3, значит, прогресс составляет три балла, а это является отличным показателем. Поэтому оба партнера, француз и иностранец, получат оценку "отлично".

Сумма оценок по разным предметам покажет то, какое место займет выпускник в своем выпуске. Несколько самых лучших из них получат право выбрать один из десяти полков, в котором они захотят проходить свою дальнейшую службу.
От рассвета до заката

"СУ". Будет интересно, если вы опишете один день службы в легионе от подъема до отбоя.
А.Д. Чтобы описать обычный день в L.Е., лучше начать с вечера предыдущего дня, а точнее с 17 часов, когда офицеры и сузофицеры расходятся по домам. Перед тем, как уйти, командир взвода (секциона) вызывает к себе дежурного капрала и дает указания о том, что предстоит сделать завтра. Сообразно с этими указаниями, капрал составляет лист приказа и вывешивает его в коридоре расположения взвода. Обязанность каждого легионера - ознакомиться с этим приказом перед тем, как уйти спать или отправиться в город.

6.00. Подъем. Построение компании (роты) на плацу. В это время сержант - дежурный по роте - проверяет наличие личного состава. Каждый легионер имеет право ночевать вне казармы, но в 6.00 он должен быть на построении в любом состоянии и в любой форме одежды. Главное, не опоздать, за опоздание - гауптвахта. Так начинается рабочий день.

6.00 - 7.30. Завтрак и уборка помещений. В столовую все ходят самостоятельно и по желанию. Завтракают так рано далеко не все, ведь еще предстоит тяжелая зарядка, и большинство предпочитают не набивать живот, а сразу приступить к уборке. Уборкой занимаются все легионеры рангом ниже капрала, независимо от срока службы. Обычно секционы располагаются на одном этаже или в отдельном крыле здания, где есть свои душевые, туалеты, коридор, холл и комнаты. Каждый командир взвода имеет свой отдельный кабинет (бюро). Все эти помещения должны быть убраны. Дежурный капрал назначает уборщиков, занося их фамилии в лист приказа. В своих комнатах легионеры убирают без напоминаний и особенно тщательно.

7.30. Построение роты в спортивной форме (кроссовки, шорты, майка). К этому времени подходят все офицеры и сержанты. Начинается зарядка. Обычно ее проводит капитан, он выбирает маршрут забега на свое усмотрение.

Иногда, если капитана нет, тренировки проводят повзводно командиры секционов, но в любом случае это будет бег по пересеченной местности на дистанции 14-15 км в быстром темпе.

Заканчивают кросс на спортгородке растяжкой мышц ног. Затем следует несколько серий отжиманий, подтягиваний и упражнений на мышцы пресса. По субботам бег заменяют плаванием в бассейне, футболом или волейболом. В любом случае к 9 часам спортивные тренировки завершают. Все принимают душ и переодеваются в униформу.

9.30. Новое построение на плацу. Капитан объявляет, чем компания будет заниматься сегодня, хотя обычно все заранее известно. Адъютант компании (это старший сузофицер, адъютант-шеф или мажор) отбирает несколько человек из каждого взвода для хозяйственных нужд. Остальные отправляются в классы заниматься боевой подготовкой под руководством своих сержантов или чистят оружие.

12.00 - 14.00. Обед. Сержантский и офицерский состав обедает вне части в своих отдельных столовых, которые называют мессами (месс-сузоф и месс-офисье). Мессы -это всегда красиво оформленные заведения, часто расположенные в старинных зданиях. Обслуживанием в них занимаются специально обученные легионеры. Командирам подают несколько изысканных блюд, всегда в изобилии хороший сыр и вино. Поэтому назвать эти заведения столовыми будет несправедливо. Это действительно мессы, которые могут поспорить по уровню обслуживания и качеству кухни с самыми лучшими ресторанами.

Простые легионеры обедают в полку. Обед - это единственный обязательный прием пищи для них. Под руководством дежурного сержанта рота строится на плацу и идет в столовую с песней (таков обычай). До конца обеденного перерыва проводится уборка (такая же как и утром) всех помещении.

14.00. Новое построение компании, после которого легионеры отправляются заниматься тем, чем занимались до обеда.

17.00 - 18.00. Ужин. На него, так же, как и на завтрак, можно не ходить. Он означает конец рабочего дня. В это время все желающие (кто не в наряде) могут покинуть расположение полка, предварительно доложив об этом дежурному сержанту и ознакомившись с листом приказа на завтра.

Так проходит обычный день компании, хотя обычными можно назвать только половину рабочих дней. Легионеры проводят очень много времени, совершая многодневные походы в лес и горы, живут на стрельбище или полигоне, где режим дня изменяется соответственно возникающим задачам.
http://www.legionetrangere.ru/o.php?om=m_main&ot=sof107
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.02.2010, 21:46   #19
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Если мы хотим создать профессиональную армию, то...

"СУ". Если сравнивать службу в Российской армии и в легионе, каковы плюсы и минусы? Что лучше (хуже) у нас и у них, начиная с боевой подготовки? Насколько прав один из бывших легионеров, называя легион "обыкновенной армией со своими традициями"? У нас много говорится о том, что боевой опыт прошедших войн забывается. А насколько учитывается боевой опыт в легионе? Как готовят легионеров к реальной боевой обстановке? Если можно, приведите примеры конкретных занятий.
Спойлер:
Если мы хотим создать профессиональную армию, то...

"СУ". Если сравнивать службу в Российской армии и в легионе, каковы плюсы и минусы? Что лучше (хуже) у нас и у них, начиная с боевой подготовки? Насколько прав один из бывших легионеров, называя легион "обыкновенной армией со своими традициями"? У нас много говорится о том, что боевой опыт прошедших войн забывается. А насколько учитывается боевой опыт в легионе? Как готовят легионеров к реальной боевой обстановке? Если можно, приведите примеры конкретных занятий.
А.Д. Обыкновенная армия со своими традициями. Я полностью согласен с этим. Глупо представлять легион по-другому. Если сравнивать его с нашей армией, можно найти очень много схожего, но есть и большие отличия. Например, у нас служат соддаты-"срочники" и офицеры, которые ими командуют. Между ними огромная дистанция. Это два разных мира, почти никак не связанных друг с другом. Легион в этом смысле гораздо более един.

Непосредственным управлением личным составом в легионе занимаются сузофицеры. По уровню ответственности я бы сравнил их с нашими прапорщиками. Сузофи-церами легионеры становятся в том случае, если успешно окончили сержантскую школу. Также и прапорщики у нас должны окончить школу прапорщиков.

Но во Франции у сузофицеров есть возможность карьерного роста. Начиная от капрал-шефа есть еще пять сузофицерских чинов - сержант, сержант-шеф, адъютант, адъютант-шеф, мажор. У нас - лишь прапорщик и старший прапорщик. Если мы хотим иметь в России профессиональную армию, то первым делом нужно создать такую же мощную прослойку унтер-офицеров, как в легионе. Это база, основа, благодаря которой так успешно функционирует Иностранный легион. Это те люди, которые накапливают и передают боевой опыт, о котором вы меня спрашиваете.

В сержантскую школу легионеров отправляют лишь по окончании пятилетнего контракта, а иногда и позже. Причем далеко не всех подряд, а лишь тех, кто пользуется заслуженным авторитетом, обладает хорошим здоровьем, интеллектом и будет служить настоящим примером для молодых легионеров. Сузофицеров легионеры уважают и боятся гораздо больше, чем офицеров, прибывших из военных училищ.

За 8-15 лет службы сержанты - командиры групп и адъютанты - командиры секционов набирают колоссальный боевой опыт. Ведь легион участвует практически во всех военных операциях НАТО и ООН по всему миру. Каким образом сержанты передают этот опыт молодым легионерам, какие тренировки в этом направлении проводятся - рассказывать слишком долго. Скажу лишь то, что ежедневное общение с такими людьми уже дает очень многое для молодого солдата.
"Франция превыше всего"?

"СУ", Судя по некоторым отзывам легионеров, легион живет под лозунгом: "Франция превыше всего!" Так ли это на самом деле? Ведь в нем служат люди из разных государств. Действительно ли удается воспитывать легионеров в таком духе? Если так, то как это воспитывается?
А.Д. "Франция превыше всего"? Нет, я так не думаю. На внутренней стороне зеленого берета легионера обычно вышит другой лозунг - "Legio patria nostra!" (легион наша родина!). Легион и Франция - это все же разные вещи. Легионеры являются патриотами не по отношению к Франции, а по отношению к легиону.

Мой друг Роша, француз, с которым мы вместе окончили учебку и попали в парашютный полк, до этого три года отслужил в профессиональном полку альпийских стрелков. Он уже успел стать сержантом, но демобилизовался и вскоре вступил в легион простым рядовым легионером. Он рассказывал мне, что когда ездил в своей машине по городу, то в салоне у него звучала только одна кассета - записи хора, исполняющего боевые песни легиона. Служить в нем для него, как и для многих французов, - большая честь, и это не пустые слова.

Когда сталкиваешься с подобными проявлениями, сам со временем начинаешь проникаться теми же чувствами и искренне гордиться тем, что ты легионер. Конечно, многие поначалу разочаровываются, но те, кто выдерживает первое трудное время, становятся настоящими патриотами легиона, уверенными в том, что легионеры - самые лучшие солдаты в мире.
Система стимулирования

"СУ". Теперь о другом лозунге, о котором нам говорил один из ребят, служивших там: "Легионер всюду и везде должен быть первым". Он утверждал, что таков реальный настрой легионера, причем на любых занятиях. При этом сравнивая со своей службой в нашей армии, где стремление "закосить" было естественным для солдата. На самом ли деле легионеры полностью выкладываются на занятиях, стремясь быть первыми во всем? То есть можно ли это назвать психологией легионера?
А.Д. В общих чертах это правда. Занятия всегда устраиваются так, что происходит некое соревнование. Выявляются лучшие и худшие. Лучшим быть выгодно, а худшим всегда нелегко - их чаще привлекают в наряды, к тому же им приходится дополнительно тренироваться, поэтому свободного времени у них практически не остается. Поэтому легионеры предпочитают не "косить". Ведь даже пропустив несколько занятий или тренировок, можно потерять форму и начать отставать, особенно в том, что касается физической подготовки. Поэтому отстающие, чтобы нагнать остальных, тренируются даже вечером, в свое свободное время. Особенно это касается новобранцев.

Существует конкуренция и внутри полка, между компаниями. Регулярно проводятся соревнования по спортивным и военным дисциплинам. Исходя из результатов выявляется лучшая компания. Она получает право выбора наиболее интересного и в финансовом плане выигрышного турнанта (четырехмесячные командировки за пределы Франции) из запланированных на этот год. В таких командировках жалованье увеличивается в 1,5; 2 или 3 раза. Но если, например, за миссию в Габоне и Югославии платят одинаково высоко, то компания-победительница отправится в Габон, потому что там побережье, пляжи Атлантического океана, большие современные города, мягкий климат и т.д. По сравнению с поездкой в Югославию это будет просто отпуск.

Такая конкурентная система отправки лучшей компании в лучший турнант является мощным стимулом для повышения подготовки.
http://www.legionetrangere.ru/o.php?...in&ot=sof107_2

__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.02.2010, 21:49   #20
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

О легионерском братстве

"СУ". Правда ли, что в легионе очень сильно легионерское, братство - то есть те, кто служил там и уволился, держатся вместе, помогают друг другу устроиться на работу?
А.Д. . О том, что существует некое братство, которое помогает бывшим легионерам с устройством после службы, я не слышал. Но в том, что бывшие однополчане всегда помогут друг другу в случае необходимости, я не сомневаюсь.
Спойлер:
О легионерском братстве

"СУ". Правда ли, что в легионе очень сильно легионерское, братство - то есть те, кто служил там и уволился, держатся вместе, помогают друг другу устроиться на работу?
А.Д. . О том, что существует некое братство, которое помогает бывшим легионерам с устройством после службы, я не слышал. Но в том, что бывшие однополчане всегда помогут друг другу в случае необходимости, я не сомневаюсь.

Например, мой знакомый, украинец, демобилизовался после восьми лет службы и со своим другом, однополчанином, испанцем по происхождению, сложил накопленные деньги и купил себе магазинчик по продаже и прокату лыжного снаряжения на одном горнолыжном курорте в Альпах. Они друзья и компаньоны, несмотря на то, что у, них разные национальности. Это стало возможно благодаря легиону.
Нужен ли легиону ваш боевой опыт?

"СУ". Один легионер рассказывал, что на его глазах психологически сломался его сослуживец по легиону - бывший офицер нашего спецназа, прошедший Чечню, имеющий боевую награду (эти факты он почему-то скрывал от командования). Опытный, закаленный мужик не выдержал испытаний, стал "косить", потом прервал контракт. Действительно ли легион бывает не "по зубам" бывалому военному? Есть ли у вас какие-то примеры на этот счет? Нам нередко звонят бывшие военнослужащие и офицеры, желающие попасть в легион и совершенно не представляющие, что их там ждет, но надеющиеся на свою боевую подготовку. Они хотят узнать из нашего журнала, как обстоит дело реально.
А.Д. Многие не могут отказаться от своего прошлого и начать все с нуля. Чем больше багаж, тем труднее от него избавиться, но именно это и надо сделать, вступая в легион. Конечно, от этого можно психологически сломаться. Переучиваться труднее, чем учиться. Но это вовсе не значит, что легион не "по зубам" бывалым военным, как вы говорите. Мне мой опыт службы в Российской армии только помогал. Например, в нашей армии я очень хорошо научился мыть полы и посуду в столовой, что очень пригодилось и в легионе. Пусть это учтут те офицеры, которые желают попасть в легион, но совершенно не представляют, что их там ждет.

Теперь что касается боевых дисциплин, например тактики ведения боя в ограниченном пространстве, то есть "локального боя" (город, улица, дом, угол, лестница, коридор, комната). У нас и у них есть коренные отличия, прежде всего в философии такого боя.

Там существует отработанная, строгая и универсальная система действий, единая для всех подразделений. Она включает в себя способы и правила взаимодействия между собой бойцов и их действия при прохождении улиц, штурме домов, продвижении по лестничным клеткам, коридорам, при вхождении в комнаты, при пересечении углов и препятствий. Все строго отрепетировано - действия компании, секциона, группы, биномов. Действовать вне этой системы, применяя свой личный боевой опыт, бессмысленно, а в бою преступно. Поэтому опытные военные из других стран имеют мало шансов воспользоваться своими знаниями и опытом в легионе. Здесь, как говорится, монастырь со своим уставом, изменить который не удастся никому. В этом весь конфликт между опытными военными и легионом. Ему плевать на ваш опыт.

Если же говорить о том, что опытные военные лучше ориентируются в бытовых вопросах, которые во всех армиях мира схожи, то это - да. Конечно, да. Они лучше понимают, как упаковать свой рюкзак всем самым необходимым и при этом не взять ничего лишнего. Какой гамак, какой спальный мешок, какие наколенники, перчатки, антишоковые стельки в ботинках и т.д. Все это интересно и актуально только для новобранцев в первые шесть месяцев службы. У солдата на третьем, тем более на пятом году службы все эти вопросы давно решены и проблем не вызывают.
Почему в легионе нет "дедовщины"...

"СУ". По нашей информации, в легионе нет так называемой "дедовщины". Так ли это? Случаются ли столкновения на почве национальной принадлежности?
А.Д. "Дедовщины", неуставных взаимоотношений там нет и быть не может. Это профессиональная армия, и солдаты в ней не "отбывают срок", а работают, причем одинаково тяжело на протяжении всего контракта, потому что получают за свою работу деньги.

Второй важный фактор, не позволяющий возникать подобным нарушениям, - это сузофицеры. Они полностью контролируют то, что происходит в подразделениях, так как сами являются выходцами из них. Поэтому никаких серьезных проблем в этом плане не возникает.
15 километров в быстром темпе - и так каждый день...

"СУ". Исходя из своей практики какие конкретные советы вы могли бы дать тому, кто желает вступить в легион (в плане подготовки)?
А.Д. Человеку, желающему вступить в легион, я бы посоветовал трезво оценить свои возможности. Действительно ли он является настолько физически выносливым, как это потребуется для службы там (напомню - 15 км в день). Сможете ли вы пятьдесят раз отжаться, если сержанту не понравится, как начищены ваши ботинки, а потом еще сказать ему спасибо за то, что он уделил вам внимание (отжиматься из-за той или иной провинности на первых годах службы придется довольно часто). Иногда придется стерпеть и то, что какой-нибудь капрал-шеф, дежурный по столовой, даст вам легкий пинок под зад за то, что вы медленно моете пол. Физические наказания такого рода в легионе не являются нарушением устава.

Если вы сможете вытерпеть все это, то станете хорошим профессиональным солдатом, потому что всему остальному, как-то: стрелять из разных видов оружия, выживать в джунглях, водить броневик и т.д. - вас научат.
"А я еду, а я еду за деньгами"?

"СУ". Чужая армия. Чужая страна. Человек, стремящийся за деньгами в легион, может плохо представлять, что его ждет. Это можно сравнить с деревом, выкопанным с корнем и пересаженным в другую почву. Как бы вы ответили на вопрос - не пожалеет ли потом о своем поступке тот человек, кто хочет заработать денег и не более того? Ведь ставка "игры" - жизнь.
А.Д. Мне кажется, я даже уверен, что никаким делом не стоит заниматься только ради того, чтобы заработать денег. В своем занятии каждый человек должен находить искренний интерес и удовольствие, иначе жизнь станет невыносимой. Самое трудное в жизни - это понять, в чем твое призвание.

Быть легионером - это одно из достойных, да, именно достойных занятий, к которому нужно иметь призвание. Стать легионером - почетно. Способен на это далеко не каждый. Да, в легионе, как вы выразились, другая почва. Это почва для растений особого рода. Если она вам подойдет, то вы расцветете и будете счастливы, даже несмотря на то, что ваше здоровье и жизнь будут подвергаться опасности. А деньги - это вопрос № 101...
Это то, чего так мало можно встретить в гражданской жизни...

"СУ". Какие чувства у вас возникают, когда читаете в прессе материалы о легионе? Что возмущает?
А.Д. То, что пишут о легионе в прессе, - поверхностный обывательский взгляд со стороны, который можно понять. А у меня теперь другая жизнь, которой я полностью поглощен, так что никаких чувств у меня по этому поводу больше не возникает. Но, пользуясь случаем, я бы хотел выразить свое уважение тем людям, которые служат там. Честь, мораль, приказ - слова, которые имеют очень большой вес в легионе. Это принципы, за которые люди иногда отдают жизнь. Это то, чего так мало можно встретить в гражданской жизни.

Легионеры - самые скромные, самые смиренные, самые безымянные... Без званий, о которых никогда не говорили и не расскажут уже никогда. Их имена не высечены даже на самом простом камне... Существующие лишь в моей памяти в виде худых лиц, обожженных временем и иногда кровью. Эти люди служили до высшей жертвы, самой чистой и правильной из всех.
Фото из архива "Солдата удачи".
http://www.legionetrangere.ru/o.php?...in&ot=sof107_3

__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 23.02.2010, 16:44   #21
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Уважаемые читатели этой темы! Мы даже не ожидали, что материал, выложенный здесь, будет так вам интересен. К нам обратился родственник погибшего Миро, скоро он подготовит о нем материал, а также сослуживец его и Курепина. А потому, мы обращаемся к вам, если у вас есть какая-нибудь информация или дополнения, фотографии, пишите нам, мы все выложим. И еще, если вам будет нужно, откроем специальную тему, в которой вы сможете искать своих сослуживцев, друзей.
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 23.02.2010, 17:10   #22
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

В продолжение Карабахской темы
В ХОЛОДНОЙ, давно нетопленной комнате при желтой, как янтарь, свече передо мной сидела немолодая уже женщина. Она говорила о погибшем сыне, о Диме, которому было от роду двадцать два года. Она достала вчетверо сложенный лист бумаги и протянула его мне — письмо, адресованное ей и ее супругу, родителям Димы, жителям Владивостока. Письмо было от имени Государственного комитета обороны Нагорно-Карабахской Республики. В нем говорилось:
«Уважаемые Любовь Яковлевна и Анатолий Дмитриевич! Весь арцахский народ скорбит сегодня вместе с вами по поводу гибели достойного сына великого русского народа, вашего сына Мотрича Дмитрия Анатольевича, отдавшего жизнь за свободу и независимость нашей молодой республики, за справедливость, за счастливое будущее наших детей...

Спойлер:
Мотрич занял место Мотрича

Балаян Зорий



В ХОЛОДНОЙ, давно нетопленной комнате при желтой, как янтарь, свече передо мной сидела немолодая уже женщина. Она говорила о погибшем сыне, о Диме, которому было от роду двадцать два года. Она достала вчетверо сложенный лист бумаги и протянула его мне — письмо, адресованное ей и ее супругу, родителям Димы, жителям Владивостока. Письмо было от имени Государственного комитета обороны Нагорно-Карабахской Республики. В нем говорилось:

«Уважаемые Любовь Яковлевна и Анатолий Дмитриевич! Весь арцахский народ скорбит сегодня вместе с вами по поводу гибели достойного сына великого русского народа, вашего сына Мотрича Дмитрия Анатольевича, отдавшего жизнь за свободу и независимость нашей молодой республики, за справедливость, за счастливое будущее наших детей.

Старший лейтенант Мотрич Д. А. в составе истребительного противотанкового дивизиона погиб смертью храбрых при защите южных границ республики у села Чартар Мартунинского района 16 ноября 1992 года.
Подвиг Димы, ставшего сыном и нашего народа, его бесстрашный образ, который он сам создал в эти трудные для карабахцев дни, — яркое свидетельство многовековой дружбы между русским и армянским народами».

При тусклом свете свечи я всматривался в лицо Любови Яковлевны и все задавался вопросом: нет ли в душе этой русской женщины затаившейся обиды на нашу молодую республику, на самый факт того, что «за счастливое будущее наших детей» погиб ее единственный сын? Однако обиды этой не улавливал. Она, словно прочитав терзавшие меня мысли, как бы невзначай проронила: «Разве я не понимаю, что здесь происходит? Я понимаю, что Дима защищал здесь и свою родину. Я не хотела, но понимала сына, когда с Дальнего Востока он рвался в Арцах. И я понимаю, что смерть его была осознанной».
Мне подумалось, что она вот-вот завершит свою мысль словами нашего великого летописца и публициста Егише: «Смерть осознанная — бессмертие».

* * *
ОТЕЦ Димы, Анатолий Дмитриевич Мотрич — кадровый военный, командир подводной лодки. Познакомился он как-то в Москве с ереванским инженером Эдуардом Кочаряном. Бывает так в жизни: через несколько дней после встречи двое взрослых мужчин осознали, что их связывает общность тревоги за судьбу Карабаха и России как звеньев одной исторической цепи.

Инженер Кочарян показывал подводнику Мотричу много документов, из которых явствовало, что еще в начале прошлого века исторический Карабах-Арцах с более чем двумястами христианскими храмами и церквами, более десятью тысячами хачкаров и с исключительно армянским населением после продолжительной войны с Персией вошел в состав России. Это было в октябре 1813 года. Тогда и в помине не было Азербайджана. Об этом свидетельствует сам Гюлистанский договор между Ираном и Россией.

Однако после Октябрьского переворота большевиками была создана на территории Российского государства «специфическая» республика для экспорта революции на мусульманский Восток. Республику эту, как утверждали ученые и историки, «за неимением лучшего названия произвольно назвали Азербайджаном». Именно в составе этого искусственно созданного административного образования оказался Арцах-Карабах. Вот и вся «загадка века», как неудачно окрестили политологи Запада нынешнюю проблему Карабаха. Однако никакой загадки тут нет, есть преступление, совершенное против армянского народа. А сегодня уже выяснилось, что и против России.

Так думали армянин Эдуард Кочарян и русский Анатолий Мотрич. Как понимали они и то, что проблема Карабаха — далеко не только проблема двухсот тысяч жителей Нагорно-Карабахской Республики — географической «точки» площадью в пять тысяч квадратных километров. Это скорее вопрос исторической морали и исторической перспективы обоих народов — русского и армянского.

И вовсе не случайно, что сегодня русские и армяне задаются вопросом: является ли сегодняшняя Российская Федерация правопреемницей дореволюционного Российского государства? Если «да», то, согласно Гюлистанскому договору, Карабах входит в состав России. Если «нет», то в какое историческое прошлое кануло Российское государство?

По возвращении из Москвы во Владивосток Анатолий Дмитриевич поделился дома своими впечатлениями о встрече с Кочаряном. Рассказал сыну о трагедии Армении. И Дима, выпускник Дальневосточного высшего общевойскового командного училища, уже через несколько месяцев отправился в Ереван. Он уяснил для себя: долг повелевает ему быть сегодня там, где в час испытания для России и Армении во все века был русский офицер. А сегодня час испытания пробил в Арцахе.

В самолете, летящем из Владивостока в Ереван, Дима читал Сергея Городецкого: «У каждой страны, у каждой нации есть свои заветные твердыни. Когда история народа складывается счастливо, она становится центром культурной и политической жизни. Когда судьба преследует нацию, она бывает оплотом национальной жизни, островом надежд, залогом возрождения. Именно последнюю роль играла и играет для армянского народа горная область Карабах».
В Ереване Дима остановился у Кочарянов. Жена Эдуарда, Зоя, стала ему как мать. Дима ее так и называл — «армянская мама». Четыре месяца он прожил в Ереване и все четыре месяца готовил себя к поездке в Арцах. Казалось, уже многое знал основательно: мог часами говорить об истории армянского народа, не расставался с Городецким: «Будучи единым этнографически, хозяйственно и по языку, Карабах сделался цитаделью Армении, восточным ее флангом. Таким он был в прошлом, таков он сейчас, таким он будет и всегда, ибо сердце Армении — долину Арарата, нельзя защищать, не владея Карабахом. Неоднократно на протяжении истории волны нашествия разбивались о твердыни Карабаха, просачиваясь в него только по долинам рек, но и тут не задерживались долго...».

МЕЧТА Димы сбылась 26 августа 1992 года. Он ступил на карабахскую землю. Это была, пожалуй, самая страшная пора в новейшей истории этого края. По лачинскому коридору ехали с пожитками в Армению уже не только шаумяновцы и мардакертцы, но и степанакертцы. В течение августа Степанакерт десятки раз бомбили СУ-25 и МИГ-21. Были сотни убитых и раненых, среди них много детей, нущий от болевого шока город, который пережил трагический год подвальной жизни, ощущая на себе непрерывные удары смертоносного «Града», в город, совершивший поистине великий подвиг в истории человечества, которое почему-то не обратило внимание на это. Ведь достаточно было, скажем, городу Шуши всего в течение нескольких часов пережить то, что степанакертцы переносили месяцами, чтобы эта неприступная крепость пала.

Лейтенант запаса Мотрич был направлен в Мартунинский район. С первых же минут Дима ушел в бой и вернулся оттуда с главной для себя победой: он сумел прежде всего «себя преодолеть». И вдобавок стал любимцем подразделения. Кадровый и потомственный военный, он видел, как умело и ловко бойцы самообороны владеют оружием и вспомнил строки из знаменитой книги Магды Нейман, написанной еще в прошлом веке: «Героические сыны Карабаха издавна славились своим мужеством, храбростью и решительностью... По сие время у карабахского простолюдина, никогда не знавшего ни крепостничества, ни чужеземного порабощения, достоинство человека оценивается лишь по тому, насколько хорошо он владеет оружием...».

И еще удивило русского юношу, как сам он признался друзьям, то, что в Арцахе воюют одни лишь армяне, мало того — в основном карабахцы. Он был уверен, что по логике вещей в рядах бойцов самообороны будет много русских, как это было не раз в истории обоих народов. Однако оказалось, что его соотечественников среди защитников Арцаха было очень мало — раз-два и обчелся.

В ОКТЯБРЕ я сопровождал очередную миссию баронессы Кокс в Арцах и по прибытии в Степанакерт тотчас же отправился в Мартуни. Во дворе штаба по предложению командира части Аво Мелконяна созвали бойцов на своеобразный полевой митинг. Когда я поднялся на балкон чудом уцелевшего дома, чтобы выступить перед ребятами, то сразу обратил внимание на трех рослых русских парней. Когда азербайджанская печать трезвонит на весь мир о так называемом экспедиционном корпусе, наверное, имеет в виду именно этих трех русоволосых бойцов. Просто никак, видать, не хотят азеры примириться с тем, что арцахцы могут, как это было испокон веков, противостоять, изгонять непрошеных пришельцев вон со своей земли. Вот и придумывают сами для собственного оправдания всякого рода легенды о казацких легионах и русских корпусах, распространяя эту дезинформацию по всему свету.

После митинга я встретился с русскими парнями. Среди них был и Дима. Ребята взахлеб говорили о преступлениях военных летчиков Азербайджана. Просили непременно организовать встречу с одним из них, сбитым накануне в небе Степанакерта. Хотели ему сказать «пару горячих слов». Зашел разговор и о быте. Я справлялся о зарплате. Дмитрий сказал, что было бы стыдно получать больше, чем получают остальные бойцы. «Мы не наемники, — сказал он, — и даже не классические добровольцы. Подобно тому, как не были наемниками и добровольцами армяне, воевавшие с русскими бок о бок не только в Запорожской Сечи или в Отечественную войну 1812 года, но и здесь, на арцахской земле, в Гюлистане, где деды наши тоже не были наемниками».

В начале ноября мир облетела весть, что в очередной раз обстреляли из «Града» и артиллерии одновременно два храма: в Мартунинском районе — храм Амарас и в Мардакертском — Гандзасар. Дима, получив разрешение от командира, вместе с друзьями немедленно отправился к Амарасу. Раны, нанесенные уникальному творению христианской храмовой архитектуры, резанули по сердцу русского парня. Он подходил к стене храма и к стоящим рядом хачкарам, трогал рукой следы от осколков. Дима, возвращаясь в часть, сказал ребятам в дороге: «Я стоял у израненного Амараса, в котором покоится прах внука Григория Просветителя и все думал о том, что шестнадцать веков он стоял незыблемо. И теперь вот руками вандалов уничтожается то, что принадлежит всему миру». С ним в машине кроме шофера были его друзья — армянин Миро и русский Илья Кулик. И Дима добавил: «Если мы не схватим их за руку, то вскоре не сумеем остановить эпидемию варварства и вандализма. Я не обвиняю всех азеров. Народ не разрушает храмов».
Через неделю шестеро бойцов под командованием старшего лейтенанта Дмитрия Анатольевича Мотрича отправились в разведку. Неожиданно группа Мотрича нарвалась на азеровский пост — на боевую машину пехоты (БМП) и взвод аскеров. Все было так неожиданно, что не успели опомниться, как попали под шквальный огонь. Мотрич разгадал замысел противника: усилить окопавшийся пост и после с подоспевшими новыми силами предпринять неожиданную атаку, предварительно обстреляв Чартар и другие населенные пункты из «Града» и артиллерийских установок. И Дмитрий Мотрич принял, на его взгляд, единственно верное решение: любой ценой ликвидировать пост до того, как подоспеет к азерам подмога. Необходимо было решить еще одну задачу: минимум троим нужно, отстреливаясь, вырваться из боя живыми и вернуться в часть, чтобы доложить обстановку и упредить атаку, а стало быть, и новые жертвы, новые разрушения.

Бой был жестокий и поистине неравный: двадцать три против шести! Дима, Миро и Илья прикрывали буквально своими телами отход троих товарищей. И когда это им удалось, когда были уложены все двадцать три непрошеных «гостя», один из раненых азеров выстрелил из лежачего положения. Дима успел сказать: «Меня зацепило». Это были его последние слова. Пуля перебила сонную артерию...
Дмитрия и Илью изуродовали уже мертвыми. Раненого Миро пытали в течение шести суток; об этом узнали потом от пленного азера.

Три товарища — три судьбы. Жизнь троих юношей — такова была цена спасения десятков других жизней, сохранения десятков очагов, стратегических высоток.
Они ушли в бессмертие.

ОТЕЦ И МАТЬ Димы не сразу узнали о смерти сына. Погиб он 16 ноября, а весть о его гибели пришла лишь 8 января 1993 года. Но родительское чутье заставило отца лететь в Ереван. Накануне Нового года Анатолий Дмитриевич уже был у своего друга Кочаряна, а 31 декабря вылетел на вертолете в Степанакерт.
В аэропорту его провожали летчики, которые хорошо знали Диму. Они не раз возили его в Арцах и обратно. В кабинете у командира отряда вертолетчиков Сергея Ванцяна перед вылетом пили чай. Отец Димы сказал, что сам благословил сына на ратное дело защиты Арцаха, сознавая, что борьба армян Карабаха носит вовсе не локальный, не частный характер. Командир вертолетчиков слушал его, испытывая неловкость — он знал, что Дима погиб.

Только в Степанакерте, в штабе армии Анатолий Дмитриевич узнал о смерти сына. Известие он принял молча. Попросил только поторопить его с отправкой туда, где погиб Дима. Отправил телеграмму жене во Владивосток: «Родная прости, если сможешь. Остаюсь с сыном. Дима погиб 16 ноября. Целую, дорогой мой единственный человек».

В Мартунинском отряде самообороны Мотрич занял место Мотрича. Отец занял место сына. 2 января 1993 года Анатолий Дмитриевич под командованием Аво вступил в бой в Нижнем Вессалу. Он сел за штурвал БМП. Экипаж — один человек. Мотрич! Кадровый офицер-подводник знал о том, что поле боя нафаршировано минами. И не хотел, чтобы в головной его машине сидели молодые парни. Он знал и о том, что накануне на мине подорвался БМП. Аво потом рассказал мне: «Этот человек с окладистой бородой словно чуял, где установлены мины, так он ловко их обходил, открывая нам тем самым путь».
После боя Анатолию удалось дозвониться в Ереван до своего друга Эдика Кочаряна. Слышимость была плохой. И он кричал в трубку: «Карабахцам надо помогать. Буду воевать вместо Димы».

Степанакерт — Ереван.

http://www.press.karabakh.info/%D0%9...B8%D1%87%D0%B0

__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.03.2010, 19:48   #23
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию Re: Солдаты удачи

Война в Ираке глазами украинского солдата


Когда то меня просили рассказать как все было. Тогда времени не было, но на этом форуме я встретил много единомышленников. Эту статью я написал для журнала, но получилось сильно длинная придется сократить. Суда же я решил поместить полную версию. Приглашаю посмотреть на войну моими глазами и высказать свои впечатления. Админ если сочтешь что не к месту удаляй.
Все написанное в этой статье абсолютная правда которую я наблюдал своими глазами. В большинстве нижеописанных ситуаций я принимал участие лично. Поэтому я не разделяю многочисленных эйфорийных высказываний наших политиков по поводу того как хорошо показали себя украинские миротворцы в Ираке. Целью данной статьи продемонстрировать истинное состояние ВС Украины, дабы наконец хоть кто-то наверху понял что мы катимся в яму где нас не ждет ничего хорошего. И если немедленно не заняться преобразованием наших вооруженных сил и изменением программы боевой подготовки, то мы вообще останемся без армии с толпой дворников и строителей в камуфляже. Самая главная проблема нашей армии это очковтирательство. Что бы начать бороться с недостатками сначала нужно их увидеть и признать. А не прятать их, как у нас принято, и спокойнее для офицерских карьер. На войне эти превратившиеся в систему недостатки закончились трагически.
Спойлер:
Война в Ираке глазами украинского солдата


Когда то меня просили рассказать как все было. Тогда времени не было, но на этом форуме я встретил много единомышленников. Эту статью я написал для журнала, но получилось сильно длинная придется сократить. Суда же я решил поместить полную версию. Приглашаю посмотреть на войну моими глазами и высказать свои впечатления. Админ если сочтешь что не к месту удаляй.
Все написанное в этой статье абсолютная правда которую я наблюдал своими глазами. В большинстве нижеописанных ситуаций я принимал участие лично. Поэтому я не разделяю многочисленных эйфорийных высказываний наших политиков по поводу того как хорошо показали себя украинские миротворцы в Ираке. Целью данной статьи продемонстрировать истинное состояние ВС Украины, дабы наконец хоть кто-то наверху понял что мы катимся в яму где нас не ждет ничего хорошего. И если немедленно не заняться преобразованием наших вооруженных сил и изменением программы боевой подготовки, то мы вообще останемся без армии с толпой дворников и строителей в камуфляже. Самая главная проблема нашей армии это очковтирательство. Что бы начать бороться с недостатками сначала нужно их увидеть и признать. А не прятать их, как у нас принято, и спокойнее для офицерских карьер. На войне эти превратившиеся в систему недостатки закончились трагически.
Товарищам из моего взвода, таким офицерам как Дольф, Уокер, Беркут, которые еще не забыли зачем они носят офицерские погоны, а также светлой памяти погибших по вине тупорылого командования посвящается…
Украинская армия в Ираке: как все было на самом деле
Все имена и радиопозывные приведенные здесь подлинные, эти люди узнают себя.
Решение поехать на войну созрело у меня давно. На гражданке я изнывал от скуки, работая охранником в одной из частных фирм, и срочку вспоминал с некоторой ностальгией. Я уже начал было собирать манатки в Чечню (как раз закон приняли), но тут в высших политических кругах Украины созрело решение о необходимости отправки военного контингента в Ирак для участия в "Стабилизационной операции". Я подписал контракт не задумываясь, в надежде что в Ираке я столкнусь с настоящей работой для солдата, про которую давно забыли в вооруженных силах невоюющей страны.
Подготовка
Мне как и многим другим предстояло пройти трехмесячный курс переподготовки на базе воинской части А-0501 (Башкировка, Чугуевский район) где формировался 61-отдельный батальон 6-й бригады который должен был отправиться в Ирак в феврале 2004 года. Рассказ о нашем тренинге мог бы занять несколько страниц, но мне хотелось бы выделить суть.
Структура батальона: 3 роты по пять взводов. 17 человек на двух БТРах –взвод. Во взводе два гранатометчика, два снайпера, 4 ГП-25 1 РПК и 1 ПКМ. Отдельно взвод связи, взвод технического обеспечения и управление батальона. Всего около 370 человек.
Впервые я ощутил что нас пытаются подготовить как следует, но сразу бросился в глаза менталитет наших военнослужащих. Примерно как солдат так и офицеров абсолютно неадекватно оценивали сложившуюся в Ираке обстановку, они категорически отказывались признать что едут на войну. Поэтому занятия периодически херились. Были также и "фанаты" серьезно настроенные на предстоящую миссию. Как я в последствии убедился только на таких людей и можно рассчитывать при выполнении боевой задачи.
Плюсы: Нормальные условия для проведения занятий. Никаких хозяйственных либо строительных работ, даже в наряд по роте в последствии поставили срочников, что бы мы не отвлекались от занятий.
Приемлемый полигон и "миротворческий городок" для отработки задач по патрулированию, несению службы на блокпостах, КПП, охране важных объектов. Шесть фанерных домиков расположенных в правильном порядке весьма отдаленно напоминали настоящий населенный пункт, но позволяли отрабатывать самые элементарные задачи: продвижение патруля по улице, взаимодействие штурмовых групп, вход в помещение, прохождение дверных проемов и т.д.
Минусы: Есть в нашей армии термин максимально точно и емко обозначающий все недостатки нашей системы. Имя ему – "Армейский долбоебизм". Эта зараза пронизывающая насквозь вооруженные силы и нет от нее спасения. И порожден он другой главной проблемой нашей армии – имя которой "страсть к очковтирательству". Чем дальше тем более очевидным становился тот факт что слишком многие наши начальники вместо того, что бы сделать подготовку максимально емкой и насыщенной, всеми правдами и неправдами пытались создать ВИДИМОСТЬ такой подготовки, для вышестоящих начальников. Самостоятельные занятия по тактике часто херились как солдатами таки офицерами.
На занятиях по "миротворческой тактике" отрабатывалось несколько основных упражнений.
1.Пешее патрулирование в составе взвода, отделения с задержанием вооруженного человека, действия при попадании в засаду, при случайном боестолкновении или обстреле с дальней дистанции, отход под огнем
2.Патруль на технике. С возможным обстрелом или нападением из засады.
3.Охрана особо важных объектов.
4.Зачистка либо патруль в населенном пункте.
5.Несение службы на блок-посту.
Вся остальное отрабатывались в рамках общевойсковой программы боевой подготовки.
Не скажу что все было насмарку. Многие нюансы которые мы отрабатывали в последствии пригодились. Но как оказалось в последствии все 80% того что мы делали оказалось на практике неприменимо и приходилось поступать совсем по другому. В Ираке большему пришлось учится заново. У нас не оказалось НИ ОДНОГО инструктора который не то что был ранее в бою или хотя бы в зоне боевых действий но хотя бы участвовал в миротворческой миссии, которых кстати немало на счету Вооруженных Сил Украины. Элементарные вопросы ставили наших командиров в тупик. Например: пешее патрулирование в составе отделения. На практике это выглядело следующим образом. Вся дистанция "патрулирования" составляла примерно сто метров. Отделение двигается по дороге двумя колонами в шахматном порядке дистанция между военнослужащими метров 15-20. В конце маршрута кто-то из своих игравших роль злого парня показывался на дороге с оружием в руках. Его укладывали лицом на землю и обыскивали. Дальше несколько вариантов. Спокойный арест. Или перестрелка с набежавшими друзьями "злого парня". Как правило "наши" нападавшие действовали с головы колонны и начинали обстрел. Что говорит Боевой устав о такой ситуации? Отделение должно развернуться в боевой порядок в линию лицом к противнику рассредоточится 100 метров по фронту, не менее 15 метров друг от друга и т.д. (БУ сухопутных войск, отделение в обороне п. 61). Это в поле. Про такую ситуацию в городе там вообще ничего не сказано. (Зато сказано в массе других пособий и наставлений, надо только найти и почитать). Но наши инструктора нам настойчиво вбивали в голову. С дороги не сходить! Вокруг Мины! Но не развернувшись огонь могут вести только двое передних. У остальных первая двойка в секторе огня. Как же быть? Подхожу я с таким вопросом к замкомбата майору Бурлакову (командир взвода ничего внятного мне не ответил) и сразу вижу что загнал его в тупик. И вообще у него лицо такое будто ему это нахрен не надо. И вообще никто не может ответить! Такая ситуация немного бредовая. Но так ли сложен ответ? Во первых нужно адекватно оценивать обстановку. Я не спорю, мин надо боятся. Но там же нет линии фронта как таковой. Ирак - страна пустынь. Где там ведутся боевые действия? В городах! И не в таких городах как в Великую Отечественную по которым проходит линия фронта. В городах люди живут, ходят на работу, на рынок, порой толпы на протолкнешься, дети бегают, гоняют в футбол. Какие там к черту мины на обочинах? И вообще на узких городских улицах не развернешься в линию, нужна совсем другая тактика, и она описана (Яковлев Б.Н. "Разведка в городе", Симонян Р.Г., Еременко Ф.И. "Тактическая разведка", И. Хеймонт. "Тактическая разведка в современной войне", можно найти информацию в военных журналах "Солдат Удачи", "Братишка" и т.д). Короче было бы желание. Или хотя бы чувство ответственности за людей которых ты повезешь на войну! Все прочитанное должно быть осмыслено на предмет того, подходит ли это к твоей ситуации. Идешь в патруль по незнакомому маршруту - поинтересуйся минной обстановкой вокруг. Но я не о тактике сейчас говорю, а о подходе к делу.
Особенно коряво всегда проходили занятия в учебной деревне. При выдвижении к населенному пункту нас все время норовили послать на противника прямо в лоб, причем просто так без всяких там специальных установок. Хотя с обратной стороны стены всех домов были глухими без окон и выдвижение оттуда было бы сопряжено с гораздо меньшим риском нарваться на пулю. Я только несколько раз видел как командир роты показывал бойцам как правильно, не подставляясь вести огонь из-за угла дома, и с какой стороны лучше огибать здание. Но разве этим должен командир роты заниматься? Это должен быть уровень среднего сержанта. То как проходили занятия показывало вопиющий непрофессионализм и отсутствие элементарных военных знаний. Даже правильно стать у окна и то могут далеко не все. Ярко запомнился один эпизод как один из четвертого взвода бежал к одному из домов и внезапно, прямо из двери появился "боевик" с пулеметом ПКМ, и метров с четырех засадил ему очередь холостыми патронами прямо в живот. От неожиданности тот упал на задницу. "Убили" его очень натурально у меня аж мороз по коже пошел. Но почему? Да потому, что двигался он прямо напротив двери, даже не пытаясь уйти в сторону. И никто не объяснял ему что так делать не стоит. Таких "ляпов" тысячи, и никто не пытался с ними бороться, проводить какой-то анализ, что-то менять в тактике.
Я знал пару человек из спецподразделения "А" и хотел им предложить провести у нас пару показательных занятий по теме бой в городе, но моя идея не нашла отклика у нашего начальства. Подавляющее большинство занятий проходило по принципу "Сделать все эффектно что бы понравилось начальству". Практическая целесообразность да и просто элементарный здравый смысл где-то на десятом месте. Приезжает телевидение - тут и холостых патронов дадут немеряно, и дымы и ракеты, а как никого нет, то хорошо если по десятку на брата, а то и вообще сосите фигу.
Огневая подготовка
Я был гранатометчиком. Хочу сразу сказать большое спасибо моим инструкторам ст. лейтенантам Дягтереву и Подгорному, которые вели у нас курсы. Они научили нас всему чему знали, и теперь я могу сказать РПГ-7 я владею неплохо. Но систему фиг поборешь. Первые недели две стрельб не было вообще. То гранат на складе нет, то придем на полигон, а поле не накрыто. Пару раз стреляли ПУСами, но от этой стрельбы толку. Потом в батальон зачастили проверки из вышестоящих штабов. Подход генералов мне нравился. Первый вопрос который они задавали - сколько раз стрелял и какие упражнения? Они пропесочили всех в хвост и в гриву и нам наконец привезли гранаты. Стреляли мы строго как положено по наставлению по белому квадрату из марли на деревянной раме. Сначала с дистанции 300 м. Короче такая стрельба даже отдаленно не напоминает реальный бой. Но что самое хреновое, что мишень оказалась никудышняя. Как только мы научились попадать, первые несколько выстрелов разваливали ее к чертовой матери и остальные стрелки либо жгли гранаты "куда-то туда", либо ждали пока починят мишень. Если днем еще можно было как то прицелиться, то ночью это был просто перевод выстрелов. Стрельбищная команда не успевает эту мишень ремонтировать, да и вообще ремонт дело долгое, а на дворе мороз, зима. Пацаны с ноги на ногу прыгают, у всех сопли до пояса, и одна мысль – отстреляться бы быстрее, да в казарму. Хорошо еще что начальство не смотрит, да дело быстро идет. А если при начальстве, да все по правилам? О, тогда это вообще цирк. На что начальство смотрит? Учебные места "не менее пяти". Флажки красные, белые, не дай бог забыть - стрельбы не будет, тетрадь по мерам безопасности - не дай бог кто не расписался, но самое главное - нарукавные повязки у офицеров и конспекты. Вот что на первом месте. Такая стрельба "По уставу" растягивается втрое дольше обычного и выстрелить каждый успевает от силы по одному упражнению. А как можно было бы сделать? Группа большая - разбить надвое и сделать стрельбы не два раза в неделю, а четыре. На улице "- 20", все вопросы (выверка, разборка-сборка, изготовка, теория) не касающиеся проведения практической стрельбы отрабатывать в классе - не хер людей морозить, не в Арктику готовимся. Пришли на полигон отстрелялись - ушли. На следующий день поменялись группами. Мишень разваливается - на фиг ее, а на ее место остов какого-нибудь старого БТРа или БМП. По нему инертными гранатами можно годами стрелять и ни фига ему не будет. Да куда там! Есть расписание занятий утвержденное командиром батальона, от него ни на шаг. Раз в конспекте указано занятие по огневой место - полигон - значит там и разбирайте свои гранатометы и изготовку тоже там тренируйте. А всю списанную технику и вообще все железяки давно украли и на металлолом продали. Да молодых офицеров командование само загоняет в такие рамки, что весь смысл боевой подготовки зачастую утрачивается. Они матерятся, но плетью обуха не перешибешь.
Пока были сборы гранатометчиков совсем не уделялось времени упражнениям с АКС-74, да и в последствии специалисты (снайпера, водителя, пулеметчики, КПВТ, стреляли из АКС явно недостаточно). Во время подготовки за нами не были закреплены автоматы, и на занятия по тактике тоже приходилось таскать гранатометы, хотя смысла в этом я не видел и тогда, и тем более не вижу сейчас, после Ирака. Забегая вперед, скажу что так и не выстрелил из РПГ ни разу за все время службы в Ираке, зато "Калаш" приходилось применять неоднократно. На войне у тебя всегда с собой автомат. Ты с ним спишь, ешь, ходишь на построение, и из него тебе придется стрелять в первую очередь, что бы защитить, себя и своих товарищей, а уже потом, если будешь жив, может быть ты найдешь себе цель и для РПГ. На тактику я всегда старался взять АКС и "холостился" с ним при каждой возможности. В последствии это мне сильно пригодилось.
Второе больное место это пристрелка автоматов. К сожалению нам не дали возможности пристрелять свое оружие ни во время подготовки, ни когда мы попали в Ирак. О результативности, а значит и целесообразности тренировки при стрельбе из автомата который бьет в сторону с отклонением в полметра я умолчу.
Тем не менее трехмесячные тренировки позволили поднять индивидуальный уровень подготовки солдат до приемлемого, позволившего в последствии справиться с большинством поставленных задач. Например наши снайпера Кекс и Макс безошибочно попадали в пятак со ста метров, и в головную мишень с пятиста. Водителя катались почти круглосуточно, пулеметчики КПВТ тоже вполне уверенно владели своими машинами, а гранатометчики могли поразить цель если не с первого, то со второго выстрела даже при сильном ветре. Но в боевом слаживании и тактике подразделений большую часть проблем так устранить и не удалось.
Война
14 февраля 2004 года. Отправка. В Ираке уже управление батальона и командиры рот принимают дела у наших предшественников. Приземляемся на аэродроме близ города Талил. Два "Апача" прикрывают посадку.
За бортом + 17. Прямо на взлетном поле мы получили бронежилеты, каски и оружие - автоматы АК-47 и АКМ иракского производства и по два рожка на брата. С этим оружием мы должны были добраться до главной базы украинской армии в Ираке расположенной в городе Аль-Кут. Там мы его сдали и взамен получили штатное.
Что бросилось в глаза в первые минуты пребывания в Ираке? Как мне тогда показалось – все совсем другое. Почва – в основном песок и глина, на севере каменистая. Другой воздух, гораздо суше и пахнет пылью, другие цвета доминируют - желтый, оранжевый, желто-серый налет имеет даже листва – на все садится всепроникающая пыль, деревья, – в основном финиковые пальмы, а также редкие разлапистые кусты и верблюжья колючка, хотя местами присутствуют сосны или какие-то их разновидности. Дома - одно двухэтажные местами каменные - из необожженного кирпича, тоже желтого цвета, местами глиняные. Нищета, везде полно мусора, вдоль маршрутов колон бегают оборванные дети с воплями "Mister give me pepsi, give me water". Неопределенного возраста женщины в паранджах, лицемерные улыбки или откровенно озлобленные взгляды молодых мужчин, вот первые впечатления по дороге из Талила в Аль-Кут.
И еще запомнились дембеля – солдаты 5 бригады. Я впервые увидел их в аэропорту. Они сидели верхом на БТРах, готовясь сопровождать нашу колонну. Все запыленные, с таким же запыленным оружием в руках, потрепанная выгоревшая форма, загоревшие лица, уверенные с небольшой ехидцей взгляды. Все это выглядело так "по-киношному", что даже не воспринималось как реальность.
Вечер на базе "Дельта" (Аль-Кут) Абсолютный шок от посещения столовой. Меню как в ресторане: мясо, салаты, свежие фрукты, соки, мороженное, пирожные все в ассортименте и всего до отвала – бери не хочу. После тех помоев которыми нас кормили во время подготовки – просто праздник (на питание на одного солдата коалиции выделялось 20 баксов в день) Ни фига себе питается коалиция!!!
На РАО получили оружие. Я получил РПГ-7Н, 1ПН-58, 4 рожка патронов и автомат АКС-74У. Через три недели я сменил его на АКС
Батареи к ночникам умерли еще за царя гороха, новых не выдали, я пытался приспособить запасенные из дому "кроны", но габариты, этих устройств и специфика наших действий предопределила им законное место под койкой в казарме. Мы пользовались американскими ночными очками.
Бронежилет "Корсар М3", несмотря на хорошие защитные свойства (кевлар держит пулю ПМ, в проекции стальных пластин держит бронебойную пулю из СВД), все же слишком тяжел. Когда поверх него одеваешь разгрузку с боезапасом, берешь гранаты, и ВОГи становишься немобильным, каждый раз когда спрыгиваешь с БТРа думаешь как бы ноги не поломать. Быстро упасть, перекатиться, забудьте - покалечитесь. Боезапас 4 рожка явно не достаточен для ведения боевых действий, поэтому каждый стремился разжиться дополнительными магазинами, гранатами и т.д, Причем если младшие офицеры относились к этому с одобрением, то высокое начальство дрючило попавшихся в хвост и гриву, и регулярно устраивало пересчеты боеприпасов стремясь понять сколько же левых патронов находиться у солдат:
На утро выехали на базу "Чарли" в город Аль-Хай, где предстояло нести службу. Задачи – контроль обстановки в городе, демонстрация присутствия, патрули, помощь местной полиции и роте IСDC обеспечение безопасности колонн в нашей зоне ответственности, изъятие незаконного оружия и т.д. Численность личного состава 60 человек.
База в городе Аль-Хай находилась в здании спортивной школы на окраине города и по периметру была огорожена невысоким, где-то в рост человека кирпичным забором. Со всех сторон ее окружали традиционные главным образом двухэтажные здания, с крыш которых просматривалась, и соответственно простреливалась практически вся территория нашей базы. Само здание школы было довольно прочным, но не очень подходящим для обороны, окна находились низко, эффективно простреливать близлежащие улицы и окружавшие нас дома мешал забор. Более менее эффективный огонь мы могли бы вести с крыши, но она была очень слабо защищена. Всего два пулемета противника на крышах близлежащих зданий с фронта и фланга несомненно сделали бы положение для стрелков на крыше очень тяжелым если не фатальным. В довершение ко всему попасть на крышу можно было через единственную дверь, которая также могла простреливаться противником с фронтальной стороны. Не знаю чем руководствовалось командование пятой бригады, подбирая для базы такое здание в прямо в городе, наверное боевики предложили, что-бы было проще нас атаковать. В общем предстояло многое сделать что-бы там укрепиться. И все же мы были очень рады что нам не пришлось там воевать. Дольф (ротный) сразу же предпринял шаги по укреплению обороноспособности базы, но у меня сложилось впечатление, что командование не особо стремилось помочь ему в этом, так как даже элементарные просьбы о выделении дополнительной маскировочной сети и колючей проволоки остались не услышанными. Но в ходе нашего двухмесячного пребывания в Аль-Хае мы нарастили каменный бортик по периметру крыши мешками с песком, сложенные наспех из мешков укрытия для постов на крыше сменили добротные бетонные черепахи, обеспечивавшие надежную защиту и широкий сектор обстрела, и укрепили въезд на базу земляными бастионами "Хеско", а вдоль забора понаставили сигнальных мин.
Первые дни в Аль-Хае запомнились самыми яркими впечатлениями: Большое красное солнце, непередаваемые оттенки закатов, пение муэдзина, мечети, местные жители в национальной одежде, финиковые пальмы, арабская речь – все это создавало дух невероятного экзотического приключения, для описания которого я вряд ли когда-либо смогу подобрать нужные слова.
И еще постоянная, беспорядочная стрельба вокруг базы. В первые минуты думаешь что стреляют обязательно в тебя, и ищешь цель что бы залепить очередью в ответ, но за пару дней привыкаешь. Стрельба в иракских городах – национальное развлечение. Оружие в каждом доме. Арабы стреляют по поводу и без него. Ишак родился - стреляют, трахнул девушку - стреляют, если любимая команда забила гол в футбольном матче – то все небо в трассерах. Не редко с помощью автомата решаются семейные споры и конфликты, и разумеется это первый аргумент в криминальных разборках. Это так к слову об аспектах не касающихся собственно войны, которую ведут партизанские формирования против коалиционных сил и местной полиции и ICDС (Иракский корпус граджанской обороны или национальная гвардия Ирака). Из всех городов в которых довелось в последствии побывать в Аль-Хайе стреляли чаще всего. Я думаю в силу того, мы никак по сути не реагировали на это. В городах патрулировавшихся американцами арабы вели себя гораздо сдержаннее, поскольку на опрометчивую очередь те могли сразу же залепить в ответ из автоматического гранатомета МАРК-19 или пулемета Браунинг М-50 (М-2).
Дни службы понеслись стремительно. Сутки в наряде по охране базы, на следующий конвой день за продуктами на базу Дельта, вечером и утром следующего дня патруль по городу. Каждый выезд воспринимался как новое приключение.
Первый выезд. Ночной патруль. Выдвинулись тремя БТРами верхом на броне. Дембеля показывают город. Автоматная очередь из темного переулка. Стрелять – не стрелять? Не видно ни черта…Проскочили.
…Оружия у местных не меряно В первый же выезд на въезде в город изъяли "Калаш", а спустя несколько минут пистолет "Кольт 1911". И пошло поехало. Что не выезд, то один два изъятых ствола. Беретты, Макаровы, ТТ, Браунинги НР, ну и конечно АК-47 и АКМ иракского производства. Забирали стволы только у тех кто не имел разрешения.
Постепенно начало проявляться истинное отношение командования нашего батальйона и 6-бригады в частности к выполнению поставленных перед украинским контингентом задач. Я бы сказал что им было по-хер. Как объяснить то, что у нас не было установленных образцов документов, таких как разрешение на ношение оружия от коалиционных сил, или те же полицейские удостоверения? Не было у ни ориентировок, ни фотографий особо разыскиваемых террористов…
Типичная ситуация останавливаем машину, находим при обыске автомат, "Силях карт аку?" (Разрешение на оружие есть?) – спрашиваешь водителя, "Аку, Аку" (Есть, есть!..). И тычет тебе какую - то бумажку написанную от руки и с черно-белой ксерокопией печати. Дескать это разрешение и есть.
– Иди ты… с таким разрешением, – автомат в БТР, водителю "Гуд бай" не арестовывать же каждого. Как настоящее разрешение выглядит мы узнали спустя три месяца после того как перебрались в Аль-Кут. В полицейский участок тащили как правило только тех, у кого находили тяжелое вооружение типа РПГ-7, или несколько стволов. Один "Калаш" по меркам Ирака это несерьезно.
Полнейший бардак – 18 век. Полицейская наука и криминалистика на нуле. Мы по привычке думали что нам будут предъявлять ламинированные удостоверения с цветным фото, и печатью, голографической защитой и т.д. Как бы не так. Даже удостоверения полицейских, выданные мэрией Аль-кута это небольшие карточки обычной принтерной бумаги, в чехле из прозрачного пластика. Да и печати такие, словно их на том же принтере отпечатали. Половина таких ксив наверняка фальшивые, что позволяет передвигаться вооруженным бандитам свободно по всей стране. Да и у местной полиции нет возможности проверить задержанных и установить их личность. Поэтому как правило попавшиеся бандиты отделывались потерей личного оружия.
Пристрелка
Оказавшись в Ираке мы получили оружие которым пользовалась до этого пятая бригада. Разумеется его нужно было пристрелять. Но как это не парадоксально, такой первоочередной важности на войне вопрос оставался без внимания. Шли недели, а мы продолжали ездить на выезды с не пристрелянным оружием. Целыми днями вокруг нас стрельба. Каждый день зачитывают развединформацию о нарастающей активности боевиков, о нападениях на коалиционные силы, и от растущих потерях среди солдат коалиции а командование батальона по прежнему ведет себя так, будто мы приехали на курорт. ДАЖЕ У СНАЙПЕРОВ винтовки остались не пристрелянными. Забегая вперед скажу что МЫ И В БОЙ ПОШЛИ С НЕПРИСТРЕЛЯННЫМ ОРУЖИЕМ. Позже я узнал причину этого. Наш комбат не любил и боялся стрельб, поскольку не доверял солдатам. Ему так было спокойнее. Спустя почти месяц нашего пребывания Дольфу удалось "продавить" пристрелку. Мы взяли все необходимое для этого, начиная от чистых мишеней и кончая мушководом. Но пристрелка под руководством комбата превратилась в цирк: Во первых он нагнал кучу народу, решив видимо за раз покончить с этой неприятной процедурой. Повесить чистые мишени не дал. Выдал нам по 10 патронов, отстреляли мы их в темпе вальса одной серией, после чего подошли к мишеням. Смотрю я на свою – в мишени два десятка неотмеченных дыр какие из них мои остается только догадываться. У остальных примерно та же картина. Какие там серии по четыре выстрела, тщательное и однообразное прицеливание и другие постулаты пристрелки известные каждому сержанту! Какое там определение СТП!
Психанув, я пристрелял свой автомат прямо на базе поставив у забора ящик с водой. А дежурному доложил что стреляли местные. К подобным "фокусам" мы вынуждено прибегали неоднократно.
Зато потом в начале апреля после ставшего знаменитым в ВС Украины боя 6 числа я стал свидетелем следующей ситуации. Выходим мы со столовой после ленча и рядом с нами оказался генерал Собора зам комдива Центр-Юг по какой то причине решивший поговорить с солдатами. Естественно собралась внушительного размера толпа среди которой было много начальства и наш комбат тут как тут. Смотрит на всех глазами прожигает, что бы никто ничего лишнего не сболтнул. В ходе разговора генерал бросает фразу "Убедитесь что оружие у каждого пристреляно". – И тут же повернувшись к нашему комбату "342-ой, у тебя пристреляно оружие?"
– Так точно товарищ генерал, конечно пристреляно.
У меня аж скулы от бешенства свело. В батальоне от силы два десятка автоматов пристреляно, послал людей в бой с не пристрелянным оружием и хоть трава не расти. Вот в этом вся наша армия.
Забастовка
Тем временем обстановка в стране накалялась. Росло число нападений на коалиционные войска. Итальянцы, поляки, американцы, все периодически вступали в стычки с партизанскими группами. Все чаще приходили сообщения о подрывах на фугасах конвоев и патрулей, и только украинцев, если не считать нескольких мелких инцидентов со стрельбой, война обходила стороной. Но было ясно рано или поздно она коснется и нас.
Первый раз всерьез запахло жаренным 11 марта 2004 года, когда инициированный сторонниками Махди митинг постепенно перерос в гражданские беспорядки. Взбешенная и вооруженная камнями толпа бросилась на штурм мэрии города. Команды нам поступали противоречивые, мы то готовились к выезду на место событий, но поступал "отбой", и мы возвращались назад и сидели в кубриках по полной боевой. Мэр якобы просил помощи но командование в Аль-Куте не давало согласия на наше участие. Напрашивался закономерный вопрос, какого хрена мы вообще тут делаем? Когда наконец пошли слухи что Мэра вот-вот разопнут прямо на балконе мэрии, мы наконец поехали. В десант рядом со мной втиснули переводчика-араба который работал вместе с нами. Эти арабы, многие из которых раньше учились в Советском Союзе, не вызывали особого доверия ни у нас ни у наших командиров. Они жили между двух огней, рискуя тем, что каждую ночь к ним могли наведаться представители армии Махди, и подвесить его и всю его семью за определенные части тела в отместку за сотрудничество с неверными. Я думаю, единственное что могло бы спасти такого переводчика от закономерной и безжалостной мести соплеменников, это то что он мог сливать им разведывательную информацию о нашей деятельности. Благо с базы они не вылезали, часто ездили с нами на выезды, и знали наши порядки досконально.
На подъезде к мэрии, я проклинал командование загнавшее нас внутрь машин вместо того, что бы спешиться и продвигаться под их прикрытием. Воображение рисовало результаты гранатометного залпа по БТРу и крики сгорающих заживо людей в переполненном десантном отсеке. Через плечо Кота (водилы) видна улица полная дыма, впереди горят покрышки, слышны крики бушующей толпы, и вообще хаос и ничего не понять. Ощущения сильнейшие, азарт, манждаж, и палец чешется на крючке. Переводчик рядом трясется, и причитает:
Вы только не стреляйте, только не стреляйте! – Чем только подливает масла огонь.
Ну выйди тогда успокой своих!
Да вы что меня ж там убьют!!!
Ну тогда заткнись и не мешай.
Мы не доехали метров семьдесят когда оглушительные удары по броне заставили нас сжаться, но это были не пули. Из-за забора стоявшей неподалеку школы на машины обрушился град камней. Тут же началась стрельба. Слышу как начали стрелять "филины", Парамон, наш пулеметчик РПК, матерясь на Виталика мешающего ему, пытается залезть внутрь БТРа а места нихрена нету, мы набились в десант полным составом, по четыре человека с каждого борта. Сквозь бойницу вижу как мимо проезжает БТР Дольфа (ротного), и лупит в воздух со всех стволов. Оглушительно грохочет КПВТ, и местные вроде немного разбежались. Впрочем ненадолго. Увидев что мы не собираемся вести огонь на поражение, толпа начала собираться вновь. (В этой ситуации нам не помешали бы нелетальные боеприпасы, слезоточивый газ, и пара пожарных машин).Правда камнями в нас никто больше не бросал. Несколько минут мы маневрировали по улице, потом откатились подальше, один БТР, запутался в колючке, короче полный пиз-ц. До сих пор не пойму, почему местные не пожгли тогда всю нашу роту. Но несмотря на это наше присутствие заставило их вести себя немного поскромнее. Через полчаса после того как бунт фактически закончился и стороны похоже уселись за стол переговоров, словно издевка наконец поступило разрешение из штаба в Аль-Куте. "Сделать несколько предупредительных выстрелов из КПВТ". А еще через два часа, когда мы уже устали торчать на этой улице, всем уже стало ясно что на сегодня "война" закончилась и пора по домам, комбат пригнал нам на помощь из Аль-Кута остатки батальона и приданную командованием бригады разведроту. А гнида мэр, уцелевший лишь благодаря решительным действиям ротного, потом кстати поехал жаловаться на нас в Аль-Кут командованию бригады, заявив что нас никто не звал, мы приперлись сами и устроили там никому не нужную пальбу.
Неудачная погоня
"Стадо баранов во главе со львом - львы, а стадо львов во главе с бараном – бараны!". – Римская пословица
Спустя несколько дней. Опять ночной патруль. Расселись по БТРам, я "филин" справа, Парамон слева. Подходит командир взвода:
Планы меняются. От местной полиции поступил сигнал, что за мостом в районе кирпичного завода группа вооруженных автоматическим оружием людей грабит проезжающие мимо автомобили. Едем на место их ловить.
Отлично. Выехали на трассу и вперед. Кот жмет на газ так, что корпус БТРа вибрирует, ветром норовит сорвать каску вместе с головой, на голове американский ночник смотрю как мелькает в его зеленом свете пустынный пейзаж. Филином слева ехал Парамон. На подъезде к заводу видим справа-впереди горящие стопы остановившихся автомобилей. Не доезжая несколько сот метров мы погасили фары, спешились и спрятавшись за БТРом начали продвигаться вперед. Заметив нас от стоящих автомобилей отделилось несколько человек в форме местной полиции, и пошли к нам. С их слов и оживленной жестикуляции мы поняли что бандиты уехали в направлении Аль-Кута на белом автомобиле. Мы прыгнули в БТРы и бросились в погоню. Едем, едем на трассе никого, даже встречные машины не попадаются. Отъехали довольно приличное расстояние от Аль-Хая, уже и Аль-Кут недалеко так и никого не встретили. С левой стороны какие-то то-ли поля то-ли огороды и в ночник видна небольшая деревенька домов эдак в десять. За бесперспективностью дальнейшее преследование решили прекратить, а что бы не возвращаться с пустыми руками решили поставить чек-пойнт и стопорнуть пару машин, авось какой-то ствол повезет изъять.
Спустя минуту останавливаем микроавтобус Ветал занялся шмоном я стою сзади-сбоку страхую, с левого борта Парамон наблюдает в ночник деревеньку. Прямо в поле, со стороны Парамона вспыхивает перестрелка. Четко видно языки пламени вырывающиеся со стволов автоматов. Стреляли со стоявшей в поле машины светлого цвета, с двух или трех стволов в сторону деревни, откуда тоже огрызались очередями. При первом же выстреле я буквально "телепортировался" за броню и высунув ствол взял на прицел то место где вспыхивали огоньки выстрелов. Через секунду ко мне присоединился Ветал и Саня Коновалов. Увидев наши действия взводный сразу заорал "Не стрелять!". Это вообще была его самая любимая команда которую нам доводилось слышать от него в экстремальной ситуации. Чуть замешкался Парамон перебегая на нашу сторону. Пассажиров остановленного нами буса мы отправили восвояси.
Было ясно что те кого мы искали перед нами. Они, видать, сунулись в деревню, а там им дали отпор. Перестрелка продолжалась может минуты две, после чего машина с потушенными фарами двинулась по полевой дороге в сторону трассы. Нас охватил азарт! Вот уж поистине на ловца и зверь бежит! Они должны были выехать на трассу метрах в трехстах впереди нас. Но в голой как стол пустыне мы не могли долго остаться незамеченными, поэтому действовать предстояло решительно. Мы предложили план:
Подъехать к ним метров на 100-150 пока они нас не видели (личный состав сзади за броней наверх за башню стрелка на случай попытки противника применить гранатомет), ослепить фарой-луной установленной на стволе башенного пулемета, врезать справа-слева парой очередей из КПВТ, что бы не рыпались и вынудить сдаться. В случае оказания сопротивления взвод на двух БТРах с полным вооружением, гранатометами и крупнокалиберными пулеметами просто разрезал бы эту легковушку пополам. Как бы не так!
Наше командование в лице командира взвода и начальника штаба явно не горело желанием ввязываться в стычку даже имея подавляющее превосходство в силе. Поэтому вместо приказа продвигаться вперед начальник штаба бросил фразу ставшую потом анекдотом: "Стоим, стоим, они сами к нам сейчас подъедут!". Произошло то чего и следовало ожидать. Не доезжая метров десять до выезда на трассу они нас заметили и начали разворачиваться. Мы бросились в погоню. Ситуацию осложняло то что наш БТР стоял мордой в другую сторону и нам предстояло еще развернуться. А БТР второго отделения под командованием НШ умудрился проскочить место поворота на полевую дорогу и умчаться по трассе метров на четыреста вперед. Машина бандитов успела отъехать уже метров на двести обратно в поле. В ночник было прекрасно видно как с потушенными фарами на одних габаритах она медленно продвигается вперед.
Видя что и наш БТР чересчур разогнался и вот-вот проскочит поворот я начал орать об этом Коту но тот меня не сразу услышал. Свернув на полевую дорогу мы начали медленно сокращать расстояние. Я видел как машина встала, видимо застряв метрах в трехста впереди. Слева от нас протекал арык, справа чей-то огород. Надо было поднажать, но наш КВ дал команду остановиться.
Дальше, не поедем дороги нет. – в наглую соврал он, не желая продолжать погоню. Взбешенный я слез в люк что бы он не слышал моих матов. Сидящий рядом Саня Коновалов поставил диагноз :
Зассали!
Мы потратили минут десять пока Кот сдавал задним ходом что бы выбраться на трассу. В ночник я прекрасно видел стоявшую в поле машину с потушенными фарами. Наверное бандиты ее бросили и дальше бежали пешком. К печальным размышлениям об исходе этой погони добавлялись невеселые мысли мы о том как мы будем воевать под командованием людей, не способных справиться даже с элементарной боевой ситуацией.
Но наши приключения на этот раз не закончились. У моего товарища Димы Забирова скрутил живот. Он жаловался на боли весь день и на выезд не поехал. Под вечер ему стало хуже, и санинструктор роты заподозрив приступ острого аппендицита связался с базой и вызвал медицинский вертолет. Нам надлежало вернуться и обеспечить для него безопасную площадку. Площадка была прямо на пустыре рядом с базой, то-есть в городе, что означало, что она по определению, безопасной быть не могла. Мы образовали периметр и перекрыли улицы ведущие к пустырю. Через несколько минут словно призрак с погашенными огнями прилетел американский "Черный ястреб". На подходе вертолета мы запустили пару сигнальных ракет, и бросили на место посадки пару сигнальных огней. Как потом оказалось этого делать не следовало американцы летают исключительно с приборами ночного видения, знали где нас искать и прекрасно нас видели и без ракет, наоборот мы на время ослепили их, и они на секунду включили прожектор. Сходу, безо всяких виражей и кругов над площадкой вертушка села, из десантного отсека выскочила группа прикрытия заняв позиции вокруг вертолета. Димона усадили в вертушку и она отбыла пробыв на месте эвакуации не больше минуты. Лихость с которой все это было выполнено в кромешной темноте меня удивила. Это был первый раз когда я наблюдал их вертолетчиков в деле.
А диагноз оказался ложным. Димон просто объелся американской жратвы, и прокатился на халяву.
Неделю спустя когда во время разгона беспорядков на автозаправке местные из толпы подстрелили водилу 3 взвода Валерку Митина по кличке "Бобер" они прилетели снова. Накачанный обезболивающим Валерка шутил когда его грузили в вертушку, на этот раз среди бела дня, в присутствии толпы местного населения. Это были наши первые боевые потери.
Из огня в пламя
К концу марта обстановка в стране сильно обострилась. Все чаще нам запрещали покидать территорию базы, и мы занимали там осадное положение. Потом начались слухи о последующем выводе нашего подразделения из Аль-Хая на основную базу в городе Аль-Кут. Особенно напряженными были последние дни в Аль-Хае. Все наши силы были брошены на охрану базы, вся наша деятельность за ее территорией была свернута. В первых числах апреля пришла информация о крупной атаке боевиков "Армии Махди" на базу то ли испанского, то ли итальянского контингента (точно не помню). И тогда же офицеры приехавшие Аль-Кута, сообщили что атакованные союзники просили помощи у украинского контингента но наше командование отказало. Это были всего лишь слухи, но слышать их было крайне неприятно. Но дальнейшее развитие событий к сожалению показало что это вполне могло быть правдой.
Наш вывод из Аль-Хая был намечен на 5 апреля. Несмотря на обострившуюся обстановку, мы не были этому особенно рады. В Аль-Хае командовал Дольф, он не задрачивал личный состав никому не нужными построениями, проверками, и прочей херней. Была только работа, к которой он относился очень требовательно, в свободное от работы время нас никто не трогал, единственное что приходилось иногда делать дополнительно – это заниматься укреплением обороноспособности базы и повышением живучести БТРов. В Аль-Куте всем правил комбат, что накладывало свой отпечаток на жизнь на базе Дельта. Он обожал различные построения, ежечасные переклички, походы строем, сборы, наклеивание бирок, и прочие прелести наших вооруженных сил, после выполнения которых не остается ни времени не сил на боевую подготовку. Больше всего нас раздражало, что все эти "загоны" процветали на фоне полного отсутствия у него профессиональной подготовки и способности управлять людьми на войне.
Все местные к тому времени уже знали что мы покидаем город. Бойцы роты ICDC спрашивали нас про это практически каждый день. Последнее время мы заступали в наряд по охране базы вместе с ними, стажировали. Постоянное присутствие вооруженный арабов у нас спиной заставляло нервничать. Не было уверенности что во время нападения они не ударят нам в спину. Если бы это произошло наше подразделение было бы уничтожено за считанные минуты. Утром 5 апреля я стоял на посту на Крыше-2. Часов в семь утра, из машины крутившейся по району мы услышали голос усиленный громкоговорителем. Из потока непрерывной арабской речи можно было разобрать только слово "Юкраниа" что означало украинский. Стало ясно что речь идет о нас. Напротив нас находилось две школы – мужская и женская, и я обратил внимание, школьники не идут в школу в обычное для этого время. Это были явные признаки надвигающейся угрозы. Спустя полчаса после появления машины напротив базы начала собираться толпа, что-то гневно выкрикивающая. В сторону базы полетели первые камни. Зазвенели разбитые стекла. Мы не стреляли. Командование запретило что либо предпринимать. Для поддержки нашего вывода с базы Дельта прибыло подкрепление, во главе с замкомбрига полковником Хмелевым, и несколькими офицерами штабы бригады.
Разумеется приехал наш комбат. Но даже прибытие многочисленного подкрепления не остудило рев толпы. Каменный град нарастал. Низкий забор не мог защитить от него. Спустя несколько минут на базе не осталось ни одного целого стекла. На 129-ом БТРе камень повредил прицел пулемета. Загрузив под каменным дождем свои вещи мы начали готовиться к выезду. В толпе были явно видны лидеры руководящие процессом. В конце улицы появились какие-то автобусы, судя по всему собираясь перекрыть нам путь. Вообще этот беспредел показывающий нашу "никчемучность" сильно бил по самолюбию. Проходя мимо группы старших офицеров 6-й бригады я услышал как один полковник сказал: "Сюда бы взвод ОМОНА", но он забыл добавить что таком взводу прежде всего понадобятся офицеры способные отдать команду "Фас!", а там бы мы и без ОМОНа разобрались, толпа то была, главным образом подростки лет четырнадцать. Вместо этого они попытались направить парламентера с коробкой сухпаев, что бы задобрить толпу. Консервные банки арабы презрительно вернули нам вместе с камнями.
Дальше стало еще интересней. Желая видимо блеснуть дисциплиной и порядком в отряде перед вышестоящим начальством комбат объявил построение во дворе базы ВСЕГО личного состава для инструктажа перед маршем. О том что инструктаж можно было провести внутри здания со старшими машин, они даже не додумались. Напомню, что с крыш близлежащих зданий до которых было где 100 где 200 метров весь двор просматривался как на ладони. Выстроили нас прямо как на расстрел. Духи видимо сами не ожидали от нас такой дури, а то бы перестреляли в этом дворике весь батальйон. В общем стоят пацаны под каменным дождем наклонив головы в касках в сторону откуда камни летят и лишь тихо матерятся когда по ним попадают и слушают как полковник Хмелев доводит порядок построения колонны, потом частоты для переговоров, скорость и дистанцию на марше, и т.д., в общем все строго и строго по Уставу. Досталось тогда стоявшим справа, но обошлось без серьезных травм. Когда эта канитель наконец закончилась мы разбежались по машинам. Мы покинули город под улюлюкание арабов, без стрельбы, а духи сняли этот сюжет на видео и показали потом по "Аль-Джазире" под названием "Как украинских миротворцев выгоняют из Аль-Хая".
Рассказ Омара
Здесь следует сделать небольшое отступление, и рассказать о том что произошло дальше в Аль-Хае, после того как мы покинули город. Мы узнали об этом из рассказа нашего переводчика Омара жителя Аль-Хая, которого встретили пару месяцев спустя. Боевики пришли в город 3-4 числа. На тот момент их было около 200 человек. Атаковать они нас не стали, поскольку мы им ничем не угрожали и в любом случае уже покидали город. Наоборот из нашего ухода он сделали красивую "пиар-акцию". Когда же мы, ушли они явились на базу вооруженные до зубов и потребовали бойцов ICDC пустить их внутрь. Те сначала пытались возражать, особенно один сержант, который даже врезал по морде кому -то из духов. Но боевики заявили что убьют их самих их семьи, и всех и родственников, и в итоге, сломив волю ICDC, вошли на базу. Они разоружили солдат ICDC и конфисковали весь их арсенал, всего им досталось около сотни автоматов, несколько РПГ-7 и куча патронов. Некоторые гвардейцы перешли на их сторону.
Над Аль-Хаем контроль был полностью утерян. Американцы не могли отправить туда свое подразделение для наведения порядка. 4 апреля начались бои в Наджафе и Фалудже, а спустя еще несколько дней восстание охватило все крупные города на юге Ирака. Аль-Хай на несколько месяцев превратился в бандитский анклав, куда съезжались боевики со всей провинции Васит, проводили там совещания, залечивали раны, и вообще чувствовали себя вполне вольготно. Вооруженные группы не таясь бродили по городу, палили в воздух из автоматов, взымали "революционный налог" с лавочников и торговцев и торговали оружием прямо на улицах.
На базу Дельта мы добрались без приключений. Комбат заявил что мы не закончили службу в Аль-Хае и теперь будем ездить туда на патрули из Аль-Кута. Это вызывало большое сомнение. Если мы не смогли действовать имея базу в Аль-Хае, где можно было в случае опасности укрыться или наоборот выслать помощь попавшему в беду патрулю, эвакуировать раненных, занять оборону и хоть как-то держаться до прихода подкрепления. Но если послать два БТРа патрулировать другой город на 60 км отрыве от основных сил, то попади они в засаду к моменту прихода помощи, от взвода остались бы только головешки.
База Дельта располагалась за чертой города на другом берегу притока реки Тигр. Но в самом городе несли службу по охране администрации провинции Васит, мэрии, а также патрулировали три взвода 3-й роты под командованием капитана Семенова (радиопозывной Лавина-100), грамотного в военном отношении офицера, но безжалостно дрючившего личный состав в хвост и в гриву. Они дислоцировались на базе СИМИК на другом берегу Тигра. Не успели мы разгрузить вещи с грузовиков как от них начала поступать информация о том, что по городу разгуливают вооруженные люди с гранатометами. Накануне в Аль-Куте якобы был обстрелян джип спецназа "Дельты" который вел разведку в городе.
Было принято решение отправить наш взвод на усиление трем взводам 3 роты. Я дополучил "Мухи" и мы тронулись. От въезда на базу Дельта до базы СИМИК по прямой было всего метров 700, но что бы туда добраться нужно было сделать петлю вдоль реки и проехать через три моста. От силы десять минут езды. Добрались без проблем. На СИМИКЕ чувствовалось сильное напряжение. По словам наших парней боевики вооруженные автоматами и гранатометами ничуть не таясь и даже рисуясь, разгуливали вдоль реки, делая угрожающие жесты в сторону наших. Но не стреляли. Наши снайпера держали некоторых на прицеле, но команды на открытие огня не было. Ночь мы простояли на берегу реки. Все было спокойно, но очень холодно, что заставляло нас периодически лазить внутрь БТРа погреться. Лишь раз на противоположном берегу я разглядел в ночник как группа вооруженных людей приехавших на пикапе спешилась и зашла в ворота мельницы – высокого серого здания. На мой доклад оперативный дежурный сказал что это могут быть и полицейские и посоветовал "Усилить наблюдение". По утро к нам в БТР заглянул офицер третьей роты (в темноте я не смог разобрать кто). Спросив сколько нас человек, он сказал что правее нас находиться крайний пост где дежурят его люди и несколько гвардейцев ICDC.
На местных надежды нет, – сказал он предельно серьезным тоном, – они сегодня уже сбегали с поста когда приходили боевики, – вы ж не сдрейфите, поддержите?
Но ночью ничего не случилось.
Ну а утром нас отправили на базу Дельта за едой. Когда мы на двух БТРах и с Уралом нагруженным продовольствием подъехали на первое КПП в городе уже кипел бой, и у нас уже были потери. Доносились частые взрывы РПГ и грохот крупнокалиберных пулеметов. Звуки легкого вооружения тонули в грохоте оружия крупных калибров. На въезде напротив точки разряжания оружия стоял подбитый из гранатомета БТР разведроты. Выстрел гранатометчика пришелся в переднюю часть БТРа в левый борт. Несмотря на то что борт был экранирован деревянным ящиком с землей, защита оказалась недостаточной, граната задела угол ящика, и прожгла в броне дырку, как мне тогда показалось размером с кулак. В результате смертельное ранение получил пулеметчик Руслан Андрощук. Трудно описать те ощущения которые мы тогда ощутили. Пока наш командир взвода советовался с начальством мы включили рацию ЗКВ Сереги Бондаренка настроенную на батальонную частоту. В эфире творился полный хаос. Кто говорил и кому было понять трудно поскольку в половине случаев позывные просто не назывались все это вплеталось в сплошную какофонию выстрелов и разрывов. Навсегда врезалось в память несколько фраз:
Они нас гранатами закидывают козлы!!! Эти [ Цензура ]ы нас гранатами закидывают!!!
Справа гранатометчик! Х-ярь его!!!
У меня уже три калеки здесь! Что мне делать?
Уе-ай оттуда!!!
Пошел на х…!
Я тебя понимаю, но уе-й оттуда!
Где твои люди?!!
Смотри они по камышам, по камышам проходят!!!
Было видно что кое-кто уже ударился в панику, а кто то наоборот сохранял практически ледяное спокойствие.
Несмотря на то что следовало бы поберечь батареи, мы не могли побороть искушение и выключить радиостанцию. Всем было понятно, что надо ехать, помогать нашим, но только куда? На Симике тоже ведут бой, а мост ведущий к ним якобы заминирован, и подходы к нему простреливаются из РПГ. Из эфира мы поняли что Дольф заблокирован где-то на мэрии с небольшой группой бойцов. Но где она находиться не представлял. Спустя минуту другую мы наконец получили приказ: "Езжайте в город помогайте нашим"! Бросив Урал с продуктами на КПП мы начали выдвижение двумя БТРами.
Война по зубам не каждому…
И тут началось то чего все так боялись но что должно было неизбежно случится под командованием нашего командира "Ястреба". Он засунул всех, включая филинов внутрь БТРа и приказал закрыть все люки. К счастью этот приказ никто не стал выполнять поскольку мы знали что сделает с нами избыточное давление кумулятивной струи в случае попадания из РПГ. Мы отъехали метров на триста от базы и уже подъезжали к въезду на первую дамбу когда сквозь бойницу я увидел вспышки на крыше одного из зданий во дворе которого росло большое разлапистое дерево. Несколько пуль взбили фонтаны песка у нашего БТРа, следующие звонко ударили о броню. С мешков которыми был экранирован борт полетела земля.
По нам ведут огонь! – крикнул я - Огневая точка – Третий дом по улице, с крыши рядом с большим деревом! – лучше я бы этого не делал, но сработал рефлекс. Огонь стрелкового оружия не мог нам повредить. Нет что бы увеличить скорость, БТР встал как вкопанный на совершенно открытом месте. Дальше – хуже. Вместо того что бы скомандовать "ОГОНЬ"! – Взводный прикипев к командирскому прибору наблюдения спросил:
Где? – Этот чертов КПН сроду никто не чистил, и он так забит иракской пылью. После боя я посмотрел – в НЕГО НИХРЕНА НЕ БЫЛО ВИДНО!!!. К тому же БТР стоял под таким углом что прибор просто не поворачивался туда. Нас продолжали обстреливать На этот раз это увидели все кто сидел по правому борту. Теперь стреляли еще и с крыши углового здания, а также из под стоящего бензовоза. Когда по броне звякнуло еще несколько раз взводный сделал то, за что потом его возненавидел весь взвод. Вместо того что бы принять решение самому, вопреки здравому смыслу и всем инструкциям по применению силы, согласно которым он был обязан сразу же дать команду на открытие огня, он начал вызывать оперативного дежурного по батальйону:
695…
На прийоме…
695, я Ястреб, попал под обстрел разрешите открыть огонь?
Но 695-й видимо или не услышал, из-за галдежа в эфире, либо не захотел отвечать, здраво рассудив, что командиру на месте должно быть виднее..
695, Прийом? 695, я Ястреб прийом, 695, огонь разрешаешь? – продолжал надрываться в рацию КВ. И нам:
Миша (наш пулеметчик КПВТ), ты видишь? Я ни хрена не вижу!
Но мы то видим!!! Разве этого недостаточно? Тут нас выручили американцы. Два Хаммера стоявших правее нас видимо увидев что мы попали в переплет при этом сами ни хрена не стреляем, врезали со своих крупнокалиберных пулеметов, возле углового дома земля взорвалась фонтанами песка. Миша увидев куда лупят американцы и видимо поняв что если сейчас же не преломить ситуацию это может кончиться плачевно для всех заорал:
Вижу!
Только после этого Ястреб родил команду.
Помню огромное чувство облегчения, и радостной ярости в ту секунду когда я нажал на спуск. Уж очень не хотелось быть беспомощной живой мишенью. Мы влупили с правого борта по всем местам откуда велся огонь. Стрелять было неудобно, мы мешали друг другу. В этот момент я поблагодарил бога за то что рискнул втайне от начальства пристрелять автомат. Что-то черное свалилось с крыши с того места где я в первый раз увидел огневую точку. Кого-то, похоже, завалили. Огонь в нашу сторону на время затих.
Прямо напротив нас по подразделениям находившимся в городе били духовские гранатометчики. Самих стрелков не было видно, но их позиции были четко видны по поднимавшимся облакам пыли и белого дыма. Если уж взводный решил тут стоять, то следовало хотя бы съехать с дороги, пока кто-то из них не развернулся и не влупил по нам. Это позволяло прикрыться насыпью и немного уменьшить силуэт нашего БТРа. За насыпью можно было бы высадить и пехоту.
Но взводного видимо перемкнуло и происходящее далее вообще не лезло ни в какие ворота. В ответ на это предложение он заявил:
Нельзя брат мы там застрянем. (Был у нас в роте случай когда преследуя какую-то машину БТР слетел с дороги в сторону реки у увяз практически до половины. У взводного видимо развилась фобия на это счет). Не веря собственным ушам я распахнул люк и уставился на землю рядом с дорогой. Обычный твердый грунт, в пыли видны следы колес БТРов и БРДМов, Более того в ста метрах правее спрятавшись на насыпью стоят два американских джипа, хоть бы на сантиметр просели. Об увиденном я немедленно доложил командиру, но тот продолжал настаивать на своем. Застрянем и все!
Более того он почему то приказал развернуться и ехать обратно. Мы проехали метров тридцать и снова встали посреди дороги. Увидев наши непонятные маневры духи снова открыли огонь в нашу сторону. И снова непростительно долго командир не разрешал стрелять. Наконец сосредоточенным огнем двух КПВТ и стрелкового оружия мы снова заставили духов заткнуться. В этот момент Миша срезал огнем гранатометчика некстати выскочившего из-за укрытия. Из ствола его гранатомета вывалилась граната. Пороховой заряд загорелся, наверное пробитый трассером и она завертелась волчком, разбрасывая искры. После того как на него начал орать весь десантный отсек командир наконец согласился что лучше все таки съехать с дороги.
Немного прикрывшись насыпью мы почувствовали себя увереннее. Среднее расстояние до ближайших домов из которых по нам велся огонь было метров 350-400, то есть достижимое для гранатометного огня. Тем не менее взводный продолжал мариновать нас в машине, что снижало нашу огневую мощь поскольку стрелять мог только борт обращенный в данный момент к противнику. Особенно хреново было Максу со своей СВД он просто не мог развернуться внутри. К тому же мы плохо контролировали обстановку вокруг себя. Хорошо хоть что сзади справа была территория базы, слева сзади метрах в 500 кучно располагалось несколько домов но никакой активности противника с этого направления не наблюдалось. То есть за тыл можно было быть более менее спокойным. БТР второго отделения в этот момент оказался левее. Правый фланг прикрывали первый блокпост и два американских Хаммера "Дельты". У американцев было несколько стрелков, два тяжелых пулемета и снайперская пара. Этих огневых средств было более чем достаточно. Нам тут в принципе было делать уже нечего. Подавив обстрелявшие нас огневые точки мы должны были выполнять приказ и ехать дальше, но у командира было другое мнение этот счет.
Судя по интенсивности стрельбы и радиопереговоров бой в городе вступал в самую яростную фазу. Разрывы РПГ звучали один за другим. Духовские гранатометчики обстреливали наших стоявших между второй и большой дамбой через Тигр. Самих стрелков не было видно, (они находились в небольшой яме) но их позиции отчетливо демаскировались облаками белого дыма, и тучей пыли поднимавшейся от выстрелов. Не видеть их мог только слепой. Они работали от углового дома возле которого торчал заметный ориентир – три высоких пальмы, и из небольшого сада правее здания школы. Из эфира тоже постоянно слышались целеуказания в этот район. Мы предложили обстрелять их из РПГ и ГП-25, поскольку стрелковым оружием их было не достать, видимо в этот момент он заорал то от чего у меня волосы встали дыбом!
Куда ты собрался стрелять? Ты в тюрьму сесть захотел?
На секунду повисла пауза. Между строк это воспринималось как "Ты хочешь что бы я из-за тебя в тюрьму сел?". Эти слова ясно показали что командир до сих пор отказывался понимать очевидное – игры в "миротворчество" закончились началась война и действовать надлежит соответственно. "Не спросят ли с меня потом за это?" – эта мысль читалась во всех его поступках. Стало ясно что ни в какой город мы дальше не поедем, и ни приказ командования, ни чувство ответственности, ни даже то что в городе вел бой его друг Дольф не заставят нашего командира продвигаться дальше. Более того опасаясь как бы кто-то не услышал в эфире его позывной, он перестал выходить на связь со второй машиной, не говоря уже о связи с вышестоящим командованием. Напрасно пытался докричаться до него Сашка, командир второго отделения, стремясь получить хоть какую-то команду. Словно приклеившись к ПНу он делал вид что не слышит ни рации: "Ястреб", я "ястреб-2", что мне делать"? ни наших издевок: "Какого хрена мы тут стоим?". Как Саня потом рассказывал, – Я просто плюнул, и понял, что рассчитывать придется на себя.
Что должен в первую очередь сделать командир что бы принять решение? Он должен оценить обстановку. Для того что бы ее оценить нужно было как минимум осмотреться, а как же ее оценишь если нет сил высунуть голову из БТРа, а изнутри ни фига не видать? Мы намекали ему что нужно хотя бы связаться с теми кто вел бой в городе, что бы они хоть примерно сориентировали его, где стоят они, где противник, в какого направления ведется обстрел. И куда нам лучше подъехать что бы им помочь. На фоне этого бардака меня поразило как грамотно и спокойно работал командир второго отделения.
Этот 20 летний пацан, подписавший контракт сразу со срочки мог бы дать фору многим офицерам. По крайней мере было видно что башка у него варит в пять раз быстрее и командовать он не боится. Не дождавшись вразумительных команд от взводного он высунулся из люка, осмотрелся, нашел в ста метрах левее нас пустующий капонир, загнал туда БТР, почти до половины спрятав его за насыпью, высадил пацанов, смотрю я как они укрылись - милое дело. Справа БТР, слева и спереди насыпь капонира, ну натуральный окоп.
От огня нашего пулемета загорелся бензовоз припаркованный в начале улицы. В небо устремился столб черного дыма. В самом доме тоже начался пожар. Видимость сильно ухудшилась, чем не преминули воспользоваться духи. Огонь их гранатометов усилился. В нашем БТРе назревал бунт. Макс решил вылезти наверх и, спрятавшись за открытым люком начал вести наблюдение. Должен сказать что нам повезло с оптикой. Помимо Макса со своей СВД и Михи с его пулеметом было еще два бинокля – один командирский, и мой личный. Это позволяло нам существенно увеличить эффективность наблюдения за полем боя. Вскоре Макс наконец увидел свою цель и доложил об этом, но пока командир "думал", цель скрылась. Макс сделал выводы и в следующий раз сразу заорал "Огонь!!!" и начал стрелять, пораженный им боевик упал, но по его целеуказанию открыли огонь и остальные. Добавили жару и американцы. Три крупнокалиберных пулемета и несколько автоматов бьюшие в одну точку… Короче, когда пыль осела от боевика ничего не осталось. Но командир команды так и не дал. Лишь когда стрельба прекратилась он спросил:
Парамон ты стрелял?
Да…
Молодец.
Это был последний результат который дал наш взвод в этом бою. В дальнейшем мы еще несколько раз открывали огонь, но в целом наши последующие действия были мало эффективны. Духи на виду не показывались, и по нам огонь не вели. Мы стояли на том же месте изредка переезжая вправо влево и практически не открывали огня. Примерно через два часа боя у нас появилась воздушная поддержка. Сначала, над городом кружили польские вертолетчики, чуть позже к ним присоединились два "Апача", а высоко в небе барражировал американский штурмовик выпуская тепловые ловушки. Не обошлось без курьезов.
В ходе боя неоднократно проходила информация что боевики используют для подвоза боеприпасов гражданские машины, потом Миха увидел как в районе горящего бензовоза бегут какие-то мужики с чем то металлическим в руках. Не долго думая, он нажал на гашетку. Оказалось что это пожарные приехали тушить бензовоз. Как он ни в кого не попал тогда ума не приложу. Пули взбили насколько фонтанов вокруг них, но никого не задели. Стоявшие правее американцы видели пожарную машины из которой они выскочили, и закричали нам что бы мы прекратили огонь. Впрочем пожарные тоже оказались "в пушку". Насколько дней спустя когда Дольф проводил зачистку зданий из которых нас обстреливали из здания пожарной части выгребли целый арсенал.
В итоге у нас лопнуло терпение, мы вылезли из БТРа и укрылись за его броней. Взводный продолжал сидеть внутри. Стрельба несколько раз разгоралась, то снова затухала. Боевики пополняли боекомплект, и все начиналось снова.
Примерно в четыре часа вечера метрах с 70 от второго БТРа раздался хлопок, облако пыли разбежалось, словно круг от брошенного в воду камня. Через пару секунд еще один взрыв. Метров на 30 ближе. Миномет. Санек в темпе сменил позицию и больше к нам ничего не прилетало. Духи перенесли огонь на СИМИК.
Мимо нас по дороге на базу проехали БТРы разведроты, пара "Бардаков" военной полиции и 6 БТР нашей роты. "Дольф" наконец собрал всех вместе. Воспользовавшись паузой мы мотнулись на 1 КПП и пополнили боезапас. В это время в лагерь прибыли представители Армии Махди с просьбой провести переговоры. "Договариваться" они предлагали в Аль-Куте в здании полицейского участка рядом с большой дамбой через Тигр. Разговор с ними вел генерал Собора зам комдива и комбриг Островский.
Кто дает гарантии безопасности? – спросил генерал.
Даем, даем, – уверили его боевики. Этот эпизод хорошо показан в документальном фильме Цаплиенко "На линии огня". Вот это поржали мы с этих гарантий тогда. Нашел кому верить… Я понимаю пришел бы полевой командир к нам на базу и сказал: наденьте на меня пояс со взрывчаткой и возьмите в руки дистанционный пульт от детонатора. Если я нарушу слово нажмете кнопку. А еще лучше, привел бы семью свою, дочерей да жен, – вот вам семья моя, если с вашими что-то случиться отрежьте им головы, – вот это гарантии, да и то не стопроцентные. Поехал Собора на переговоры. Сопровождал его взвод Беркута. Дальнейшее вкратце расскажу с его слов:
"Выехали мы, джип генерала между двумя БТРами", на первой машине старший я, на второй Гепард (офицер управления батальона). Сижу сверху по-походному. Мимо элеватора проезжаем, я во дворик мельком глянул, и ох-ел. Их там человек 30 и каждый третий с РПГ, и на улицах тоже из-за углов выглядывают. Точно, думаю, это добром не кончиться. Сяду-ка я лучше по боевому… Только подъехали мы к участку, генерал уже из джипа вылезти успел как врежут по нам… Граната в метре над БТРом… – Огонь!!! – ору своим, и генералу, – "В машину быстро Блядь!!!", а сам про себя считаю так, две секунды ему на перезарядку, Один, Два, это сейчас он целиться, Три, учитывает ветер, Четыре, берет поправку на скорость, Пять – выстрела нету, шесть нету, семь, а мы уже к последней дамбе подьезжаем, и ху-рим из всего что есть. РПГ – Ба-бах!!! – мимо, Ба-бах!!! – только мы повернули, а граната рядом пролетела.
Завалили кого нибудь?
Не знаю, судя по тому что говорят пацаны, моя машина человек пять. Одного гранатометчика Шах (пулеметчик 3-го взвода…) ну буквально напополам перерезал… сам видел. Короче ну его на хрен такие переговоры. Уж лучше война, повезло что быстро ехали, а то бы труба…
А вторая машина?
Не знаю. Во второй машине старшим ехал Гепард, втупил… стрелять не разрешал, пока не увидели что я стреляю… Спросил я потом пацанов в БТРе, рассказали они как он воевал: – высунул автомат в бойницу, выпустил рожок не глядя одной непрерывной очередью…Зато после боя рассказывал: Я, пять человек завалил,.. еще через пару дней, – ну троих точно, еще через неделю, – одного точно убил и еще двоих ранил…
Сколько примерно человек стреляло по вам тогда можешь сказать?
Точно сказать трудно, но судя по плотности огня, нормальное количество огневых средств…
А прикинь бы Собору завалили…
Да уж повезло нам. Меня бы посадили, да и вообще скандал бы был…".
После этого на переговоры ехать никто не захотел. Мы заехали внутрь базы. Быстро стемнело. Старшина покормил нас продуктами с урала который мы утром бросили… Начальство думало что делать дальше. На другом берегу Тигра остался заблокирован "Лавина 100", и 57 бойцов… мы пытались отдохнуть, но когда на тебе броник и разгрузка забита боезапасом это сложно.
Меня поразило тогда ощущение братства и теплоты которое возникло между солдатами побывавшими в одном бою, зачастую совершенно не знавшими друг друга… Даже американцы стали относится к нам к нам по другому, говорят с уважением, по плечам хлопают, мелочь, но приятно…
Часов в 12 в городе раздался выстрел из РПГ. И сразу началась стрельба. Небо прочертили трассера. Духи обстреливали СИМИК. Я взял у Сереги радиостанцию и настроил на частоту Лавины 100. Спрятался за углом возле точки разряжания, выглядываю одним глазом, наблюдаю куда наши валят. Слушаю по рации как Лавина 100 командуют боем. – Все нормально, веду бой помощь не нужна… Спокойный как слон… Тут из переулка на окраине Аль-Кута выезжает пикап и как влупит в нашу сторону. ДШК наверное…Я такого еще не видел. Из ствола двухметровый огненный факел и из него яркозеленая линия сплошных трассеров, словно луч лазера в фантастическом фильме в сторону вышки первого КПП. И опять первыми среагировали американцы. Два Хаммера практически мгновенно открыли огонь из пятидесятого калибра. Первая очередь прошла мимо, но последующие точно накрыли цель. Парой секунд спустя открыла огонь вышка первого поста и остальные, все небо в трассерах. Не выдержав такого обстрела духи смылись обратно в переулок. Но на другом берегу реки бой продолжался Духи обстреливали СИМИК из стрелкового оружия, РПГ и минометов. Всего на территорию базы упало около 50 мин. Видимо в это время у командования сдали нервы и было принято решение о выводе третьей роты с базы СИМИК на базу Дельта. Часам к четырем ночи обстрел прекратился. Около 6 утра 7-го числа колонна в составе 5 БТР, Урала, чайки и 7 джипов с сотрудниками временной администрации под прикрытием 2-х вертолетов "Апач" без боя покинула город.
Этого "вывода" не понял никто из рядовых бойцов третьей роты: Их точка зрения была следующей: "Да все кончилось уже, какого х-на надо было выходить ума не приложу". Первый бой в истории Вооруженных сил Украины закончился.
Его финал: у нас 1 убитый, пятеро раненых.
Число потерь противника точно установить не представляется возможным. Цифры колеблются от 40 до 1000 человек убитыми. Я думаю первая цифра гораздо ближе к истине чем вторая. Вот еще что интересно. Когда американская армия громила регулярную армию Хуссейна все повреждения в Аль-Куте свелись к нескольким пулевым отметинам. Но уж когда мы "помиротворили" в городе 6-го числа то улицы украсил десяток сожженных автомобилей, а стены некоторых зданий стали напоминать швейцарский сыр. Сильно пострадало также здание администрации.
Разбор полетов
Долго размышляя над пережитым я сделал следующие выводы:
Индивидуальная профессиональная подготовка большинства солдат и сержантов оказалась на достаточно высоком уровне. Они грамотно вели бой, четко выполняли команды, стреляли прицельно, излишне не подставлялись, и вообще действовали смело и решительно, их моральный дух был очень высок.
Тактика
На уровне взводов действия в целом были довольно грамотными. Большинство младших командиров предпочло высадить личный состав и укрыть его за броней, или имеющимися по близости укрытиями. Из автоматов работали главным образом сосредоточенным огнем перенося его с одной точки на другую. Постоянно давались целеуказания пулеметчикам КПВТ как устно, так при помощи радиостанции, так и с помощью трассирующих пуль. Указывались сектора обстрела и основные ориентиры, что позволило упорядочить систему огня.
К сожалению Дольфа услали на мэрию с одним взводом, поэтому с начале боя вся его рота осталась разбросана, и он был лишен возможности эффективно управлять ею. Ему понадобилось время что бы наладить управление, когда это было сделано эффективность действий 2-й роты многократно возросла. На уровне батальона и выше не применялось никакой тактики, никакого маневра, хотя тактическая ситуация была явно в нашу пользу. Единственные команды которые поступали от комбата:
Мочите всех кто движется. – Это подняло моральный дух, но не более.
Город Аль-Кут представлял собой разрезанный на части рекой Тигр и многочисленными каналами. (см схему). Это можно было бы использовать для локализации боевиков достаточно было бы взять под контроль мосты. Их даже не нужно было бы занимать, достаточно было бы просто взять под снайперский контроль.
Точно не знаю какой светлой голове пришла мысль послать снайперов на элеватор, но взяв его без боя необходимо было там как следует закрепиться. Удерживая элеватор мы могли эффективно простреливать два района где были расположены основные позиции духов. А главное полностью под нашим контролем находились бы подступы ко всем трем мостам через Тигр. Элеватор – настоящая крепость хорошие толстые стены, окна на все стороны, простреливаемые подступы духи, его бы и батальйоном не взяли. Хорошие позиции для снайперов, пулеметчиков и авианаводчиков. Но никто не использовал эту возможность. Инициатива младших офицеров не была поддержана. Несколько снайперов на верхних этажах не могли самостоятельно контролировать такой комплекс, в который было к тому же несколько входов, что бы их не отрезали снизу, их пришлось снять. В ста метрах от элеватора была еще одна высотка – мельница. Ее тоже следовало контролировать, но главным образом для того что бы туда не забрался враг. Ее роль не была ключевой.
Система радиосвязи тоже оказалась не идеальной. Наш батальон работал на двух частотах, на одной 3-я рота на другой все остальные. Сюда же периодически встрявало командование бригады, не давая по сути никаких команд, но добавляя галдежа в эфире. По этой причине нашу частоту сразу же "забили" временами вообще связаться было невозможно.
Но все это мелочи, которые удалось преодолеть, и которые не могли перевесить высокий моральный дух личного состава, подкрепленный подавляющей огневой мощью. Исход боя был неизбежен. Мы должны были победить.
Главный недостаток прошел красной чертой через все мое пребывание в Ираке и именно этот недостаток привел к потерям которых можно было бы избежать. В критической ситуации многие командиры панически боялись взять на себя ответственность за принятие решения. И к большому сожалению таких людей половина. Вместо того что бы принимать решение самому и нести за него ответственность такие горе-командиры стремясь прикрыть собственную задницу начинают связываться с вышестоящим начальством спрашивая у того разрешения на те или иные действия. Начальство же как правило находиться в штабе мало представляет что происходит на самом деле и тоже не торопиться рисковать своей шкурой и отдавать приказы. "А не спросят ли с меня за это???".
В первые минуты боя погиб пулеметчик разведроты Руслан Андрощук. По бригаде ходили устойчивые слухи что его смерть была вызвана тем что командование непростительно долго тянуло с разрешением на открытие огня. Эта информация перестала быть "слухом" когда подтвердилась в официальной газете 6-бригады "Миротворец". Во избежание кривотолков цитирую дословно рассказ командира разведроты напечатанный в газете: "Безпосередньо ж усе почалось о 11.45 з того, що із зеленого бусика, який вискочив з вулиці і миттєво повернув у протилежний від нас напрямок, дали автоматну чергу. Стало зрозуміло, що напад заздалегідь спланований. Коли машина майже зникла, ліворуч за її рухом по нас почали бити уже конкретно. У ВІДПОВІДЬ МИ ВІДКРИЛИ ПОПЕРЕДЖУВАЛЬНІЙ ВОГОНЬ УГОРУ. (Это важно) Проте приблизно через півхвилини по нас почав працювати ворожий гранатометник. Спостерігач сержант Володимир Литвинчук його засік. Другим пострілом влучили у лівий бік бронетранспортера старшого лейтенанта Павла Кашпірського, внаслідок чого смертельне поранення отримав кулеметник КПВТ рядовий Руслан Андрощук. Ми одержали команду стріляти на ураження і під прикриттям інших машин відразу відправили в тил ушкоджений БТР..." 2 ст. "Миротворец" №7 10.04.2004. Из этого явно следует что несмотря на то что все признаки угрозы были на лицо, командование "ждало трупа", что бы потом прикрываясь им объяснять свои действия. "Мол нас обстреляли, убили нашего, мы вступили в бой…". Это при том что мы имели четкую "Инструкцию по применению силы многонациональной дивизии Центр-Юг", которая давала право на мгновенное открытие огня на поражение из всех огневых средств при малейшей угрозе жизни и здоровью личного состава. Более того пункт 3 этой инструкции гласил: Сила, включаючи вогонь на фізичне знищення застосовуються у наступних випадках:…3) Проти осіб які скоюють, або можуть скоїти дії які можуть привести до втрат серед особового складу своїх військовослужбовців або військовослужбовців сил коаліції… Этот пункт вообще сильно расширял наши полномочия позволяя открывать огонь по любому человеку с оружием не одетому в форму коалиционных сил или правоохранительных органов Ирака, поскольку такой человек мог "скоїти дії". Следовательно стрелять на поражение можно было сразу же после того как "…із зеленого бусика, який вискочив з вулиці і миттєво повернув у протилежний від нас напрямок, дали автоматну чергу…". Но командование предпочло перестраховаться – в результате гроб прикрытый желто-голубым украинским флагом.
После этого боя я много раз задавал себе вопрос как получилось, что целый день ведя бой в городе против численно превосходящего нас противника мы отделались всего одним убитым и несколькими ранеными? Можно было бы предположить, что нам просто повезло. Можно также сказать, что наши матери сильно за нас молились и их молитвы нас уберегли. Но я считаю что истинный ответ кроется в постулатах такой воинской науки как тактика: Вооружение противника составляли главным образом автоматы АК-47 и гранатометы РПГ-7, которые и представляли главную опасность для наших БТР-80. Количество пулеметов и снайперских винтовок у противника было незначительным, тому же их них еще надо уметь стрелять…Это косвенно подтверждается статистикой наших потерь после боя. Все наши раненые пострадали в результате осколочных ранений РПГ, и ручных гранат которые духи бросали из дворов при помощи больших рогаток. Пулевых ранений не было.
Прицельная дальность РПГ-7 500 метров, но попадать с такой дальности может только хорошо подготовленный стрелок, и то при условии, что он использует гранаты ПГ-7В или ПГ-7ВМ. Более реально из РПГ-7 стрелять на дистанции 250-300 метров. По свидетельствам очевидцев тот фатальный выстрел был произведен с расстояния 200 м, да и то попали со второго раза!!!. Мы же имели на каждом БТРе 1 КПВТ Прицельная дальность – 2500 м, 1 ПКТ, – 2000 м. Плюс к этому в каждом взводе 1 пулеметчик ПКМ, и два снайпера и два гранатометчика. Мы имели превосходство в огневой мощи и значительно превосходили противника по дисциплине огня, что позволило сразу же оттеснить противника на дистанцию 500-600 метров, то есть фактически на пределы эффективного гранатометного огня и эффективно поражали его на этой дистанции. По этому в дальнейшем ни один духовский гранатометчик попросту не смог приблизиться на дистанцию прицельного выстрела, и поразить стоявшие неподвижно БТРы за которыми пряталась пехота, хотя гранат они сожгли немало пытаясь бить навесом. На каждого кто высовывался из-за укрытия тот час обрушивался ураган наших пуль. Именно поэтому за все последующее время боя мы больше не потеряли ни одного человека убитыми и отделались лишь несколькими легко раненными.
Следовательно можно сделать вывод, что если бы командование прекратило жевать сопли и играть в "миротворчество" и поступило согласно инструкции по применению силы, если бы огонь на поражение был открыт сразу же в тот момент когда в украинских солдат был произведен первый выстрел, если бы нашелся решительный офицер вовремя крикнувший "Огонь!!!", то огневая инициатива была бы перехвачена нами на несколько минут раньше, что, вполне возможно, позволило бы избежать потерь. Хотя, конечно, на войне гарантий быть не может. А вообще-то, если разобраться можно было начать их отстреливать еще 5-го числа. Я сильно сомневаюсь что вблизи российских баз в Чечне прогуливаются вооруженные гранатометами боевики. Да и рядом с американскими базами в Ираке такого тоже не увидишь.
После вывода наших подразделений из Аль-Кута в западной, особенно британской прессе обрушился шквал критики на Украинский контингент. Дескать Украинцы "отступили несмотря на приказ командования коалиции удерживать позиции". В статье опубликованной "Дейли телеграф" от 08. 04.2004. много недостоверных данных, но в заявлении Министра обороны Марчука лукавства не меньше. Марчук заявил что "украинские миротворцы не имели приказа удерживать город". Это правда. Но не вся. Аль-Кут являлся столицей провинции Васит которая являлась НАШЕЙ ЗОНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ. Контроль над стратегически важными объектами в Аль-Куте такими как "Представительство временной администрации" которое мы называли СИМИК автоматически истекал из наших задач в Аль-Куте и, в частности, являлся приоритетной задачей трех взводов третьей роты 61 ОМБ и личный состав этого подразделения выполнил эту задачу с честью отразив все атаки на охраняемый им объект, и сутки продержавшись по обстрелом. При этом не понеся потерь!!! А утром когда боевые действия уже были прекращены, когда у нас была мощная авиаподдержка и на и на походе к Аль-Куту двигался механизированный батальон 1 механизированной дивизии США Old Ironside и танковая рота "Абрамсов", вдруг снялся со своих позиций и покинул город. Почему? Да потому что трясущиеся за свои лампасы и звезды, и генеральские пенсии генералы и полковники ударились в панику и начали требовать от Киева разрешения покинуть город. Тем самым у личного состава 61 батальона, разведроты и других подразделений вынесших на себе всю тяжесть боя 6-7 апреля, выполнившими свой долг не за деньги, а за совесть, была украдена заслуженная победа, а украинский миротворческий контингент и ВС Украины были дискредитированы перед союзниками из коалиции и мировым сообществом.
Мне кажется именно вышеописанные события морально "сломали" командование 6 бригады. Одно дело заставлять солдат белить заборы и строить дачи и совсем другое командовать людьми на войне и брать на себя ответственность за принятие решений от которых зависит жизнь людей. К этому командование бригады оказалось явно не готово. Количество боевых задач выполняемых основной ударной силой бригады – 61-м батальйоном резко снизилось. Отменили ночные патрули по городу, да и в дневные ездили только американцы. Прибывший 7-го числа на базу Дельта батальйон американцев приступил к зачисткам в городе. (Операция "Взбунтовавшийся ятаган"). Мы не участвовали – отсиживались на базе и надевали бронежилеты для того что бы сходить в столовую пугая этим остальных союзников. Американцы взяли "СИМИК" и спустя несколько дней восстановили контроль над Аль-Кутом потеряв пару человек убитыми и нескольких легкоранеными. На СИМИКе дежурила танковая рота, усиленные патрули прочесывали город. Над городом постоянно кружили разведывательные вертолеты "Кайлоу". Примерно через неделю мы выдвинулись в Аль-Кут и взяли под охрану мосты и Элеватор. К середине апреля восстание армии Махди на Юге Ирака было подавлено.
Во многих взводах изменилось отношение между солдатами и офицерами. Многие сделали выводы из гибели пулеметчика разведроты главный из которых прописан кровью на всех войнах в которых участвовало человечество. "Увидев врага стреляй первым, и не жди когда он выстрелит в тебя". Оружие стали применять гораздо увереннее и чаще, уже не рассчитывая на офицеров. Но если многие солдаты что называется "прозрели", то командование батальйона отупело вконец. Первое что сделал комбат после того как мы вновь приступили к выполнению задач в городе это изъял у нас ручные гранаты. От греха подальше. Как не пытались ему доказать что это глупо, мы несем службу в городе, в зданиях, на элеваторе. Случись что, бой в здании без гранат не ведется. У кого их больше и кто их грамотнее использует тот и победит. Потом он приказал произвести пересчет боеприпасов и изъять все лишнее. Это его распоряжение мы благополучно похерили, с четырьмя магазинами на брата много не навоюешь. Но апофеозом его "военный гениальности" стало распоряжение зарядить в магазины первыми холостые патроны. Дескать если кто-то где-то случайно выстрелит что бы никто не пострадал. Особенно трудно было объяснить логику комбата американцам, которые выезжая с базы заряжали все что стреляет и досылали все куда надо. Я, да и многие мои товарищи поставили "диагноз" комбату уже давно. Если болезнь зашла так далеко, то она уже не лечится. Была бы его воля он бы у нас и автоматы бы забрал, а взамен выдал бы водяные пистолеты. Что б спалось спокойней. Поэтому холостые у нас были не в магазинах, а валялись по карманам, при выезде с базы мы нарушали инструкцию и досылали патрон в патронник, да и гранаты у нас оставались до последнего дня, покидая Ирак мы передали их в наследство парням из 7-ой бригады. Авось пригодятся.
Почти месяц наш взвод проторчал на элеваторе. Потом нашу роту отправили на базу Атенберри (Форт) на иракско-иранскую границу. Главной задачей дислоцировавшейся там первой роты был контроль над участком ирако-иранской границы. Бытовые условия были тяжелее, питание хуже, к тому же мы попали в самое жаркое время, но красивая предгорная месность радовала глаз, "затягов" стало поменьше, в общем никто не жаловался. Вернулись мы на базу Дельта месяца через два, как раз что бы успеть к началу следующей войны.
Позорный август
О событиях описанных ниже не упоминается в официальных меморандумах МО Украины, о них не писали ни в газете "Миротворец", и они не вошли в любительский фильм снятый в штабе 61 батальона. О них знают лишь те кто оказался на базе "Дельта" в городе Аль-Кут, в первой декаде августа.
Как и прошлый раз все началось с Наджафа и Фалуджи, во время боев за которые американцы потеряли несколько человек убитыми и вертолет "Черный ястреб". Следует сказать, что в это время мы уже сняли свои посты с мостов. И что хуже всего, с элеватора, о важности которого я уже упоминал. Чем руководствовалось при этом командование я не пойму до сих пор. Комбат говорил: "Пойдите спросите у арабов нужны ли мы там?.." Понятно что сказали арабы… На момент начала боевых действий в городе отсутствовали подразделения сил коалиции. Американские подразделения приехавшие в город после апрельских событий и находившиеся там более 3-х месяцев ушли в начале июля. В это утро наш взвод должен был сопроводить к Мэрии Аль-Кута кого-то из командования бригады. Но когда мы подъехали к 1 КПП нас ждал сюрприз. В городе уже были боевики. Взводный поднялся на вышку 1 КПП что бы оценить обстановку. Как и прошлый раз группа вооруженных гранатометами людей рисуясь прогуливались в районе первой дамбы. Выезд на мэрию отменили вместо этого мы должны были усилить 1 блокпост. 1 отделение выехало на позицию слева у большого бетонного забора от блокпоста второе справа. (См схему 2). Мы рвались поехать в город и ввязаться в драку, но в глубине души понимали что у командования слишком слабые яйца отдать такой приказ. Если нам и суждено было что-то сделать надо было это делать отсюда. Позиция у нас была более-менее, но до окраины Аль-Кута было метров 700. Для автоматного огня и тем более гранатометного огня слишком далеко. Что бы не сидеть без дела я решил забраться с биноклем на пустующую вышку в 100 метрах правее от своего БТРа и немного ближе к городу и корректировать оттуда пулеметчика КПВТ. Для этой задачи лучше позиции было не найти, но меня беспокоило то что слишком уж заметно торчала она над закрывавшим базу трехметровым бетонным забором. Дав себе зарок мгновенно смыться оттуда как только меня начнут обстреливать я полез наверх. Мимо нас проехал десяток Хаммеров (американцы наскребли все что могли. В это время на базе находился взвод "Милитари полис", отделение Дельты и еще пару пехотных взводов) всего не более 100 человек. Они выехали на пустырь слева -спереди нашего БТРа и развернули пулеметы в сторону города.
К моей радости вышка оказалась из 3 мм стального листа обложенного в два слоя мешками с песком. 100% гарантия того что легким стрелковым оружием ее не пробить. Оставалось бояться снайперов и крупняка. Я устроился в тенистом уголке и пожалев об отсутствии перископа, поднес к глазам бинокль. Сразу бросилось в глаза отсутствие на улицах мирных жителей, явный признак того что назревает война. На первой дамбе ходит тип с автоматом, по форме вроде полицейский а по сути? На крыше третьего дома по улица мужик не таясь строит стеночку из кирпичей, может порядок наводит, а может огневую точку готовит. Докладываю…На батальйонной частоте нарастает напряжение. Комбат начинает дергаться: – Никому не стрелять!!! никому не стрелять!!! Вести наблюдение!!! – нам это привычно. Он скорее сам застрелиться чем даст нам команду на открытие огня. Слышу по рации прибывает подкрепление. Напряжение прямо висит в воздухе. Внезапно раздается взрыв. Через несколько секунд другой. С "трассера" (наш блокпост южнее базы) докладывают что их обстреливают из минометов. Несколько мин упало близ ангаров 1 роты. До этого база Дельта минометному обстрелу не подвергалась. Где-то справа вспыхнула стрельба кого-то из наших обстреляли из проезжавшей машины. Наши понятно, ответили. Комбат орет в рацию:
Кто стреляет? Кто там стреляет???
Смотрю ко мне на вышку лезет Кент Доласки – знакомый спецназовец из "Дельты". Я впервые увидел его по полной боевой. Экипировка конечно впечатляет. Карабин М-4 с колиматорным прицелом, на бедре кастомизированный Кольт 1911А1, разгрузка забита магазинами, причем поверх автоматных нашиты маленькие карманчики из которых торчат пистолетные магазины. Наколенники, перчатки. Будто сошел с экрана фильма "Черный ястреб". На голове шлем с большими вырезами под уши, и большие как в студиях звукозаписи наушники. Радиостанция. Сегодня Кент тоже корректировщик. Достал из футляра здоровую трубу 30-крат и пристроился рядом. По ходу я рассказал ему что к чему и предупредил насчет гранатометчиков за первой дамбой. Он сразу же передал это своим. Два раза выстрелил американский снайпер… Словно бросил перчатку: "Хватит прятаться выходите на бой!" Я отвлекся посмотрев на американцев и вдруг вижу вокруг Хаммеров взметнулись фонтаны песка. Через секунду долетели звуки очередей. Началось!!! Слышу как Кент говорит в рацию: "О'кей парни вижу цель!!!" и тут же замечаю вспышки в верхнем окне мельницы, мгновенно докладываю:
Ястреб-3 Ястребу, верхнее окно мельницы огневая точка, стрелковое…
Американцы открыли огонь через секунду после того как Кент закончил свой доклад. Загрохотал Марк-19, смотрю на мельнице, надуваются и оглушительно лопаются громадные огненные шары. Зрелище просто завораживающее. Адреналин зашкаливает. Одна граната попадает прямо в дверь на крыше. Изнутри повалил дым. Мои не стреляют. Хочется кричать от злости. Наконец через полминуты загрохотал и Михин КПВТ. Первая очередь прошлась вдоль крыши. Вторая легла точняк вокруг окна. Но в само окно по моему так и не попали. Не свожу взгляда с окна. Опять вспышка!!!
Докладываю, секунд через восемь Миша снова начинает стрелять. – слишком долго. Теперь вижу вспышки в крайнем правом окне верхнего этажа. Стрелок успел перебежать. Докладываю. Дух-Дух-Дух по окнам!!! Американцы тоже стреляют. Рикошеты трассеров отскакивают от стен. Плотность огня высокая, но в 7-кратный бинокль четко видно, внутрь попадает в лучшем случае один снаряд из 20. Как только началась стрельба, сразу же "забили" эфир, Передавать целеуказания невозможно. С трудом прорвавшись я передаю "Карась!" – сигнал перехода на запасной канал связи. – Меня тут же одергивает 695-й из штаба.
Всем работать на основной частоте! – Понятно, Штаб не хочет упустить контроль, ну так как же на ней работать?!
Получив какую-то команду от своих Кент прощается и покидает вышку. С тоской провожаю его взглядом. Чувствую что они сейчас поедут в город. Так и есть. Американцы начали выдвижение!!! Вот это воины!!! Хочется прыгнуть к ним в джип. Вижу как они проезжают первый мост приближаются ко второму… Бабах!!! РПГ, реактивная граната проноситься в разрыве между машинами, и падает в Тигр. Тут же шквальный ответный огонь! Еще одна, опять мимо! Позиций гранатометчика мне не видно. Передаю своим.. Американский отряд уже вне пределов видимости, все закрывают дома… Слышен сильный взрыв, еще один!!!
Грохот пятидесятого калибра… автоматического гранатомета, звонкие хлопки карабинов М-4.Через пару минут все затихает. Комбат говорит в рацию: "Американцы подорвались на фугасе, сейчас поедем поможем". Вот это дело, неужели поедем? Фиг. Отбой. Злость…Ко мне в гости прибежал Серега. Оказывается их тоже обстреляли, причем нехило. Минут десять все тихо вдруг справа слышу стрельба и Саня докладывает:
Я Ястреб-2, попал под обстрел, разрешите открыть огонь? – И ответ комбата: "Спостерігать!!!" (Вести наблюдение!!!), Тут я уже не выдержал и нажав тангенту брякнул в адрес комбата: – Ну ты и придурок!!! – Секунд на пять эфир замолчал. Потом наконец раздался голос комбата – Ястреб ты это, разберись кто там шорхается!!!
Я просидел на вышке несколько часов, и чуть не охренел там без воды. В нашу сторону никто не стрелял. Через некоторое время вернулся Кент с товарищем. Сказал что в мельнице грохнули одного духа и еще троих в городе. У них без потерь. И еще сказал что наше командование уже начало гнать волну. Дескать Мэр позвонил нашему комбригу, попросил забрать американцев из города. Словно в подтверждение его слов на вышку залез офицер управления 61 батальона. Не зная что я говорю по английски, он начал доставать Кента вопросами, дескать откуда взялись эти американцы, собираются ли они снова ехать в город, и где они живут на базе. Должен сказать что к этому времени отношения между 6 бригадой и коалиционным командованием были несколько напряженными. Поэтому Кент его вежливо отшил, сказав, что он просто солдат, а за разъяснениями пусть идет к командованию. Американцы не могли взять в толк почему мы ни хрена не хотим делать, и почему все кризисные ситуации в нашей зоне ответственности приходиться решать им словно у них нет своей работы на севере и в Багдаде. Они вообще любят говорить прямо, без обиняков, поэтому этот вопрос подымался в беседах все чаще. Объяснять им смысл русской пословицы "..и на хер сесть и рыбку съесть" было бы делом безнадежным. Но после таких вопросов на душе неизбежно оставался неприятный осадок.
Два дня в Аль-Куте было тихо. По ночам базу обстреливали из минометов крупного калибра. Боевики прибывали в город и накапливались. Предыдущая стрельба – наверняка разведка боем. Они поняли что американцев на базе мало, и они погоды не сделают, и поняли что мы в город не полезем. Поэтому через два дня около тысячи боевиков смело атаковали находившиеся в городе полицейские участки и немногочисленные подразделения ICDC которых готовили американские и наши инструктора на базе Дельта. Следует пояснить, что перевес сил в этом случае был явно на стороне боевиков поскольку полицейские были вооружены только легким стрелковым оружием, при ограниченном количестве боеприпасов на человека и несколькими единицами РПГ. Более тяжелого вооружения коалиция им не давала, что бы оно не попало в руки боевиков. Боевики имели гораздо более мощное вооружение, во много раз превосходили полицию по количеству РПГ, кроме этого имели несколько тяжелых пулеметов установленных на пикапах и минометы. В этот день наш взвод заступил на блокпост "трассер". Бой в городе начался с самого утра. Стрельба была шквальной. Во много раз превосходившей по интенсивности бой 6-го числа. Выстрелы РПГ звучали один за другим на протяжении нескольких часов. Мы бы так и не узнали с масштабов случившейся трагедии если бы не одна мелочь. Вместе с нами на блокпосту дежурило несколько бойцов ICDC у которых была рация настроенная на полицейскую частоту, и самый лучший в бригаде переводчик-араб по имени Халдун. Он нам и переводил то что говорили в эфире. В Аль-Куте был ад. Местных полицейских где ловили там и резали, зачастую вместе с семьями, два полицейских участка боевики взяли штурмом, добили раненных. Арабские солдаты спрашивали почему мы не помогаем им.
Ведь большинство из них проходило подготовку на нашей базе. На блокпост приехала машина один из местных солдат в рваном камуфляже забрал у своих коллег несколько автоматных рожков и уехал обратно. – Там убивают моих друзей, – сказал он. – я не могу оставаться в стороне. Смотреть ему в глаза было невыносимо стыдно. К вечеру город был полностью под контролем боевиков. По словам местных во время августовских событий в Аль-Куте полегло более 100 полицейских и бойцов ICDC. Украинский контингент не сделал НИЧЕГО что бы им помочь. Даже не попытался. Эти дни войдут в историю ВС Украины как дни позора наших вооруженных сил. На нашем фоне достойным восхищения выглядело мужество спецназа "Дельты". Пока два батальона украинцев отсиживались на базе они двумя "Хаммерами" выдвинулись в район второго моста и начали отстреливать духов. Глубоко в город они конечно не полезли, дураков нет, но по крайней мере они хоть что-то делали. Вслед за ними за ними и наши решили занять небольшую вышку возле первого моста. Но судя по рассказам тех кто там был ни одного выстрела они так и не сделали хотя не раз наблюдали боевиков. Командование не разрешило.
В общем посмотрела коалиция на то как мы "воюем" и вызвала из Мосула, механизированный батальон армии США на БТР "Страйкер". Наши выехали их встречать и угодили под обстрел из стрелкового оружия. "Стайкера" приехали ночью следующего дня. Два вертолета "Апач" оказывали им воздушную поддержку. "Апачи" немного погоняли боевиков по городу, и ударом ракеты "Хелфайр" проломили дыру в заборе двора Элеватора. Через эту дыру в последствии на территорию элеватора проникла штурмовая группа. Американская авиация утюжила город три ночи., главным образом обстреливая из автоматических пушек "вулкан" район мечети. Боевики ушли, или затаились. Город американцы взяли без боя. Сильно пострадали здания элеватора и мельницы. Все оборудование внутри было уничтожено.
У многих из нас августовские события оставили на душе печальный осадок. Но к сожалению это было не последним нашим разочарованием.
О том как трусость одного человека ложиться пятном на целую Бригаду
Следующий случай был не таким катастрофическим по числу жертв но от того, не менее гнусным. В 20-х числах августа подразделение 61 батальона под командованием майора Михайлюты гнало логистический конвой из Вавилона в Аль-Кут. В составе колонны было 4 БТР-80, "чайка" и один конвоируемый грузовик. На встречу нашей колонне шел довольно длинный польский конвой. Должен сказать что поляки вообще гоняют колонны с довольно слабым сопровождением. Их основная боевая единица – открытый джип с четырьмя стрелками и водителем и пулеметом ПКМ на турели. Тяжелого вооружения нет. В этом районе дорога на Вавилон представляла собой извилистую трассу вдоль которой растут довольно густые и большие по площади пальмовые рощи. В глубине этих рощ прячутся одинокие строения. Такие места в Ираке встречаются очень часто, и разумеется используются для организации засад. И вот хвост польского конвоя попал под раздачу по стандартной схеме. Подрыв фугаса и последующий обстрел из стрелкового и РПГ. Задняя машина приняла бой давая возможность конвою покинуть зону обстрела. Им приходилось очень тяжело. Духи их обстреливали находясь в глинобитном здании метрах в 200 от дороги. Наши услышали взрыв и стрельбу и встали в метрах трехста за очередным изгибом дороги. Первая машина поляков выскочила из-за поворота. Поляки увидев наших бросились к ним за помощью. Но майор Михайлюта вовсе не горел желанием ввязываться в бой. Он был типичным представителем поколения офицеров воспитанных не на тактических учениях и полевых занятиях, а на евроремонтах казарм и рисовании плакатов. В Ираке он занимал одну из штабных должностей, на выезды практически не ездил, короче необстрелянный. В Вавилон он ломанулся за дешовой техникой на рынке и тут такая Ж… Несмотря на то что весь личный состав конвоя во главе с Уокером (командиром второго взвода, обычно командовавшим конвоем) потребовал немедленно оказать помощь союзникам, он повел себя как последний к... Для начала он в течении пяти минут пытался связаться со штабом. Видимо рассчитывал что штаб не даст разрешения на вмешательство. Поляки увидев что вяжется такая каша, а счет в бою идет на секунды рванули на помощь к своим. Связи как водиться, по закону подлости нет, но когда он все же дозвонился, к его большому огорчению штаб дал "добро". Тогда он сказал:
– По х-й мне твое "добро". Ты там а я здесь. И отвечать придеться мне…
Бой кончился без наших. Поляки потеряли двоих убитыми и еще двоих раненными. Досталось местным арабам угодившим под разрыв фугаса. Когда наши проезжали через это место они видели как тела убитых грузили на машины. Вдогонку нашим поляки показывали средний палец. Этим жестом в Вавилоне еще долго встречали наши конвои. Вернувшись на базу Уокер рыдал как ребенок. А Михайлюта пытался меня строить, что я ему честь не отдаю. Хер ему в глотку а не честь…
Это был последний гвоздь в гроб в котором похоронили репутацию 6 бригады в Ираке, которую одни завоевывали кровью, потом и отвагой, а другие, которых было меньшинство, безжалостно топтали, боясь рискнуть не столько жизнью, сколько звездами и карьерой.
Я покидал Ирак со смешанным чувством. Разочарования лежали тяжким камнем на душе. И вместе с тем я отчаянно не хотел уезжать. Никогда мы еще не были так близки к профессиональной армии чем в Ираке. Достойная зарплата, приличное питание, практически полное отсутствие хозработ. Но не это главное. Здесь в Ираке я впервые почуствовал что такое настоящая работа для профессионального солдата. Все время в деле. Секреты, засады, патрули, перестрелки, пьянящая острая жизнь, уверенность в своих силах и знаниях, бесшабашная смелость товарищей, готовность идти до конца, чувство локтя тех с кем я делил воду и сухпай и спал по очереди подкладывая под голову бронежилет. Необычная природа, общение с другими нациями, причастность к событиям которые войдут в историю. Я не хотел все это терять. В моей жизни это была одна из самых ярких страниц, которую очень не хотелось, но пришлось перевернуть.
Сага о халяве и национальном менталитете
Есть такая пословица: когда родился Хохол еврей заплакал. Пока я не попал в Ирак я думал что это явное преувеличение. О качестве питания в коалиционных столовых я уже говорил. Кормили нас на 20 баксов в день. И питание выше всякой похвалы. мясо, салаты, свежие фрукты, соки, мороженное, пирожные все в ассортименте и всего до отвала – бери не хочу. Стоят холодильники с прохладительными напитками. Подходишь, берешь сколько хочешь. Ассортимент что на выставке. Соки натуральные несколько видов, несколько видов молока, клубничное, шоколадное, банановое и т.д. и разуметься весь ассортимент продукции компании Кока-кола. Фанта, спрайт, кока-кола, все обычное и облегченное. Газированные напитки выставлялись в железных банках тогда как соки и молоко в бумажных 200 граммовых бумажных упаковках (дринках). В столовой кондиционеры, заходишь, приятно…
Теперь коснусь немного климатических условий в которых приходилось нести службу. Настоящая жара пришла в мае. Сколько было градусов никто точно сказать не мог поскольку висевший в тени на стене штаба градусник зашкаливал на отметке + 50. Перед поездкой в Ирак я помимо прочего читал и литературу по выживанию в пустыне. И разумеется мне да и не только мне было известно правило "Чем больше пьешь тем больше потеешь и наоборот". Но это правило можно было соблюдать пока ты не одевал на себя такой предмет экипировки как бронежилет. А дальше получалось вот что. Независимо от того сколько ты пьешь много или мало ты теряешь влагу в неимоверных количествах. Бронежилет мешает испарению пота с тела и поэтому мешает естественному охлаждению температуры тела. Китель под броником мокрый до такой степени, что кажется его окунули в ведро. Пот начинает проступать на рукавах уже вне броника и только здесь под лучами солнца высыхает. Причем не имело значения какой броник на тебе надет 13-килограмовый корсар М-3, или 3-килограмовый американский. Парят они одинаково. В купе с огромной потерей влаги через пару часов если не пить жидкости температура тела повышается до 39-40 градусов, за чем неизбежно следует обезвоживание и тепловой удар, который в Ираке означает смерть. Что бы этого избежать пострадавшего нужно охладить, холодной водой, льдом, и поставить капельницу с физрастовором. Разумеется это не всегда возможно. Что бы противостоять обезвоживанию американцы изобрели такую великолепную штуку как Кэмелбэк. Это мягкая фляга-термос емкость три-литра носиться на спине словно небольшой ранец. Хранит холод три часа. От нее тянется шланг через плечо к подбородку. Прикусил зубами конец и пьешь. А еще хорошо туда льда насыпать. Он тает потихоньку и ты холодную воду пьешь. Компенсируешь потерю жидкости и температуру тела понижаешь.
…Интересная история вышла с этими Кэмелбэками. Американцы выделили их еще для 5 бригады – первого контингента украинцев отправившихся в Ирак. Но командование здраво рассудило что нашим солдатам это жирно будет (один Кэмэлбэк 40 $) заныкало их, не выдав солдатам, явно собираясь их перепродать. А пятая бригада прибыла в Ирак в августе. В самый пик жары. В отличие от нас прибывшим им на смену в феврале времени на адаптацию у них не было угодили сразу на + 50. И вот такая ситуация. Приезжает командование коалиции по госпиталям, а там полно украинцев под капельницами. Обезвоживание и т. д. Так мы ж давали вам Кэмэлбэки изумились американцы. Чож вы воду не пьете???
…Короче получился скандал. И мы поехали уже с кэмэлбэками
Теперь вернемся к "столовой". Изначально существовало неписанное правило за один прием пищи можно взять две банки. Но учитывая все вышенаписанное никто ничего не говорил если ты выпьеш их хоть 10, сколько влезет. Никто ничего не скажет даже если ты возьмешь с собой банку-две на вынос что бы выпить их на выезде. (я в таких случаях брал только соки они полезнее чем просто вода) Так поступали все, поляки, американцы, грузины... Сотрудники компании КБР относились к "комбатантам" с уважением и закрывали глаза. Тем более что колы этой там было немерянно… Но вот что меня бесит в украинцах так это их наглость и полное отсутствие самоуважения. Наши начали таскать эту кока-колу рюкзаками и менять ее на блокпосту у арабов на разные полезные штуки. Ножи, фотоаппараты, CD-плейеры, некоторые даже умудрились DVD себе наменять. Курс обмена был такой 5 банок – 1 доллар. DVD в Ираке стоил 70 баксов. Вот и считайте сколько ходок надо было сделать что бы его выменять. Практически это выглядело так: заходит парень в столовую с рюкзаком за плечами (пустым) выходит уже с полным. И этот "Change" приобрел характер массовой эпидемии. Несмотря на то что мне неприятно это говорить все же приведу статистку. В моем например взводе, из 17 человек этого НЕ делали всего трое. Даже многие из тех кого я считал и продолжаю считать своими друзьями к сожалению грешили этим. У остальных наблюдалась та же картина. И вот что интересно. Как не пытались КБРовцы с этим бороться, сколько бы они жалоб не строчили ХЕР ПОБЕДИЛИ они наших несунов! Весь этот процесс происходил практически в открытую остальные нации смотрели на это с брезгивостью смешанной с презрением.
И вот что меня добивало. Когда мы только готовились в Ирак жрали помои в Башкировке и получали 370 гривен в месяц мы МЕЧТАЛИ о том когда попадем в ИРАК. В Ираке контрактник получал 670$ в месяц. Думаю не надо говорить что по украинским меркам это просто нереальная зарплата. Все что тебе захотелось можно было купить за деньги и не позориться с этой колой… Но увы. Теперь я понимаю почему украинцев так "любят" в Европе. Я сделал железный вывод что сколько бы нашим не платили – ОНИ ВСЕ РАВНО БУДУТ ТЫРИТЬ ВСЕ ЧТО МОЖНО
Жажда наживы перевешивает даже инстинкт самосохранения. Типичный пример. Прихожу перед выездом в родной БТР и вижу как наш пулеметчик КПВТ нагрузил полный БТР ящиками с водой (минеральную воду в полуторалитрвых бутылках американцы привозили под каждое подразделение и складывали штабелями.) штук десять наверное внутрь засунул. Его самого за этими ящиками не видать. Я ему говорю:
Миша что ты делаешь? Нам же через город ехать! Случись что как ты будешь стрелять? У тебя ж пулемет не поворачивается!
Да ладно тебе! Ничего не случиться.
И это после того как мы уже повоевали несколько раз!!! Короче полный пиз–ц, так я его и не вразумил. Будь я командиром машины я бы эти ящики конечно выкинул бы на хрен, а так не драться ж с ним, боевой товарищ все же, тем более что многие и так считали меня параноиком помешанным на войне.
На территории баз работал американский магазин PX небольшой такой супермаркет (Девиз такой на нем начертан Куда бы вы не шли (американская армия) мы идем за вами). Там продавался разный товар начиная от зубных щеток, аудио видео, и кончая экипировкой, фонари, ножи, наколенники, и т.д. ПОЧТИ КАЖДЫЙ ДЕНЬ кто-то из украинцев попадался на воровстве в PXе. Причем чаще всего попадались на мелочах, которые и стоили то копейки. Дошло до того что наших замполитов заставили там дежурить. Вот это хохма была. ОТ них все равно никакого толку.
И вот сравнение. При моей памяти американцы тоже раз проворовались. На территории базы торчала водонапорная вышка. как летающая тарелка на ножках. Видно ее было практически отовсюду. Когда американцы разгромили армию Хусейна и взяли Алькут, верные своему патриотизму они водрузили на ней американский флаг. После того как украинский контингент сменил американцев в Аль-Куте базу передали под нашу юрисдикцию и наши сняли американский флаг и повесили там жовто-блакитный стяг незалежної Украины. И вот в августе вернулся в город взвод американского спецназа который в свое время этот Аль Кут штурмовал. И увидел на этой вышке вместо своего звездно-полосатого наш жевтоблакытный. Американцы вообще парни крутые, а со спецназа, так вообще уверенные что они круче всех… Оскорбились они маленько, тем более что украинцы к тому времени прославились гораздо больше воровством кока-колы чем военными успехами, и решили провести диверсионную операцию по замене нашего флага на свой. Под покровом ночи, с ночными очками на головах они полезли на эту вышку. И сняли наш флаг. ОНИ ж не знали бедные что под этой вышкой любит спать в кустах доблестный ночной патруль из состава роты военной полиции незалежных збройных сил Украины. Если бы этот патруль патрулировал дорогу как ему это было положено, они бы его засекли. А так попались прямо им в лапы. Брать на ножи союзников из коалиции они не решились, поэтому сдались на милость победителей. Пылая праведным гневом: Оскорбление национальной чести! Комбриг 6 бригады закатил истерику американскому генералу. Короче в наказание американцев заставили две недели круглосуточно, бессменно дежурить под этой вышкой и охранять наш флаг. Ни в душ сходить, ни в столовую (жрите сухпай). Лед мы им правда носили. Короче пострадали за патриотизм. НО согласитесь парни, МОТИВ, вызывает уважение.
…О разгрузках и ночниках
Эту историю знаю с чужих слов, поэтому за достоверность не ручаюсь.
Когда пятую бригаду отправили в Ирак пошили им форму песочного цвета. Американцы оказывали всяческую помощь. И передали нашим ткань из которой пошита американская форма. Дескать пошьете у себя, а то у нас дорого. Но надо знать наших генералов. Они умело провели ревизию и двинули половину ткани налево. А для формы заказали обычную made in ukraine ткань из которой шьют наши зеленые камуфляжи. Экономика должна быть экономной!!! Только покрасили ее в песочный цвет. Не учли только одного. Это на Украине форму можно стирать раз в две недели. И то разлазится за полгода. А в Ираке работа жесткая, потеешь так что приходиться стирать раз в три дня. Тем более американская прачечная на базе сегодня сдал, завтра получил. В общем проносили наши ее месяц и разлезлась она к чертям. Из Кувейта в Ирак многие вьезжали в таком виде будто по пластунски всю дорогу ползли. Под этот шум слетел с должности зампотыла войск. А после скандала выяснилось что американской ткани то на всех теперь не хватает. И тогда наше командование пошило самые уебищные в мире разгрузки и одели в них личный состав. Я еще на Украине их как увидел по телевизору так сразу же в магазин побежал покупать себе нормальную сплавовскую, так и так и проходил в ней всю командировку. Арабы тыкали в меня пальцем и спрашивали "Spesial forces?", No, – говорю – infantry. А сам все ломал голову где ж они американской ткани набрали для этого дерьма? А ларчик то вот как открывался.
В нашей зоне ответственности самая горячая точка город Эс-сувэйра. Километров 20 южнее Багдада. Я там был всего пару раз, колонны гоняли. Если слышали недавно по ТV новости где семерых наших взорвали так это как раз там. Сувэйру о контролировал 52, а потом 62 батальйон. Их и сейчас каждую ночь их обстреливают РСами и из минометов. А в начале духи подходили так близко что ху-рили со стрелкового, да так, что свинцовый ливень сметал все что было на крыше. Заехавшие в гости американцы поглядели на наши НСПУ и ухватились за головы. У них такими приборами еще во вьетнаме воевали. И предложили бесплатно партию своих ночников. Прекрасная штука (смотри фото). Единственное условие что бы они не покидали территорию Ирака. То есть когда украинцы надумают свалить что бы они их вернули в любом состоянии в котором они будут на тот момент. Вот лафа казалось бы. Нет бы порадоваться. Но тут заорали наши доблесные тыловики. Один ночник 600$! И никто не хочет их принимать. Это ж МАТЕРИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ!!! А вдруг побьют, кто расплачиваться будет? Никто не хочет. Это ж надо ведомость составлять, на кого-то их записывать. Американцы их пихают, – Берите, мать вашу! Как вы будете воевать? Побьете ничего страшного. (Это им то ничего страшного у них у каждого солдата такие, а то и получше) Но наши ни в какую. Нет и все. Выгнали американцев вместе с их ночниками. Американцы так и не поняли всю глубину наших глубин. Но видать тоже не лыком шиты. Неделю спустя они подловили нашу колонну. И загрузили ящики с ночниками в грузовик насильно. Так наши вызвали саперов думали там бомба, презент от господина Буша, с величайшими предосторожностями вскрыли ящики. А ротный наш сопли не жевал. Как только увидел так сразу и выбил десяток на роту. Я с таким ночником все 8 месяцев и проездил. Наша рота была самая зрячая.
Вот это желание на всем сэкономить и нагреть руки приводило к весьма неприятным вещам. А на войне цена одна – жизнь. Когда мы были в Аль-Хае техническую воду для душа нам возили арабы. На въезде водитель брался под контроль а машина тщательно проверялась на наличие "сюрпризов". Но командованию шестой бригады такой способ показался накладным, и оно не стало продлевать контракт с водовозом. Пришлось нам самим ездить за водой. Если на патрулирование мы ездили по разным маршрутам меняя их как в голову взбредет, то водозабор в городе только один, и что самое хреновое подъехать к нему можно только одним маршрутом. Одной дорогой ездишь, в одном месте становишься. В общем только ленивый там фугас не положит. Каждый раз я крестился когда туда ехал, а ездили почти каждый день. И главное никому ни хрена не докажешь. Но нам повезло, никто нас там не е-нул. А вот в Сувейре пацанам не повезло. Комбат там конечно молодец. Афганец бывший, крутой парень, знал чем это пахнет. Наехал на тыловиков бригады и пробил себе продление контракта. Но только и это их не спасло. Боевики пришли домой к водителю и нашугали его. Наши день ждут, два ждут, нету воды, ну и выслали конвой за водой, людям то надо мыться. Ну и подорвались нахрен. 6 155 милиметровых снарядов были закопаны в трех метрах от трубы с которой набирали воду. 1 убитый 8 раненых. Но эта ситуация была создана искусственно. А у нас духам даже стараться не надо было. Погибшему дали орден посмертно. Это дешевле чем контракт продлевать.
Мой рассказ о национальном менталитете был бы неполным если бы я упустил такой неприятный аспект менжнационального общения как "Change". Да уж есть у нашего народа такая особенность считать самого себя умным, а всех остальных лохами. Еще на Украине я слышал легенды о том какие эти американцы тупые и падкие на наши сувениры. Дескать мы им копеечные значки октябрят с портретом Ленина и зимние солдатские шапки которые наполовину съела моль и бляхи со звездой. А они нам в рамках ответной любезности боевые ножи КАБАР, очки солнцезащитные по 100 баксов, и другие приятно-дорогие вещи. За американцами открывалась настоящая охота. Ну я не пойму мы когда-то научимся себя уважать? Ладно перед своими, где все в одном дерьме, но послали тебя в другую страну, одели, обули, кормят неплохо, зарплату платят неплохую, блюди себя, перед другими нациями не позорься. Ну нет глаза горят и давай-давай меняться. Мне это напоминало арабских детей которые бегали за нашими БТРами и кричали "Mister give me pepsy, give me kola". Понятно американцы в большинстве случаев дарили вещи стоящие, что с нас взять с нищих, но фразы их ехидные которые они бросали в полголоса между собой в адрес украинцев слушать было неприятно.
Ну солдаты еще куда не шло так и офицеры туда же. Стою разговариваю с одним американцем, как раз дошли до темы сколько у них колледж стоит и какого лешего он на войну поперся. Мне интересно – спасу нет. Подходит один – звезды капитанские, но батальйон не мой не знаю, и бесцеремонно влазя в разговор брякает:
Ану переведи ему что у меня есть шапка русская, хочу на тактический рюкзак махнуть. – Я аж закипел тогда. – А на Хаммер не хочешь? – спрашиваю.
Он взбесился. – Ты оборзел солдат? – орет на меня, ответил я ему тогда по-мужски, направив куда надо, думал драка будет но нет, обошлось. (Представляю что думают легионеры читая это. Я и сам знаю что в легионе и на капрала варежку не раскроешь не то что на офицера, но хочется верить что там офицеры до такого не опускаются…).
Конечно были случаи и равноценного обмена, форму на форму например, на память, или шеврон на шеврон, нарукавный флажок на такой же, это понятно и приемлемо, я считаю. Тут нет наеба, все справедливо, но таких случаев было меньшинство. В основе ченджа лежало желание толкнуть фуфло а взамен получить вещь явно подороже. Когда я покидая Ирак подарил одному американцу свой боевой "Оборотень", от сердца оторвал, так им дорожил, вообще, большинство моих не поняло. Взамен (хоть я и не просил) я получил зажигалку "Зиппо" из месного PXа которая стоила в три раза дешевле. – Ты ж не куришь, зачем тебе она? Да какая разница, курю – не курю, на ней Три американских солдата в форме времен гражданской войны, и надпись на английском "Дикий запад". А когда ее заженную роняешь, она не тухнет. Это вещь сделанная в Америке и подаренная мне американцем на иракской войне, мне по фиг сколько она стоит. Если б стоила дорого я бы не взял. Когда нибудь я буду показывать ее своему сыну, надеюсь он поймет. А нож я себе новый купил как приехал, точно такой-же.
http://perevodika.ru/articles/11779.html
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.03.2010, 20:57   #24
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию Re: Солдаты удачи

1947: АК-47, совершенный убийца


Женщина из южной части Эфиопии из племени Мурси имеет два атрибута современности - АК-47 и IPod

6 июля 1947 года: АК-47, одна из первых в мире действующих штурмовых винтовок и, пожалуй, самое надёжное и прочное стрелковое оружие из когда-либо сделанных, запущено в производство в Советском Союзе. Более чем 60 лет спустя это по-прежнему стандарт оружия пехоты в многочисленных армиях, а также основа арсеналов боевиков, наркоторговцев и террористов по всему миру.

АК-47 был детищем изобретателя-самоучки Михаила Калашникова, сына крестьянина. Он вдохновился стать оружейником во время Второй Мировой войны после того, как услышал жалобы раненых русских солдат на низкое качество стрелкового оружия советского изготовления.

Замыслу Калашникова придал окончательную форму трофейный немецкий образец «Sturmgewehr 44»*. Опыт показал немцам, что обычный пистолет-пулемёт требует слишком больших усилий для надёжной и точной стрельбы на расстояние в тысячу футов (примерно 300 метров – прим. ред.), и это качество ограничивает его применение только ближним боем. Существовавший стандартный патрон Маузера 7.92 × 57 был укорочен, в результате чего появилась StG 44. Это оружие, производившееся в достаточном количестве, чтобы считать его широко распространённым во время Второй Мировой войны, в целом рассматривается в качестве первого реального автомата.

Элементы StG 44 явственно проступают в изделии Калашникова - АК-47.
Калашников начал карьеру оружейника в 1941 году, после того, как был ранен в ходе сокрушительного поражения Красной Армии в битве под Брянском. Это сражение часто приводится как фактор, инспирировавший появление АК-47, так как Калашников сам позже сказал, что поражения исполнили его решимости создать оружие, которое изгонит немцев из России. (Он не приложил рук к разработке танка Т-34, того самого оружия, которое в конечном итоге это сделало). После выздоровления от ран Калашников был назначен в конструкторскую секцию управления вооружений Красной Армии**, где провёл остаток войны в работе над созданием автоматического оружия.

Он не успел до конца войны, однако оружие, которое поразит мир, приняло свою окончательную форму. АК-47 (от Avtomatni*** Kalashnikova model-1947) стал кульминацией эволюционного процесса и является венцом выдающейся карьеры Калашникова, который принёс ему звание дважды Героя Социалистического Труда и множество других отличий. Красная Армия приняла АК-47 в качестве стандартного оружия пехоты в 1949 году, а в итоге – он стал основным для большинства армий стран Варшавского договора.

Как и для всех штурмовых винтовок, характерно наличие флажка, позволяющего стрелку выбирать между автоматическим (непрерывным) огнём и полуавтоматическим режимом (одиночными выстрелами). Оружие использует управляемый отвод газов, магазин под 7,62мм патрон. Как и в вышеупомянутом танке Т-34, гениальность АК-47 заключается в его простоте, что делает его производство дешёвым, использование - надёжным, и долгожителем в своей области.

Не только в СССР оценили достоинства АК-47. Революционеры от Кубы до Анголы и Вьетнама, пытавшиеся сбросить иго империализма в их странах (или пытавшиеся навязать диктатуру, в зависимости от вашей точки зрения), громко ратовали за оружие. Поскольку многие из этих движений непосредственно поддерживались Советским Союзом, получить АК-47 (или просто "Калашникова") валом было не трудно.

Американские солдаты во Вьетнаме, чьи M16 были склонны к заклиниванию, тоже прониклись вынужденным уважением к АК-47, когда неожиданно столкнулись с ними в большом числе.
Позднее отдельным террористическим группам любого национально-освободительного движения также будет довольно легко приобрести автомат. Не удивительно, учитывая, что 100 миллионов АК-47, в многочисленных вариантах, по-прежнему находятся в обращении. Однако, чрезвычайно редко можно найти оригинальные модели Калашникова 1947 года.

Калашников, которому теперь 89 лет, выразил сожаление по поводу того, что его АК-47 стал любимым оружием в террористическом мире, но он не испытывает мук совести. «Если кто-то спрашивает меня, как я могу спать по ночам, зная, что моим оружием были убиты миллионы людей, я отвечу, что у меня нет проблем со сном», - сказал он, – «Моя совесть чиста. Я создавал оружие для защиты моей страны».

* Немецкая штурмовая винтовка образца 1943/44 г., конструкции Хуго Шмайссера – прим. ред.
** Центральный научно-исследовательский полигон стрелкового вооружения (НИПСМВО) Главного Артиллерийского управления РККА – прим. ред.
***Так в тексте - очевидно, ненамеренное искажение русского слова - прим. перев.

http://perevodika.ru/articles/2622.html
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 10.04.2010, 21:41   #25
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию Re: Солдаты удачи

Полностью выдуманная история

Три дня неизвестной войны
День первый
Вторая командировка в Чечню. Вторые 45 суток. Как нам всем это надоело! Эта бессмысленная и тупая война…
Фактически состав наш был тот же самый, и поэтому все мы помнили встречу Нового года на подходе к городу Грозному.
Спойлер:
Полностью выдуманная история

Три дня неизвестной войны
День первый
Вторая командировка в Чечню. Вторые 45 суток. Как нам всем это надоело! Эта бессмысленная и тупая война…
Фактически состав наш был тот же самый, и поэтому все мы помнили встречу Нового года на подходе к городу Грозному.

Сводные отряды новосибирского и красноярского ОМОНа стояли рядышком. Всего 200 метров разделяли нас. Мы периодически ходили друг к другу в гости, по ночам отстреливались. Выстрелы были слышны почти каждую ночь.

Весна выдалась пасмурная, дождливая. Почти всё время приходилось пробираться в грязи по колено.
Уже десятые сутки нашей командировки. Мы делали зачистку в районе консервного завода. Днём нас мирно приветствовали, а по ночам регулярно обстреливали: то били снайпера, то беспорядочный огонь из гранатомётов и автоматов.


Когда-то я жил в Красноярске и поэтому довольно легко с ними сошёлся. Были разговоры об общих знакомых местах, о купании на протоке, потому что на Енисее даже летом искупаться было слишком холодно. В общем, среди красноярцев у меня появилось очень много друзей.

Ещё на нашем блокпосту появился пёс-подранок с перебитой лапой. Мы ему дали кличку Шашлык. Если мы готовили еду, то он прибегал, показывал свою больную лапу и так жалостно смотрел в глаза, что удержаться никто не мог и ему обязательно давали самый лакомый кусочек. Он то ночевал на нашей территории, то переходил к красноярцам. В общем, это был наш общий пес.

У нас в отряде было несколько кинологов, которые занялись его обучением: научили его приносить консервную банку, из которой мы его кормили. Представляете себе картину, когда дежурный по кухне начинает звать всех на обед, а Шашлык бежит с этой консервной банкой из-под селёдки, кладет её у ног повара? Он всегда был первый. Хотя передняя лапа его почти зажила, если он хотел что-нибудь выпросить, он поднимал её вверх, жалобно поскуливал.

Заканчивался 15-й день нашей командировки. Оставалось пережить ночь и ровно 30 дней до возвращения домой. В ту ночь я находился на блокпосту примерно в километре от нашего лагеря. Нас было четверо. Два новосибирца и два красноярца. В это же дежурство попал и Серёга из Красноярска, с которым мы очень сдружились.

В два часа ночи начался массированный обстрел наших палаток. Мы видели это с блокпоста, но покинуть его не могли. Нас тоже обстреливали, но не так сильно, как палаточный городок.
По рации было слышно, как командиры вызывают огневую поддержку авиации. Пытались связаться с Рохлиным. Он в то время руководил группировкой федералов, которые были недалеко от нас. Мы слышали, что на поддержку нам отправят людей, что авиация должна скоро прилететь.

Два часа велась беспрерывная стрельба. Атака шла за атакой. Это явно было спланированное нападение.
Около 4 часов утра мы услышали шум вертолётов. Несколько раз над нами пролетели истребители. Нам казалось, ещё немного – и весь этот кошмар закончится.

И в это время подлетевшие вертолёты дали полный залп – по нашим позициям. Несколько реактивных снарядов попали в палатку с боеприпасами, которая находилась на территории красноярского ОМОНа. Огневая мощь наших вертушек, подорвавшиеся боеприпасы превратили палаточные городки в пустое выжженное место.
Мы кричали по рации, пытаясь докричаться до наших вертушек и навести огонь на тех, кто напал на нас. Но связи не было. Заход за заходом нас продолжала бомбить наша же авиация.
Несколько снарядов разорвались рядом с нашим блокпостом. На какое-то время меня контузило, я потерял сознание.

Я очнулся от того, что Серёга поливал моё лицо водой из своей фляжки. Увидев, что я очнулся, он сказал: «Ну что, жив, курилка? Что болит? Где болит?» Я пошевелил руками, ногами, вроде бы всё цело, и попытался сесть, но голова закружилась. Уже был серый пасмурный рассвет. Я спросил у него, как там наши, откликаются, нет? Серёга сказал, что Вадим с Мишкой ходили туда и нашли только одного раненого. Остальные или убиты, или отошли. Раненый – это был Максим с нашего отряда.

«Серёга, что у нас с боеприпасами? - спросил я. - Пока затишье, соберите всё, что можно найти, всё оружие, все боеприпасы. Я сейчас немного очухаюсь и помогу вам».
В это время я почувствовал, как в щёку ткнулось что-то мокрое. Повернувшись, я увидел, что это Шашлык. Поняв, что я узнал его, он стал вылизывать мне лицо.

К сожалению, помочь ребятам я так и не сумел. Только-только они вернулись второй раз, собрав с позиций всё, что можно было найти из оружия и боеприпасов, как наш блокпост начали обстреливать со стороны леса.
Стреляли не только из стрелкового оружия, но и из гранатомётов. Трудно себе представить, откуда у боевиков столько боеприпасов. Обстрел не прекращался несколько часов. И казалось, что бетонные плиты, за которыми мы прятались, вот-вот рассыплются в прах. Но плиты выстояли. И с ними выжили и мы.

Максиму становилось всё хуже и хуже. У него было тяжёлое ранение, и мы никак не могли остановить кровь. К сожалению, ни у кого из нас не оказалось аптечки. К 12 часам дня Максим умер. Слава Богу, что он не приходил в сознание. Смерть его была довольно лёгкой. Он словно уснул.

Периодически мы пытались отстреливаться. Но как только кто-то из нас появлялся и делал первые выстрелы, боевики сразу направляли в эту точку массированный огонь. А они были всё ближе и ближе. Четверо нас против неизвестного количества врагов. Два цинка с патронами, которые быстро убывали. И несколько подсумков с магазинами, что ребята собрали у убитых в палаточных городках. Эти подсумки мы решили использовать уже тогда, когда ничего не останется. Жаль, не нашли гранат.

16 часов. Обещанной помощи нет. Рация молчит. Цинки уже почти пустые.
17 часов. Цинки полностью пусты. Остается три подсумка. 12 снаряжённых магазинов на четверых. По рации откликнулся подполковник, позывной «Роща»: «Ребята, мы заблокированы, до вас дойти не можем. На нас идёт мощная атака. Держитесь, постараемся пробиться».
У нас все идёт как на замкнутой по кругу киноленте. Высунул автомат, не высовывая головы, сделал выстрелы, и тут же ответный обстрел. Мелкие осколки, больно бьющие по лицу. И так раз за разом. А патронов становится всё меньше и меньше.

Стемнело. У меня остался один магазин. За других ничего сказать не могу. Время тоже не могу сказать. Уже темно, ничего не вижу. А от стрельбы уши заложило так, что не слышу человека, который сидит рядом. Хотя Серёга мне что-то пытался сказать.
Вдруг яркая вспышка. И свет померк. Много-много точек...

День второй

Плен

Какой дикий шум!
Такое ощущение, что голова разрывается на части…
Бьёт, бьёт, бьёт…
Постепенно этот шум переходит в какие-то отдельные звуки. Вроде похоже на человеческую речь, но в то же время совершенно непонятно…

Тело болит так, как будто я не двигался много-много часов. Когда руку отлежишь, её начинает колоть иголочками. Вот так же кололо всё тело…
Звуки, которые разрывали голову, становились всё более внятными. Но от каждого звука голова как будто раскалывалась на мелкие кусочки…
Не вынеся этой муки, я застонал. Резкая боль в спине.
Я услышал речь с кавказским акцентом:

- Ээ рюский, а ты живой? Вставай, свинья!
Пошевелиться у меня почти не было сил. Боль от каждого звука разбивала мою голову на тысячу хрустальных осколков, которые пронзали тело насквозь. Я попытался открыть глаза, но яркий солнечный свет слепил меня.
И снова я почувствовал удар в спину, который отозвался во всем теле горячей волной сильной боли.
С огромным трудом мне удалось открыть глаза. Надо мной стояли два боевика. Один из них держал автомат, направив его в мою сторону. А у второго в руках был окровавленный нож. Глядя на меня и явно стараясь, чтобы я его услышал и понял, он сказал:

- Ну что, этому тоже будем голову резать?
Тот, который был с автоматом, покачал головой:
- Пусть сначала пасмотрит на сваих друзей. А потом ми с ним паговорим.
Сознание медленно возвращалось ко мне…

В это время они стали меня поднимать. И в моих глазах – словно мелькающие кадры кино.
Я видел распростёртое тело Сергея, с почти отрезанной головой и ещё шевелящимися руками, которые пытались дотянуться до разрезанной шеи.

В глазах красная пелена.
На земле багровые пятна.
Полуотрезанная голова.
И тянущиеся к непоправимой ране руки.
Я не герой. Да и чувствовал я себя очень плохо.
Страх. Жуткий страх.

Это не тот страх, который испытываешь в детстве, заходя в тёмную комнату.
Это не тот страх, который переживаешь, смотря фильмы ужасов.
Это тот страх, когда чувствуешь, как что-то ужасное и непоправимое происходит в действительности.
- Что рюский? Видишь барана? И ты такой же будешь. Зачем ви пришли на нашу землю? Что вам здесь нада?
Мне хотелось что-то ответить, но горло пересохло, и из него вырвался только сдавленный хрип.
- Ничего, ты еще немношка паживешь.

И они потащили меня к машине, которая стояла у шлагбаума блокпоста.
В машине были Вадим и Миша.
Машина такая, армейский уазик, 452-й. «Таблетка», мы так его называли. Медицинский уазик. Туда нас и посадили.

С нами сел один из боевиков, который держал наготове автомат. Взревел мотор. Машина тронулась и, подпрыгивая на кочках, которые доставляли мне жуткую головную боль, поехала в неизвестном мне направлении.
Ехали недолго.
Это был хорошо ухоженный дом. Двухэтажный, кирпичный, на окраине Грозного, который почему-то не зацепила война.

Нас выволокли из уазика и затолкали в сарай рядом с домом. Видимо, раньше в этом сарае держали баранов – весь пол был в навозе и жуткая невыносимая вонь.
В углу лежал какой-то человек. Когда-то я видел фотографии узников концлагерей, худых, измождённых, и он мне здорово напоминал те фотографии.
Дверь за нами закрылась. Через маленькое окошко и небольшую дыру в потолке, видимо, люк на сеновал, проникали слабые лучи света.

Снаружи лаяли собаки. Слышались какие-то крики.
Мы подошли к лежащему человеку и сели с ним рядом. Глаза уже начали привыкать к сумраку. Я увидел на нём солдатскую форму.

Это был просто солдат, связист, но он не отвечал на наши вопросы. Глаза его были безумными. Он не пытался шевелиться. Не смотрел на нас. А просто вращал головой в разные стороны и что-то мычал. Я подумал, что он в шоке. Дал ему несколько пощёчин. Он зарыдал. И в приоткрывшемся рту я увидел, что у него нет языка. Он схватил меня за руки. Мычал что-то, пытаясь объяснить. Но я совершенно его не понимал.
За спиной скрипнула дверь. В сарай вошли трое человек. Один – европеец, в костюмчике, с холёным лощёным лицом. За ним негр, одетый в камуфляжную форму, обвешанный оружием с ног до головы и держащий на плече кинокамеру. И чеченец с автоматом, тот, который нашёл меня.

Лощёный европеец на ломаном русском языке представился:
- Джон Рэй, журналист ВВС, если сейчас вы мне расскажете о том, что добровольно перешли на службу Народной армии независимой республики Ичкерия, вас покормят и вы будете пользоваться всеми благами демократической цивилизации.

- А если нет? - спросил Вадим.
- У вас будет время немного подумать, – ответил лощёный. - Хотя я вам дам подумать некоторое время прямо сейчас. Ну а чтобы вам хорошо думалось, вон видите маленькое окошко? Можете постоять у него и посмотреть на тех, кто неправильно думал.
Весь этот разговор негр снимал на кинокамеру. После этого они развернулись и ушли. Последним выходил чеченец.
- Эй, рюский, - он указал на меня пальцем. - Иди сюда.
Я поднялся и, шатаясь, подошёл к нему. Он посмотрел мне в глаза и тихо сказал:
- До ночи.
После этого он ударил меня в живот. От резкой боли я отшатнулся и упал.
Дверь закрылась.
На улице раздался какой-то шум. Слышались голоса, русские голоса:
- Не надо! Что вы с нами делаете?

Я подошёл к окошку, которое выходило внутрь двора. Посередине двора стояли двое русских солдат. Молодые пацаны, лет по 18, только-только призванные, срочники. А вокруг них гогочущие чеченцы. Их круг словно специально размыкался в сторону нашего окна, чтобы мы могли видеть то, что там происходит.
Постоянно слышалось слово «Джохар». Из круга чеченцев вышел молодой парень. Бородатый боевик в камуфляжной форме, глядя на сарай и окно, из которого мы наблюдали, сказал Джохару:

- Покажи этим русским, – и он указал рукой в сторону нас, – и нам, - второй рукой он обвёл всех собравшихся, - что ты настоящий воин. Вот видишь – перед тобой два неверных. Зарежь их как свиней, как баранов, как ослов.
Говоря это, он смотрел в нашу сторону. Он знал, что мы смотрим и видим.

Джохар подошёл к одному и, схватив его за волосы, нанёс ему удар в шею, а потом пилящим движением отрезал голову почти до самого позвоночника. Солдат упал. Видно было, как он бьётся в конвульсиях.
А второй, вырвавшись из рук палачей, попытался убежать. Один из боевиков вскинул автомат, чтобы пристрелить его, но Джохар, погнавшийся следом, крикнул им что-то на чеченском, и боевик опустил автомат.
Джохар настиг убегающего уже у самых открытых ворот, ударом в спину он повалил пленного. И когда тот упал, сел ему на спину, вонзил нож в его шею. Несколькими пилящими движениями, он отделил голову от тела, поднял её вверх за волосы и с восторгом прокричал:

- Теперь я воин джихада!
Бессилие, злоба от ожидания участи, которая была нам уготована.
Сквозь слёзы я увидел, как негр с кинокамерой, стоя на пороге дома, снимал всё происходящее.
Тела так и остались лежать на земле. А все остальные разошлись: кто в дом, кто сел в машину и уехал.
А мы стояли и смотрели в окно на тела наших ребят, к которым подошли одичавшие собаки и начали рвать их на части. Страшное зрелище. Ещё недавно живые люди, которых ждали девушки, а может, и не ждали, которые только готовились вступить в жизнь. Молодые пацаны, призванные в армию и направленные нашим правительством в мясорубку, становились просто пищей для собак.

Уже вечерело. В доме открылась дверь, в свете дверного проёма показались три человека. Они направились к нашему сараю. Скрипнул замок, дверь распахнулась, и нас ослепило ярким светом фонаря, находящегося на видеокамере.
- Ну что? Вы готовы? – спросил журналист ВВС.
Я сделал два шага ему навстречу. И чеченец, который сопровождал их, навёл на меня автомат. Я остановился.
- Готовы. Только к чему? - сказал я.
- Как к чему? Сейчас вы дадите нам интервью, и вам гарантирована нормальная жизнь, – ответил лощёный.
- А резать головы тоже позволите? – спросил я.
- Ну, вы не утрируйте. Они же освобождают свою страну, и они ненавидят оккупантов.
- А подумать у нас время есть или вы нам сразу головы отрежете?
- Ну, извините, мы снимаем правдивый репортаж об освободительной борьбе воинов Ичкерии, и пусть они сами решают, что с вами делать. Вы пришли на их землю, а не они на вашу. Здесь они решают, что делать с захватчиками.

- А подумать можно?
- У вас время до утра. Утром я за вашу жизнь и безопасность не ручаюсь.
Из угла донёсся хриплый голос Миши:
- Мы подумаем. Можно?
Голос его слабый был и, скорее, вопрос предназначался мне, потому что я стоял напротив иностранца.
- До утра - это до скольки?
- До девяти, - сказал чеченец, стоящий за спиной у иностранца.
- С меня часы сняли, время узнать не смогу. Вы же всё забрали.
- На мои, - сказал чеченец и протянул часы «Ролекс». По всей видимости, дорогие, в очень дорогой оправе и с массивным браслетом.
- А не жалко? – спросил я.
- Завтра я их сниму с твоего трупа, и они снова станут моими.
После этого они развернулись и ушли. Наступила ночь. Много-много точек…

День третий
Последняя ночь

Солнце зашло. И в сарайчике, где мы сидели, наступила почти полная темнота.
Мы не могли ни говорить, ни вообще - ничего.
Каждый из нас погрузился в собственные мысли и по-своему переживал произошедшие с ним события.
Я не знаю, что было в головах у Вадима и Миши. Но лично в моей был полный сумбур и – леденящий страх. Прижавшись спиной к стене, я сидел на корточках и думал о том, что нас ждёт завтра. Каждая мысль отзывалась жутким страхом и пониманием полной безнадёжности нашего положения.
Из дома, в котором находились боевики, время от времени слышались голоса. А ещё американец несколько раз выходил на крыльцо покурить. Потом всё стало затихать. На улице слышалась возня и поскуливание одичавших собак, которые, наевшись, начали драться между собой.

Где-то вдали прозвучало несколько взрывов и послышалась перестрелка. Но очень далеко, и звуки были слабые.
Встав на дрожащие и непослушные, как будто ватные ноги, я подошёл к окошку. Осмотрел дом - в одном из окон горел свет - ограду, запертые ворота. Ограда была высокая. Если бы даже нам удалось вырваться из сарая, то перебраться через неё было бы слишком трудно.
При слабом свете во дворе не было видно тел, да и собаки пропали. Возможно, боевики вынесли трупы за ворота.

Из темноты сарая меня окликнул Миша. Я подошёл к нему.
- Не убежим, - хрипло сказал он, его всего трясло. – По верху забора идёт колючая проволока. Да и собаки на той стороне набросятся на нас. Они уже попробовали человечины. Нас поэтому и не связали. Знают, деваться некуда. Да и дверь сарая сломать не так просто. Зашумим – крышка. Хотя в любом случае утром нас ничего хорошего не ждёт. А так хочется жить.
В это время хлопнула дверь дома. Я думал, что это снова американец вышел покурить. Но кто-то направлялся к нашему сараю.

Шум открывающегося засова. Скрип двери. И на пороге появился человек. Фонарик в его руке ослепил меня.
- Ню што, сидите?
И он по очереди обвёл нас фонариком.
- Эй, солдат, - сказал он, осветив связиста. – Иди сюда. А из вас если кто дёрнется, - и он осветил автомат в своей руке, – пристрелю как собаку.
Немой солдат поднялся и шатающейся походкой пошёл к выходу. Чеченец отступил на несколько шагов, пропуская его, и как только тот вышёл из сарая, дал ему команду как собаке:
- Лежать!
Солдат упал на землю у двери.
- Сидеть!

Он сел на корточки.
Можно было бы рвануть и отнять у боевика автомат, но путь нам преградил бы этот несчастный солдат. А чеченец, именно зная это, продолжал командовать:
- Сидеть! Лежать! Встать!
И связист безропотно подчинялся.
- Скоро вы все будете у меня как собаки выполнять команды, - сказал он, обращаясь к нам, а связисту приказал: На место!
Тот бегом вернулся в сарай.

Боевик снова стоял на пороге и слепил нас фонариком.
- А теперь будем учить тебя, - и он навёл фонарик на Мишу. – Выходи.
Миша встал и пошёл к выходу. Заведя руку за спину, он сделал какой-то жест. Но я не понял. Было темно, и я не увидел, что он нам показал. Так же на выходе, наведя на него автомат, чеченец приказал ему лежать.
- А теперь сидеть.
Миша сел на корточки, как до этого делал связист. Я увидел, что ноги его напружинились - и он прыгнул на чеченца, сбивая того с ног.

Мы с Вадимом рванули на помощь Мише. Но тут раздалась короткая очередь. Чеченец, придавленный телом Миши, лежал на земле, наведя на нас автомат. В это время из дома ещё выскочили вооружённые боевики.
Убивать нас не стали, но ударами и пинками снова загнали в сарай и закрыли за нами дверь. Во дворе они что-то галдели на своём, постоянно в чём-то упрекая боевика, который оказался Джохаром. Я понял, то, что произошло, была его инициатива.
Все снова вошли в дом. Наступила тишина. А во дворе лежало тело Миши. Его глаза ещё блестели в свете взошедшей луны.

Из темноты сарая я услышал голос Вадима, который до этого всё время молчал: «Я сделаю всё, что скажут… Я сделаю всё, что скажут… Я сделаю всё, что скажут…» Он повторял это словно молитву.
- Вадим, что бы мы ни сделали, нас всё равно убьют.
- Но ведь этот живой!
- Он не живой. Его душу они уже убили. Дай Бог нам смелости умереть как Миша. Чтобы нам не отрезали головы.
Вадим зарыдал и, повернувшись ко мне, улыбаясь как-то странно, сказал: «С днём рождения тебя!» - и снова зарыдал.
Да и на чём я держался, не знаю, откуда силы. Участь-то для нас уготована всё равно одна.
Пять часов утра. Скоро наступит последний рассвет нашей жизни. День моего рождения совпадёт с днём моей смерти.

Вадим всё ещё рыдает в углу сарая. Связист спит у стены, свернувшись калачиком.
А я стою у окна и просто вспоминаю свою жизнь. Всё, что успел сделать и чего не успел. Бессмысленную жестокость и гнусность этой войны, которая несёт только горе и тем, кто якобы отстаивает свою свободу, и тем, кто якобы восстанавливает конституционный порядок. Ведь когда-то в срочку я служил и в батальоне у нас были чеченцы. И мы все выполняли одну задачу. И были одним народом – СССР. А сейчас, разведённые в разные стороны кровью войны, мы убиваем друг друга как злейшие враги. Будь прокляты те, кто развязал эту бойню. Те, кто толкнул на смерть молодых простых солдат-срочников. Тех, кто оплачивал эту войну и зарабатывал на ней миллионы долларов.

Скоро рассвет. И много-много точек…

Я хочу жить

Уже почти рассвело. Вот-вот появится солнце. Наступит наш последний день. Я так и стоял у окна, желая встретить этот последний рассвет.
Дверь дома открылась, из неё вышел вооружённый чеченец. Этот был тот чеченец, который дал мне часы. Под густой бородой трудно определить возраст, но мне показалось, что ему не больше 30 лет. Он сразу направился к нашему сараю.

Я отскочил от окна и сел у стены.
Дверь открылась. Наведя на меня автомат, он приказал: «Выходи».
Медленно поднявшись, я пошел к выходу. Позади услышал всхлип Вадима. А связист, похоже, так и не проснулся.

Пропустив меня вперед и не сводя с меня дула автомата, боевик захлопнул дверь сарая и закрыл её на засов.
- Иди, - и он ткнул стволом автомата в сторону калитки.
Я подошёл к калитке. Он сказал:
- Открой засов и выходи. Только без глупостей.
Я отодвинул засов, отворил калитку и вышел на улицу.
Не опуская автомат, чеченец шёл за мной.
- Иди налево и вдоль забора, - приказал он.
Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться его приказанию. Можно, конечно, было сделать рывок и попытаться убежать, но шансов было очень мало.
Я очень хотел жить, и каждая секунда жизни была на вес золота. От пули ведь не убежишь.
- Иди, иди, - он больно ткнул стволом автомата мне в спину.
Так мы прошли несколько домов.
- Стой, - сказал он.

Он остановил меня возле пролома в заборе, за которым были развалины почти полностью сгоревшего дома.
- Видишь, рюский? Вот это был мой дом. Здесь жила моя семья. А теперь здесь пустое место. Я заплатил за твою жизнь, для того чтобы привести тебя сюда и убить как последнего шакала.
Ноги мои задрожали, и я понял, что сейчас произойдёт неизбежное. Он увидел это, потому что я уже не мог скрывать страха и стоять на ногах, тогда он сказал:
- Садись, мы с тобой ещё поговорим.

Сам он сел напротив, направив на меня автомат.
- Это не вы воюете с нами. Это ваше правительство воюет с вами. Они вас толкают на убийство и зарабатывают на вашей смерти.
- А зачем ты мне всё это говоришь? Глотку резать я тебе не дам. Ты здесь один. Значит, ты меня пристрелишь, и я умру как солдат.

- Э, дарагой, ты не прыгай.
- С чего это я вдруг дорогой?
- Дорого за тебя заплатил. Посиди спокойно. Ты же с Новосибирска?
- Да.
- Помнишь парк возле телецентра?
- Я там рядом жил.
- А ещё что-нибудь помнишь?
- Не знаю, но, может быть, это за тебя вступились тогда?
- А я тебя узнал. Когда меня бритые били, это вы со своим другом заступились. Вам тогда тоже здорово досталось, но и меня спасли. Хочу вернуть долг. Тебе не отрежут голову.

Он приподнял автомат и направил его на меня. Я закрыл глаза, ожидая выстрела…
- Но стрелять я в тебя не буду.
Я открыл глаза, автомат лежал у него на коленях, но был направлен в мою сторону.
- Скажи мне только: «Я хочу жить».

В моей голове промелькнула тысяча и одна мысль, да и узнать в нём того молодого парня-кавказца, за которого мы вступились с Генкой Жуковым, было практически невозможно. Передо мной сидел человек, который убивал и уже привык убивать. И он явно упивался своей силой и властью надо мной. По крайней мере, мне так показалось. С трудом я выдавил из себя:
- Я хочу жить…

Он встал, закинул автомат за плечо и пошёл к пролому в стене. У самого пролома он обернулся и сказал:
- Дойдёшь – будешь жить. Не дойдёшь – значит, ты заплатил за мою семью. Я свой долг тебе вернул.
И больше уже не оборачиваясь, быстрым шагом он пошёл прочь.

Какое-то время я сидел в оцепенении. Меня всего трясло, а в голове был полный сумбур. Как идти? Куда идти? В каком направлении? Ведь я даже не знал, где нахожусь. Единственное, что я осознавал, что надо уйти как можно дальше от этого проклятого дома, где меня ждала неминуемая смерть.
Сначала медленно, постепенно приходя в себя, я стал красться по задворкам домов, стараясь добраться до рощицы, которая тянулась вдоль дороги. Слава Богу, мне это удалось.

Солнце уже встало над горизонтом, осветив разрушенный большей частью посёлок. Скрываясь за деревьями, я пошёл вдоль дороги в ту сторону, где, как мне казалось, находился город. Ещё одним ориентиром для меня были звуки канонады, раздававшейся с той стороны. Раз идёт перестрелка, то одна из сторон наша.
По дороге пронеслось несколько машин, в которых сидели боевики. Услышав рёв моторов, я заблаговременно упал на землю и не двигался до тех пор, пока их шум не затих вдали.

Так я шёл несколько часов. Солнце стояло уже высоко. Шума выстрелов не было слышно. Лес был тихий и мирный, напоминая те старые добрые времена, когда мы с отцом ходили за грибами. Весной в Сибири, когда сходил снег, в лесах появлялись первые весенние грибы – сморчки. Мы с отцом ездили их собирать. В ложбинах ещё сугробы, а на склонах, которые пригревает солнце и где снег уже растаял, появлялись эти первые весенние грибы. Я даже на какое-то время как бы провалился в прошлое. Нахлынувшие мирные воспоминания на краткий миг вытеснили ужасы войны.

Вдруг позади я услышал свирепый рык. Обернувшись, увидел здоровенного пса, который был готов вот-вот наброситься на меня. Я замер. Ну вот – уйти от одной смерти, чтобы принять другую и быть загрызенным дикой собакой. Я стал медленно отступать, а пёс, весь ощетинившись, приготовился к прыжку.
В это время промелькнула какая-то тень и с рычанием бросилась на этого пса. Клочки шерсти летели во все стороны. Две собаки бились не на жизнь, а насмерть. Я схватил обломанную толстую ветку, оказавшуюся под ногами, и со всей силы ударил по голове здоровенного пса, который уже повалил на землю моего спасителя. Еще несколькими ударами я добил его. А на меня, опершись лапами и виляя хвостом, вылизывая мое лицо и руки, кинулся Шашлык.

Встреча с ним была как встреча с самым лучшим другом. Дальше мы так и пошли вдвоём. Он бежал впереди, время от времени останавливаясь и оглядываясь. И я знал, что пока он рядом со мной, я буду предупреждён о любой опасности.
Так мы и шли. Шашлык, а следом за ним я. Лес стал редеть, и впереди показалось открытое пространство. На перекрёстке дорог был виден блокпост, над которым развевался российский флаг. Трудно сказать, что чувствовал Шашлык. Он подбегал ко мне, лаял на меня, снова убегал вперед, возможно тоже почувствовав, что там – свои.

С блокпоста раздалось несколько предупредительных выстрелов. Я понял, что нас заметили. Я поднял руки и пошёл к блокпосту. Шашлык бежал впереди меня. Оттуда что-то закричали. Я остановился, а Шашлык продолжал бежать. Тут раздался взрыв. Я упал, закрыв голову руками. Перед моими глазами летели клочья земли с остатками того, что две секунды назад было Шашлыком.

Во мне как будто оборвалась какая-то ниточка, которая держала до сих пор.
Три дня без сна, без еды, на грани нервного срыва сделали своё дело. Я смутно помню, как надо мной склонились наши ребята, подняли и понесли, а я видел над собой только небо и облака. Без эмоций, полностью равнодушный ко всему.

Потом трясся в машине. Перелёт на самолёте. Месяц в окружном военном госпитале. Возвращение домой. Где по телевизору, в газетах, по радио толпы тупых, безмозглых журналистов вопили о несправедливой войне, о зверствах русских солдат в Чечне. Ковалёвы и Новодворские, так называемые правозащитники, брызгали слюной, исходили на пену, поливая наших ребят грязью.

Памяти ребят, сложивших свои головы в Чечне, оболганных и преданных нашим правительством, посвящается.

http://perevodika.ru/articles/12949.html

__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 22.10.2010, 12:51   #26
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию Re: Солдаты удачи

Не нажимай на спусковой крючок

Неделя на нашем блокпосту была тихая и спокойная. А потом повадился стрелять снайпер. Один-два выстрела в день, и, слава богу, пока еще никого не убил. Последней каплей для меня стало… Об этом я расскажу позже, а сейчас я лежу в засаде, приклад СВД прижимается к моему плечу, словно женщина, а в оптический прицел я пытаюсь уловить блик, который выдаст мне местоположение снайпера. Странный блик увидел я: он двигался на уровне кустов, и было такое ощущение, будто снайпер даже не скрывается. Но и передвигаться в нашу сторону с оптикой, которая давала бы такие блики, он вряд ли бы смог. Палец мягко стал надавливать на курок, вот-вот должен был произойти выстрел…


Неделя на блокпосту была словно рай. Машины проезжали редко. Местные жители, дружелюбно к нам настроенные, часто приносили свежие овощи и фрукты. А еще к нам стала заходить девушка со своим братом, очень худая, изможденная. И нам казалось и, может быть, не только казалось, что они вечно голодные. В селении, настроенном к русским войскам дружелюбно, она была изгоем. Ее мужа несколько месяцев назад убили при ликвидации банды боевиков. Родителей у нее и брата не было, а в селении помогать никто не хотел. Вот она и приходила к нам вместе с братом, зная, что мы никогда не откажем в пище и в помощи. Странно, жена боевика, который воевал против России, находила помощь и поддержку у тех, кто убил ее мужа. Однажды они снова пришли к нам, и ее брат, которому было лет девять, принес маленького котенка. Не знаю, знал ли он русский язык, единственное, что он нам говорил, протягивая этого котенка: «На, кормите!» - и плакал. Только через несколько дней мы узнали, что этого котенка они нашли на развалинах своего дома. Это был единственный котенок, который выжил у их домашней кошки. Памятуя старую арабскую сказку, мы назвали котенка Сезам. Он прижился у нас, но и хозяев не забыл. Когда они подходили к нам за едой, он всегда бежал к ним навстречу, помахивая хвостом из стороны в сторону и радостно приветствуя их громким мяуканьем.

Как я и говорил, первая неделя была раем. А вот потом появился снайпер, и не было дня, чтобы по нам не производились выстрелы. Не знаю, из чего он стрелял. Выстрелы были меткие, но, к счастью, они не пробивали бронежилеты и каски, которые были на нас. Такое ощущение, что стреляли из мелкокалиберной винтовки. Местные жители тоже не знали, кто бы мог это делать, так как в двух ближайших поселках к нам были настроены дружественно и миролюбиво. Сезам уже совсем освоился и даже не боялся выстрелов, которыми мы отвечали на обстрел. Единственное, что он делал, - это прижимал уши и внимательно смотрел на стрелка, рядом с которым находился. Однажды выброшенной гильзой попало в него, и он прекрасно понял, что не стоит находиться с правой стороны от автомата, и никогда больше с этой стороны не подходил. Несколько раз мы пытались вычислить снайпера, выставляя ложные мишени, но, как ни странно, он ни разу на это не купился. Так прошла неделя, нам оставалось еще тридцать дней. В трех километрах от нас на блокпосту стояли красноярцы. Как выяснилось, Зухра и ее брат тоже приходили к ним и они тоже их подкармливали. Вот только снайпер по ним почему-то не стрелял. Нам согласились помогать несколько местных жителей, которые периодически стали проверять окружающий район. К сожалению, толка от этого не было. А выстрелы так и продолжались, к счастью, без потерь для нас.

Вообще, если бы не эти обстрелы, то жизнь протекала тихо и мирно. Мы часто ходили в гости к соседям-красноярцам. В поселке нас хорошо принимали. И было ясно, что эта война никому не нужна, вот только она продолжалась, и ей не было конца. Снайпер стал стрелять по мирным жителям, которые приходили к нам, и здесь, к сожалению, без жертв не обошлось. Трудно было доказать местным жителям, что это не мы открыли огонь по тем людям, которые к нам приходили, ведь они погибали рядом с нашим блокпостом. Отношения стали резко ухудшаться, нас уже не принимали в поселке так радушно, как это было раньше. Даже Зухра стала реже появляться со своим братом.

Однажды я с Сезамом сидел возле шлагбаума блокпоста. Он оперся на мою грудь лапами, терся о мой бронежилет и заглядывал мне в глаза. Вдруг меня что-то толкнуло в грудь, а лицо забрызгало что-то горячее и липкое. Маленькая свинцовая пуля не смогла пробить бронежилет, но она раскромсала голову Сезама. Отпрыгнув в укрытие, я всячески пытался оттереть лицо от забрызгавшей меня крови

Сезама мы похоронили за полевой кухней, а когда пришла Зухра с братом, мы рассказали им все. Ее брат заплакал. Наверное, этот кот был для него самым дорогим после сестры существом. На следующий день они пришли с двумя букетами полевых цветов и положили их на могилу Сезама. Грустно все это, ведь Сезам стал и для нас как член нашей команды.

Не знаю, что со мной произошло, но для меня стало делом чести вычислить и снять этого снайпера. Ведь меня дома ждал мой кот Чарли, черный, с белой гималайской грудкой. И смерть Сезама была для меня равносильна смерти моего кота. Странно, за людей я не хотел мстить так, как за смерть животного, которое нам доверилось. Я забрал СВДшку у Генки и лег в засаду, попросив ребят всячески провоцировать снайпера. Почти два дня я лежал в засаде. Снайпер стрелял, но вычислить его мне так и не удалось.

Я сейчас лежу в засаде, приклад СВД прижимается к моему плечу, словно любимая женщина, а в оптический прицел я пытаюсь уловить блик, который выдаст мне местоположение снайпера. Странный блик увидел я: он двигался на уровне кустов, и было такое ощущение, будто снайпер даже не скрывается. Но и передвигаться в нашу сторону с оптикой, которая давала бы такие блики, он вряд ли бы смог. Палец мягко стал надавливать на курок, вот-вот должен был произойти выстрел. Но палец так и не довел свой смертельный ход. Из кустов вышла Зухра и ее брат. В плетеной сетке у нее были пивные банки, которые она собирала, чтобы хоть как-то поддержать свою жизнь. Именно они и давали блики, которые я принял за блики снайперского прицела. Как здорово, что мой палец вовремя остановился.

Rebel_tm
http://clubdruzey.ru/meet/index.php/....html#msg11062
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 10.11.2010, 11:40   #27
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию Re: Солдаты удачи

ИСПОВЕДЬ ЛЕЙТЕНАНТА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ (по мотивам полученного письма)



Лорд Сварог
10 декабря 2009, 14:19, ссылка



Меня зовут Майкл Фогетти, я капитан Корпуса Морской пехоты* США в отставке. Недавно я увидел в журнале, фотографию русского памятника из Трептов-парка* в Берлине и вспомнил один из эпизодов своей службы.
История эта произошла лет тридцать назад в Африке. Мой взвод после выполнения специальной операции, получил приказ ждать эвакуации в заданной точке, но в точку эту попасть мы так и не смогли.

В районе Золотого рога как всегда было жарко во всех смыслах этого слова. Местным жителям явно было мало одной революции. Им надо было их минимум три, пару гражданских войн и в придачу один религиозный конфликт.

Мы выполнили задание и теперь спешили в точку рандеву с катером, на котором и должны были прибыть к месту эвакуации. Но нас поджидал сюрприз. На окраине небольшого приморского городка нас встретили суетливо толкущиеся группки вооруженных людей. Они косились на нас, но не трогали, ибо колонна из пяти джипов, ощетинившаяся стволами М-16* и М-60*, вызывала уважение. Вдоль улицы периодически попадались легковые автомобили со следами обстрела и явного разграбления, но именно эти объекты и вызывали основной интерес пейзан, причем вооруженные мародеры имели явный приоритет перед невооруженными. Когда мы заметили у стен домов несколько трупов явных европейцев, я приказал быть наготове, но без приказа огонь не открывать. В эту минуту из узкого переулка выбежала белая женщина с девочкой на руках, за ней с хохотом следовало трое местных нигеров (извините, афро-африканцев). Нам стало не до политкорректности. Женщину с ребенком мгновенно втянули в джип, а на ее преследователей цыкнули и недвусмысленно погрозили стволом пулемета, но опьянение безнаказанностью и пролитой кровью сыграло с мерзавцами плохую шутку. Один из них поднял свою G-3* и явно приготовился в нас стрелять, Marine Колоун автоматически нажал на гашетку пулемета и дальше мы уже мчались под все усиливающуюся стрельбу. Хорошо еще, что эти уроды не умели метко стрелять.

Мы взлетели на холм, на котором собственно и располагался город, и увидели внизу панораму порта, самым ярким фрагментом которой был пылающий у причала пароход.

В порту скопилось больше тысячи европейских гражданских специалистов и членов их семей. Учитывая то, что в прилегающей области объявили независимость и заодно джихад, все они жаждали скорейшей эвакуации. Как было уже сказано выше, корабль, на котором должны были эвакуировать беженцев, весело пылал на рейде, на окраинах города сосредотачивались толпы инсургентов, а из дружественных сил был только мой взвод с шестью пулеметами и скисшей рацией (уоки-токи* не в счет). У нас было плавсредство, готовое к походу и прекрасно замаскированный катер, но туда могли поместиться только мы. Бросить на произвол судьбы женщин и детей мы не имели права. Я обрисовал парням ситуацию и сказал, что остаюсь здесь и не в праве приказывать кому - либо из них оставаться со мной, и что приказ о нашей эвакуации в силе и катер на ходу. Но к чести моих ребят, остались все.

Я подсчитал наличные силы... двадцать девять марин, включая меня, семь демобилизованных французских легионеров и 11 матросов с затонувшего парохода, две дюжины добровольцев из гражданского контингента. Порт во времена Второй мировой войны был перевалочной базой и несколько десятков каменных пакгаузов, окруженных солидной стеной с башенками и прочими архитектурными излишествами прошлого века, будто сошедшие со страниц Киплинга и Буссенара, выглядели вполне солидно и пригодно для обороны. Вот этот комплекс и послужили нам новым фортом Аламо. Плюс в этих пакгаузах были размещены склады с ООНовской гуманитарной помощью, там же были старые казармы, в которых работали и водопровод и канализация, конечно туалетов было маловато на такое количество людей, не говоря уже о душе, но лучше это, чем ничего. Кстати, половина одного из пакгаузов была забита ящиками с неплохим виски. Видимо кто - то из чиновников ООН делал тут свой небольшой гешефт. То есть вся ситуация, помимо военной, была нормальная, а военная ситуация была следующая...

Больше трех тысяч инсургентов, состоящих из революционной гвардии, иррегулярных формирований и просто сброда, хотевшего пограбить, вооруженных, на наше счастье только легким оружием от маузеров 98* и Штурмгеверов* до автоматов Калашникова* и Стенов*, периодически атаковали наш периметр. У местных были три старых французских пушки, из которых они умудрились потопить несчастный пароход, но легионеры смогли захватить батарею и взорвать орудия и боекомплект.

Мы могли на данный момент им противопоставить: 23 винтовки М-16, 6 пулеметов М-60, 30 китайских автоматов Калашникова и пять жутких русских пулеметов китайского же производства, с патронами пятидесятого калибра*. Они в главную очередь и помогали нам удержать противника на должном расстоянии, но патроны к ним кончались прямо - таки с ужасающей скоростью. Французы сказали, что через 10 - 12 часов подойдет еще один пароход и даже в сопровождении сторожевика, но эти часы надо было еще продержаться. А у осаждающих был один большой стимул в виде складов с гуманитарной помощью и сотен белых женщин. Все виды этих товаров здесь весьма ценились. Если они додумаются атаковать одновременно и с Юга, и с Запада, и с Севера, то одну атаку мы точно отобьем, а вот на вторую уже может не хватить боеприпасов.

Рация наша схлопотала пулю, когда мы еще только подъезжали к порту, а уоки-токи били практически только на несколько километров. Я посадил на старый маяк вместе со снайпером мастер - сержанта* Смити - нашего радио-бога. Он там что - то смудрил из двух раций, но особого толку с этого пока не было.
У противника не было снайперов и это меня очень радовало. Город находился выше порта, и с крыш некоторых зданий, территория, занимаемая нами, была как на ладони, но планировка города работала и в нашу пользу. Пять прямых улиц спускались аккурат к обороняемой нами стене и легко простреливались с башенок, бельведеров и эркеров...

И вот началась очередная атака. Она была с двух противоположных направлений и была достаточно массированной. Предыдущие неудачи кое-чему научили инсургентов, и они держали под плотным огнем наши пулеметные точки. За пять минут было ранено трое пулеметчиков, еще один убит. В эту минуту противник нанес удар по центральным воротам комплекса: они попытались выбить ворота грузовиком. Это им почти удалось. Одна створка была частично выбита, во двор хлынули десятки вооруженных фигур. Последний резерв обороны - отделение капрала Вестхаймера - отбило атаку, но потеряло троих человек ранеными, в том числе одного тяжело. Стало понятно, что следующая атака может быть для нас последней, у нас было еще двое ворот, а тяжелых грузовиков в городе хватало. Нам повезло, что подошло время намаза и мы, пользуясь передышкой и мобилизовав максимальное количество гражданских, стали баррикадировать ворота всеми подручными средствами.

Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити:
- "Сэр. У меня какой - то непонятный вызов и вроде от русских. Требуют старшего. Позволите переключить на вас?"
- "А почему ты решил, что это Русские?"-
- "Они сказали, что нас вызывает солнечная Сибирь, а Сибирь, она вроде бы в России..."
- " Валяй, " - сказал я и услышал в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом...
- " Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории ?" - последовал вопрос.
- "Здесь Marine First Lieutenant* Майкл Фогетти. С кем имею честь? " - в свою очередь поинтересовался я.
-" Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого, единственного в этой части Африки, есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня Tankist".

Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию, обойдя, конечно, вопрос о нашей боевой "мощи". Русский в ответ поинтересовался, а не является ли, мол, мой минорный доклад, просьбой о помощи. Учитывая, что стрельба вокруг периметра поднялась с новой силой, и это явно была массированная атака осаждающих, я вспомнил старину Уинстона, сказавшего как - то, " что если бы в ад, то он, Черчилль*, заключил бы союз против него с самим дьяволом...", и ответил русскому утвердительно. На что последовала следующая тирада...

- " Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите. Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам, все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я" -.
Когда я попросил уточнить, когда именно они подойдут в зону прямой видимости, русский офицер поинтересовался не из Техаса ли я, а получив отрицательный ответ, выразил уверенность, что я знаю что Африка больше Техаса и нисколько на это не обижаюсь.

Я приказал отметить красными ракетами скопления боевиков противника, не высовываться и не стрелять по танкам, в случае ежели они появятся. И тут грянуло. Бил как минимум десяток стволов, калибром не меньше 100 миллиметров. Часть инсургентов кинулась спасаться от взрывов в нашу сторону, и мы их встретили, уже не экономя последние магазины и ленты. А в просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты русских танков Т-54*, облепленных десантом.

Боевые машины неслись как огненные колесницы. Огонь вели и турельные пулеметы, и десантники. Совсем недавно, казавшееся грозным, воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони, и рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. По всему фронту их наступления, раздавались короткие автоматные очереди и глухие взрывы гранат в помещениях. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь, три танка немедленно довернули башни в сторону последнего прибежища, полоумного героя джихада и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств.

Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки, и даже будь со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами, мы не были бы серьезной преградой. И дело было вовсе не в огневой мощи русских боевых машин...
Я видел в бинокль лица русских танкистов, сидевших на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра.

Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и приглашающе показал на свой танк. Мы комфортно расположились на башне, как вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону. Он вскочил, срывая с плеча автомат, что - то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда- то две коротких очереди, подхваченные четко-скуповатой очередью турельного пулемета, с соседнего танка. Потом извиняющее мне улыбнулся, и показал на балкон таможни, выходящий на площадь перед стеной порта. Там угадывалось тело человека в грязном бурнусе, и блестел ствол автоматической винтовки. Я понял, что мне только что спасли жизнь.

Черноволосая девушка в камуфляжном комбинезоне тем временем перевязывала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что вечно синьор капитан лезет под пули, и я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат своего Purple Heart*, с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что- то по-русски в открытый люк своего танка. Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне.

А русские танки уже развернулись вдоль стены, направив орудия на город. Три машины сквозь вновь открытые и разбаррикадированные ворота въехали на территорию порта, на броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без, орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал:

- "Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души, это тебе не с моря высаживаться" -.
И хлопнул меня по плечу. Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял, она обняла его рукой за шею, и меня внезапно посетило чувство дежавю...




Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка с раздраженным лицом, показывала на огромную фигуру Русского солдата со спасенным ребенком на руках, и цедила презрительные фразы на плохом английском. Она говорила о том, что, мол, это все большая коммунистическая ложь, и что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли. Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью и, значит, та немка в Берлине наверное врала, и тот русский солдат с постамента, в той реальности тоже спасал ребенка. Так, может, врет и наша пропаганда, о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку. Нет, для простого первого лейтенанта морской пехоты такие высокие материи слишком сложны. Я махнул на все это рукой и чокнулся с русским бутылкой виски, неизвестно как оказавшейся в моей руке.

В этот же день удалось связаться с французским пароходом, идущим сюда под эгидою ООН, и приплывшим - таки в два часа ночи. До рассвета шла погрузка, Пароход отчалил от негостеприимного берега, когда солнце было уже достаточно высоко. И пока берег не скрылся в дымке, маленькая девочка махала платком, оставшимся на берегу русским танкистам.

А мастер-сержант Смити, бывший у нас записным философом, задумчиво сказал:
- "Никогда бы я не хотел, чтобы Русские всерьез стали воевать с нами. Пусть это непатриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут" -. И, подумав, добавил: "Ну, а пьют они так круто, как нам и не снилось... Высосать бутылку виски из горлышка и ни в одном глазу... И ведь никто нам не поверит, скажут что такого даже Дэви Крокет* не придумает".

http://blog.imhonet.ru/author/14655/post/1098459/
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 16.11.2010, 02:59   #28
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию Re: Солдаты удачи

...И первые стали последними

30 июля из Косово домой возвращается последний российский солдат-миротворец

Александр Хохлов
"Российская газета" - Федеральный выпуск №3265 от 30 июля 2003 г.


Главная балканская "награда" полковника Павлова - жена Татьяна
Фото: Наталия Губернаторова

Сколько было национальной гордости, когда в ночь с 11 на 12 июня 1999 года батальон российских десантников за несколько часов совершил лихой бросок из Боснии в Косово, опередив танковые колонны войск НАТО. Как часто крутили по телеканалам "картинку": в Приштине плачущие сербские старухи целуют пыльную броню наших бэтээров... Нас столько до этого унижали, нам столько до этого плевали в лицо. А мы взяли и показали всему миру, что Россию рано списывать в утиль!
Теперь мы уходим с Балкан.

Сегодня другие песни на дворе, другие хроники на телеэкранах. События четырехлетней давности уже кажутся историей. Может быть, мы так смутно живем, потому что очень быстро забываем великое и доброе, забываем людей, славно послуживших Отечеству?
Кто сейчас помнит комбата Павлова?

Вернувшись домой, Сергей Евгеньевич написал - "для себя" - краткие воспоминания. Он не литератор. Полковник Павлов 30 лет отслужил в Воздушно-десантных войсках. Это он командовал батальоном ВДВ, который из боснийского Симин-хана рванул в косовскую Слатину.
"Бросок в Косово. Глазами очевидца" - двадцать страниц машинописного текста. Этот человеческий документ уходящей эпохи (мы уходим, уходим), простой и "непричесанный", никогда не публиковался. Сергей Евгеньевич разрешил процитировать его в нашей газете.

Перед броском

"В те дни, когда в Косово разворачивались драматические события, мы, военнослужащие российской миротворческой бригады в Боснии и Герцеговине, внимательно следили за происходящим по соседству. Круглосуточно бомбардировщики стран альянса пролетали на бомбежки Сербии как раз над нашим базовым районом. 10 июня около 14 часов меня вызвал на связь командир бригады полковник Николай Игнатов и сориентировал о возможном марше батальона на большое расстояние. Он приказал к 18 часам прибыть в штаб бригады для постановки задачи.

"Прибыв в штаб бригады, получил от командира боевое распоряжение: батальону в качестве передового отряда предстоит совершить 620-километровый марш и к утру 12 июня захватить аэродром Слатина в 12 километрах юго-западнее Приштины. Время готовности к маршу было определено 3.00 11 июня. Таким образом, в моем распоряжении на подготовку было 8 часов, из них светлого времени суток - 3 часа.

Прибыв в Симин-хан, убедился, что под руководством начальника штаба майора Вадима Полояна люди готовились спокойно, без суеты. Поспать в эту ночь не довелось никому, звонок аппарата ЗАС (засекреченная аппаратура связи. - А. Х.) раздался в 5.00. Настало время действовать, и весь военный механизм заработал.
Батальон пошел. Уверенно, красиво, мощно".

Бросок

"Марш начали на небольших скоростях. Я еще раз убедился в исправности техники, в умении водителей выдерживать установленные дистанции и скорость движения, провел радиотренировку. В районе сосредоточения нас ждали старший оперативной группы генерал-майор В. Рыбкин и командир бригады полковник Н. Игнатов.
Посовещавшись, мы решили оставить часть техники, чтобы "облегчить" колонну. У нас уже были достоверные данные о том, что передовые подразделения войск НАТО перешли границу Союзной Республики Югославии. Надо было спешить, поскольку преодолеть нам предстояло значительно более долгий путь, чем им.
Было раннее утро. Редкие прохожие-сербы, привыкшие к нашим войскам, особо не обращали внимания на нас. Колонна спокойно прошла Биелину, вышла на простор, и... началась гонка. Вскоре проскочили реку Дрину и оказались на территории Югославии.

Всякие мысли были в голове, но главная одна - успеть. Колонна шла на скорости 80 километров в час и выше по сложной трассе, которую и на "Жигулях" тяжело преодолеть, а не то что на боевой технике. И все это при 36-градусной жаре.

Весть о нашем появлении, видимо, мгновенно облетела всю страну. Стали появляться кинооператоры, толпы людей рукоплескали нам на улицах городов. Мужчины радовались, плакали женщины.
Времени оставалось все меньше и меньше. На одном дыхании пролетели Белград. Двигаться стало сложнее: дороги были заполнены колоннами выходивших из Косово югославских войск. Сербские военные чуть ли не из кабин вылезали, приветствуя наших солдат.

Ближе к полудню мы остановились для дозаправки. Меня подозвал генерал-майор В. Рыбкин и подвел к невысокому человеку с уставшим лицом. Это был генерал-лейтенант В. Заварзин. Он сообщил, что ему поручено обеспечить проводку батальона в Косово.

Опять в путь, вперед и только вперед. Я подумал о том, что теперь о нашем появлении в Югославии знают все в мире. Представил, какая паника творится в натовских штабах, как вытянулось лицо у "нашего" американского командира в Боснии Кевина Бернса, когда у него из-под носа незаметно ушел российский батальон".

Косово

"Пересекаем административную границу края Косово. Мы почти у цели. Главное впереди - аэродром. Успеть, только бы успеть. Подходим к столице Косово Приштине. Два часа ночи, а на улицах все население города. Что же тут началось! Стрельба из стрелкового оружия, взрывы петард, взлетают сигнальные ракеты, толпы на тротуарах, крики, свист, повсюду вспышки фотоаппаратов, на дороге люди встают на колени перед бронетранспортерами. Боже мой! Что делать? Ведь они нас не пропустят. Даю команду всем закрыть люки, движение не прекращать.

Часа через полтора выбираемся наконец-то из Приштины. Впереди - Косово Поле. Историческое, святое для сербов место, как для нас Бородино или Куликово поле. Нас все также не "выпускают" сербы, сопровождают десятки машин и мотоциклов. Останавливаемся, еще раз уточняем задачу по захвату аэродрома, заслушиваем разведчиков и вперед. Вот он долгожданный, самый ответственный момент. Батальон, как пружина, снятая со стопора, срывается с места и вперед к аэродрому. Беспрерывно поступают доклады командиров. Заслушиваю, коротко даю указания. Переживаю, как бы не нарвался кто-нибудь на минное поле. Схем-то минных полей у нас нет, а их тут видимо-невидимо: постарались и сами сербы, и все кому не лень. Изо всех сил стараются саперы подполковника А. Морева: ведут инженерную разведку, проделывают проходы, но все равно риск велик - темень-то непроглядная.

Периодически раздается беспорядочная стрельба, где-то слышны разрывы мин. Обстановка запутанная: отходят сербы; то в одном, то в другом месте появляются бойцы албанской Освободительной Армии Косово, небо озаряется осветительными ракетами, трассами пуль, эфир переполнен докладами командиров подразделений. Здорово работают разведчики майора С. Матвиенко: не представляю, как в этом месиве можно разобраться и выдать четкую информацию! Действительно, без разведки никуда.

Вскоре обозначился первый успех: командир взвода старший лейтенант Н. Яцыков доложил о захвате узла дорог на юго-востоке аэродрома. Важный для нас успех, так как с этого направления давят оаковцы, ведь оттуда должны подойти англичане. Теперь Яцыкову надо "зарыться" в землю и держать дороги, пока мы, все остальные, будем делать свое дело. Докладывает командир роты майор А. Симаков: два взвода его роты под командованием старших лейтенантов П. Качанова и А. Мушкаева пробились к взлетно-посадочной полосе. Отлично! Теперь надо развить успех и без промедления наступать дальше: напористо, дерзко... и очень осторожно. В эфир врывается голос командира 4-й роты майора В. Ковалева: рота вышла на указанный рубеж, захватив здание аэропорта.

Молодец Ковалев! А затем один за другим идут доклады: старший лейтенант А. Кийко захватил склад ГСМ, старший лейтенант Д. Рыбенцев бьется за жилой городок, взвод капитана С. Вахрушева заблокировал тоннель, старший лейтенант Д. Замиралов захватил пункт энергоснабжения. Пока все идет по нашему сценарию. Главное - не упустить инициативу, правильно использовать внезапность - всех ошеломить, захватить жизненно важные объекты аэродрома, закрепиться и держаться до прибытия главных сил.

Начинает светать. С рассветом осознаем, насколько велик аэродром: взлетно-посадочная полоса длиной 2500 метров, масса рулежных дорожек, ангаров, оборонительных сооружений, причем исполненных исключительно толково и мощно, огромный жилой городок. И почти все заминировано.

Только сейчас понимаем насколько нас мало. Как удержать эту махину? Ведь нас-то всего двести штыков, а для захвата и удержания такого аэродрома нужен как минимум полк, с артиллерией, средствами ПВО, подразделениями обеспечения. Значит, каждому выпадает нагрузка целого отделения. Что ж, будем держаться.
Подумалось, какие же молодцы все-таки наши солдаты. Молодые ребята, в жизни еще ничего толком не испытывали, не попадали в переделки, а тут наяву, на твоих глазах делают историю. Меняются времена, приоритеты, ценности, но никогда не изменится суть нашего народа - есть все-таки в наших людях какой-то стержень. Да, хорошие воины англичане, французы, итальянцы, внушительно смотрятся американские двухметроворостые негры-"качки". Но нет в них того, что есть в нашем, порой невзрачного вида солдатике из рязанской или вологодской глубинки. Не понимают они, что такое "надо" и как это, когда "через не могу".

"Кто пришел первым, тот и уносит добычу"

"К пяти часам утра 12 июня аэродром был взят. Теперь главная задача - закрепиться, создать систему охраны и обороны. Солдаты валятся с ног, но надо держаться, надо "закопаться" в землю, укрыть технику, подготовить запасные позиции. В 7.30 утра поступил с наблюдательного поста первый доклад о выдвижении английской колонны. Вот и дождались. Чуть позже начальник одного из постов, старший лейтенант Н. Яцыков, докладывает, что боевое охранение англичан пытается прорваться к аэродрому, но не таков Яцыков, чтобы кого-то пропустить. Выдвигаюсь к посту и наблюдаю картину: стоит поперек дороги наш БТР-80, преграждая дорогу английскому парашютно-десантному батальону. В стороне стоит старший лейтенант Н. Яцыков и что-то объясняет английскому офицеру. У того на лице изумление: откуда тут русские и почему это их, англичан, не пропускают? А не пропускают потому, что они опоздали. Как говорится у нас в народе: "Кто раньше встает, тому Бог дает". А может быть, точнее когда-то сказал древний: "Кто пришел первым, тот и уносит добычу". Теперь мы вам будем диктовать условия.

Позднее появляется английский бригадный генерал. Тоже изумлен, хотя более спокоен. Знакомимся, объясняемся. Докладываю генералу В. Рыбкину обстановку и сопровождаю английского комбрига в наш штаб на переговоры. Вот так мы встретились с натовцами. А потом прилетал на переговоры командующий Объединенными войсками английский генерал Майкл Джексон, другие начальники. И переговорам этим не было конца.

А мы делали свое дело: изучили аэродром, организовали систему охраны и обороны. В течение первых двух-трех дней мы уже основательно обосновались, даже баню оборудовали. Здание аэропорта было полуразрушено, в крыше зияли огромные дыры, повсюду торчали провода, под ногами груды битого стекла и бетона. Но над всем этим гордо реяли два флага - российский и ВДВ. И это нас обязывало и придавало сил. И мы работали. Круглые сутки. А еще ждали подкрепления.

Но не суждено было дождаться скоро, поскольку наши бывшие "братья по соцлагерю" не дали нашим самолетам из России "коридора" для пролета. По ночам не давали покоя бойцы ОАК и местные партизаны, которые нас провоцировали, всячески угрожали и постоянно держали на прицеле.

Вскоре мы получили радостное известие - начинается переброска главных сил из России в Косово, причем комбинированным способом - по воздуху и морем. Пришел долгожданный день, и мы встречаем наши самолеты с десантом из России...

...Наступил момент возвращения в Боснию. Провожали нас торжественно, с большой благодарностью. Подводя итог, скажу: нам выпала великая честь. Мы задачу выполнили и гордимся этим. Будь на нашем месте другие, уверен, и они бы выполнили эту задачу, поскольку так было надо".

За страницами воспоминаний

Странно, на Балканы Павлов поехал в первую в жизни военную командировку. Сын летчика-истребителя, мальчишкой он хотел стать танкистом. Но потом вместе с другом поехал попытать счастья в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище. Повезло. В 1973 году поступил, в 1977 году закончил. Служил в 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, а с 1981 года стал курсовым офицером в родном училище.
Босния в 1998 году только для американцев считалась театром боевых действий. Для наших солдат и офицеров служба в коллективных силах по поддержанию мира (SFOR) была "курортом", на котором к тому же платили по 1000 долларов в месяц. Но вот выпало испытание, и "курорт" - побоку...

Была, наверное, у Павлова "пружина", которая позволила на первой в жизни войне достойно выполнить свое солдатское дело. Как патрон в патронник, он встал на свое место в нужное время и сделал военную работу хорошо.

За страницами воспоминаний осталось многое. Комбат Павлов не знал тогда, по возвращении с Балкан, что беспримерный бросок в Косово мог получить в России совершенно иную оценку. Сторонники двух придворных группировок в окружении Бориса Ельцина ранним утром "толкали