Новости, статьи, видео - общественно-политический форум Политбюро.

Вернуться   Новости, статьи, видео - общественно-политический форум Политбюро. > Статьи > Зал Славы

Ответ
 
Опции статьи
 
Старый
Аватар для skroznik
skroznik skroznik вне форума
Кот, гуляющий сам по себе
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
По умолчанию Отечества достойнейшие дети
от skroznik 07.03.2010

Несколько лет назад на севастопольском форуме была создана отличная тема - "Отечества достойнейшие дети". Но форум переехал на новый движок и практически все (не только это тема) кануло в лету. Нынче у них совсем иные проблемы.

В той теме приводились биографии выдающихся людей России, многих из которых мы умудрились уже изрядно подзабыть. Мне кажется неплохо основать и здесь такую тему. К чему и призываю участников форума.

Но сам я уже осознал что просто биографиями не обойтись. Ну чисто для примера. Приводить биографию Королева - бессмысленно, ибо существует подробнейшая монография его жизни и деятельности, написанная Ярославом Головановым. И не только им. Поэтому логичней в таких случаях выделять отдельные вехи из его жизни и творчества. В других случаях великих творений нашего народа авторов этого творения привести невозможно - там их много. Ну например - Институт в Дубне. Логичней писать просто об Институте - упоминая в контексте выдающихся людей в этом поучавствоваших.

Начать, понятно, должен топикстартер. Думаю надо это сделать не с конкретной великой личности. Мне лично ближе наука, хотя кроме нее я и с армией всю жизнь связан. Мне всегда очень нравились умные люди, коих в научной жизни мне посчастливилось встретить немало. Но больше всего меня в жизни поражала Армия. Именно своими людьми. НИГДЕ больше я не видел такого количества талантов. В большинстве случаев, увы, так и зарытых в землю. Еще в период своей срочной службы - помню оговаривал Толю Ванченко - тебе учиться надо(!), у тебя голова золотая. На что он смотрел на меня весьма удивленно и говорил что его в колхозе ждут - там он лучший сантехник и без него колхозу не обойтись. Так и не удалось уговорить... В таких людях, в их невероятно большом количестве в нашем народе, и есть сила России. Сколько не уничтожь людей - все равно таланты останутся (не воспринимайте это как призыв к уничтожению). Ломоносовы у нас будут всегда - надо только дать им работать.

А посему, учитывая насквозь воинскую судьбу России, я начну с портретов простых русских воинов из картинной галереи любиомго мной Шилова.
Ответить с цитированием
Просмотров 59026 Комментарии 58
2 пользователя(ей) сказали cпасибо:
glava (07.03.2010), Таллерова (07.03.2010)
Всего комментариев 58

Комментарии

Старый 03.09.2010, 15:36   #31
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Петр Багратион - лев русской армии

(10.07.1765 года - 24.09.1812 года)


"Князь Багратион - наиотличнейший генерал, достойный высших степеней"
А.В. Суворов

Петр Иванович Багратион происходил из древнего рода грузинских царей. Первые упоминания рода Багратионов, царей юго-восточной части Грузии относятся к 5 - 6 веку. В 975 г. царь Баграт объединил всю Грузию и положил начало Багратионовской династии царей Грузии. Среди предков П. И. Багратиона были такие выдающиеся государственные деятели, как царь Давид IV Строитель освободивший страну от гнёта турков-сельджуков и разбивший в августе 1121 г. войском в 55,000 человек коалицию всех мусульманских государств в 450,000 человек; легендарная царица Тамара, период царствования которой был "Золотым Веком" в истории Грузии; царь Гиоргий VI Блистательный, изгнавший в 1334 г. из Грузии монгольские полчища и вернувший Грузии отобранные у неё несколько веков тому назад грузинские монастыри на Святой Земле; цари Гиоргий VII, Баграт V, Луарсаб, Симон, Ираклий II и многие другие... История Грузии неразрывно связана с родом Багратионов.

В числе предков Петра Багратиона был царь Вахтанг VI, выдающийся государственный и общественный деятель Грузии первой половины XVIII в. В 1723 г. после нескольких лет борьбы с Ираном и Турцией, Вахтанг VI вместе со свитой в 1200 человек покинул Грузию и переселился в Россию. Племянник царя Вахтанга, Александр Иесеевич Багратион оставшийся в Грузии для борьбы против турков также был вынужден в 1757 г. переселиться в Россию, где он поступил на военную службу в русскую армию. В чине подполковника он принимал участие в боевых действиях русских войск на Северном Кавказе по обороне юго-восточных границ России. Там же проходил военную службу его сын Иван Александрович. Дослужившись до чина полковника, И. А. Багратион вышел в отставку и поселился в Кизляре, где в 1765 г. родился его сын Петр - будущий знаменитый русский полководец.

Свои детские годы Петр Багратион провел в родительском доме. К сожалению, об этой поре его жизни до нас не дошло каких-либо определенных сведений. Можно предполагать, что, воспитываясь в семье офицера, Петр Багратион часто слышал рассказы своего отца о проведенных боях и походах, о мужественной борьбе родного народа против общих врагов. Может именно поэтому он с ранних лет проявил большой интерес и любовь к военному делу, мечтая посвятить себя профессии военного. 'Со млеком материнским - писал впоследствии Багратион - влил я в себя дух к воинственным подвигам'.

Вскоре его мечта осуществилась. 21 февраля (4 марта) 1782 г. 17-летний Петр Багратион поступил на военную службу. Он был зачислен сержантом в Кавказский мушкетерский полк. С этого времени началась его военная деятельность, которая непрерывно длилась на протяжении тридцати лет.

Кавказский мушкетерский полк совместно с другими частями русской армии оборонял юго-восточную границу России, проходившую по рекам Кубани и Тереку. Султанская Турция, державшая тогда в своем подчинении значительную территорию Кавказа, организовывала непрерывные нападения на русскую границу. Иногда ей удавалось привлекать к участию в этих нападениях отряды отдельных князей Северного Кавказа. Русским войскам, оборонявшим кавказскую границу, приходилось постоянно находиться в состоянии боевой готовности и отражать набеги неприятельских отрядов. В одном из боёв с горцами, Петр был серьёзно ранен и оставлен на поле боя в груде убитых и раненых. Его подобрали горцы, ночью собиравшие оружие и принявшие юного Багратиона за своего. Они выходили его, а затем, узнав кто он, из уважения к его отцу, когда-то оказавшему им услугу, отвели без выкупа к русским.

В составе Кавказского мушкетерского полка Багратион участвовал в походах 1783, 1784, 1785 и 1786 гг., показав себя храбрым и мужественным воином, стойко переносившим все трудности военной жизни. На опыте жестоких боев с врагами он внимательно изучал военное дело и отдавал ему все свои силы.

В 1788 г. Кавказский мушкетерский полк был направлен под Очаков, чтобы участвовать в боевых действиях по овладению этой сильной турецкой крепостью. Вместе с полком отправился к Очакову и Багратион.

Багратион на памятние "1000-летие России" в Великом Новгороде

Главнокомандующим русской армией, осаждавшей Очаков, был всесильный фаворит императрицы Екатерины, князь Г. А. Потемкин. Левым крылом осадной армии командовал Суворов. Еще до начала боевых действий под Очаковом он предложил Потемкину смелый план овладения крепостью методом решительного штурма. Однако Потемкин отверг этот план, приказав начать постепенную осаду крепости. Вследствие больших разногласий с Потемкиным по вопросу ведения боевых действий Суворов вынужден был уехать из-под Очакова. Лишь спустя несколько месяцев, когда осада крепости не дала положительных результатов, Потемкин убедился в правильности суворовского плана, принял его и решил штурмовать Очаков.

6 (17) декабря 1788 г. состоялся штурм Очакова, окончившийся полной победой русской армии. Во время штурма Багратион проявил большую храбрость. Он отважно сражался с турками и в числе первых ворвался в крепость.

После взятия Очакова Багратион возвратился на Кавказ, где принимал участие в военном походе 1790 г.

В Кавказском мушкетерском полку Багратион служил до июня 1792 г., последовательно пройдя все ступени военной службы от сержанта до капитана.

С июня 1792 г. до мая 1794 г. он служил в Киевском конно-егерском полку в чинах секунд-майора и премьер-майора.

4 (15) мая 1794 г. его перевели в Софийский карабинерный полк. В составе этого полка он участвовал в польском походе 1794 г., который возглавлял А. В. Суворов.

В боях и походах 1783-1794 гг. Багратион показал себя искусным военачальником. Характерными чертами его были исключительное хладнокровие и беспредельная храбрость в бою, быстрота и решительность действий, умение использовать удобный момент для нанесения удара по врагу. Слава о мужестве и бесстрашии Багратиона широко распространилась среди солдат и офицеров русской армии. На Багратиона обратил внимание Суворов. Он горячо полюбил Багратиона, ласково называл его "князь Петр" и не скрывал своего особого уважения и доверия к нему.

15 (26) октября 1794 г. Багратион получил чин подполковника. В 1798 г. он был уже полковником, командиром 6-го егерского полка, а на следующий год получил чин генерал-майора и принял участие в знаменитых Итальянском и Швейцарском походах русской армии, которыми открывается исключительно яркая страница его военной биографии.

В Итальянском походе 1799 г. генерал-майор Багратион, командуя авангардом армии, взял штурмом цитадель г. Брешиа (10 апреля), атаковал и занял г. Лекко, причем был ранен пулей в ногу, но остался в строю, продолжая руководить боем. 16 апреля армия Моро была разбита Суворовым на Адде, Милан был занят, и на очередь встала переправа через р. По. Отряд Багратиона, составляя авангард, 21 апреля переправился через нее и двинулся к Тортоне. 28 апреля Багратион продвинулся к крепости Алессандрии и этим движением пресек прямое сообщение французов с Генуей. 6 мая, согласно диспозиции Суворова, Багратион спешил к Сан-Джулиано, чтобы составить боковой авангард армии при фланговом движении ее к р. Сезии. Услыхав выстрелы у Маренго, Багратион повернул на помощь австрийцам, великодушно уступил общее командование младшему в чине, генералу Лузиньяну, пристроился к нему с обоих флангов и увлек союзников в стремительную атаку с барабанным боем.

Когда одна из французских колонн пыталась обойти правый фланг союзников, Багратион со своим 7-м егерским полком и казаками кинулся ей навстречу и отбил удар. Моро приказал отступать. Попытка французов прорваться в Геную не удалась.

6 июня утром пришло известие, что Макдональд атаковал австрийцев (генерала Отта) на р. Тидоне. Суворов тотчас же взял из авангарда казацкие полки, австрийских драгун и вместе с Багратионом повел их к месту боя. В три часа дня он был уже там и лихой кавалерийской атакой задержал натиск французов до подхода пехоты авангарда. Когда она показалась, Багратион подошел к Суворову и, видимо не уясняя себе важности минуты, вполголоса просил его повременить с атакой, пока не подойдут отсталые, ибо в ротах нет и 40 человек. Суворов отвечал ему на ухо: "А у Макдональда нет и по 20, атакуй с Богом! ура!" Багратион повиновался. Войска дружно ударили на неприятеля и отбросили его в большом беспорядке за Тидоне.

Макдональд собрал свою армию на Требию и 7 июня принял на левом ее берегу новую атаку Суворова, во время которой Багратион был ранен. Однако и вторая рана Багратиона в эту кампанию не вывела его из строя.

Памятник Багратиону в Москве

4 августа у Нови Суворов возложил на Багратиона решительный удар. Затем последовал легендарный поход суворовских войск через Швейцарию. Багратион шел то во главе их, первым принимая на себя все удары противника, первым преодолевая все преграды, которые ставила им дикая природа гор, то в арьергарде - сдерживая натиск французов, и когда наконец русские войска выбрались благополучно из той западни, в которую заманил их не только противник, но и союзник, в полку Багратиона оставалось всего лишь 16 офицеров и 300 нижних чинов. Сам он был в третий раз за эту войну ранен в сражении при Клёнтале. По возвращении в Россию Багратион был назначен шефом лейб-егерского батальона, переформированного впоследствии в полк, и оставался им до своей смерти.

С началом первой войны России с Наполеоном, в 1805 г., Багратиону вверен был авангард армии Кутузова, но едва войска вступили в пределы Австрии, как, благодаря капитуляции союзной австрийской армии под Ульмом, 40-тысячный русский корпус очутился перед семью французскими корпусами, имея в тылу Дунай. Кутузов начал поспешное отступление к русским границам, и авангард Багратиона обратился в арьергард, который на протяжении 400 верст рядом упорных боев - при Ламбахе, Энее, Амштеттене и Кремсе - сдержал противника и дал армии возможность выбраться из этой западни. Но едва она перешла у Кремса на левый берег Дуная, как Вена сдалась Наполеону, и последний, в свою очередь, перейдя Дунай, бросился к Цнайму наперерез пути отступления Кутузова от Кремса к Брюнну. На этот раз положение русской армии стало еще более критическим. И второй раз она была спасена Багратионом, которому Кутузов приказал во что бы то ни стало задержать французов, хотя бы для этого ему пришлось пожертвовать всем своим отрядом да последнего человека. Прощаясь с Багратионом, Кутузов перекрестил его, как обреченного на смерть; так смотрели на Багратиона и его отряд, и вся армия, зная, что от его стойкости зависит ее участь.

Багратион поклялся Кутузову устоять, "не выдать". У Шенграбена (Голлабрюна) он выдержал 4 ноября яростный натиск двух французских корпусов (30 тыс. человек) в течение 8 часов. Он не покинул позиции даже тогда, когда дивизия Леграна зашла ему в тыл... Когда же он получил известие, что Кутузов миновал с главными силами Цнайм и находится вне опасности, Багратион во главе 6-го егерского полка штыками проложил себе путь через кольцо французских войск и горевшие селения Шенграбен и Грунд и присоединился к армии, приведя с собой даже пленных и принеся одно французское знамя.

За этот блистательный подвиг Багратион был произведен в генерал-лейтенанты, а 6-й егерский полк, первый из полков русской армии, получил в награду серебряные трубы с Георгиевскими лентами.

По соединении Кутузова с корпусом графа Буксгевдена русская армия перешла в наступление и Багратионовский отряд снова стал авангардом. На пути к Аустерлицу Багратион разбил французов у Вишау и Раусница. 2 декабря на Аустерлицком поле авангард Багратиона составил крайний правый фланг боевого расположения союзной армии и, когда колонны ее центра были рассеяны, подвергся жестокому натиску победоносного противника, но устоял и прикрыл отступление разбитой армии, снова став ее арьергардом. За Аустерлиц Багратион был пожалован орденом Св. Георгия 2-го класса.

В кампанию 1806-1807 гг. Багратион опять является начальником то авангарда, то арьергарда, смотря по тому, наступала или отступала русская армия. Так, с непрерывным в течение 3 дней боем на протяжении 70 верст, он прикрывает отступление русской армии от Яшма к Прейсиш-Эйлау и принимает участие в сражении у этого местечка (26 и 27 января), 27-го числа он руководит действиями не только своего отряда, но и корпуса Дохтурова, контуженного и выбывшего из строя.

Получив приказание главнокомандующего генерала Беннигсена во что бы то ни стало выбить французов из Прейсиш-Эйлау, Багратион, спешившись, со знаменем в руке становится во главе 4-й дивизии и овладевает местечком. Однако русская армия все же вынуждена была отступить к Кенигсбергу, и это движение совершается под прикрытием Багратионовского отряда.

Так как Наполеон, не развив своего успеха, также отошел за р. Пассаргу, то Беннигсен снова переходит в наступление. Багратион, идя в авангарде, занимает Гутштадт и, продолжая марш свой далее, атакует 24 мая неприятельские войска у Альткирхена, сбивает их после шестичасового боя с весьма выгодной позиции, обращает в бегство, преследует и довершает победу новым поражением их на следующий день у села Анкендорф.

Атакованный 28 мая всей неприятельской конницей, Багратион упорно обороняется у Гутштадта, чем задерживает переправу французов через р. Алле и дает русской армии время укрепить позиции у Гейльсберга.

Затем Багратион прикрыл как отход ее с них, оставаясь в Гейльсберге до утра 31 мая, так и само отступление ее к Бартенштейну. В сражении у Фридланда отряд Багратиона составлял левый фланг расположения русской армии. Когда войска не выдержали и в расстройстве начали отступать, Багратион со шпагой в руках стал ободрять Московский гренадерский полк, остатки которого окружили его лошадь, напоминая солдатам их подвиги в Италии с Суворовым, но все было напрасно. Даже Семеновны и павловцы дрогнули и осадили назад. Тогда Багратион, желая хоть сколько-нибудь сдержать натиск французов, приказал полковнику Ермолову привести из резерва какую-нибудь артиллерийскую роту...

16 часов пробыл Багратион в самом пекле этого жестокого боя и затем еще 5 суток сдерживал противника, преследовавшего русскую разбитую армию, шедшую к Тильзиту. За Фридланд Багратион был награжден золотой шпагой, украшенной алмазами, с надписью "За храбрость".

Несмотря на чрезвычайное напряжение своих сил в течение кампании 1805-1807 гг., Багратион, не колеблясь, принял назначение на театр войны со Швецией (1808-1809 гг.) и явился деятельным участником и героем этой войны. Назначенный начальником 21-й пехотной дивизии, он разбил в ночь с 15 на 16 февраля генерала Адлеркрейца у Артчио, 28-го - занял Тамерфорс, 4 марта нанес поражение шведскому главнокомандующему генералу Клингспору у Бьернеборга и, преследуя его в течение 8 дней на протяжении 200 верст по отвратительным дорогам, занял 10 марта А6о, 12-го - Христианштадт, 26-го - Вазу, 31 марта - Аландские острова.

Нездоровье, вызванное усиленными непрерывными трудами, вынудило Багратиона покинуть временно армию. Восстановив свои силы, он осенью 1808 г. вернулся в Финляндию и 16 сентября разбил генералов Бойе и Лантинсгаузена у Гельсинга.

Чтобы нанести шведам решительный удар, император Александр составил план зимнего похода русской армии по льду Ботнического залива к Стокгольму. Не только большинство генералов в армии, но и главнокомандующие, сперва граф Буксгевден, а потом генерал Кнорринг, высказывались против такой операции и медлили с началом ее. И только один Багратион, не рассуждая по существу, ответил графу Аракчееву, присланному государем организовать этот поход: 'Прикажите - пойдем'.

Назначенный начальником одной из трех колонн, он должен был перейти из Або в Швецию через Аландские острова. Последние были заняты в течение 6 суток, а авангард под командой Кульнева достиг шведского берега и захватил м. Гриссельгам в окрестностях Стокгольма.

В начале августа 1809 г. Багратион был назначен командовать Молдавской армией, действовавшей против Турции.

Историк эпохи конца XVIII - начала XIX вв. Е. Шумигорский полагает, что такое быстрое перемещение Багратиона из Финляндии, где война уже кончилась, в Турцию, где она тянулась безрезультатно уже третий год, было, в сущности, для него почетной ссылкой. Его не желали более видеть в Санкт-Петербурге по причинам интимного характера.

Среднего роста, худощавый, мускулистый брюнет с типичным грузинским лицом, на котором сильно выдавался орлиный нос, дававший повод к ряду острот, шуток и анекдотов, Багратион был некрасив, но всей своей фигурой производил сильное впечатление: солдаты называли его "Орлом". Но еще более сильное впечатление производил он на окружающих славой своих подвигов и репутацией суворовского любимца и ученика.

На этой почве, вероятно, произошло увлечение им великой княжны Екатерины Павловны, которой в ту пору было 18-20 лет. Чтобы положить ему конец, великую княжну в апреле 1809 г. выдали замуж за принца Георга Ольденбургского.

Но так как Багратион не хотел примириться с этим фактом, то его произвели в генералы от инфантерии и направили в Молдавию. Прибыв сюда, Багратион повел военные действия с обычной своей суворовской быстротой и решительностью. Имея в армии всего лишь 20 тыс. человек, он, не снимая блокады Измаила, взял 18 августа Мачин, 22-го-Гирсово, 29-го-Кюстенджи, 4 сентября разбил наголову под Россеватом 12-тысячный корпус отборных турецких войск, 11-го - осадил Силистрию, 14-го взял Измаил, 27-го - Браилов. На выручку Силистрии поспешил великий визирь с войсками, численность которых равнялась силе русского осадного корпуса. Багратион встретил его 10 октября у Татарицы и нанес ему поражение. Но когда стало известно, что к Силистрии спешат остальные войска великого визиря, то Багратион решил снять осаду и 14 октября отвел свои войска на левый берег Дуная, намереваясь возобновить военные действия весной и с более значительными силами. Но в Санкт-Петербурге всем этим остались очень недовольны, и в марте 1810 г. на смену Багратиону был прислан граф Н. М. Каменский.

Награжденный за турецкую войну орденом Св. Андрея Первозванного, Багратион был назначен главнокомандующим 2-й Западной армией (45 тыс. человек, 216 орудий).

Искусный полководец и герой Отечественной войны 1812 г.





Ранение Багратиона на Бородинском поле 26 августа 1812 года



Памятник Багратиону на Бородинском поле



Церковь Дмитрия Солунского, рядом с ней в 1812 году был похоронен Петр Багратион



Могила Багратиона на Бородинском поле

Память о Багратионе

  • 7 сентября 1946 года прусский город Прейсиш-Эйлау, оказавшийся в Калининградской области, был переименован в честь Петра Ивановича в Багратионовск, ныне административный центр муниципального образования Багратионовский район Калининградской области.
  • В Великом Новгороде на Памятнике «1000-летие России» среди 129 фигур самых выдающихся личностей в российской истории (на 1862 год) есть фигура П. И. Багратиона.
  • Памятники: В Москве, поставлен в 1999 году, скульптор Мераб Мерабишвили.
  • В Москве есть станция метро Багратионовская и торгово-пешеходный мост «Багратион».
  • Багратионовский проезд
  • Улица Багратиона (Смоленск)
  • Улица Багратиона (Липецк)
  • Улица Багратиона (Калининград)
  • Улица Багратиона, 1-й и 2-ой пер. Багратиона (Минск)
  • Кодовое название «Багратион» носила Белорусская операция (1944) Советской армии в Великой Отечественной войне 1941-45 гг., в ходе которой была освобождена территория Белоруссии.
  • Фильм Багратион
  • Роман С. Н. Голубова «Багратион».
  • Роман Ю. И. Когинова «Багратион: бог рати он».

Почему князь Петр Багратион был несчастлив в семейной жизни?


В России XVIII – первой половины XIX веков военные традиционно женились поздно или оставались холостяками. И причины для этого были. Войны шли почти постоянно, а у военных, как верно подметил Окуджава, «век не долог», да и казенного жалования многим не хватало для того, чтобы содержать семью. Тем же, кто рискнул соединить себя узами Гименея, приходилось учитывать, что длительные отлучки от дома отнюдь не способствуют семейному счастью.

Семейная жизнь Петра Багратиона была обречена на неудачу с самого начала. Бытует предание, что 18-летняя красавица Екатерина Скавронская в пику своей подруге решила влюбить в себя героя итальянского похода генерал-майора Багратиона. Своего Екатерина добилась, бравый генерал влюбился, как говорится, по уши. Но не могла ветреная красавица предположить, что в ее, как она считала, невинную шутку вмешается сам император.

Павел I искренне считал, что все, что он делает, идет во благо. А уж соединить любящие сердца – что может быть лучше. Сам ли император догадался или доброхоты постарались, но решил он боевого генерала облагодетельствовать, ведь кроме всего, Скавронская доводилась ему дальней родственницей. Противиться воле императора ни Екатерина, ни ее мать, графиня Литте, не посмели, хотя понимали, что партия не из лучших – кроме громкого имени и казенного жалования князь за душой ничего не имел.

Принцесса Багратион (1820)

В присутствии императора в церкви Гатчинского дворца 2 сентября 1800 года состоялось венчание, соединившее по воле императора столь разных людей. Стиль жизни «новоиспеченной» княгини особо не изменился – все те же балы и светские развлечения, а для Багратиона добавилась новая постоянная забота – поиск денег, которых теперь вечно не хватало. Поддерживая видимость супружеской жизни, молодые прожили вместе несколько лет, но в 1805 году наступил окончательный разлад, и Екатерина уехала за границу, якобы для лечения. Для принцессы Багратион (так ее величали в Европе) началась новая жизнь, в которой мужу отводилась незавидная роль поставщика финансов.

В Европе Екатерина произвела фурор. Ветреная красавица блистала в столицах, благо в Европе их было предостаточно. Ей увлекались, ей завидовали, ей пытались подражать. Ее обаяния не избежал даже великий Гете, писавший о ней: «Чудный цвет лица, алебастровая кожа, золотистые волосы, таинственное выражение глаз», – и, видимо, это не было пиитическим преувеличением. Мы не знаем, часто ли вспоминала Екатерина о муже, который в это время тоже блистал, но на полях сражений с Наполеоном, добывая славу, отсветы которой придавали супруге новые грани привлекательности.

В промежутках между боями князь скучал и писал письма, в которых его любимую Катрин интересовали только строки о посылке денег. Почему князь не захотел разводиться, остается только догадываться. Багратион болезненно воспринимал слухи о похождениях супруги, но всячески ее защищал, оставаясь истинным рыцарем даже в такой пикантной ситуации и зачастую рискуя своей карьерой.

Так, в 1808 году награждали орденом Святой Екатерины жен генералов, отличившихся в войне с Наполеоном, но среди них не оказалось княгини Багратион. В Петербурге обоснованно засомневались в ее «честности и богобоязненности», как того требовал статут ордена, так как хорошо знали, что княгиня уже давно не особенно заботится о супружеской верности и чести мужа. В результате разгорелся скандал, и знаменитый генерал даже собрался подавать в отставку, посчитав, что ему нанесена серьезная обида, а его военная доблесть поставлена под сомнение. «Ее надо наградить, ибо она моя жена!» - безапелляционно заявил князь. Причитающийся ей орден с девизом «За любовь и Отечество» Екатерине прислали.

Стоит отметить, что, несмотря на всю ветреность, Отечеству она приносила ощутимую пользу. Пока супруг мерился силами с наполеоновскими маршалами, она активно собирала по Европе политическую (по сути разведывательную) информацию, а ее дом в Вене буквально бурлил от антинаполеоновских настроений, заражая ими австрийское общество. Поговаривали, что именно она уговорила своего любовника, австрийского канцлера Меттерниха, согласиться на вступление Австрии в антифранцузскую коалицию.

В 1812 году княгиня овдовела. Бородино стало последним полем битвы для прославленного генерала, получившего тяжелое ранение ядром в ногу. Скончался Петр Багратион 12 сентября в имении своего друга князя Б.А. Голицына в селе Сима Владимирской губернии. На скромных похоронах из боевых соратников генерала присутствовал только начальник штаба 2-й Армии Эммануэль Сен-При, который получил ранение практически одновременно с Багратионом и лечился неподалеку.

Екатерина Багратион всю войну прожила в Вене, внося свой вклад в победу. Затем перебралась в Париж. Даже выйдя замуж за английского генерала Карадока, она сохранила фамилию Багратион. Впрочем, этот брак был недолгим.

Княгиня на 45 лет пережила своего знаменитого мужа. Похоронили ее в Венеции. И сегодня наши соотечественники, посещая могилы великих деятелей русского искусства Дягилева и Стравинского, иногда заходят в тихий уголок кладбища, где на потемневшей мраморной плите сохранилась надпись Princesse Catherine Bagration, напоминающая о женщине, небольшой портрет которой сопровождал ее мужа даже в Бородинской битве.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 04.09.2010, 17:46   #32
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Барклай-де-Толли Михаил Богданович
(1761 - 1818)
Генерал-фельдмаршал.




Тяжелые моральные испытания выпали на долю Барклая-де-Толли в Отечественной войне 1812 г., когда его имя сделалось символом отступления русской армии и упреки в его адрес доходили до обвинений в государственной измене. С необыкновенным достоинством перенес он эти испытания и вошел в отечественную историю как один из лучших военачальников.

Михаил Богданович происходил из старинного шотландского рода Беркли оф Толли, представители которого переселились в Ригу в XVII в. и стали российскими подданными после завоеваний Петра 1 в Прибалтике. В трехлетнем возрасте Барклай был отправлен в Петербург к своему дяде, бригадиру русской армии фон Вермелену, который дал ему первоначальное общее и военное образование. В 14 лет был определен на службу в Псковский карабинерный полк и через два года упорной учебы и безупречной службы стал офицером.

С 1788 г. Барклай-де-Толли принял участие в русско-турецкой войне 1787 - 1791 гг., доблестно проявил себя в армии Г.Потемкина при штурме и взятии Очакова, удостоен ордена святого Владимира 4-й степени. В походе армии к Вендорам состоял в отряде М.Платова, отличился в боях под Каушанами и Аккерманом, участвовал во взятии Бендер. В 1790 г. отправился в Финляндию, где в составе русской армии сражался против шведов. По окончании русско-шведской войны командовал батальоном гренадерского полка в Петербурге, вместе с ним действовал в Польше против повстанцев (1794 г.), произведен в подполковники, награжден орденом святого Георгия 4-й степени. С 1798 г. полковник, командир егерского полка, за отличную подготовку которого в. 1799 г. награжден чином генерал-майора.

Михаил Богданович был противником муштры, проявлял доброе и справедливое отношение к солдатам. Он отличался неприхотливостью в быту, в походе спал под открытым небом и мог обедать на барабане. Вместе с тем в силу своего характера и происхождения был холодноват в общении с подчиненными, чопорен и, как позже подметил генерал А.Ермолов, "лишен дара объяснения".

В период русско-прусско-французской войны 1806 - 1807 гг., действуя в составе корпуса Л.Беннигсена, Барклай-де-Толли отличился в сражении под Пултуском (декабрь 1806 г.), где командовал передовым отрядом из пяти полков. Затем при Янкове и Ландсберге он один выдержал напор почти всей французской армии, дав возможность русской армии собраться под Прейсиш-Эйлау. В кровопролитном сражении у Прейсиш-Эйлау (январь 1807 г.) его полки действовали на передовой позиции, отбили атаку корпуса французского маршала Сульта, но сам Барклай получил тяжелое ранение в руку. Награжден орденом святого Владимира 3-й степени и чином генерал-лейтенанта. Лечился в Мемеле, где его, как героя войны, посетил Александр 1, на которого он произвел большое впечатление своими взглядами на военное дело и военную политику России.

В русско-шведскую войну 1808 - 1809 гг. Михаил Богданович вступил начальником 6-й пехотной дивизии, из-за разногласий с главнокомандующим Буксгевденом покинул армию, но после смены Буксгевдена Кноррингом вернулся в Финляндию. Во главе корпуса ему было поручено совершить переход по льду Ботнического залива, через пролив Кваркен, в Швецию, чтобы быстрее закончить войну. Войска Барклая за двое суток преодолели около 100 верст пути по ледяным торосам и глубокому снегу и 10 марта 1809 г. заняли г. Умео. Ледяная экспедиция к берегам Швеции, писал Барклай в Петербург, "по трудности только русскому человеку под силу". Вскоре Швеция капитулировала. Этот поход войск Барклая-де-Толли и двух других русских корпусов через морские льды, решивший исход войны, ставят в один ряд с переходом Суворова через Альпы 1799 г. и походом войск Гурко через Балканы в декабре 1877 г.

После подписания победного мира со Швецией Михаил Богданович был назначен генерал-губернатором Финляндии и командующим Финляндской армией с производством в генералы от инфантерии. В январе 1810 г. он сменил Аракчеева на посту военного министра, провел большую работу по усилению русской армии. Увеличил ее численность, свел дивизии в корпуса, издал "Учреждение для управления большою действующею армиею" (применялось до 1846 г.), организовал строительство новых фортификационных сооружений. Уже в это время обдумывал план трудной оборонительной войны против огромной армии Наполеона с тем, чтобы заставить ее "на берегах Волги найти вторую Полтаву". Основные идеи этого плана он изложил царю в специальной записке, где в качестве главной тыловой базы будущей войны он определял Москву - "главное хранилище, из которого истекают действительные к войне способы и силы".

С началом Отечественной войны 1812 г. Барклай-де-Толли получил назначение на должность командующего 1-й Западной армией. Как военный министр, он от имени царя имел право давать распоряжения 2-й Западной армии П.Багратиона. Умело отступая, 1-я армия вела оборонительные бои и упорно шла на соединение со 2-й армией. Покидая Барклая в Дриссе, Александр 1 сказал ему: "Поручаю вам мою армию. Не забывайте, что у меня нет другой". Избежав больших потерь, войска Барклая и Багратиона 22 июля соединились в Смоленске.

Вопреки ожиданиям Багратиона и многих других военачальников, военный министр принял решение отступать дальше, к Москве. Недовольство и возмущение Барклаем-де-Толли усиливались. Брат царя Константин, находившийся в армии, был особенно резок, заявляя: "Не русская кровь течет в том, кто нами командует. А мы, и больно, должны слушать его". Под давлением общественного мнения главнокомандующим русской армией был назначен Кутузов. 17 августа Кутузов прибыл к армии и, продолжив отступление, 26-го дал французам генеральное сражение у Бородино.

Многое пережил Барклай-де-Толли за эти дни, и, по свидетельству очевидцев, в день Бородинского сражения он искал смерти. Одетый в вышитый золотом генеральский мундир при всех орденах и звездах, он руководил действиями правого фланга русской армии с таким спокойствием, искусством и энергией, что вернул себе доверие всей армии. Барклай писал Александру: "26 августа не сбылось мое пламенное желание: провидение пощадило жизнь, которая меня тяготит". За Бородино он получил орден святого Георгия 2-й степени.

При дальнейшем отступлении, когда в Филях решался вопрос о сражении за Москву и большинство членов военного совета горело желанием дать сражение, Барклай-де-Толли мужественно высказался за оставление первопрестольной. Испытывая физическое и душевное истощение, он в сентябре отпросился из армии и уехал в Лифляндию, в свое имение. Там он составил "Записку", отправленную императору, в которой еще раз доказывал правоту своих действий с начала войны.



В феврале 1813 г. Александр 1 вернул его на театр военных действий, поручив командование 3-й армией. За взятие Торна Барклай-де-Толли был награжден орденом святого Александра Невского. После Лютценского сражения его армия присоединилась к главной, которой после смерти Кутузова командовал генерал Витгенштейн. В сражении под Бауценом (8 - 9 мая) Барклай умело руководил правым флангом русско-прусской армии, удостоен ордена святого Александра Невского. 17 мая сменил Витгенштейна на посту главнокомандующего русско-прусской армией. После неудачного сражения под Дрезденом, где действиями объединенной русско-прусско-австрийской армии руководил австрийский фельдмаршал Шварценберг, Барклай-де-Толли с главными силами армии отступил к Кульму и разгромил наседавший на него корпус Вандама. Умело руководил Барклай войсками и в лейпцигской "битве народов". Герой Кульма и Лейпцига, он получил высокие награды - орден святого Георгия 1-й степени и титул графа.

В боевой обстановке его отличало необычное хладнокровие, которое даже стало солдатской поговоркой: "Погляди на Барклая, и страх не берет". О невозмутимом спокойствии Барклая-де-Толли один из его современников писал так: "Если бы вся вселенная сокрушилась и грозила подавить его своим падением, то он взирал бы без всякого содрогания на сокрушение мира".

В 1814 г. Михаил Богданович руководил русскими войсками в сражениях во Франции. Когда Михаил Богданович въезжал в Париж рядом с царем, тот взял его за руку и поздравил со званием генерал-фельдмаршала. По заключении мира Барклай-де-Толли был назначен командующим 1-й армией, штаб которой располагался в Варшаве. Весной 1815 г., после бегства Наполеона с острова Эльбы и его возвращения во Францию, Барклай со своей армией двинулся на запад, но разгром Наполеона под Ватерлоо состоялся еще до прибытия русских войск. Продолжив поход, в июне вторично вошел в Париж. После военного смотра при Вертю, где русские войска поразили всех своей выправкой и слаженностью, Александр 1 возвел фельдмаршала в княжеское достоинство.

Осенью 1815 г. Барклай-де-Толли вместе с 1-й армией вернулся в Россию. Весной следующего года он отправился для лечения в Германию. После тяжелой болезни умер близ Кенигсберга и был похоронен в родовом имении в Лифляндии. В 1823 г. его могилу украсил великолепный мавзолей.

Современники и потомки долго продолжали спор о деятельности Барклая в качестве руководителя-русской армии в 1812 г. В этот спор включился даже Пушкин, осудивший хулителей полководца, он оценил его как в высшей степени мужественного военачальника, честного и бескорыстного человека. В памяти потомков Барклай-де-Толли остался полководцем с благородным и независимым характером, честно исполнившим свой долг перед Россией.



Мавзолей Барклай-де-Толли



Памятник Барклай-де-Толли у Казанского соборо в Петербурге
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.09.2010, 23:19   #33
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Конструктор Алексеев




Трудно, наверное, найти в Нижнем Новгороде человека, который никогда не слышал бы о своем великом земляке - Валерии Чкалове и не знал, чем он славен. Иная судьба постигла другого великого нижегородца. Это доныне не оцененный по заслугам инженер-конструктор Ростислав Евгеньевич Алексеев. И виной тому не только завеса секретности, плотно скрывавшая его работы 60 - 70 годов прошлого века.

Яхтсмен-практик и будущий корабел, студент Алексеев поначалу думал лишь о том, как увеличить скорость движения судна по воде. Осмысливая полученные им в институте знания, он пришел к выводу, что наиболее эффективный путь существенного повышения скорости движения по воде - это кардинальное уменьшение площади контакта судна с водной средой.

Весной 1941 года студент Алексеев взял для разработки в дипломном проекте тему «Скоростной катер на подводных крыльях» - имелся в виду боевой катер для Военно-Морского Флота. Защита, проходившая в июле 1941 года, была закрытой. После этого молодой инженер-кораблестроитель был направлен на один из старейших в кораблестроении завод «Красное Сормово». В 1942 году принимается решение о выделении ему помещения и специалистов для работы по созданию боевых катеров на малопогруженных подводных крыльях.

В 1950 году молодой конструктор и трое его ближайших помощников получают Сталинскую премию.

Коллектив начинает работать над невиданным до тех пор пассажирским судном на подводных крыльях (СПК), получившим символическое название «Ракета». Летом 1957 года на Московском международном фестивале молодежи и студентов состоялась, как это сегодня принято говорить, его презентация. От пассажиров не было отбоя. Восторженные отклики в мировой печати тех дней и прогулка на «Ракете» самого Никиты Сергеевича Хрущева по химкинскому водохранилищу положительно решили судьбу нового транспортного средства вопреки резко отрицательному заключению отраслевого института.

Потом были «Волга», «Метеор», «Комета» и другие - ежегодно новый проект (по формуле «В год - пароход!»), и каждый из них - лучший, а нередко единственный в мире в своем классе.

Повышение скорости к тому времени уже стало idea fix этого человека, решившего идти дальше. Алексеев начинает работу над созданием аппаратов, использовавших поверхность воды для старта, посадки и полета над ней (или другой относительно ровной поверхностью, называемой экраном) на очень малых для обычных самолетов высотах.



В 1961 году Алексееву удается пригласить в ЦКБ на испытательную базу и «прокатить» на первом малоразмерном экспериментальном экраноплане СМ-1 зампредсовмина, председателя комитета Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам Дмитрия Устинова, который из объяснений Ростислава Евгеньевича понял несомненные преимущества экранопланов, и прежде всего в интересах Министерства обороны. Устинов до конца дней своих поддерживал Алексеева и его детище.

Практика показала, что на новых скоростях, а они приближались уже к 250 км/ч, в полете над водой нужны навыки, которыми располагают только профессиональные летчики. Начинается формирование небывалого в судостроительной организации подразделения - летно-испытательной службы, и создается отряд для полетов на новых, совершенно незнакомых и непривычных для «нормальной авиации» режимах.

В 1962 году ЦКБ работает над экранопланом противолодочной обороны массой 450 тонн, а в 1964-м - над экранолетом Т-1 для воздушно-десантных войск массой 105 тонн.

22 июня 1966 года экраноплан КМ, самый крупноразмерный для того времени летательный аппарат, был спущен на воду. Его отбуксировали в Каспийск, где к тому времени была создана производственно-достроечная база. Поздней осенью КМ сделал первые галсы по Каспийскому морю. В августе следующего 1967 года летчик-испытатель Логинов, командир корабля, и второй пилот Алексеев впервые оторвали этот уникальный аппарат от воды. Да, Алексеев всегда первым вставал за штурвал всех своих СПК и самоходных моделей экранопланов. Остался верен себе и на этот раз, но вначале прошел под руководством опытнейшего летчика-инструктора Логинова полный курс обучения пилотированию самолетов Як-12 и Ан-2.

Работы ЦКБ делятся на два направления: первое - суда на подводных крыльях и второе - экранопланы. Чиновников раздражали слишком независимое поведение Алексеева, очень вольное обращение его с производственным цехом, переделки узлов и систем в связи с непривычными работами по совершенствованию конструкторских решений, его частые обращения к высшему руководству страны. В результате «подковерных игр» в 1968 году Алексеева освободили от должности начальника ЦКБ, оставив только в должности главного конструктора по экранопланам.

В начале 70 годов ЦКБ получило заказ на разработку десантного экраноплана для ВМФ, которому было присвоено кодовое название «Орленок». Он был создан в 1974 году. Заканчивался финансовый год, для закрытия которого было необходимо если не провести, то хотя бы начать испытания. Но Алексеев не хотел приступать к ходовым испытаниям до получения результатов статической проверки корпуса. Находившийся в Каспийске заместитель начальника главка Минсудпрома торопил главного конструктора, и он поддался давлению «сверху».

«Орленок» вышел в море, выполнил разбег, но в момент отрыва корпуса от воды хвостовая часть экраноплана с оперением и укрепленным на нем двигателем оторвалась. Алексеев сумел на работающих носовых (поддувных) двигателях привести изуродованную машину без хвостовой части в бухту завода «Дагдизель». Никто из находившихся на борту не пострадал. Комиссия записала в качестве причин аварии применение в конструкции корпуса материалов, не рассчитанных для работы в условиях высоких нагрузок. А ведь на применении этих материалов настоял НИИ технологии судостроения! На следующих испытаниях корпус экраноплана переломился по тому же самому месту. Нашелся новый удобный повод еще раз ударить по Алексееву, и карающая рука не дрогнула: конструктор был отстранен от работ, переведен на должность ведущего специалиста, а потом – начальника отдела перспективного проектирования.

При постройке в 1977 году нового «Орленка» с усиленным после аварии корпусом испытания проводил новый главный конструктор. Но и здесь периодическое подключение Алексеева имело неоценимое значение. 3 ноября 1979 года первый в мире десантный корабль-экраноплан «Орленок» был принят на вооружение Военно-Морского Флота. Он стал первым в составе вновь образованного дивизиона кораблей-экранопланов.

Последний год жизни Алексеева прошел в напряженной работе. Он в буквальном смысле надорвался при очередных испытаниях и умер 9 февраля 1980 года после двух операций. А его детища продолжали жить. В 1981 и 1983 годах были построены и сданы ВМФ еще два «Орленка», а в 1984 году на испытания поступил ударный ракетный экраноплан «Лунь». В этом же году было признано наконец, что экранопланы – сродни авиации.

Пусть укором нам будет тот факт, что в библиотеке конгресса Соединенных Штатов в портретной галерее выдающихся деятелей мира, внесших наибольший вклад в развитие человечества в ХХ веке, находится портрет Ростислава Евгеньевича Алексеева. Мы же даже не удосужились присвоить его имя предприятию, которое он создал и выпестовал.



















Ростислав Евгеньевич Алексеев прожил три конструкторские жизни. В первой он создал серию судов на подводных крыльях. Во второй — занимался судами на воздушной подушке. Третью жизнь он посвятил экранолетам.

Все идеи, над которыми он работал, давно витали в воздухе. Воплотил он их в реальные конструкции — первым. Это бесспорно и давно признано.



Главный конструктор ЦКБ по СПК Р.Е.Алексеев (слева) всегда был первым пилотом всех разработанных им машин



Предшественники экранолетов




ВВА-14 перед испытательным полетом
============================================



Конвертированная версия 14М1П с передними стартовыми двигателями
============================================



ВВА-14 на испытании воздушной подушки
============================================

Были построены два противолодочных самолета ВВА-14 (сокращение от полного названия – "Вертикально взлетающая амфибия"). За счет бесконтактного взлета и посадки достигалось улучшение мореходности, появлялась возможность взлетать и садиться в открытом море практически при любом волнении. Благодаря этому значительно возрастало время патрулирования и эффективность применения самолета. Вертикальный взлет обеспечивался при помощи газовой подушки, которая образовывалась под центропланом при помощи специальных поддувных двигателей. В 1976 г. один из этих аппаратов был преобразован в экраноплан. Он получил обозначение 14М1П. На носу, для поддува под крылья, были установлены два стартовых двигателя Д-30М, надувные понтоны были заменены жесткими поплавками.



Выход "Орленка" на берег
=====================================



Выгрузка БТР-80 из траспортного дека "Орленка"
=====================================



На совместных учениях с флотом

Что делалось за рубежом?


ОКОЛО 300 лет назад шведский ученый Э. Сведенберг предлагает использовать воздух для уменьшения сопротивления движению судов. Яркую идею вспоминают в 20-х годах ХХ века. Конструкторы обращают внимание на странное поведение самолета при посадке непосредственно у земли: машина не слушается летчика и продолжает лететь, не желая садиться. Вопреки известным законам аэродинамики возникала большая дополнительная подъемная сила. Явление назвали экранным эффектом. С его отрицательным свойством бороться научились быстро. Самолеты снабдили посадочными щитками. Пилот с их помощью в нужный момент резко ухудшал аэродинамику крыла, заставляя машину снижаться для посадки.

Вскоре ученые выяснили, что между крылом и поверхностью земли воздух сжимается, становится плотнее и поддерживает аппарат. Появились заманчивые перспективы использовать явление. 1932 год. Первую попытку предпринимают немецкие специалисты, запуская известнейшую летающую лодку DoX летать на высоте нескольких метров над Северным морем. В ходе тех экспериментальных полетов машина тратила топлива значительно меньше, чем на больших высотах. Было над чем задуматься. В те далекие тридцатые годы прошлого столетия строятся и первые экранопланы.

Экраноплан (франц. ecran - экран, щит и planer - плоскость) - летательный аппарат, летающий вблизи поверхности воды и ровных участков земли с использованием экранного эффекта ( в США их называют аббревиатурой WIG за их «крыло с эффектом экрана»). При прочих равных условиях он позволяет уменьшать потребную мощность двигателей. Забегая вперед, отметим, что различают три типа экранопланов в зависимости от степени привязки к экрану, т.е. возможности изменять высоту полета. Тип А - экраноплан, который эксплуатируется только в пределах действия экранного эффекта. Тип В - экраноплан, который способен кратковременно и на ограниченную высоту совершать подлет и выходить за пределы влияния экранного эффекта. И тип С - экраноплан, который способен на длительное время отрываться от экрана (экранолет).

КТО был первым создателем экраноплана, прототипом которого, по сути, явились летучие рыбы? Историки называют имя финского инженера Т.Каарио, построившего экспериментальный аппарат в 1935 году, который испытывался над замерзшей поверхностью озера. Он представлял собой небольшое, поставленное на лыжи крыло, оборудованное местом для водителя и двигателем с воздушным винтом. В конце 30-х годов два экраноплана по схеме «летающее крыло» построил шведский специалист И. Троенг.

После второй мировой экранопланы создаются в США, СССР, Японии, Китае. В 1948-м шестиместную машину по схеме «летающее крыло», оборудованную авиационным двигателем с воздушным винтом в насадке, создает американский инженер Х. Зундштедт. Американец У. Бертельсон в 1958-1963 годы поднимает над водной гладью аж три экраноплана, но бросает работы в этой сфере. Больше везет его соотечественнику Н.Дискинсону. В 1963-м он строит летательный аппарат, который легко выходил на расчетный режим и летал над водой на высоте 20-30 см. Машина, построенная по схеме «летающее крыло» с авиационным двигателем мощностью 190 л.с. (139,6 кВт) с воздушным винтом, успешно эксплуатировалась на реках и озерах США. Летательный аппарат конструкции Н. Дискинсона был первым действующим в мире экранопланом.

Швейцарский конструктор Х. Вейланд в 1964-м создает в США экраноплан водоизмещением 4,3 тонны, но аппарат разбивается в ходе испытаний в Калифорнии. В том же году в США строится модель конструкции С. Ретхорста, предназначавшаяся для проверки технических возможностей создания военно-транспортного экраноплана «Колумбия» водоизмещением в 100 тонн для американских военно-морских сил. Однако проект сворачивается.

Наивысшего успеха добивается немецкий конструктор А. Липпиш, работавший в Соединенных Штатах. Он создает ставшие позже широко известными летательные аппараты Х-112 (1964 год), Х-113 (1970 год) и Х-114 (1976 год). О последнем следует сказать подробнее.

Х-114 построен по заказу министерства обороны ФРГ. После длительных всесторонних испытаний пятиместный патрульно-транспортный экраноплан-амфибия принимается на вооружение и становится первым экранопланом, вставшим в строй военно-морских сил стран Запада. Со взлетной массой в 1.350 кг и силовой установкой мощностью 212 л.с. (156 кВт) он мог перевозить грузы весом в 460 кг. Скорость его полета - 75-200 км/час, высота полета - более 1.000 м, дальность полета - 1.000 км. В 1981-м Липпиш создает модификацию Х-114Н, имевшую несколько иные обводы поплавков, увеличенные до 1.750 кг - водоизмещение и до 2.150 километров - дальность полета.

В ХХ веке отдельными конструкторами, научно-исследовательскими центрами различных стран построено свыше сорока экспериментальных экранопланов. Строились, как понял читатель, и боевые. Военные специалисты сочли, что движение экранопланов на высокой скорости в отрыве от водной поверхности практически исключает его поражение существующими образцами минно-торпедного оружия, затрудняет своевременное обнаружение корабельными РЛС и снижает эффективность средств ПВО. И, конечно же, созданы десятки интереснейших проектов.

В 1962-м английский специалист А. Педрик разрабатывает проект экраноплана-авианосца, предназначенного для обеспечения базирования 20-30 легких боевых истребителей и истребителей-бомбардировщиков. Он выполнен по схеме «летающее крыло» с обширной платформой-крылом, опирающимся на концевые шайбы поплавки. Конструкторы компании «Виикл Рисерч» в 1964-м по заданию ВМС создают проект десантно-транспортного корабля-экраноплана «Колумбия» водоизмещением 100 тонн, о котором уже упоминалось в очерке. Фирма «Грумман» в 1966-м разрабатывает 300-тонный экраноплан-ракетоносец.

Что было сделано в России


И ВСЕ же первую скрипку в создании экранопланов в ХХ веке играл СССР, чей основной научный и инженерный потенциал перешел в конце столетия к России. В 1923 году выполняется первая советская работа, посвященная влиянию экранирующей поверхности на аэродинамические свойства воздушного крыла. То была экспериментальная работа известного ученого в области аэродинамики и вертолетостроения Бориса Николаевича Юрьева (1889-1957 гг.). Первый советский проект экраноплана-амфибии с двумя двигателями выполнен в 1938 году известным авиационным инженером и изобретателем парашютной и воздушно-десантной техники Павлом Игнатьевичем Гроховским (1899-1946 гг.). Машина предназначалась для полета над водной поверхностью, льдами, снегами и пустынями.

Расцвет строительства советских экранопланов пришелся на I960-1970 годы. Их разработкой занимаются как инженеры-любители, так и мощные конструкторские бюро в разных городах страны. Первыми успеха добиваются молодые инженеры существовавшей тогда Центральной лаборатории новых видов спасательной техники (ЦЛСТ) ОСВОДа. В инициативном порядке они строят одноместный экранолет ЭСКА-1 (экранолетный спасательный катер-амфибия). В 1973-м он успешно проходит испытания и в течение десяти лет эксплуатируется на Волге. То был первый в СССР аппарат, летающий с использованием экранного эффекта, находящийся на службе в народном хозяйстве. Вот его характеристики. ЭСКА-1 имел двигатель мощностью 30 л.с. (22 кВт), взлетную массу - 450 кг. Он мог двигаться в четырех режимах: плавания со скоростью до 30-40 км/час, глиссирования со скоростью до 50-60 км/час, околоэкранного полета на высоте от 0,3 до 3 метров со скоростью 100-140 км/час и свободного полета вдали от экрана на высоте 100-300 метров со скоростью 120-130 км/час. Только организационные причины помешали молодым энтузиастам довести образец до запуска в серию.

Со временем в разработку, строительство и испытания экранопланов включаются также ОКБ морского самолетостроения в Таганроге, возглавляемое Г.М. Бериевым и судостроительное ЦКБ в Горьком, которым руководил Р.Е. Алексеев.

Оригинальный летательный аппарат создает известный авиаконструктор Роберт Бартини (1897-1974 гг.) - итальянский политэмигрант-коммунист, создававший бомбардировщики еще в годы войны. В последние годы своей жизни он переключается на экранопланную тематику и вносит значительный вклад в обоснование и популяризацию необычных летательных аппаратов. Идеи Бартини применяют в таганрогском ОКБ при разработке экранолетов - разновидности экранопланов, способных подниматься, как самолеты, на большую высоту.

Под руководством конструктора А. Богатырева здесь проектируют 750- и 1.200-тонные «летающие крылья» - десантные, авианесущие экранопланы, способные уходить и на значительную высоту. Сам Роберт Бартини в середине 60-х - начале 70-х годов строит вертикально взлетающую амфибию ВВА-14. За необычный вид она получает неофициальное название «Змей Горыныч». После смерти авиаконструктора ей, по образному выражению специалистов, подрезают крылья, летательный аппарат превращают в плавлабораторию, а затем отправляют на вечную стоянку - в Музей Военно-воздушных сил в Монино.

Главная же и определяющая роль в разработке идеи и реализации проектов экранопланов принадлежит конструктору и изобретателю Ростиславу Евгеньевичу Алексееву (1916-1980 гг., доктор технических наук, лауреат Ленинской и Государственной премий) и созданному им в 1955 году в Горьком Центральному конструкторскому бюро по судам на подводных крыльях (ныне ЦКБ по СПК имени Р.Е. Алексеева, г. Нижний Новгород). Экранопланы - второе после судов на подводных крыльях («Ракета», «Метеор», «Комета» и другие) выдающееся достижение в творческой биографии известного конструктора. В 60-х годах в конструкторском бюро под его руководством проводятся широкие исследования экранного эффекта в лабораторных условиях, а также на пилотируемых самоходных моделях. К тому времени горьковчане располагали развитой научно-экспериментальной базой, и все же многого не доставало. А потому строится специальная испытательная станция (база) на Горьковском водохранилище ИС-2 с комплексом уникальных сооружений, многие из которых специально создаются для исследования особенностей экранного эффекта.

22 июля 1961 года на испытательной станции ИС-2 ЦКБ по СПК выполняется первый полет первого отечественного экпериментального экраноплана - пилотируемой самоходной модели СМ-1. Его ведет главный конструктор и начальник ЦКБ по СПК Ростислав Алексеев. СМ-1, имевший тандемное расположение крыльев, взлетную массу в 2.800 кг, в первом же полете показал удовлетворительные характеристики устойчивости и управляемости в экранном режиме движения на скоростях до 200 км/час. К осени 1961-го техника пилотирования СМ-1 была отработана настолько, что Алексеев приглашает высоких гостей из Москвы для демонстрации полетов. А в один из дней перед самым замерзанием реки, на которой проводились испытания, экраноплан демонстрируется секретарю ЦК КПСС Д.Ф. Устинову, другим руководителям «оборонки». Показ был настолько удачным, что гости также прокатились на экраноплане.

С марта 1962-го дальнейшие испытания проводились на второй пилотируемой модели - СМ-2, которая по компоновке в основном повторяла первую. Экраноплан дважды модернизируется. В мае того же 1962-го он по инициативе Д.Ф. Устинова демонстрируется на Химкинском водохранилище, куда доставляется на вертолете Ми-10, Н.С. Хрущеву и членам правительства. СМ-2 не вышел на расчетный режим движения, но тем не менее оставил хорошее впечатление у главы государства. И в Советском Союзе вскоре принимается государственная программа по экранопланам, предусматривавшая создание ряда новых пилотируемых самоходных моделей, а также разработку проектов боевых летательных аппаратов для Военно-морского флота и других видов Вооруженных Сил с созданием полноразмерного экспериментального экраноплана КМ.

К испытаниям экспериментальных машин СМ-1, СМ-2, а затем СМ-3 и СМ-4 привлекаются профессиональные летчики, для чего в структуре конструкторского бюро формируется Летно-испытательная служба (ЛИС). До середины 60-х годов велось интенсивное и углубленное изучение физических закономерностей экранного движения, что позволило сформировать методические основы для проектирования новых машин. Тогда же выполняются проектные разработки специальных экранопланов для Военно-морского флота, и начинается строительство полноразмерного экраноплана КМ, что означало корабль-макет.

Последний раз редактировалось skroznik; 18.06.2012 в 00:05.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 14.09.2010, 21:50   #34
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Владимир Федорович Уткин


Человек, благодаря которому Россию сейчас нкто не трогает.


Если с 1903 по 1912 гг. во всем мире был известен только один ученый, опубликовавший труды в области научной космонавтики, К. Э. Циолковский, то в последующих два десятилетия появилось уже несколько его серьезных последователей: Р. Эсно-Пельтри, Р. Годдард, В. Гоман, Ю. В. Кондратюк, Ф. А. Цандер. Хотя количество специалистов в этой сфере, сомкнувшейся тогда с техникой ракетного оружия, быстро росло, но ее возглавили, сразу определившись, лишь два лидера: С. П. Королев в Советском Союзе и В. фон Браун в Германии, а затем в США. Вокруг них выросли плеяды замечательных ученых и конструкторов, многие из которых возглавили и развили свои направления ракетно-космической техники. Большинство из них уже оставили этот мир, но, в свою очередь, воспитали последователей. Сегодня трудно выделить среди этих многих блестящих ученых в области космонавтики одного, но...

ЛИДЕРСТВО И ЛИДЕР




«Транспорт — основа завоевания Вселенной, — говорил К. Э. Циолковский. — Первый великий шаг человечества состоит в том, чтобы вылететь за атмосферу и сделаться спутником Земли. Остальное сравнительно легко, вплоть до удаления от нашей Солнечной системы». Прошедшие 36 с половиной лет космической эры, включая 33 года полетов человека в космическое пространство, полностью подтвердили эти идеи основоположника космонавтики. Конечно, самыми сложными и наиболее поразившими воображение современников оказались запуск первого искусственного небесного тела — нашего «Спутника», а затем неожиданно быстрый запуск первого пилотируемого космического корабля, когда спутником Земли стал русский человек Юрий Гагарин. После этих достижений, полученных благодаря уникальным возможностям созданной опытным конструкторским бюро (ОКБ-1) под руководством С.П. Королева многоступенчатой баллистической ракеты Р-7, первой из обширного семейства ракет-носителей, включающего «Спутник», «Восток», «Молнию», «Союз» и разрабатываемую теперь «Русь». Остальное, действительно, было сравнительно легко. Космическая деятельность быстро выросла вширь (по разнообразию космических аппаратов и их функций) и вглубь — уже охватив не только все околоземное пространство и вступив на Луну, но и затронув все околосолнечное пространство с 43 млн км от поверхности Солнца до границ межзвездного пространства. Она могла бы развиваться еще успешнее, если бы не экономические и экологические ограничения, накладываемые на нее уровнем развития транспортных космических систем.
Владимир Федорович Уткин

Одним из тех, кто, преодолевая эти ограничения, внес большой вклад в развитие ракет-носителей последнего поколения, был действительный член Академии наук России и Украины

Ученый длительное время возглавлял ОКБ-586 и выросшее на его основе научно-производственное объединение «Южное» в Днепропетровске, руководил федеральным научным ракетно-космическим центром России — ЦНИИмаш РКА в Калининграде Московской обл.

О выдающемся вкладе Владимира Федоровича в развитие ракетно-космической науки и техники свидетельствуют его официальные государственные и научные награды, степени и звания. За этими наградами огромный труд и конкретные достижения академика В.Ф. Уткина.

ВЕХИ ЖИЗНИ ИНОГО ПУТИ


Владимир Федорович Уткин родился 17 октября 1923 г. в большой русской крестьянской семье в деревне Пустобор Ерахтурского района Рязанской области, всего в 30 км от села Ижевского, где на 66 лет раньше появился на свет К. Э. Циолковский.

Детство и юность прошли в рабочем поселке Лашме, куда на чугунолитейный завод устроился рабочим отец, и в городе Касимове, где Владимир учился в средней школе № 2. С ранних лет он, как и все его братья и сестры, был приучен к нелегкому сельскому труду, одинаково споро управляясь с косой, топором и лопатой, увлекался авиамоделизмом, лыжами и рыбалкой (их родной дом стоял прямо на берегу Оки, у затона). Он отлично закончил школу и мечтал о профессии авиаконструктора, тогда самой престижной. Начавшаяся война нарушила эти планы. Призванный в армию через несколько дней после выпускного вечера, Уткин заканчивает курсы военных телеграфистов и попадает служить в авиацию, в 49-ю отдельную роту 278-й истребительной сибирской авиационной дивизии резерва Ставки Верховного Главнокомандующего, пройдя с нею путь от Волхова до Берлина. За мужество и отвагу, проявленные на фронтах Отечественной войны, молодой командир был удостоен двух боевых орденов Красной звезды и ряда медалей.

После Победы Владимир Федорович решил посвятить жизнь созданию новой военной техники и поступил в Ленинградский военно-механический институт на факультет реактивного вооружения. Совмещая учебу с конструкторской и, как теперь бы мы сказали, менеджерской, работой — получать для института заказы от промышленности, — он приобрел не только богатые знания, но и важный инженерный опыт. Преддипломную практику Уткин проходил в подмосковном Калининграде, который уже тогда стал неофициальной столицей отечественной ракетной техники, в Институте реактивного вооружения Министерства обороны (НИИ-4), куда и был распределен на работу, получив в 1952 г. диплом инженера-механика. Но поставленные здесь перед ним задачи и явно вспомогательная роль, которая была уготована гражданскому специалисту в военном коллективе, его не устроили, и он с удовольствием принял перевод в только что создавшееся СКБ-586 в Днепропетровске, где с головой ушел в организацию серийного производства Р-2, лучшей ракеты того времени, разработанной в ОКБ-1 С. П. Королева. Главный конструктор СКБ В. С. Будник быстро заметил инженерную хватку молодого специалиста, его организаторские способности, сразу же завоеванный в коллективе авторитет и стал поручать ему самостоятельную ответственную работу.

Эти годы, пожалуй, были самыми напряженными в его жизни (месяцами приходилось работать по 14-15 часов в сутки), но именно они закалили его и предопределили успех всей последующей деятельности. Ведь тогда в стране специально не готовили организаторов и руководителей, а вузовской инженерной подготовки для этого было недостаточно. Поэтому для становления молодых руководителей (конечно, при наличии необходимых технических знаний и творческого таланта) часто решающим становился опыт работы с людьми по партийной и комсомольской линии, которая в научных и конструкторских коллективах не столько носила идеологический аппаратный характер, сколько была направлена на повышение уровня производственных отношений.

В 1954 г. на базе СКБ организовалось опытное конструкторское бюро во главе с М. К. Янгелем, в котором Уткин, как уже опытный специалист, сразу же стал играть существенную роль. В 1961 г. в возрасте 37 лет Уткин стал заместителем, а в 1967 — первым заместителем главного конструктора. В это время М. К. Янгель уже много и тяжело болел, и ответственность за работу коллектива постепенно все больше ложилась на плечи первого зама. Наверное поэтому, после кончины главного, вопрос о том кому возглавить предприятие был решен почти автоматически. Уткин не затеял никакой фундаментальной перестройки, наоборот постарался поддержать налаженную работу коллектива и всей огромной кооперации смежников, упрочить сложившиеся традиции.

За 19 лет работы под руководством В. Ф. Уткина НПО «Южное» создало лучшие в мире межконтинентальные ракеты различных классов, существенно превосходящие американские. И не случайно главными объектами нападок американцев на переговорах по ограничению стратегических вооружений были тяжелая жидкостная ракета СС-18 (аналогов которой США не имели), способная поражать любую точку земного шара с любого направления в условиях преодоления любых средств противоракетной обороны, в том числе и СОИ, и еще более совершенная твердотопливная ракета мобильного базирования СС-24.

В КОСМОС СВОИМ ПУТЕМ


Генеральный конструктор В.Ф. Уткин (справа) и его первый заместитель Б.И. Губанов

Организованное для создания ракетного оружия ОКБ-586 вслед за Р-12 создало ракету Р-14 с вдвое большей дальностью, до 4000 км, после чего перед ним встала гораздо более сложная задача — приступить к созданию на тех же принципах межконтинентальной ракеты Р-16. Она, по замыслам заказчика, при равных технических характеристиках по удобству эксплуатации должна была превосходить Р-9, новую кислородно-керосиновую ракету ОКБ-1. Казалось бы при таких задачах молодому коллективу можно было больше ни о чем другом и не думать, но время уже звало в космос...

Когда стало очевидно, что малые спутники для решения многих научных и оборонных задач будут иметь преимущества перед крупными и запускать их с помощью Р-7 будет расточительно, проектно-конструкторские разработки по ним были переданы из ОКБ-1 в ОКБ-586, перед которым вновь была поставлена задача разработать легкую и максимально дешевую ракету-носитель. Что было успешно решено в марте 1962 г. созданием РН «Космос» с Р-12У в качестве первой ступени и новой второй ступенью. Проектирование носителя и простейшего «спутника» (ДС-1) велось под руководством В. М. Ковтуненко. Подразделения же, руководимые Уткиным, разрабатывали ее конструкцию, обращая особое внимание на надежность и безопасность работы с ней. Это направление надолго стало основным для творчества Владимира Федоровича, поскольку на него персонально была возложена задача обеспечить хранение в течение пяти и более лет стратегических ракет готовыми к пуску, а значит заправленными крайне агрессивными ко всем материалам жидкими компонентами топлива. США тоже пытались решить эту проблему на МБР «Титан-М», но после случившейся катастрофы признали это нереальным и для всех стратегических ракет полностью перешли на твердые топлива. У нас же проблему удалось решить, подключив к работе множество академических и ведомственных НИИ и КБ металлургического, физико-химического, химического и других направлений. Исследования касались физики течения газов и жидкостей в микрокапиллярах, межкристаллической и внутрикристаллической коррозии, влияния состава и качества материалов на их проницаемость. Были разработаны методы экспериментальных исследований и расчетов, определены нормы герметичности для различных материалов и компонентов топлив, требования к металлургическим полуфабрикатам и технологии производства, испытаниям и контролю топливных баков, трубопроводов, клапанов и другой гидравлической арматуры, а также внутрибаковых измерительных средств. В это время Владимира Федоровича практически нельзя было застать в кабинете, Он всегда находился там, где необходимо принимать очередное решение, определявшее дальнейший ход работ: в лабораториях, цехах, на испытательных площадках, днем и ночью, в будни и праздники. Было непонятно, когда он отдыхает: и в гостинице, и в поезде, и в самолете всегда был окружен сотрудниками, кого-то выслушивал, кому-то давал указания и советы, кого-то убеждал. И рассмотренная проблема, как и многие другие, не менее сложные, оказывалась решенной во вполне реальные сроки...

Особой заботой генерального были отношения с заказчиками, от которых зависело, какие из перспективных проектов ОКБ, подкрепленных исследованиями ЦНИИмаш, получат право на осуществление. «Право же на жизнь» они получали после летных испытаний, руководство которыми составило важнейшую сторону многогранной деятельности генерального конструктора ракетно-космических комплексов, превосходящую по степени ответственности, напряжения всех духовных и физических сил все остальные, вместе взятые. Испытательные пуски подводят итоги многолетнему, упорному, целенаправленному труду многих десятков тысяч специалистов не только головного ОКБ и предприятия-изготовителя (обычно — производственного объединения «Южный машиностроительный завод»), но и огромной кооперации по всей стране. Следующим шагом днепропетровцев в космос было создание ракеты-носителя на базе ракеты Р-14, в открытых публикациях называвшейся «Интеркосмос». Эта ракета-носитель получилась удачной и, начиная с 1964 г., успешно вывела на орбиты многие днепропетровские и красноярские спутники с массой до 1 т.

В начале 60-х гг. С. П. Королев приступил к созданию новой грандиозной ракетно-космической системы на основе сверхтяжелой ракеты-носителя Н-1 (Земля и Вселенная, 1993, № 4, с. 62, № 5, с. 77), чьей первой задачей должно было стать осуществление лунной экспедиции. По его расчетам эта программа должна была стать делом всей отрасли. Он надеялся, что М. К. Янгель возьмет на свой коллектив разработку всех ракетных блоков орбитальной части системы (предварительно они об этом договорились). Но в последний момент, ссылаясь на перегруженность оборонными заказами, М. К. Янгель взялся только за разработку ракетной части лунного корабля ЛК, и, нужно отдать им должное, днепропетровцы прекрасно справились с этой задачей. И хотя непосредственно за разработку конструкции ракетного блока «Е» отвечал Б. И. Губанов, а его двигателей — И. И. Иванов, первому заместителю главного конструктора В. Ф. Уткину тоже пришлось заниматься созданием этого уникального объекта, который в 1970—71 гг. прошел успешные летные испытания на околоземной орбите в составе экспериментального корабля Т-2К.

Королев рассчитывал на широкое участие днепропетровцев в лунной программе, что наверное способствовало бы ее более успешному осуществлению. Но по настоянию основного разработчика мощных ЖРД академика В. П. Глушко, в тот период столкнувшегося с серьезными трудностями в создании кислородных двигателей, но преуспевавшего в создании азотнотетроксидных (категорическим противником применения которых на тяжелых носителях был С. П. Королев), М. К. Янгель решился на разработку проекта своего тяжелого носителя Р-56, альтернативного, как и челомеевский УР-700, проекту Н-1. К сожалению, кроме далекого от государственных интересов распыления сил из этого соперничества ничего не вышло.

Нового успеха ОКБ «Южное» достигло, вернувшись к своим основным принципам разработки ракет-носителей на основе боевых ракет. Это позволяло создавать носители с минимальными затратами средств и времени. Удешевление достигалось использованием в составе носителя ступеней боевых ракет после снятия их с дежурства или хранения по истечении гарантийных сроков с соответствующим ремонтом или переработкой. В 1972 г. под двухступенчатый носитель была приспособлена, за счет сравнительно небольших доработок, двухступенчатая МБР СС-9, способная выводить на опорную орбиту груз до 3 т. Вместе с совершенствованием этой машины, превратившим ее в выдающееся достижение инженерной мысли — тяжелую МБР СС-18, шло совершенствование и основанной на ее ракетных блоках ракеты-носителя, названной «Циклон».



Ракета-носитель «Циклон-3» (слева) и «Циклон-4», разработанная под руководством В.Ф.Уткина

При стартовой массе в 188 т РН «Циклон», принятая в эксплуатацию в 1980 г., стала способна выводить на опорную орбиту 4 т полезного груза. Но не в этом были ее качественные преимущества по сравнению со всеми ранее созданными. В ракетно-космическом комплексе «Циклон», стартовые позиции которого были сооружены на космодроме Плесецк, безопасность подготовки ракеты к старту, которую всегда старался проводить В. Ф. Уткин, доведена до предела. По степени механизации и автоматизации всех работ, при полной «безлюдности» стартового комплекса «Циклон» не имел аналогов во всей мировой ракетно-космической технике. После сборки прямо на железнодорожном транспортно-установочном агрегате в горизонтальном положении ракетно-космической системы, включающей ракетные блоки трех ступеней, космический аппарат и защищающий его и третью ступень головной обтекатель, ее доставляют на старт, где все дальнейшие технологические операции производятся в автоматическом режиме: установка в вертикальное положение и стыковка всех электро-, пневмо— и гидрокоммуникаций ракеты со стационарными коммуникациями стартового сооружения, ее прицеливание, заправка компонентами топлива и пуск. Управление работами и контроль за их выполнением ведутся автоматизированной системой управления с цифровым вычислительным устройством по специальной циклограмме в координатах единого времени. Это обеспечивает пуски «Циклона» в точно заданный момент в любое время года и суток при любых метеорологических условиях при скорости ветра у Земли до 20 м/с. Высокоточная система управления ракеты и многорежимная двигательная установка ее третьей ступени позволяют точно выводить полезный груз до 4 т на разнообразные круговые и эллиптические орбиты с высотами перигея от 200 до 3000 км и апогея от 200 до 8000 км. Все эти качества позволили выйти отечественной космонавтике на новый этап: перейти от единичных, хотя и частых запусков космических аппаратов к постоянно действующим орбитальным группировкам оборонного и народнохозяйственного назначения.

Следующий шаг в развитии отечественных транспортных космических систем стала разработка их унифицированного ряда по единому плану с участием основных ракетостроительных фирм.

Первой в этом ряду стала новая двухступенчатая ракета-носитель конструкции В. Ф. Уткина «Зенит-2». Выводя на опорную орбиту до 13,8 т при стартовой массе 459 т, она относится к среднему классу. После неудачи с созданием Н-1, «Зенит» — первый отечественный носитель, разработанный специально как транспортная космическая система для выведения на орбиту автоматических и пилотируемых космических аппаратов различных типов и назначений. Он разработан на основе универсального ракетного блока первой ступени «Зенит-1», совместно проектировавшегося специалистами НПО «Южное» и НПО «Энергия». Для этого был создан самый мощный в мире кислородно-керосиновый ЖРД РД-170 тягой 740-806 т. При диаметре 3,9 м и длине 33 м блок имеет стартовую массу 353 т. Стартовая масса второй ступени РН «Зенит-2» составляет 90 т при длине 11 м и том же диаметре.


Создание РН «Зенит», ставшей самой совершенной ракетой в своем классе, имеет важнейшее значение не только само по себе, но и как ступень к созданию сверхтяжелой ракеты-носителя «Энергия». Универсальный блок «Зенит-1», прошедший полный цикл разработки, наземных и летных испытаний в составе РН «Зенит-2» с 1985 г., затем в количестве четырех боковых блоков использовался в качестве первой ступени РН «Энергия». Причем, в стартовых комплексах «Зенита» и «Энергии» использованы те же принципы полной механизации и автоматизации, которые впервые применялись в «Циклоне». Преемственность работ днепропетровского и калининградского коллективов сказалась в переводе заместителя Уткина Б. И. Губанова в НПО «Энергия». Губанов стал главным конструктором этой мощнейшей ракеты, совершившей успешные полеты в 1988 и 1989 гг. Сам же Владимир Федорович, размах деятельности которого давно вышел за рамки одного, пусть самого крупного и передового, НПО, с 1990 г. руководит головным научным институтом Российского космического агентства — ЦНИИмашиностроения, представляющим собой комплекс научных центров, развивающих практически все теоретические и экспериментальные направления ракетно-космической науки, включая управление космическими полетами и разработку федеральной космической программы России.



Могила В.Ф.Уткина на Троекуровском кладбище
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 21.09.2010, 00:48   #35
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
Молния Re: Отечества достойнейшие дети

Янгель Михаил Кузьмич





Его именем названы улицы, площади, школы, поселок, станция метро в Москве. Его имя носят пик на Памире, кратер на Луне, малая планета.

Его короткая жизнь отмерена с роковой точностью: в авиацию пришел двадцати лет, следующие двадцать – занимался боевыми самолетами, последние двадцать – ракетами. Умер - в день своего 60-летия.

Из некролога, опубликованного в октябре 1971 года, мир узнал имя Главного конструктора стратегического оружия: ЯНГЕЛЬ.

Родословной Янгеля не сохранилось, просто ее никто не вел – все в роду были неграмотными. Известно: дед будущего академика Лаврентий Янгель – потомок запорожских казаков, жил на Черниговщине в деревне Рыжики. Это почти на границе Украины с Беларусью. По семейным преданиям, была у него красавица жена и два сына, Леонтий и Кузьма. Однажды в имение приехал пан, приглянулась ему жена казака, увез он ее в столицу. Взыграла "запорожская" кровь Лаврена (так в миру звали деда Янгеля), взбунтовался - поджег панский амбар, ненавистную шинкарню.

Приговор был суров: восемь лет каторги на Ленских золотых приисках и вечное поселение в Сибири. Так Янгели стали сибиряками. Родители Янгеля поселились на берегу Илима в деревне Зырянова, у них было 12 детей. Сами неграмотные, они сделали все, чтобы их дети выучились, вышли в люди. В родной деревне Михаил окончил начальную школу, учебу продолжал в Нижнеилимске и Куйтуне. В Подмосковье, после окончания школы ФЗУ, работал помощником ткацкого мастера. С 1931 года учился в МАИ, работал конструктором в КБ Поликарпова, в 1938 году находился в служебной командировке (США), в годы войны работал на авиационных заводах, награжден медалью "За оборону Москвы".

Через одиннадцать лет после окончания МАИ Янгель поступает в Академию авиационной промышленности. После работы в конструкторских бюро знаменитых авиаконструкторов: Н. Поликарпова, А. Микояна, В. Мясищева - в трудовой книжке М. Янгеля появилась запись, датированная 21 мая 1946 года: "Назначен старшим инженером в особый отдел при Министерстве авиационной промышленности".

Сейчас это стало наконец известно: особый отдел при МАПе был чем-то вроде научно-исследовательского центра по реактивной технике. Здесь работали немецкие специалисты. Такая засекреченность преследовала лишь одну цель: не дай бог кому-то докопаться, что корни советских ракетных побед уходят к немцам. После краха третьего рейха немецких ученых привезли в Россию. Самых опытных ракетчиков, в том числе и Вернера фон Брауна, увезли американцы. Нам, как говорится, достался "второй сорт", но выбирать не приходилось: вопрос касался ракетного вооружения страны.

Работа увлекла Янгеля. В создании боевой техники и особо – в ракетостроении Германия занимала тогда лидирующее место в мире. Два года общения с немецкими ракетчиками, изучение трофейных документов дали Янгелю богатейшую пищу для размышлений о путях развития авиационной и ракетной техники. Стало совершенно ясно: ракеты как оружие имеют большие перспективы.

12 апреля 1950 года в трудовой книжке М. Янгеля появилась новая запись: "Назначен на должность начальника отдела НИИ-88". Так он пришел в ракетную технику в день, который позже будет отмечаться как День космонавтики. Через год Янгель уже стал заместителем Королева. Он не суетился, не мельчил, был чудовищно работоспособен. Идеи ловил на лету. Четко и оперативно решал как конструкторские, так и производственные задачи. Круг обязанностей нового зама рос, как снежный ком. Впечатление складывалось такое, что Главный испытывал его на прочность. На самом деле срабатывала отлаженная система: раз тянет – догрузить можно еще. И нагружали. Янгель "тянул".

Ракету Р-1 – копию немецкой ФАУ-2 - еще учили летать, как появилась Р-2 – более совершенная, но все-таки унаследовавшая от немецкого прототипа немало отрицательных черт. Эти ракеты рождались в условиях жесточайшего цейтнота, равно как и следующая конструкция С.Королева – ракета Р-3. По счастью, ее проект "затормозили" сами конструкторы. Новая ракета (ответственным исполнителем эскизного проекта ракеты Р-5 был М. Янгель) значительно превзошла Р-1 и Р-2 по дальности и весу боевого заряда, однако и она не решала главных задач обороны страны. Как говорили военные, это была "ракета для Европы", а главный потенциальный противник был много дальше.

В апреле 1952 года Главный конструктор назначил Янгеля ответственным за выпуск технической документации по ракетам Р-1 и Р-2 для серийного производства, он уже приступил к новым обязанностям, как произошел новый поворот событий. В мае 1952 года – буквально через месяц после первого назначения – Янгель назначается директором Центрального научно-исследовательского института по ракетной технике, в состав которого входили ряд научно-исследовательских отделов, два филиала, опытный завод, экспериментальные цеха и более десяти КБ, в том числе и КБ Королева! Такого не ожидал никто. Сложилась щекотливая ситуация: Янгель и Королев поменялись местами – подчиненный стал начальником, бывший начальник – подчиненным.

Нужно знать Королева, чтобы понять его реакцию: он демонстративно перестал посещать совещания у директора НИИ-88, всячески игнорировал решения Янгеля, не спешил выполнять его приказы.

27 июля 1952 года приказом министра М. Янгель был утвержден председателем научно-технического совета института. Этот приказ поставил последнюю точку: Янгелю полностью развязали руки в проведении своей научно-технической политики. Шла неприкрытая игра высшего партийно-государственного аппарата, целью которой было ликвидировать "монополизм" Королева в ракетной технике.

Родной дом Янгеля

Все это понимал Королев, но это понимал и Янгель. В октябре 1953 года Янгель принял неординарное решение – подал министру заявление с просьбой освободить его от занимаемой должности директора НИИ-88. Увидев заявление, Устинов рассвирепел: "Испугался ответственности? Захотелось в авиацию? Будешь работать там, где прикажет партия! Иди, работай." Однако в начале ноября 1953 года Устинов все же подписал приказ о переводе Янгеля на другую работу. К общему удивлению, министр объявил ему благодарность и премировал за хорошую работу, но из ракетной техники не отпустил. Янгеля оставили в институте, назначив главным инженером НИИ-88. Почувствовав себя в родной стихии, Янгель и внешне преобразился: посвежел, исчезла угрюмость, поднялось настроение. Появилась возможность основательно заняться перспективными работами и главное – развитием нового направления в ракетной науке и технике.

Новое направление еще не успело опериться – была только идея применить высококипящие компоненты и автономную систему управления. Мгновенно возникли и ярые сторонники и непримиримые противники. Началась настоящая война умов, чинов и амбиций. Масла в огонь подлили днепровцы: на серийном ракетном заводе, в "королевской вотчине", группа конструкторов во главе с Василием Будником по собственной инициативе начала проектировать ракету под высококипящие компоненты топлива. Янгель поддержал новаторов, приложил много усилий к утверждению нового направления. При формировании планов центрального института, его экспериментальной базы главный инженер учел будущие потребности перспективного дела и тем самым заложил прочную основу для его стремительного развития.

Новые идеи получили "высочайшее благословение": специальным постановлением правительства в апреле 1954 года на базе днепровского серийного ракетного завода было создано Особое конструкторское бюро (ОКБ-586). Главным конструктором и начальником ОКБ стал Михаил Янгель, первым заместителем – Василий Будник.





Памятник Янгелю и его ракете на космодроме в Ленинске.

Прибыв в Днепропетровск и ознакомившись с обстановкой на заводе и в конструкторском отделе, Янгель пришел к малоутешительным выводам. У завода был жесточайший план по серийным ракетам Королева, и никто не собирался его сокращать. Более того, началась подготовка к освоению королевской ракеты Р-5М. В перспективе это значило, что завод будет загружен еще больше, так как ракета Р-5М была гораздо сложнее своих предшественниц. До обидного мало было и специалистов, их едва-едва хватало, чтобы обслуживать серийное производство. В таких условиях, когда главной задачей малочисленного коллектива считалась организация серийного производства, когда многие специалисты и ученые открыто высказывали недоверие новым идеям, когда завод только-только набирал опыт, а его руководители мало верили в способность новорожденного ОКБ конкурировать с могучей фирмой Королева, создание новых ракет казалось фантастикой. Опытные киты военно-промышленного комплекса потребовали от молодого ОКБ параллельно с разработкой ракет нового направления бесперебойно обеспечивать серийное производство ракет Королева.

Свежий взгляд и инженерное чутье помогли Главному конструктору быстро оценить проект первенца ОКБ - ракеты Р-12, выполненный группой днепровских инженеров. В проекте было заложено много оригинальных идей и технических решений, но по основным параметрам ракета Р-12 повторяла королевскую Р-5М. Возникло сомнение: нужна ли такая, дублирующая ракета, пусть даже на новой основе? Главный конструктор принимает решение – проект существенно доработать, увеличив дальность полета ракеты и ее боевое оснащение.



Памятник Янгелю на 43-й площадке Байконура

Приближался 1957 год. Именно в этом году планировались летно-конструкторские испытания межконтинентальной баллистической ракеты Р-7, созданной в КБ С. Королева, и первенца М. Янгеля, ракеты Р-12. В апреле 1957 года Королев вылетел в Тюра-Там, Янгель в мае прилетел в Капустин Яр. Первый старт "семерки". Неудача. Ракета взорвалась. Второй пуск - снова неудача...

Памятник Янгелю на "Южмаше" в Днепропетровске

Пуск ракеты Р-12 назначили на 22 июня 1957 года. Королев не выдержал и прилетел в Капустин Яр, на то была и официальная причина: планировался запуск его геофизической ракеты Р-2А. Увидев днепровскую ракету на старте, удивился: "Это что за карандаш? Он же сломается, не успев взлететь..." Действительно, ракета Р-12 напоминала тонкий, длинный, остро заточенный карандаш: при высоте более двадцати метров ее диаметр был немногим более полутора метров. Но при диаметре, равном диаметру Р-5, длина Р-12 была больше Р-5 всего на каких-то полтора метра, а летала почти вдвое дальше.

Ракета Р-12 стартовала с первого пуска. Успешный старт первой ракеты укрепил позиции сторонников создания ракет на высококипящих компонентах топлива, с автономной системой управления. Но скептики не спешили с признанием: "Первый пуск – это еще не пуск. Посмотрим, что будет дальше". А дальше был второй, третий... Машина летала практически без замечаний. Летные испытания своего первенца днепровцы завершили досрочно, сэкономив при этом девять ракет.

Для коллектива ОКБ и завода этот успех обернулся самым неожиданным образом: в Днепропетровск прибыл Н. Хрущев, сосредоточивший к 1958 году в своих руках основные рычаги партийной, государственной, хозяйственной и военной власти. Хрущев решил лично познакомиться с днепровскими ракетостроителями. Осмотром сборочных цехов завода, знакомством с новыми проектами Никита Сергеевич был явно доволен, щедро вручал награды отличившимся... Вскоре Хрущев сделал на весь мир сенсационное заявление: "У нас производство ракет поставлено на конвейер. Недавно я был на одном заводе и видел, как там ракеты выходят, как сосиски из автоматов".

Многие считали: Хрущев хвастается. Но вскоре он убедительно подтвердил свое заявление. В январе 1960 года на сессии Верховного Совета СССР было объявлено о создании в Советском Союзе Ракетных войск стратегического назначения. С каждым днем глава партии и правительства проявлял все больший интерес к ракетной технике – это и грозное оружие, и большая политика! Уезжая из Днепропетровска, Никита Сергеевич одобрил разработку двух новых ракетных комплексов. "Если бы эти ракеты уже были на вооружении Советской Армии, – сказал Хрущев, обращаясь к Янгелю и Буднику, – я бы гарантировал, что третьей мировой войны не будет".

При подготовке первого пуска межконтинентальной Р-16 случилось непоправимое. 24 октября 1960 года при проведении предстартовых работ произошла катастрофа с человеческими жертвами. Янгель чудом остался жив: вместе с А. Иосифьяном и генералом А. Мрыкиным отошел покурить, и в этот момент раздался взрыв...

Государственная комиссия под председательством Л. Брежнева, расследовавшая причины катастрофы, установила: авария произошла в результате грубейшего нарушения мер безопасности – вопреки здравому смыслу, игнорируя мнение специалистов, маршал М. Неделин приказал устранить неполадки в системе автоматики прямо на заправленной ракете. Маршала торопили – и маршал торопил...

Похоронив маршала с воинскими почестями в Кремлевской стене, по официальной версии погибшего в авиационной катастрофе, Москва приняла категорическое решение: нужды обороноспособности страны требуют незамедлительного возобновления работ по стратегической ракете Р-16 и сдаче ее на вооружение. Такая поспешность диктовалась уже ясно обозначившейся гонкой ракетного вооружения: американцы обладали целым арсеналом боевых ракет ("Редстоун", "Юпитер", "Тор", "Атлас") и вели интенсивные разработки "Титана" - ракеты такого же класса, как и Р-16.

Памятник Янгелю в Днепропетровске

2 февраля 1961 года состоялся первый пуск межконтинентальной стратегической ракеты Р-16. Базирование первого поколения стратегических ракет было наземным – сказалась необходимость создания в кратчайшие сроки "ракетно-ядерного щита". Этот "щит" стал главным аргументом советских политиков. В какой-то момент и "наверху" поняли: "щит", о котором столько говорилось с высоких трибун, не более чем миф. "Щита" как не было, так и нет. Сама ракета, даже стратегическая, – еще не "щит". При всей своей грозной силе она беззащитна, как ребенок.

В узком кругу Хрущев любил рассказывать, как у него, бывшего шахтера, возникла "шахтная" идея. К этой теме он возвращается и в своих воспоминаниях: "У меня возникла идея поставить ракету в шахту... Она находилась бы в закрытом состоянии, с крышей. Уже одно это улучшает, сохраняет (ракету) при любой погоде... Для разрушения (шахты) потребовалось бы только прямое попадание. А это маловероятно".

Ракетостроителям была поставлена задача: создать шахтные пусковые установки. Первыми "новоселами" ШПУ стали стратегические ракеты среднего радиуса действия Р-12 и Р-14. Вскоре шахтную "прописку" получили межконтинентальные баллистические ракеты Р-16 Главного конструктора М. Янгеля и Р-9А Главного конструктора С. Королева.

Летные испытания, учебные пуски подтвердили преимущества янгелевских ракет, они и стали основой Ракетных войск стратегического назначения. С этого момента Янгель стал не просто Главным конструктором ОКБ №586, он стал Главным самого важного – стратегического направления в обороне страны.

Приняв на себя всю тяжесть создания боевых ракетных комплексов, Янгель в известной степени "помог" Королеву сосредоточиться на исследованиях космического пространства. Прорыв в космос королевской "семерки" определил основные направления развития космонавтики, дал первые, весьма важные научные результаты, но вместе с тем и показал - исследования космоса требуют и космических затрат. Встал вопрос: нельзя ли удешевить космические программы, сделать исследования космоса более доступными, а значит, и более эффективными, разнообразными?

Янгель пришел к простой и, по сути, гениальной мысли: свои боевые ракетные комплексы доработать таким образом, чтобы их использовать в качестве космических носителей. На базе боевых ракет были созданы космические носители "Космос-1", "Интеркосмос", "Циклон-2", "Циклон-3". Параллельно с ними создавались и космические аппараты самого широкого профиля, отличительной особенностью днепровских спутников стала унификация.

Дальнейшим развитием космического направления янгелевского КБ стала ракета Р-56 – мощный "космический грузовик", предназначавшийся для полетов на Луну и исследований ближайших планет Солнечной системы. Примерно такие же проекты разрабатывали С.Королев и В.Челомей. Все понимали, что три практически одинаковые ракеты для одной программы являются непозволительной роскошью. Челомей сумел убедить Хрущева, что его "лунный проект" можно реализовать всего за три года. Ни Королев, ни Янгель таких сроков не гарантировали и... поплатились за свою честность: работы по Н-1 Королева и Р-56 Янгеля были прекращены. Вскоре стала очевидна несостоятельность челомеевского проекта, но время и средства ушли безвозвратно.

Королев возобновил работы по Н-1. В помощь ему Янгель занялся так называемым блоком "Е" для посадки космонавта на Луну и возвращения в орбитальный корабль. Лунный блок создали, он прошел наземную отработку, был испытан в космосе, но до советской лунной экспедиции дело не дошло: после смерти С. Королева его преемники так и не научили летать суперракету Н-1...

Несмотря на то, что космос прочно вошел в жизнь днепровцев, главной задачей по-прежнему оставалась "оборонка" – Янгель продолжал нести свой нелегкий крест. В начале шестидесятых годов был разработан проект малогабаритной ракеты в транспортно-пусковом контейнере: баллистическая ракета "упаковывалась", как младенец в люльке. Проект оказался настолько смелым, а сам "младенец" таким вундеркиндом, что в их реальность сразу не поверили. Лишь в конце шестидесятых возобновили работы по малогабаритной ракете и после успешных испытаний приняли ее на вооружение.

Отдельно надо сказать о создании ракеты Р-36 – самой мощной боевой ракеты в мире. Позже ее оснастили дополнительной ступенью, и на свет появилась действительно невиданная по силе и эффективности боевая ракета, получившая название орбитальной. Новая ракета Янгеля могла поразить любую точку, где находились ракеты противника. Траектории полета орбитальной ракеты выбирались таким образом, что перехватить ее по тем временам было невозможно, поскольку она могла прилететь с той стороны, где не были предусмотрены системы противоракетной обороны.

Жидкостные ракеты первых двух поколений находились в заправленном состоянии всего несколько месяцев. Когда в 1963 году на ракетах тяжелого класса "Титан-2" появились признаки утечки топлива, американцы перешли к созданию ракет на твердом топливе. Такую роскошь мы позволить себе не могли: тогда еще были недостаточно разработаны двигатели. Выход был найден в так называемой "ампулизации" жидкостных ракет. Как показали расчеты и опыт, такие ракеты с топливом в ампулах могли находиться в заправленном состоянии и пять, и десять, и более двадцати лет.

К созданию ракет на твердом топливе Янгель подходил осторожно, взвешивая каждый шаг. Одну из новых баллистических ракет сделали комбинированной: первая ступень работала на твердом топливе, вторая – на жидком Решение не из лучших, но в целом новая ракета обладала рядом ценных новшеств и пионерских решений. Это был первый подвижный ракетный комплекс РТ-20П. Главным конструктором самоходной пусковой установки на гусеничном ходу был создатель знаменитых тяжелых танков КВ и ИС, многих самоходных артиллерийских установок Жозэф Котин. Новинкой подвижного комплекса стал транспортно-пусковой контейнер, прямо из которого стартовала ракета. Тогда же был применен и так называемый "минометный старт": межконтинентальная ракета вылетала из контейнера, как пробка из бутылки шампанского, а ее двигатели запускались уже в полете. Этот комплекс предвосхитил появление других подвижных комплексов, в частности железнодорожного. Несмотря на то, что новая ракета с гордостью демонстрировалась на Красной площади во время военных парадов, в серию новый комплекс не пошел.

Последней работой М. Янгеля стали стратегические комплексы SS-17 и SS-18. В самом начале разработки разразился настоящий дискуссионный ураган – у этого проекта была масса противников. Среди многих ученых и Главных конструкторов первым оппонентом, как всегда, был Генеральный конструктор академик В. Челомей: "Я сниму шляпу, если ракета полетит". (Ракета полетела, но Челомей забыл о своем обещании.) Челомей не был одинок. Даже давний соратник Янгеля, Главный конструктор шахтных пусковых установок Е. Рудяк, и тот доказывал несостоятельность проекта: "Подбросить, как яблоко, жидкостную махину весом более двухсот тонн – это чистейший абсурд". Янгель этот "абсурд" претворил в реальность. Правда, ему пришлось расстаться с отдельными скептиками, в том числе и с прекрасным конструктором Е. Рудяком. "Я не знал, что Янгель способен творить чудеса, – впоследствии чистосердечно признался Евгений Георгиевич. – Никогда не предполагал, что этот человек, перенесший три инфаркта, обладает такой силой и мужеством, когда отстаивает новое в технике".

На небольшом столике в музее Янгеля, открытом на его родине в Восточной Сибири, лежит искусно ограненная плита уральской яшмы, воспроизводящая просторы огромной страны. Ее прикрыл чеканный щит, поверх которого плашмя положен меч. На лезвии меча, словно на боевом дежурстве, застыли стратегические ракеты. Это тот самый ЩИТ, тот самый МЕЧ, который создавался в трудные годы "холодной войны". Едва заметная, коротенькая надпись: "Дорогому Михаилу Кузьмичу Янгелю от коллектива конструкторского бюро. 25 октября 1971 года"...
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 29.12.2010, 15:36   #36
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Беллинсгаузен Фаддей Фаддеевич




Родился в 1778 году, о. Эзель Эстляндской губ. (1852 - Кронштадт) - мореплаватель. С детства мечтал стать моряком: "Я родился среди моря; как рыба не может жить без воды, так и я не могу жить без моря".

В 1789 поступил в Кронштадтский морской кадетский корпус. Стал гардемарином и в 1796 совершил плавание к берегам Англии. В 1797 произведен в мичманы - первый офицерский чин.

В 1803-1806 Беллинсгаузен служил на корабле "Надежда", который вошел в состав экспедиции И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского, совершившей первое русское кругосветное плавание.

В 1810-1819 командовал различными кораблями на Балтийском и Черном морях. При подготовке новой кругосветной экспедиции Крузенштерн рекомендовал в качестве ее руководителя капитана 2-го ранга Беллинсгаузен: "Наш флот, конечно, богат предприимчивыми и искусными офицерами, однако из всех оных, коих я знаю, не может никто, кроме Головнина, сравняться с Б.".

В июле 1819 шлюпы "Восток" под командованием Беллинсгаузена и "Мирный" под командованием М.П. Лазарева покинули Кронштадт. За 751 день плавания экспедиция открыла 29 островов в Тихом и Атлантическом океанах и Антарктиду.



В январе 1820 экспедиция подошла к берегам Антарктиды и исследовала прибрежный ледяной шельф по пути на восток. Так был открыт новый материк, названный Беллинсгаузеном “ледяным материком”. Затем оба корабля разными путями направились к Австралии и встретились в порту Сиднея. Из Сиднея экспедиция отправилась в Тихий океан, где в архипелаге Туамоту открыла группу ранее неизвестных островов, названных в честь видных русских военных и государственных деятелей.

В сентябре 1820 экспедиция вернулась в Сидней, откуда вновь направилась для исследования Антарктиды в Западном полушарии. В январе 1823 был открыт остров, названный в честь Петра I, и берег, названный Берегом Александра I.

Далее экспедиция достигла группы Южных Шетландских островов, где была открыта и исследована новая группа островов, названная в честь крупных сражений Отечественной войны 1812 (Бородино, Смоленск и пр.), а также именами видных морских деятелей России.

В конце июля 1821 экспедиция вернулась в Кронштадт, проделав за два года путь в 50 тыс. миль и проведя обширные гидрографические и климатические исследования. С собой она привезла ценные ботанические, зоологические и этнографические коллекции.

Итоги экспедиций 1803-06 и 1819-21 Беллинсгаузен изложил в книге “Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 20 и 21 гг., совершенные на шлюпах “Восток” и “Мирный” (1831).



Памятник в Кронштадте

Были проведены ценные научные наблюдения, сделаны первые описания Антарктики, собраны богатые коллекции растений и животных. Успех экспедиции во многом определялся незаурядной личностью Беллинсгаузена. Он - автор замечательного дневника, где интересно описаны экспедиция, научные открытия, нравы и обычаи народов. С 1828, уже будучи адмиралом, служил на кораблях, участвовал в осаде и взятии крепости Варна во время рус.-турецкой войны 1828 - 1829. С 1839 до конца жизни был военным губернатором Кронштадта.

Именем Беллинсгаузена названы:
  • Море Беллинсгаузена в Тихом океане,
  • мыс на Сахалине
  • остров в архипелаге Туамоту,
  • острова Фаддея и залив Фаддея в море Лаптевых,
  • ледник Беллинсгаузена,
  • лунный кратер
  • научная полярная станция Беллинсгаузен в Антарктиде.
  • В 1870 году ему воздвигли памятник в Кронштадте.
  • В 1994 году Банком России выпущена серия памятных монет «Первая русская антарктическая экспедиция».


Последний раз редактировалось skroznik; 17.06.2012 в 23:17.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 29.12.2010, 16:46   #37
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Гай Северин - снимаю шляпу


7 февраля 2008 года ушел из жизни известный ученый, генеральный директор и генеральный конструктор научно-производственного предприятия «Звезда», Герой Социалистического Труда, академик Гай Северин.

Ученый создавал системы жизнеобеспечения для экипажей самолетов, вертолетов и космических аппаратов. В частности, под его руководством было создано новое поколение космических скафандров, которые обеспечивали работу космической станции «Мир», а сейчас используются на МКС.

Северин начал трудиться в авиационной промышленности, в Летно-испытательном институте, с 1947 года. В январе 1964 года был назначен главным конструктором этого предприятия, которое затем было преобразовано в Научно-производственное предприятие «Звезда». Под его руководством «Звезда» стала головным предприятием в СССР, а затем России в области разработки и производства индивидуальных систем жизнеобеспечения летчиков и космонавтов, средств спасения экипажей и пассажиров при авариях летательных аппаратов, систем дозаправки самолетов топливом в полете, скафандров для работы космонавтов в открытом космосе.

По данным предприятия, под руководством и при непосредственном участии Северина были созданы такие уникальные изделия, как катапультное кресло космического корабля «Восток», в котором совершил первый полет в космос Юрий Гагарин, шлюзовая камера и скафандр для первого в мире выхода космонавта (Леонида Леонова) в открытый космос и ряд других сложнейших систем и изделий.

В последние годы под его руководством созданы новое поколение космических скафандров для внекорабельной деятельности, которые обеспечивали деятельность МКС. Кроме того, Северин руководил и участвовал в разработке и создании нового семейства компьютеризованных катапультных кресел К-36Д-3,5 для боевых самолетов, а также новой системы жизнеобеспечения летчиков ВВС и ВМФ.





Полужесткий скафандр для экспедиции на Луну.




Cкафандр для лунной экспедиции был разработан коллективом "Звезды" . Для лунной экспедиции впервые в практике скафандростроения было решено сделать скафандр полужесткого типа со встроенной в крышке входного люка системой жизнеобеспечения, который позволял обеспечить более выгодный уровень безопасности космонавта на Луне.

Наша программа предусматривала пребывание на Луне одного космонавта (в отличие от двух в программе США) и 5-ти километровый переход на резервный корабль в случае невозможности осуществить взлет с Луны на основном корабле. Поэтому мы должны были предусматривать возможность такого перехода в условиях лунной гравитации (1/6 земной).

Наряду с созданием полужесткого "лунного" скафандра был создан оригинальный стенд, достоверно имитировавший лунные условия и мы физически продемонстрировали возможность осуществления 5-ти километрового лунного перехода космонавта в скафандре, причем физическая нагрузка при этом не превышала допустимых пределов. Опыт создания лунного скафандра не пропал даром, он лег в основу разработки скафандра для обслуживания орбитальных станций.

Академик Северин: Один шанс есть всегда


Человека можно спасти даже в самой безнадежной ситуации

Гай Ильич по числу титулов, видимо, не имеет равных среди живущих. Он Герой Социалистического Труда, лауреат всех мыслимых премий (Ленинская, Государственные, правительственные, международные и пр.), академик. Кроме того (ВНИМАНИЕ!) он двукратный чемпион СССР по горным лыжам. В свои 78 лет он по-прежнему возглавлял уникальное, единственное на весь мир предприятие.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 29.12.2010, 19:16   #38
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

ВЕЛИКИЙ ПУШКАРЬ Василий Гаврилович Грабин




родился 9 января 1900 года

ВО ВРЕМЯ Великой Отечественной войны более 70% всех пушек, изготовленных в СССР, были разработаны в КБ В.Г.Грабина. Это практически вся дивизионная и противотанковая артиллерия, большая часть танковой артиллерии, а также ряд специализированных пушек.

Качество грабинских пушек, по оценке крупного германского специалиста в области артиллерии (личного советника Гитлера по артиллерии) профессора В.Вольфа, было выше немецких, считавшихся лучшими в мире, а «дивизионная пушка ЗИС-3 является лучшим 76-мм орудием Второй мировой войны, и можно без всякого преувеличения утверждать, что это одна из самых гениальных конструкций в истории ствольной артиллерии». О высочайшем качестве грабинских пушек говорит и тот факт, что немцы во время Великой Отечественной войны в связи с отсутствием у них близких по характеристикам русским противотанковых пушек вынуждены были переделывать трофейные грабинские 76-мм дивизионные пушки Ф22 в противотанковые.

http://www.sovross.ru/modules.php?na...ticle&sid=1961

Противоречивости характера


В настоящее время деятельность В.Г. Грабина воспринимается неоднозначно. С одной стороны он являлся одним из создателей множества орудий, обеспечивших победу СССР в Великой Отечественной войне. В первые годы войны он воспринимался Сталиным как один из очень немногих специалистов, способных спроектировать высококлассные пушки, не уступавшие зарубежным аналогам. Грабин также имел и незаурядные организаторские способности, что свидетельствовали многие его подчинённые.

Однако, конструкторы, которых он привлёк для работы в ЦАКБ, позже обвиняли его в "лизоблюдстве" и присвоении себе чужих заслуг. Подобные разговоры начались в 1942 году, когда Грабин со скандалом ушёл с Горьковского завода. По свидетельству главного инженера завода М.З.Олевского, Грабин, чувствуя своё усиливающееся влияние на Сталина, стал нарушать субординацию на заводе. В итоге, в отсутствие директора завода Еляна, пообещал Сталину удвоить производство пушек, хотя не имел на это никаких полномочий и прекрасно знал, что мощности завода ни при каком раскладе не способны были справиться с таким заданием. Результатом этого был перевод Грабина в Подлипки, где Сталин разрешил ему основать своё собственное КБ, но без призводственной базы.

Особенно активным противником деятельности Грабина был Дмитрий Устинов. Будучи выпускником ЛВМИ, он считал, что только инженеры этого института спобобны возглавлять артиллерийские КБ. Сильное недовольство Устинова вызывали попытки Грабина игнорировать его ведомство и обращаться напрямую к Сталину. В 1942 году Устинов помешал Грабину включить в состав ЦАКБ производственной базы завода N88, возглавляемого выпускниками ЛВМИ директором Александром Каллистратовым и главным конструктором Львом Локтевым. После окончания войны Устинов, с целью доказать Сталину несостоянельность Грабина как главного конструктора ЦАКБ, организовал массовый уход инженеров-выпусников ЛВМИ из ЦАКБ. В итоге за 14 послевоенных лет своей деятельности грабинское КБ не смогло создать ни одного более или менее значимого орудия, а сам Грабин занялся написанием теоретических трудов по артиллерии. Противостояние Устинова и Грабина закончилось в 1959 году, когда ЦНИИ-58 (бывшее ЦАКБ) было расформировано и Грабин был отстранён от всех работ по артиллерии и был вынужден заняться преподавательской деятельностью. Однако, даже после этого, в 1970-х-1980-х годах Устинов добился того, что мемуары Грабина "Оружие победы" были официально опубликованы только после смерти Устинова. Грабин скончался 4 годами раньше.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 25.01.2011, 23:00   #39
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

АЛЕКСАНДР ЯРОСЛАВОВИЧ НЕВСКИЙ




Великий князь, родился в 1220 году, умер 1263 году. Внук великого князя Всеволода Большое Гнездо, второй сын великого князя Владимиро-Суздальской земли Ярослава Всеволодовича. Отец Александра стал оставлять сына княжить в Новгороде с восьмилетнего возраста, вместе со старшим братом Федором и при попечении княжеских бояр. После смерти брата, шестнадцатилетний князь становится старшим сыном в роду, принимает новгородское княжение и начинает управлять самостоятельно.

Это время, 1237-1238 год, выдается несказанно тяжелым для Руси, которая подвергается страшному татаро-монгольскому нашествию. В битве на реке Сить, гибнет дядя Александра Невского великий князь Владимиро-Суздальский Юрий Всеволодович. Все русское войско погибло в бою, большинство городов полностью уничтожено в огне, сожженные церкви полны телами убитых горожан, которых некому даже похоронить. В этих условиях княжение в разоренных землях принимает отец Александра Невского Ярослав Всеволодович. Видя, что разорению подверглись и южные киевские земли, а во Владимире и Суздале почти не осталось жителей, отец Александра выбирает тяжелое решение проявить смирение и подчиниться силе Орды. Не разоренными на Руси остаются только земли Новгорода, в которых правит молодой Александр.

Однако и там не спокойно. Видя полный разгром в остальных русских княжествах, на уцелевшие новгородские земли нацелились сразу два хищника – шведы и крестоносцы тевтонского ордена. В отличие от татар, которых интересуют только грабежи или дань, западные агрессоры преследуют идеологические цели – по приказу папы римского они намерены обратить русских в свою латинскую веру, для чего их войска сопровождают специально выделенные для того священники. Справедливо оценив, что потеря имущества и даже жизни, которую несут с востока татары, не так страшна, как потеря веры, Александр Невский выбирает ту же политику, что его отец – он выказывает лояльность Орде. Против западных завоевателей Александр Невский выставляет всю мощь своего оружия.

Первое столкновение происходит в 1240 году. Перед этим шведский король Эрих Картавый получил у римского папы благословение на крестовый поход против Руси, а всем воинам было обещано отпущение грехов. Шведская армия вошла на кораблях в Неву и стала лагерем в устье реки Ижора. Предводитель шведов послал к Александру с заявлением: «Если можешь – сопротивляйся. Я уже здесь и воюю твою землю». Александр уже был предупрежден о вторжении шведов своими пограничными сторожами и спешно, не собирая вече и не созывая большую дружину, выдвинулся навстречу шведам. Расчет Александра был на внезапность, и он полностью оправдался. Шведы не ожидали молниеносно подошедшего русского отряда и не смогли, невзирая на численный перевес, оказать достойного сопротивления. Шведского командующего Александр лично ранил в бою, поразив в лицо. Русские воины захватили несколько кораблей, самые отважные из дружинников даже на конях врывались на палубу к шведам. Потери дружины Александра в этом бою составили всего двадцать человек, то время как шведы нагрузили три корабля только знатными павшими воинами, других же оставили на берегу. Победа над шведами имело большое политическое значение. Во-первых, после разгрома южных и северо-восточных земель, русские люди немного воспряли духом от своей военной победы, во-вторых, были сорваны планы шведов и тевтонцев к совместным действиям, а Новгород обеспечил себе безопасность тыла и правого фланга. За победу в этой битве Александр, которому было всего двадцать лет, получает свое славное прозвище Невский.



Николай Рерих. Александр Невский поражает Ярла Биргера.

Уже через год над Новгородом сгущается новая напасть. Рыцари Тевтонского ордена пришли в Новгородскую землю, оккупировали часть территорий, начали строить опорные крепости. Жители Новгорода послали за помощью к отцу Александра, Владимиро-Суздальскому князю Ярославу Всеволодовичу, который и прислал отряд дружинников. Возглавив армию, Александр выбил немцев и датчан из пределов Новгорода, разрушил их крепость Копорье и освободил Псков. Однако немцы не считали свое дело проигранным и, собрав силы, стали готовиться к решающему сражению, которое и произошло 5 апреля 1242 года на льду Чудского ордена. Сражение получило название «Ледовое побоище». Впереди войска Александра Невского шел небольшой разведывательный отряд, разбив который немецкие рыцари были в предвкушении легкой победы. Во главе войска крестоносцев стоял сам магистр Тевтонского ордена.



Основную силу ордена составляли закованные в броню тяжелые рыцари, которых трудно было поразить имевшимся тогда вооружением. Тактикой немцев было рассечь войско противника на две части, врезавшись в него клином, и после чего добивать разрозненные мелкие группы. Выдержать удар немецкой свиньи не было возможности. Александр Невский построил пеших стрелков на льду озера, оставив у них за спиной крутой берег. Выражение «Попасть не в бровь, а в глаз», возможно, пошло именно с этой поры, так как лучники должны были метко стрелять по глазницам рыцарей – в других местах они были надежно закованы в броню.





Русский ратник

Легко расчленив пеших русских стрелков, которые по приказу Александра Невского расступились, пропуская удар, немецкий клин уперся в крутой берег, чем затруднил себе дальнейший маневр. В это время два полка русских дружинников, правой руки и левой руки, нанесли удары во фланги немецким построениям, которые были слабо защищены. Смешав порядки, немцы потеряли свое преимущество пробивного клинообразного строя и крепкой брони – в смешанных порядках преимуществом уже являлась мобильность, которой обладали легкозакованные русские дружинники. Немцы дрогнули и стали отступать, а после появления конного засадного полка во главе с самим Александром, отступление превратилось в паническое бегство. Русские гнали тевтонцев семь верст, было уничтожено 400 рыцарей, 50 взято в плен, многие утонули в полыньях.

Значение победы русских войск под руководством князя Александра Невского над немецкими "псами-рыцарями" было поистине историческим. Орден запросил мира, который был заключен на условиях, продиктованных русскими. Орденские послы торжественно отреклись от всех посягательств на русские земли, которые были временно захвачены орденом. Движение на Русь западных захватчиков было остановлено, а рубежи Руси, установленные после Ледового побоища, продержались целые столетия.

Ледовое побоище вошло в историю и как замечательный образец военной тактики и стратегии. Умелое построение боевого порядка, четкая организация взаимодействия отдельных его частей, особенно пехоты и конницы, постоянная разведка и учет слабых сторон противника при организации сражения, правильный выбор места и времени, хорошая организация тактического преследования, уничтожение большей части превосходящего противника - все это определило русское военное искусство как передовое в мире.

В 1250 г. папа римский сделал попытку обратить Русь в католицизм уже миром. Он прислал к Александру Невскому двух кардиналов, которые убеждали князя, что его отец якобы согласился стать католиком и сын теперь должен последовать этому примеру. Но Александр Невский изгнал их «с великим небрежением». Таким образом, Александр Невский остановил католическую экспансию на русскую землю, сохранив Православную веру, что является его величайшей заслугой. За этот подвиг Александр Невский канонизирован Русской Православной Церковью, почитается как святой и именуется как благоверный князь.

На восточном направлении Александр Невский, смотря на своего отца Ярослава Всеволодовича, вел политику непротивления татаро-монгольской Орде. Александр Невский несколько раз бывал в столице Золотой Орды волжском городе Сарае у хана Батыя, а также ездил в Монголию в столицу всей Орды, в город Каракорум. Монголы пытались посеять вражду между детьми Ярослава и выдали ярлык на великокняжеское правление во Владимире младшему брату Александра – Андрею. Самого Александра монголы отправляют княжить в Киев, но он неповиновался им и возвратился к себе в Новгород. Только в 1252 году Александр Невский получает ярлык на великое княжение. Зная о том разгроме, которому подверглась Владимиро-Суздальская Русь, Александр считает, что лучше платить дань и обеспечивает монголо-татарам проведение переписи русского населения.



Въезд Александра Невского в освобожденный от немцев Псков.

Ордынская перепись вызвала волнения в новгородской земле. Александр сделал все возможное, чтобы они не вылились в открытый отпор переписчикам, ибо это навлекло бы ответную карательную рать. Безусловно, упорядоченный сбор дани создавал более благоприятные условия для ликвидации последствий разгрома, чем наезды ордынских баскаков. Но сама по себе перепись населения не могла не ужаснуть все слои общества своей регулярностью и безысходностью. Первыми поднялись новгородцы, но как только они объявили, что не примут ордынской переписи, князь собрал свои полки и поспешил в Новгород. Лучше было утихомирить непокорных своими силами, чем получить на Русь новую ордынскую рать. Новгородцы простояли, ополчившись, три дня и впустили князя в город. Он отстранил непокорного посадника и поставил своего человека. Однако сопротивление на этом не кончилось. Тогда Александр повел ордынских чиновников в город под охраной своих полков, сына своего Василия за непокорность и поддержку восстания сослал на низ, многих зачинщиков казнил.

В 1262 году уже во Владимиро-Суздальской земле вспыхнуло восстание против монгольских сборщиков дани. Людей, которые не могли заплатить налог, сборщики угоняли в рабство, что вызвало гнев в Ростове, Суздале, Владимире, Переяславле и Ярославле. Чтобы не допустить нового карательного похода на Русь, Александр собрал богатые дары и отправился в Орду, желая задобрить хана. Благодаря своему уму, хитрости, дорогим подаркам, Александр Невский смог добиться, не только того, что хан отменил поход на Русь, но и того, чтобы впредь русских отряды не привлекали для монгольских походов в другие государства. Хан держал около себя Александра почти год и отпустил только осенью 1263 года. На обратной дороге благоверный князь Александр Невский скончался. В этом его судьба во многом похоже на судьбу его отца, также скончавшегося по дороге из ставки хана.

Александр Невский был женат на дочери полоцкого князя Александре Брячеславовне, вторая жена – княгиня Васса. Старший сын Александра Василий был понижен в чине отцом за противодействие его политике в Новгороде. Дети Александра Андрей и Дмитрий после смерти отца вели меж собой распри за великокняжеский престол, часто используя для своих целей ордынские полчища. Младший сын – Даниил – в два года от роду был посажен отцом на княжение в Московском княжестве. При Данииле Александровиче Московское княжество впервые в своей истории приросло территориально, за счет добровольно переданного Москве Переяславля. Внук Александра Невского Иван Данилович Калита обеспечил Москве сорок лет мира и способствовал превращению ее в новую столицу государства Российского. Александр Невский имел также дочь Евдокию.

Святой благоверный князь Александр Невский был похоронен во Владимире в соборе Рождественского монастыря. Во Владимире же похоронены жены князя и его дочь. По велению Петра Великого мощи князя перенесены в Санкт-Петербург в Александро-Невскую лавру, где находятся и поныне. Образ Александра Невского использовался во время Великой Отечественной войны, как исторический пример побед русского оружия над немецким, был учрежден также орден Александра Невского. Историк С. М. Соловьев писал, что «Сохранение Русской Земли от беды на востоке, знаменитые подвиги за Веру и Землю на западе, доставили Александру Невскому славную память на Руси и сделали его самым видным историческим лицом в древней истории от Владимира Мономаха до Дмитрия Донского».
===============================================



Орден Александра Невского



Памятник Александру Невскому во Пскове





Не в силе Бог, но в правде
Александр Невский

===============================================

Наиболее ясное изложение об Александре Невском содержится у Карамзина:

http://az.lib.ru/k/karamzin_n_m/text_1040.shtml#0402
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 25.01.2011, 23:21   #40
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ ДОНСКОЙ

(1350–1389) – великий князь московский (c 1359), владимирский (с 1362) и новгородский (с 1363), сын Ивана II Ивановича Красного и его второй жены княгини Александры Ивановны.



Родился 12 октября 1350 в Москве, принадлежал к 15 колену Рюриковичей. После смерти отца в 1359 фактическим верховным правителем Московского княжества при малолетнем Дмитрии стал митрополит Алексий – человек недюжинного ума, обладавший сильным характером, умело пользовавшийся своим авторитетом для проведения в жизнь идеи главенства Москвы в Северо-Восточной Руси. Дмитрий советовался с ним, продолжая политику отца и деда (Ивана Калиты) по собиранию русских земель вокруг Москвы. Для этого ему пришлось вести длительную борьбу с князьями – соперниками (суздальско-нижегородским, рязанским и тверским) за великое княжение. Она началась в 1361, когда одиннадцатилетний Дмитрий вместе с митрополитом Алексием и московскими боярами поехал в Орду за ярлыком на великое княжение. В Орде им суждено было узнать, что хан Наврус уже передал ярлык суздальскому князю Дмитрию Константиновичу. Однако начавшаяся вскоре в Орде смута изменила ситуацию: хан Наврус был убит, а новые правители Орды – два хана, Мурат и Абдул (Мюрид) – выдали митрополиту Алексию второй ярлык на великое княжение, для его воспитанника и протеже Дмитрия. Воодушевленные этим успехом, московские бояре посадив на коней малолетних наследников московского престола – Дмитрия, его брата Ивана и двоюродного брата Владимира – «пошли войной» на Суздаль. После длительного противостояния войск двух княжеств Дмитрий Суздальский уступил, а Дмитрий Иванович получил право единолично считаться великим князем. В 1363 Дмитрий «взял свою волю» и над князем Константином Ростовским. Наконец, в 1365 он закрепил отношения с Суздалем женитьбой на суздальской княжне Евдокии Дмитриевне. Отец Евдокии при этом отказался от ярлыка на Владимир в пользу Москвы. Вскоре к Москве отошли и связанные с Суздалем нижегородские земли.



Илья Глазунов. Портрет Дмитрия Донского

В 1366–1367 по распоряжению Дмитрия столица была укреплена первым на Руси белокаменным Кремлем. Если для ханских послов ворота его были гостеприимно раскрыты (Дмитрий предпочитал откупаться от них богатыми подарками), то для других соседей и князей-соперников Кремль стал мощной защитной крепостью. Когда в ноябре 1367 на реке Тросне литовский князь Ольгерд, приходившийся зятем тверскому князю Михаилу Александровичу, разбил московские полки. Дмитрий Иванович произнес: «На великое княжение не пущу!». И действительно, наличие Кремля стало надежной защитой для московской столицы: в 1368 попытка Михаила Тверского осадить Кремль и взять его провалилась.

В 1369 уже Дмитрий уже сам пошел войной на Ольгерда и разгромил союзные ему Смоленское и Брянское княжества (война 1368 –1375 Москвы с Тверью и Литвой). В ходе ее тверской князь несколько раз получал ярлык на великое княжение и объявлял себя «старшим» среди русских князей, но в конечном счете верх одержал все-таки Дмитрий. Успех молодого московского правителя объяснялся мудрой поддержкой митрополита Алексия, помогавшего своему воспитаннику в деле объединения под его «рукой» суздальскоих, нижегородских, серпуховских, городецких, белозерских, кашинских, стардубских, тарусских, новосильских, смоленских, ростовских, ярславских и новгородских ратей. В 1375 Дмитрий разбил под Любутском литовское войско Ольгерда. Ордынская помощь Ольгерду вовремя не пришла, и Михаил Тверской, «видя изнеможение свое, понеже вся Русская земля возста на него», просил вместе со своим зятем Ольгердом у Дмитрия мира. Договором 1375 между Тверью и Москвой тверской князь низводится до положения «младшего брата» великого князя московского и навсегда отказывался от притязаний на великое княжение и согласился на союз с Дмитрием против Золотой Орды.

В 1376 Московское княжество утвердило свое влияние в Волжско-Камской Болгарии, начало переговоры с Великим Новгородом об урегулировании торговой деятельности. В результате их Москва открыла свободный пропуск новгородских товаров в своей земле, заручившись согласием новгородцев в случае нового конфликта с Тверью стоять на стороне Москвы. В том же году в спорах о границах Московского и Рязанского княжеств Дмитрий вновь вышел победителем, разгромив под Скорнищевом рязанского князя Олега Ивановича.

В 1377 на Суздальское княжество, где правил тесть Дмитрия, напал ордынский царевич Араб-Щах (Арапша). Спасая родственника, Дмитрий направил туда московское войско и тем самым первым из русских князей начал открытую борьбу с ордынцами. Однако первое столкновение с ними оказалось неудачным для русских: по преданию, ордынцы разбили упившихся русских воинов, не ожидавших нападения врага, и река, на которой они расположились лагерем, получила поэтому название «река Пьяни». Вслед за тем татары опустошили нижегородские и рязанские земли, а царевич Арапша провозгласил себя ханом Золотой Орды.

В 1378 Дмитрий, лично командовавший отрядом воинов, разбил на реке Воже большой отряд ордынцев под водительством татарского мурзы Бегича. Это была первая военная победа русского оружия над ордынцами, в ней также прославились воеводы Даниил Пронский и Тимофей Вельяминов.

Испугавшись усиления московского правителя, ордынский тёмник (командовавший «тьмою» – 10 тыс. воинов) Мамай решил сломить возраставшую мощь Руси, усилить ее зависимость от Орды. Он собрал войско (100–150 тыс.), в которое, помимо монголо-татар, входили также отряды черкесов, осетин, армян, некоторых народов Поволжья, наемные отряды крымских генуэзцев, вступил в союз с литовским князем Ягайло и великим князем рязанским Олегом Ивановичем. Новое сражение с московским войском было назначено на конец лета. Получив известие об этом, Дмитрий назначил сбор всех полков в Москве и Коломне на 15 августа 1380.



Князь Владимир Серпуховской - верный сподвижник Дмитрия Донского, командир Засадного полка - выполнил до конца свой долг на поле Куликовом.



Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского на Куликовскую битву



Высоцкий мужской монастырь в Серпухове. Именно здесь Сергий Радонежский благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву - святое место Земли Русской.
(Фотография сделана 8 сентября - в годовщину Куликовской битвы).


8 сентября 1380 в решающей для русских Куликовской битве, развернувшейся между реками Дон и Непрядва, московский князь Дмитрий Иванович разбил ордынское войско, за что и получил прозвище Донской. Два года после победы на Куликовом поле Москва не платила дани завоевателям, пока новый ордынский хан, Тохтамыш, пользуясь поддержкой рязанского князя Олега, указавшего обходные пути к Москве, не взял город в 1382. Дмитрий был извещен о наступлении Тохтамыша, но после Куликовской битвы Москва не смогла выставить крупного войска. Город весь сгорел, кроме каменного Кремля. Воспользовавшись ослаблением Москвы, тверской князь Михаил, «забыв» клятву, отправился в Орду за ярлыком на великое княжение. Но Дмитрий Донской, опередил его «покаянным посольством» к хану. В Орде он отдал в заложники своего старшего сына Василия, поклявшись исправно платить дань. Ярлык на великое княжение остался за Москвой, после чего Дмитрий пошел войной на Рязань и разорил ее «пуще татар». В 1385 Дмитрий Донской и Олег Рязанский заключили мир.













В связи с возобновлением выплат дани ордынцам Дмитрий увеличил поборы с податного населения. Скудость казны заставила его обратить внимание на богатый Новгород и, найдя повод, начать в декабре 1386 войну с ним. В начале января 1387 московское войско подошло к Новгороду, но битвы не было. Новогородцы согласились выплатить единовременно большую сумму серебром и в дальнейшем платить особую подать («черный бор») ежегодно в пользу Москвы.

За свое 30-летнее правление Дмитрий сумел стать признанным главой антиордынской политики в русских землях, собирателем русских земель («всех князей русских привожаше под свою волю»). Представление о политическом единстве Руси стало при нем совпадать с идеей сильной великокняжеской московской власти.

Территория Московского княжества расширилась при Дмитрии за счет территорий Галича Мерьского, Белоозера, Углича, а также костромских, чухломских, дмитровских, стародубских и северных коми-зырянских (где была основана пермская епископия) земель. Поддерживая дружеские связи с православной Византией, Дмитрий добивался признания независимости русской православной церкви от Константинополя.

В самой Москве, кроме белокаменного Кремля, были возведены монастыри-крепости (Симонов, Андроников), прикрывавшие подступы к центру города. Взамен старого, «служилого» принципа комплектации войска Дмитрий впервые в русской военной истории ввел новый (территориальный) принцип его формирования. Он оправдал себя в Куликовской битве и оправдал себя, когда на Руси появилась артиллерия (конец 14 в.). При Дмитрии в Москве была введена чеканка серебряной монеты – раньше, чем в других русских княжествах и землях. Культурную жизнь княжества времен Донского характеризует создание произведений, связанных с победой русского оружия (ставших позже основой Сказания о Мамаевом побоище и Задонщины, прославлявших успехи русского оружия на Куликовом поле).

У Дмитрия Донского было 12 детей (8 сыновей, 4 дочери). В своей «Духовной» (завещании) он передал великое княжение старшему сыну Василию – без санкции Золотой Орды, уже как «свою отчину». Всем детям, в том числе сыновьям (Василию, Юрию, Андрею, Петру, Ивану и Константину) он завещал слушать во всем после его смерти мать, Евдокию Дмитриевну.

Умер 19 мая 1389, погребен в Москве в Архангельском соборе Кремля. Причислен к лику святых; день памяти – 19 мая (1 июня нового стиля). Житие рисует его идеализированно: крепок, высок, плечист, грузен («чреват вельми и тяжек собою зело»). По словам составителя Жития, имел «дивный взгляд», был «совершен» умом. По свидетельству же современников, имел непростой характер: отвага в Дмитрии соседствовала с нерешительностью, храбрость с готовностью отступать и подчиняться, ум с бестактностью, прямодушие с коварством. Образованностью князь не отличался, но был славен благочестием, незлобивостью и целомудрием «духовным».

Имя Дмитрия Донского за несколько столетий стало символом русской воинской славы («во всех странах славно имя его» – подчеркнул летописец). Образ его неоднократно вдохновлял живописцев (в частности, П.Д.Корина, изобразившего князя на мозаике плафона станции «Комсомольская-кольцевая» Московского метрополитена, К.Васильева, П.Рашина и др.). В 2002 учрежден Орден «За Служение Отечеству» в память св. вел. кн. Дмитрия Донского и преподобного игумена Сергия Радонежского.

==============================================

Лучше всего Дмитрий Донской описан в Истории государства российского Николая Карамзина:

http://az.lib.ru/k/karamzin_n_m/text_1050.shtml

===============================================



Атомный Подводный Ракетный Крейсер Стратегического Назначения "Дмитрий Донской" на ходовых испытаниях после модернизации



АПРКСН "Дмитрий Донской" на модернизации



АПРКСН "Дмитрий Донской" на модернизации
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 26.01.2011, 00:10   #41
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Валерий Шумаков

Памяти Великого Мастера


Легендарный кардиохирург умер в родном институте



Хирурга, который знал о сердце все, подвело именно сердце...
Один из самых известных врачей России, гениальный кардиохирург, глава НИИ трансплантологии и искусственных органов Валерий Шумаков скончался в воскресенье около четырех часов утра. Остановилось сердце (официальная причина - острая сердечно-сосудистая недостаточность).

Валерию Ивановичу было 76...

Его имя гремело далеко за пределами России. Доктор медицинских наук, профессор, Герой Социалистического Труда, академик, лауреат Госпремий СССР и России. Институт трансплантологии и искусственных органов, который он возглавлял, был единственной надеждой для многих, порой отчаявшихся больных.

Валерий Шумаков первым в нашей стране успешно выполнил пересадку сердца, печени и поджелудочной железы.

После громкого «дела врачей-трансплантологов» (нескольких докторов одной из московских клиник обвиняли, напомним, в том, что они в 2003 году намеревались забрать у еще живого пациента почки для пересадки) Институт трансплантологии, говорят, пытались закрыть. Но Валерий Иванович выстоял, доказал, что трансплантология необходима.

- Отец до последнего дня работал в своем институте, а в последние часы жизни сам стал там пациентом, - рассказала дочь Валерия Ивановича Ольга Валерьевна. - Там, в кардиоцентре, и умер.

Доктор Шумаков был не только гениальным врачом, но и замечательным мужем, сыном, дедом. У него остались двое детей и четверо внуков. Сын - Дмитрий Шумаков - пошел по стопам отца, курировал научное направление в его институте.

Всю жизнь любил он рисовать войну.
Беззвездной ночью наскочив на мину,
Он вместе с кораблем пошел ко дну,
Не дописав последнюю картину.

Всю жизнь лечиться люди шли к нему,
Всю жизнь он смерть преследовал жестоко
И умер, сам привив себе чуму,
Последний опыт кончив раньше срока.

Всю жизнь привык он пробовать сердца.
Начав еще мальчишкою с "ньюпора",
Он в сорок лет разбился, до конца
Не испытав последнего мотора.

Никак не можем помириться с тем,
Что люди умирают не в постели,
Что гибнут вдруг, не дописав поэм,
Не долечив, не долетев до цели.

Как будто есть последние дела,
Как будто можно, кончив все заботы,
В кругу семьи усесться у стола
И отдыхать под старость от работы...


Константин Симонов.

Шумаков Валерий Иванович родился 9 ноября 1931 года в г. Москве.

С 1974 г. по настоящее время – директор Научно-исследовательского института трансплантологии и искусственных органов МЗ РФ.

Образование – высшее, окончил в 1956 году I Московский государственный медицинский институт им. М.М. Сеченова
1966 г. – доктор медицинских наук
1969 г. – профессор
1988 г. – действительный член Академии медицинских наук СССР
1993 г. – действительный член Академии Наук РФ
1994 г. – действительный член Академии медико-технических наук РФ
1998 г. – действительный член Российской академии естественных наук
1999 г. – Почетный доктор Российской военно-медицинской академии

Научные работы: три научных открытия, 20 монографий, более 450 научных работ, более 200 изобретений как в клинической медицине, так и на стыке медицины и точных наук.

Награды: Диплом Всемирной организации интеллектуальной собственности ООН, три золотые медали ВДНХ и почетные дипломы ВДНХ СССР, золотая медаль им. Я.Пуркинье хирургического общества Чехии. Имя «Хирург Валерий Шумаков» присвоено звезде в созвездии Скорпион (1998 г.).

1997 г. – лауреат и золотая медаль международной награды академика Петровского «Выдающемуся хирургу мира».
1998 г. – Российским медицинским обществом награжден орденом №001 «За искусство врачевания».
1999 г. – Международный межакадемический Союз награждает «Звездой Вернадского» I степени.
1999 г. – награжден орденом Святого Константина Великого – девиз которого «Подвижничество, рыцарство, меценатство».
1999 г. – Американский биографический институт назвал В.И. Шумакова «Человеком уходящего тысячелетия» с вручением медали.
2000 г. – лауреат премии имени Петра Великого.
Правительственные награды:

1971 г. – лауреат Государственной премии СССР.
1978 г. – звание «Заслуженный изобретатель РФ».
1990 г. – звание «Герой Социалистического труда».
1995 г. – орден «За заслуги перед Отечеством» III степени.
1997 г. – награжден званием «Почетный гражданин г. Москвы».
1998 г. – лауреат премии Правительства РФ.
1999 г. – орден «За заслуги перед Отечеством» II степени.
2002 г. – орден Святого апостола Андрея Первозванного.
Общественная деятельность:

Президент межрегиональной общественной организации «Научное общество трансплантологов», председатель Научного Совета по трансплантологии и искусственным органам при Президиуме РАМН. Главный трансплантолог МЗ РФ, председатель экспертного Совета МЗ РФ. Главный редактор журнала «Трансплантология и искусственные органы», ответственный редактор раздела «Медицинская техника» БМЭ, Член правления Всесоюзного общества сердечно-сосудистых хирургов, член международного общества хирургов, почетный член Французского общества трансплантологов, член Международного общества искусственных органов, член Международного общества пересадки сердца и легких, член Международного общества трансплантологов, член Американского общества торональных хирургов.

Член Американского общества искусственных органов, член Европейского общества искусственных органов, член Европейского общества трансплантологов, член Европейского общества сердечных и торанальных хирургов. Член Европейского общества сердечно-сосудистых органов.

В.И. Шумаков – один из основоположников клинической трансплантологии в СССР и России, впервые в нашей стране успешно выполнил пересадку сердца, печени и поджелудочной железы, а так же двухэтапную пересадку сердца. Создатель науки об искусственных органах, временно или постоянно заменяющих нарушения функции жизненно важных органов человека (сердца, легких, почек, поджелудочной железы). Эти искусственные органы разработаны на всех этапах конструирования, экспериментальной апробации, внедрения в клиническую практику и серийное производство. Кардиохирург широкого профиля.

В.И. Шумаков возглавляет кафедру «Физика живых систем» Московского физико-технического института, где им основана высшая школа подготовки разносторонних специалистов.

Отличительными чертами В.И. Шумакова являются его личная скромность, доброжелательность, честность, отзывчивость и забота о людях страждущих и здоровых.

По инициативе В.И. Шумакова и общины НИИТиИО МЗ РФ в 1995 г. в институте открыт больничных храм, который по указу Патриарха Московского и Всея Руси Алексея II приписан к храму преподобного Серафима Саровского. 25 декабря 1995 года больничных храм освящен в честь преподобного Серафима Саровского.


http://bio.fizteh.ru/departments/dir.../shumakov.html

http://bio.fizteh.ru/departments/dir..._04102006.html

Сапожник без сапог... Извечная русская болезнь. Я помню его еще когда он кафедру на Физтехе организовывал. Это абсолютно не моя специальность, но получилось так, что самые близкие физтеховские друзья почти все были биофизиками (и дочь пошла туда же)... Биофизика на Физтехе его трудами была поддержана - сколько выдающихся ныне людей прошли не только через его кафедру, но и факультет - им созданный. Когда Физтеху было 50, Шумаков со своим учеником стихи написали...

Физтеху 50!

Полвека! Все же очень мало,
Коль создавали на века.
Но подточила, расшатала,
Фундамент времени река!

Ах, время, время! В вечном беге
Наш мнимый орт координат
Выносит на декартов берег
Совсем не мнимый результат!

Да, было время золотое!
То был Физтеха звездный час!
Науки солнце молодое
Манило каждого из нас.

То было время стройотрядов
Картошки, рейдов, целины
И КВНовских обрядов,
И песен бодрых, и весны!

До ввода в строй электротяги
Пыхтел неспешно паровоз,
Не зная, старый работяга,
Кого на "базу" утром вез!

Где ж вы теперь, мои родные,
Физтехи тех далеких дней,
Теперь уже немолодые
Собратья юности моей!?

Одни уж члены академий,
Другие в Штатах правят бал.
Кто сам, кто зам,
кто просто гений,
А кто живет, чем бог послал!

Но что-то нынче не сложилось
В судьбе Физтеха трудовой,
Как будто жизнь остановилась
В период смуты роковой.

Умелый всадник не позволит
Коню споткнуться на бегу,
А что же с нами происходит,
Умом понять я не могу!

Иное время. Все иное!
Физтех не может прежним быть,
Как за железною стеною.
Он должен в новом мире жить!

Нельзя за то, что было прежде,
Цепляться из последних сил.
На перемены я в надежде,
Хотя мне дух Физтеха мил!..

А в чем же он,
наш дух Физтеха?
Я представляю это так:
Пять составляющих успеха,
Как пальцы, сжатые в кулак!

Упорный труд не за награды,
Дерзанья дух и "не как все!"
И обязательность ("раз надо!..")
И божий дар во всей красе!


Ужель при духе столь могучем
Физтех с колен не сможет встать!?
Ау! Братва! Навалим тучей!
Спасем родную альма-мать!

Я верю в то, что жизнь вернется,
И снова к нам придет успех,
И пульс наполненный забьется,
Но будет то… другой Физтех!
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 26.01.2011, 00:12   #42
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети


Патриот России - академик Прохоров А.М.


"Самое интересное в жизни — наука"
А.М. Прохоров

Г.Н. Михайлова
доктор физико-математических наук
В.В. Осико
академик

"Александр Михайлович Прохоров — один из основоположников и создателей квантовой электроники и лазерной физики, принадлежащей к числу самых великих достижений науки ХХ столетия. Его имя золотыми буквами навечно вписано в историю мировой и отечественной науки [3].

Блестящий ученый-энциклопедист, организатор науки, родоначальник прославленной школы физиков, ветеран Великой Отечественной войны, он принадлежал к замечательному поколению победителей, с оружием в руках отстоявших свободу нашей страны.

А.М. Прохоров — основатель и директор Института общей физики РАН, носящего ныне его имя, главный редактор журнала "Laser Physics", президент Российской академии инженерных наук.

Как ученый и человек академик А.М. Прохоров отличался удивительной многогранностью. Все, что пережито этим замечательным ученым, не исчерпывается только работой за письменным столом и в лабораториях. Это — и фронтовые будни в годы Великой Отечественной войны, и испытательные полигоны, и научные семинары и конференции, и напряженная работа на посту академика-секретаря Отделения общей физики и астронимии АН СССР, на кафедрах в Московском университете и Московском физико-техническом институте, в издательствах Советской и Российской энциклопедий, и активное участие в международном сотрудничестве"
[4].


академик Н.Г. Басов
по случаю 85-летнего юбилея ученого

Родился А.М. Прохоров 11 июля 1916 г. в г. Атертон в Австралии в семье русских эмигрантов-революционеров. Его отец — Михаил Иванович Прохоров (1882–1941), выходец из украинского города Мариуполя — родился в семье рабочего, после окончания церковно-приходской школы работал модельщиком. В 1902 г. вступил в РСДРП и с того времени вел активную подпольную работу на Украине, в Саратовской губернии, в Оренбурге, позже в Ташкенте. Первый раз был арестован в Оренбурге в 1906 г. и освобожден до суда. В 1910 г. на станции Туркестан в поезде Михаил Иванович был схвачен жандармами за принадлежность к РСДРП и в 1911 г. выслан на вечное поселение в Енисейскую губернию.
Мать, Мария Ивановна (1882–1944), тоже из семьи рабочего. Получила лишь начальное образование, но имела от природы ясный ум и неиссякаемую энергию. Она встретилась с Михаилом Ивановичем на своей родине, в Оренбурге, где они и поженились в 1905 г. После ссылки Михаила Ивановича в Сибирь Мария Ивановна с помощью товарищей-подпольщиков достала для мужа паспорт на чужое имя и отправилась к нему в Енисейскую губернию. В 1912 г. Михаил Иванович с женой бегут из ссылки на Дальний Восток, а оттуда — в Австралию. Там, на северо-востоке континента, в штате Квинсленд обосновалась колония русских эмигрантов. Среди этих людей были врачи, юристы, рабочие, в основном революционеры, скрывавшиеся от преследования властей на родине. К ним и примкнула чета Прохоровых, начавшая на первых порах заниматься сельским хозяйством.
А.М. Прохоров — студент Ленинградского государственного университета (1936 г.)

Александр Михайлович был четвертым ребенком в семье. Старшие сестры Клавдия, Валентина и Евгения заботились о брате, пока родители были на работе, играли с ним, читали ему книжки, так что он рос, окруженный любовью и лаской. Когда Саше исполнилось 6 лет, его отдали учиться в подготовительную школу в местечке Пирамон, где находилась ферма семьи Прохоровых. В эмиграции в семье случилось большое несчастье — от воспаления легких умерла старшая дочь Клавдия.
В 1923 г. Прохоровы двинулись в обратный путь — в Россию. Путь лежал через океан, затем остановка в Шанхае, где два месяца ждали визу, после чего Владивосток, Оренбург — родина Марии Ивановны. Затем Ташкент, где Михаил Иванович поступил на работу в Музей революции. Дети пошли в школу. Новое несчастье постигло семью – от столбняка умерла дочь Валя. В 1930 г. семья Прохоровых переехала в Ленинград. Здесь Саша успешно закончил седьмой класс. Наибольшие успехи были по физике и математике.
Благодаря хорошим отметкам, а также революционным заслугам отца Саша без экзаменов был принят на рабочий факультет (рабфак) Ленинградского электротехнического института им. В.И. Ульянова-Ленина. В эти годы Саша получил первый опыт радиолюбителя и всерьез увлекся физикой и математикой. Он успешно окончил рабфак и в 1934 г. поступил на физический факультет Ленинградского университета. Его сестра Женя также была студенткой физфака и училась на два курса старше.

На физическом факультете ЛГУ был очень сильный преподавательский состав: С.Э. Фриш, М.П.Бронштейн, В.А. Фок, Е.Ф. Гросс, Ю.А. Крутков, П.И. Лукирский, М.А. Ельяшевич, Б.С. Джелепов, Э.В. Бурсиан и др. Будущий академик, выпускником Пермского университета. Зимой 1939 г. на лыжной прогулке Александр Михайлович познакомился со своей будущей женой — Галей Шелепиной, Галиной Алексеевной, выпускницей географического факультета МГУ. Она хорошо описала атмосферу того времени: "Помимо занятий в институте, библиотеке и дома, у них хватало времени на дискуссии, споры. Александр Михайлович в спорах моментально загорался, повышал голос, речь его убыстрялась, он не мог усидеть на одном месте. Одним словом, становился "Прохорадзе", как его позже называли в армии из-за его импульсивности. Более уравновешенным был Леонид Максимович. Он же предложил для их компании особый режим — "железные правила жизни (ЖПЖ)" — перед сном обязательно гулять, ходить на каток и на лыжах, не есть сладостей" [2, c. 26]. Этим правилам друзья следовали всю жизнь.
Экспериментами Прохорова в лаборатории колебаний непосредственно руководил В.В. Мигулин. Итогом работы стал новый оригинальный способ наблюдения ионосферы с помощью радиоинтерференционного метода.
Воскресенье 22 июня 1941 г. — страшная дата начала Великой Отечественной войны. В первые дни войны Александр Михайлович c другими аспирантами отправился записываться в ополчение. Но так как он в университете прошел подготовку в войсках зенитной артиллерии и имел звание младшего лейтенанта, в ополчение его не приняли, сказав, что нужно ждать вызова в военкомат. Его вызвали в военкомат 5 июля 1941 г. и направили на сформированные под Москвой курсы разведчиков. 3 августа Александр Михайлович попросил у командира увольнительную, чтобы оформить в загсе Фрунзенского района Москвы брак с гражданкой Г.А. Шелепиной. В середине октября его часть двинулась на восток, по Горьковскому шоссе, в направлении Владимира.

Младший лейтенант А.М. Прохоров (1941 г.)

В автобиографии Александр Михайлович написал: "На фронте был дважды ранен, уволен из армии как инвалид Отечественной войны в 1944 г. В 1944 г. снова вернулся в ФИАН, где окончил аспирантуру под руководством С.М. Рытова по нелинейным колебаниям в резонаторе" [1, c. 418]. Его встретили очень тепло. Остальные фронтовики еще не вернулись. "Коридоры были завалены всяким хламом, ящиками, досками, бумагой. Не все еще лаборатории обжились после переезда из Казани… Но во многих лабораториях стояла тишина, мелькали голубые огоньки на приборах… Только я подумала — до чего же все-таки мало молодежи! — как мимо меня вихрем промчался худющий молодой человек в старой офицерской шинели нараспашку — полы шинели развевались по всему коридору. Я успела разглядеть только его нос… Это был Прохоров, я вскоре узнала его, когда стала профоргом, а он тогда был председателем месткома (это был изумительный председатель, он умел провернуть профсоюзное собрание за десять минут – никто даже не садился, все стояли и улыбались)" — так старейшая сотрудница теоретического отдела ФИАНа Л.В. Парийская вспоминала о зиме 45-го года в старом здании ФИАН на Миуссах [5].
Горе и радость в жизни идут рука об руку. Будучи на фронте, Александр Михайлович ничего не знал о судьбе своих родителей. Было известно, что осенью 1941 г. Михаил Иванович эвакуировал из Ленинграда в Свердловск Марию Ивановну с дочкой Женей и с маленькой внучкой, затем они переехали в Казахстан. Сам же Михаил Иванович решил остаться в Ленинграде, надеясь оказать посильную помощь осажденному городу. После прорыва блокады Ленинграда, когда Александр Михайлович находился на лечении в госпитале, он получил письмо, в котором сообщалось, что его отец умер от голода в декабре 1941 г. В мае 1944 г., уже после демобилизации, Александр Михайлович обратился с письмом к И.В. Сталину с просьбой сообщить сведения о судьбе его матери. Ответ был получен через полтора месяца: Мария Ивановна скончалась в марте 1944 г. в г. Туркестан Казахской ССР.
9 мая 1945 года — День Победы, по словам Александра Михайловича, самый счастливый день в его жизни. Летом 1945 г. у Прохоровых ожидалось прибавление семейства. Но тут произошло непредвиденное событие, чуть было не закончившееся трагедией. В тот памятный день 12 июля верные друзья Саша Прохоров и Леня Бреховских поехали за город в лес. Началась сильная гроза. Приятели спрятались от дождя под деревьями и стояли почти рядом. Вдруг сильнейший грохот! "Александр Михайлович упал от удара молнии, он лежал на земле неподвижно, с закрытыми глазами. Изо рта у него вытекала струйка крови… Леонид Максимович начал делать ему искусственное дыхание, точно не зная, как это делается. Делал он его с отчаянием, не надеясь на успех. Но через некоторое время Александр Михайлович открыл глаза. Скорее надо было выбраться из леса. Но выясняется, что Александр Михайлович не может подняться. Тогда Леонид Максимович волоком вытаскивает его на опушку, подальше от деревьев. Гроза, наконец, прекращается. Пострадавший, полежав немного, с помощью друга с трудом поднимается и повисает на Леониде Максимовиче…" [2, c. 53].

Конец этой истории счастливый. Отлежавшись на даче у знакомых, на следующий день Александр Михайлович с букетом полевых цветов и стаканом земляники (подарками друзей-дачников) появляется дома в Москве в грязной и рваной одежде и сбивчиво рассказывает беременной жене, чтобы ее не напугать, почему не вернулся накануне вечером. Пострадавшего отправляют в поликлинику на Волхонку. Врачи сбегаются посмотреть на "восставшего от молнии". У Александра Михайловича находят контузию, сотрясение мозга и повреждение правого глазного нерва. Плохое зрение в правом глазу осталось на всю жизнь. Вечером того же
дня на свет появился сын Кирилл.

Александр Михайлович с женой Галиной Алексеевной (1942 г.)

В 1946 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении А.М. Прохорова боевой наградой. Текст указа от 6 августа 1946 г. гласил:
"Наградить старшего лейтенанта Прохорова Александра Михайловича медалью "За отвагу".

Гвардии старший лейтенант Прохоров А.М., помощник начальника штаба по разведке 26 отдельной стрелковой бригады, по заданию командования был послан в разведку. Во время выполнения задания группа под командованием Прохорова взяла в плен одного и уничтожила трех солдат противника.

В дальнейшем Прохоров был переброшен на Западный фронт в 94 гвардейский стрелковый полк 30 гвардейской краснознаменной стрелковой дивизии помощником начальника штаба полковой разведки. В марте 1942 г., выполняя задание по разведыванию сил противника, был тяжело ранен и выбыл из строя"
[1, c. 466].
Как это бывало довольно часто, награда нашла героя лишь через 40 лет, в 1986 г. Медаль была торжественно вручена Александру Михайловичу в Ленинграде, куда он был специально вызван по этому случаю. В 1946 г. А.М. Прохоров защитил кандидатскую диссертацию на тему "Стабилизация частоты в теории малого параметра". Когда в связи с очередным юбилеем сотрудники решили подарить Александру Михайловичу переизданные кандидатскую и докторскую диссертации, выяснилось, что первая из них – кандидатская — была написана от руки. После защиты диссертации А.М. Прохоров был сразу назначен на должность старшего научного сотрудника директором ФИАНа С.И. Вавиловым и в течение двух лет продолжал радиофизические исследования.
Разработка А.М. Прохоровым теории стабилизации частоты лампового генератора высоко оценена научным сообществом. Ему совместно с С.М. Рытовым и М.Е. Жаботинским была присуждена премия им. Л.И. Мандельштама АН СССР в области радио за 1947 г.
В 1948 г. В.И. Векслер пригласил Александра Михайловича принять участие в создании ускорителя нового типа. В конце войны В.И. Векслер открыл принцип ускорения частиц с помощью так называемой автофазировки. Такие ускорители получили название синхротронов или синхрофазотронов. В.И. Векслер считал синхротроны перспективными с точки зрения генерации миллиметровых волн и предложил А.М. Прохорову заняться этой проблемой. Александр Михайлович приступил к новому крупному исследованию, посвященному когерентному излучению релятивистских электронов. Результаты этого цикла работ вошли в его докторскую диссертацию "Исследование когерентного излучения электронов, ускоряемых в ускорителе типа синхротрона", которую он успешно защитил в 1951 г. Александр Михайлович так рассказывал об этом периоде своей жизни: "Тогда миллиметровых генераторов не было, а с помощью синхротрона казалось возможным решить эту проблему. Для этого мне дали бетатрон. Я взял студента, Александра Ивановича Барчукова. Вместе с ним мы довели бетатрон до максимальной производительности ускорения электронов и перевели в синхротронный режим. Обычный синхротрон − это радиочастотное ускорение, которое производилось на частоте, равной частоте обращения электронов. В ускорителе был всего один электронный сгусток. Но для получения синхротронного излучения необходимо было иметь более мелкие сгустки. Для этого я использовал частоту ускорения в три раза выше, чем частота обращения электронов. И тем самым получилось три сгустка. Действительно, было обнаружено излучение, правда, не очень интенсивное. Даже применялся супергетеродинный приемник для его регистрации…" [1, c. 386].



Одновременно с опытами по синхротронному излучению Александр Михайлович с группой молодых сотрудников начинает исследования по спектроскопии газов. В 1950-х годах отечественная промышленность уже выпускала элементы СВЧ-тракта, в том числе и СВЧ-генераторы, для целей радиолокации, что и послужило приборной базой для новых экспериментов. Целью исследований было получение молекулярных пучков, в которых нет соударений и минимален эффект Доплера. Именно спектры таких пучков должны были иметь достаточно узкие линии. Опыты проводили на аммиаке. Тогда-то и была высказана идея о том, что, изменяя искусственно населенности уровней в молекулярном пучке, можно изменять интенсивность линии поглощения. В теоретических расчетах использовалось предсказанное А. Эйнштейном в 1916 г. явление индуцированного излучения, позволяющее усиливать излучение возбужденных молекул. А раз есть усиление, значит,
можно сделать и генератор. Идея мазера, то есть усилителя и генератора излучения СВЧ-диапазона за счет индуцированного излучения, была вопрощена в жизнь: в 1954 г. Чарлзом Таунсом был сделан первый аммиачный молекулярный генератор (мазер) на длину волны 1,25 см. Через 10 месяцев заработал аммиачный молекулярный генератор, сделанный в ФИАНе.
В 1954 г. М.А. Леонтович, заведующий лабораторией колебаний ФИАНа, перешел на работу в Курчатовский институт, и Александр Михайлович занял его пост. Он оставался бессменным руководителем лаборатории (а потом отдела) колебаний до 1998 г. Интенсивно развивая работы по молекулярным генераторам, А.М. Прохоров начинает исследования по спектроскопии твердого тела методом электронного парамагнитного резонанса (ЭПР), открытым в 1944 г. Е.К. Завойским. Работы по ЭПР в парамагнитных кристаллах, исследования процессов спин-решеточной релаксации, выполненные совместно с А.А. Маненковым, П.П. Пашининым, В.Б. Федоровым, Г.М. Зверевым, Л.С. Корниенко, Н.В. Карловым и другими, обеспечили научный задел и привели к созданию в 1955–1960 г.г. квантовых парамагнитных усилителей, или твердотельных мазеров.
Следует напомнить, что в лаборатории колебаний с первых дней ее организации в 1934 г. активно развивалась радиоастрономия под руководством В.В. Виткевича и А.С. Хайкина. Очевидно, что появление нового инструмента – мазера − было тотчас использовано в радиоастрономии, и открытия не заставили себя долго ждать. Главный научный сотрудник Пущинской радиоастрономической обсерватории ФИАНа Р.Л. Сороченко вспоминает: "16 апреля 1964 г., когда установленный на телескопе мазер на длину волны 21 см уже был состыкован с остальной аппаратурой и отлажен, через Пущино проходила полоса покрытия Луной Крабовидной туманности — одного из наиболее интересных источников космического радиоизлучения, остатка сверхновой звезды, образовавшегося в результате ее взрыва. Благодаря высокой чувствительности радиотелескопа, оснащенного мазером на длину волны 21 см, были получены важные научные результаты в исследованиях космического пространства" [1, c 210]. В 1968 г. в Пущинской радиоастрономической обсерватории впервые в мире зарегистрировали спектральные линии космического радиоизлучения в миллиметровом диапазоне. В последующие годы с участием А.М. Прохорова были получены высококачественные изображения поверхности Венеры и осуществлено управление при посадке лунохода на поверхность Луны.
В 1955 г. А.М. Прохоров совместно с Н.Г. Басовым разработал принципиально новый метод создания сред с инверсной заселенностью, так называемый трехуровневый метод. В 1958 г. А.М. Прохоров предложил новый тип резонатора для субмиллиметрового диапазона длин волн — открытый резонатор. Так закладывался фундамент лазерной физики.
Работы А.М. Прохорова по квантовой электронике получили широкое призвание и высокую оценку. В 1959 г. за создание нового метода генерации и усиления электромагнитных волн он вместе с Н.Г. Басовым был удостоен Ленинской премии, и в том же году Александр Михайлович был избран членом-корреспондентом АН СССР.
С конца 50-х годов научные интересы А.М. Прохорова смещаются в область оптического диапазона, а после запуска первого рубинового лазера в 1960 г. Т. Мейманом он полностью переключается на поиски новых твердотельных активных сред для лазеров. В том же году был запущен первый газовый (неон-гелиевый) лазер, а в 1962 г. — полупроводниковый. С этого времени начинается бурное развитие лазерной физики — от синтеза новых оптических материалов для генерации и преобразования излучения до исследований взаимодействия лазерного излучения с веществом.
Лазерная физика и квантовая электроника стали ведущими научными направлениями во всем мире. Шло напряженное соревнование с американцами. В этой области мы им ни в чем не уступали. Для истории науки интересен тот факт, что уже вскоре после появления первого лазера были предсказаны или открыты практически все новые эффекты, которые могут происходить при взаимодействии когерентного излучения с веществом, например, оптический пробой в газах, многофотонные процессы, полупроводниковая накачка твердотельных лазеров, нелинейные явления, включая параметрику и генерацию гармоник, самофокусировка, лазерный термоядерный синтез, создание оптических стандартов частоты, лазерное разделение изотопов, фотохимия, светогидравлический эффект и многое другое. Лазерная спектроскопия совершила революцию в оптической спектроскопии, повысив точность на десять порядков. Большой вклад в открытие и изучение этих эффектов внес Александр Михайлович Прохоров с сотрудниками.
В 1964 г. Н.Г. Басову, А.М. Прохорову и американскому физику Ч. Таунсу была присуждена Нобелевская премия по физике "за фундаментальные исследования в области квантовой электроники, приведшие к созданию лазеров и мазеров".
Нобелевская премия — символ высшего признания заслуг ученого мировым научным сообществом. В декабре 1964 г. наши лауреаты Александр Михайлович Прохоров и Николай Геннадиевич Басов побывали "на вершине славы": в присутствии сотен гостей они получили золотые медали и дипломы лауреатов из рук шведского короля Густава IV Адольфа. Стокгольмский фестиваль — так называется церемония чествования нобелевских лауреатов в Швеции — продолжался почти месяц. Лауреаты со своими супругами путешествовали по стране, выступали с лекциями перед шведскими учеными, инженерами и студентами, знакомились с историей и современными достижениями Швеции, с ее достопримечательностями. Александр Михайлович привез из Швеции подарки всем сотрудникам и лекарство по просьбе недавно перенесшего инфаркт И.Л. Фабелинского.



В 1965 г. в нашей стране начинается активная работа по созданию высокоэнергетических лазеров, инициированная группой крупных ученых — А.М. Прохоровым, А.А. Расплетиным, братьями Б.В. и Ф.В. Бункиными, М.Д. Миллионщиковым, Е.П. Велиховым. Чтобы выполнить этот проект, необходимо было решить множество проблем. Кроме чисто физических вопросов, связанных с работой нового лазера, требовалось создать производство особо чистых материалов, разработать оптику для мощного электромагнитного излучения, объединить десятки тысяч людей, перевооружить промышленность, обучить инженеров и специалистов, открыть новые кафедры в вузах и т.д. По своему размаху эта работа напоминала известный Атомный проект. Рассказывает академик Е.П. Велихов: "Благодаря тому, что Александр Михайлович был очень доброжелательным человеком и с очень открытым характером, нам удалось создать хорошую кооперацию, которая представляла собой по-настоящему акционерную компанию, но государственную. То есть мы собрали вместе министерства — среднего машиностроения, авиационное, судостроения, — которые друг с другом до этого мало взаимодействовали. Еще подключилось космическое агентство. И все они работали. Поэтому удавалось легко создавать комплектующие, все это совместно налаживать… Внутри нашей кооперации работать было очень приятно, легко и благожелательно. Он [Александр Михайлович] умел общаться и с самым высоким начальством. А общаться ему приходилось со всеми, начиная с Л.И. Брежнева…

Надо сказать, что мы практически не говорили с Александром Михайловичем о посторонних вещах, мы настолько были заняты всем этим процессом. Все время происходили какие-то события — то испытания лазера, то испытания генератора, то мы ездили на заводы. Ведь приходилось создавать крупнейшие заводы, налаживать совершенно новое производство: и оптическое, и ракетное, новые типы генераторов, мощное электротехническое оборудование…" [1, c. 126].
В 1966 г. А.М. Прохоровым совместно с В.К. Конюховым создан газодинамический лазер — новый тип мощного газового лазера. В том же году Александр Михайлович был избран действительным членом АН СССР. А два года спустя он был назначен заместителем директора ФИАНа. В 1969 г. ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда за большие заслуги в развитии советской науки. В тот же год А.М. Прохоров был назначен председателем научно-редакционного совета издательства "Советская энциклопедия".
Академик Ф.В. Бункин — один из ближайших сотрудников Александра Михайловича — отмечает его уникальные личностные черты: "Я обращаю внимание на его научную смелость, которая, с моей точки зрения, стала залогом научных достижений А.М. Успеть в течение одной жизни сделать так много, сколько сделал А.М., было бы невозможно без его неуемной страсти проникновения в новые для себя области исследований. Известно, что многие, даже крупные, ученые вторую половину своей научной деятельности "стригут газон" своего научного задела, созданного в молодые годы. Научная смелость А.М. проявилась в трех характерных чертах стиля его научной работы. Во-первых, это… неуемный интерес… к познанию окружающего мира. Во-вторых, это поразительно глубокая научная интуиция, позволявшая ему вовремя увидеть зарождение новых перспективных направлений в физике. Все новые идеи А.М. схватывал налету… Конечно, чтобы взяться за разработку нового направления в такой "дорогостоящей" науке, как физика, одной интуиции мало. Необходим еще исследовательский опыт и, главное, фундаментальные знания, чем А.М., несомненно, обладал, как в физической, так и в других областях. Он всегда подчеркивал особую важность развития знаний в области естественных наук как вообще основы для развития цивилизации. На третьей составляющей научной смелости А.М. я хочу остановиться более подробно. Речь идет о его стремлении внедрять вновь открываемые физические явления в решения практических задач. А.М. брался за участие только в таких прикладных работах, в которых прежде всего было необходимо провести комплекс физических исследований. Бывали случаи, когда заказчики ставили перед нами задачи, которые приходилось решать с "нуля". И здесь успех дела решали смелость А.М. и его интуиция" [1, c. 114].
Лаборатория колебаний по своему численному составу сильно выросла. Появились новые подразделения: сектор монокристаллов во главе с В.В. Осико, группа спектроскопии субмиллиметрового диапазона во главе с Н.А. Ирисовой, группа сильных магнитных полей во главе с В.Г. Веселаго.
В 1970 г. в круг научных интересов А.М. Прохорова входит волоконно-оптическая связь. По словам академика Е.М. Дианова, "в самом начале 70-х годов появились первые работы, показывающие возможность создания стеклянных световодов с малыми оптическими потерями. Александр Михайлович очень интересовался этой проблемой... и очень переживал, что у нас эти работы не ведутся. В 1973 г. наконец была создана кооперация академических институтов, и уже в 1974 г. в совместной работе ФИАН и ИХАН были получены первые волоконные световоды с низкими потерями. Быстрые результаты были получены благодаря личному участию и настойчивости Александра Михайловича. А ведь в то время мало кто предвидел сегодняшний уровень волоконно-оптической связи. И следует только поражаться прозорливости Александра Михайловича" [1, c. 132].
Сегодня весь земной шар опутан волоконно-оптическими линиями связи, подводные волоконные кабели соединяют все континенты. Круг современных применений волоконной оптики выходит далеко за рамки оптической связи: созданы высокоэффективные волоконные лазеры, активно развиваются волоконно-оптические "нервные" системы — распределенные датчики физических величин, контролирующие состояние крупных сооружений (зданий, мостов, дамб и т.д.).
Однако вернемся к нашему повествованию. В 1972 г. академик Д.В. Скобельцин — директор ФИАНа — ушел со своего поста по возрасту. Вспоминает академик Ж.И. Алферов: "Это было в 1973 г. Директором ФИАНа стал Н.Г. Басов. Отношения Николая Геннадиевича и Александра Михайловича не были простыми (еще в 1963 г. Н.Г. Басов с частью сотрудников лаборатории колебаний выделился в отдельную лабораторию. − Прим. авт.). Появился проект создания в ФИАНе Отделений. Вопрос об Отделениях ФИАНа и об изменении Устава ФИАНа был поставлен на Общем собрании Академии наук. Во время обсуждения выступил академик-ракетчик и задал вопрос М.В. Келдышу о численности в ФИАНе. Келдыш ответил: "Три тысячи человек". Академик говорит: "Ничего не понимаю. У меня в Институте десять тысяч человек и никаких Отделений. А там три тысячи и чтобы Отделения?!". На что ему Келдыш ответил: "У Вас десять тысяч, но это ведь это лишь всего одно сопло ракеты. А в ФИАНе три тысячи, но это вся советская физика" [1, c.103]. Вопрос об отделениях был решен, и Александр Михайлович стал директором Отделения "А" ФИАНа. Кроме лаборатории колебаний, в него вошли отдел физики плазмы и опытное производство.
В 1973 г. А.М. Прохорова избрали академиком-секретарем Отделения общей физики и астрономии АН СССР (ООФА). На этом посту Александр Михайлович находился до 1991 г. Как академик-секретарь отделения и как научный руководитель ряда комплексных программ Александр Михайлович проявляет талант организатора науки уже в масштабе всей страны. Он посещает институты, лаборатории, университеты, главная цель этих посещений не только проверить, как идут дела, но и помочь, поддержать перспективные направления, поделиться новыми идеями. Академик Г.А. Месяц рассказывает: "В 1973 г. мною был поставлен вопрос о создании нового института. Мы его назвали потом Институтом сильноточной электроники. Он и сейчас существует и активно работает в Томске в Сибирском отделении РАН… Александр Михайлович был тогда уже академиком-секретарем ООФА. Я ему рассказал об идее создания нового института. Я понимал, что без поддержки академика-секретаря этот вопрос решаться не будет. Александр Михайлович меня очень горячо поддержал. Я должен отметить у Александра Михайловича одно поразительное качество — его потрясающую интуицию. Мне кажется, я не знаю другого такого человека, который бы так чувствовал перспективу на много лет вперед. Он очень активно поддержал мою идею и сказал: "Ну, как же? Без этого нельзя делать сверхмощные лазеры. Ведь это новое направление в электронике". И с этого момента я почувствовал в лице Александра Михайловича абсолютно надежного партнера в развитии нашей работы. Без его поддержки мы ничего сделать бы не могли. Как академик-секретарь А.М. Прохоров очень много сделал для развития физики. Не только в Москве, но и на периферии многие институты были созданы при его участии. Это Институт сильноточной электроники в Томске, Институт лазерной физики в Новосибирске, Институт электрофизики в Екатеринбурге и многие другие. Он
активно поддерживал создание Института прикладной физики в Нижнем Новгороде…"
[1, c. 151].


При обсуждении новых работ в дискуссиях и спорах, в которых пришлось участвовать академику-секретарю отделения, в том числе в малознакомых научных группах, когда его слово было последним и решало судьбу, может быть, целого коллектива, А.М. Прохорову всегда помогала его мгновенная реакция, обширная эрудиция и чувство нового. Профессор В.С. Летохов пишет: "А.М. Прохоров обладал довольно редким среди ученых свойством мгновенно "схватывать" новое в научной рутине, в горах научного мусора (по-английски используется более мягкое слово back-ground, т.е. фон). Это ценное качество выдающихся ученых — видеть проблему не сбоку, а с высоты, не вязнуть в мелочах, которые локально кажутся интересными почти всем, но для человека с чувством предвидения — совсем нет. В этом и есть одно из ключевых отличий рядового исследователя профессорского уровня от выдающегося исследователя" [1, c. 200].
В 1973 г. А.М. Прохоров становится заведующим кафедрой лазерной физики Московского физико-технического института, а в 1979 г. — заведующим кафедрой оптики физического факультета МГУ. Эти две кафедры, как и кафедра колебаний академика В.В. Мигулина в университете, являлись кузницей кадров для лаборатории колебаний. Работа с молодежью, воспитание научных кадров — это важнейшая составляющая прохоровского феномена. Начиналось с того, что студент 3-4 курса приходил в лабораторию два раза в неделю. Обстановка была очень доброжелательная. Член-корреспондент РАН П.П. Пашинин вспоминает: "Студентов обучали следующим образом: сначала поручали перемотать паяльник или собрать какой-нибудь блок питания, выпрямитель. Дальше все очень быстро "накручивалось" – каждый должен был сделать самостоятельно установку и на ней работать. Та самая установка, которую я начинал делать на 4 курсе, неоднократно модернизировалась и потом использовалась в работе над кандидатской диссертацией…
Александр Михайлович уделял большое внимание работе нашего семинара (семинар А.М. Прохорова был организован в 1950 г. и продолжает работать в Институте общей физики РАН до сих пор. – Прим. авт.). В ФИАНе всегда были очень хорошие семинары, например семинары Г.С. Ландсберга, И.Е. Тамма. Посещение их было очень занимательно, полезно и поучительно не только за счет научных сообщений, но и заключительных выступлений их руководителей. Вначале семинар лаборатории колебаний был менее известен. Но постепенно он стал сначала общеинститутским, потом общемосковским и затем общесоюзным… Выступления на семинаре стали считать за честь, и очень много докладов стали делать ученые из других институтов и городов Союза. Здесь докладывали Р.В. Хохлов, В.П. Чеботаев, А.Л. Микаэлян и многие другие выдающиеся советские ученые" [1, c. 163].
Так создавалась прославленная школа Прохорова. Александр Михайлович написал в автобиографии: "Год за годом рос наш коллектив, в который человек входил со студенческих лет и работал всю жизнь. Многие мои ученики стали крупными известными учеными. Мне доставляло большое удовольствие работать с моими учениками, так как, когда обсуждались научные проблемы, каждый мог высказывать свое мнение, поскольку для достижения истины в дискуссии нет начальства, а есть только ученые. Более того, нельзя заставлять научного работника работать над проблемой, которую ученый не понимает" [1, c. 419].
В 1974 г. лаборатория колебаний переехала в новый лабораторный корпус в улице Вавилова. Огромные залы для мощных лазеров, просторные лаборатории, механические и оптические мастерские. Всюду новые приборы, новое оборудование. Большой праздник для всех сотрудников!

Вспоминает академик Ж.И. Алферов: "Приближалось его [Александра Михайловича] шестидесятилетие в 1976 г. И мы, естественно, очень хотели бы, чтобы Александр Михайлович получил вторую звезду Героя. Как-то мы за фирме Н.И. Комяка поиграли на бильярде, и я задал вопрос Александру Михайловичу:
- Александр Михайлович, приближается Ваше шестидесятилетие. Вам должны по Вашим заслугам дать вторую звезду Героя Социалистического Труда.
- Какая проблема?
- По положению о дважды Героях нужно ставить бюст на родине награжденного, т.е. в Австралии в городе Атертон.


Александр Михайлович ответил:

- Жорес, задача будет решена очень просто.

Я говорю:

- Как?
- Просто не дадут второй звезды.
Действительно, дали Орден Ленина" [1, c. 102].
В 1980 г. Александр Михайлович Прохоров в составе авторского коллектива был награжден Государственной премией СССР "за создание субмиллиметровой спектроскопии на основе ламп обратной волны".
Наступил 1982 г. В конце года было принято решение Совета Министров СССР и Президиума АН СССР об образовании нового института на базе Отделения "А" ФИАН — Института общей физики АН СССР. Директором был избран академик А.М. Прохоров. Александр Михайлович оставался на этом посту до 1998 г. Новый институт разнообразием тематики оправдывал свое название: кроме традиционных направлений — лазерной физики и взаимодействия излучения с веществом, появились новые научные направления: интегральная оптика, оптическая связь на волоконных световодах, спектроскопия сверхвысокого разрешения, микроэлектроника, акустика и гидроакустика, использование лазеров в медицине и экологии, физика манитных явлений, физика тонких пленок и физика поверхности, разработка приборов для
наблюдения сверхбыстрых процессов, адаптивная оптика и др. Численность института приблизилась в 2 тыс. человек.
Большие успехи были достигнуты в создании новых твердотельных лазеров. Александр Михайлович написал в 1990 г.: "В нашем институте найден такой состав стекол, который увеличил КПД лазера в несколько раз. Мы предложили лазерные кристаллы нового состава. Их эффективность в два-три раза выше, чем у широко применяемых сейчас, а скорость выращивания выше примерно в пять раз" [2, c. 151].


Применение лазеров в медицине — особая гордость прохоровского коллектива. Первая в мире лазерная офтальмологическая установка была создана сотрудниками института под руководством Александра Михайловича. Далее последовали: лазерные установки для хирургии и лечения туберкулеза легких, лазерный перфоратор для бесконтактного забора крови при проведении анализов, лазеры для стоматологии, литотрипсии, микрохирургии с помощью световодов в гинекологии, фотодинамической терапии онкологических заболеваний и др.
В 1986 г. "за выдающиеся заслуги в развитии физической науки, подготовке научных кадров и в связи с семидесятилетием со дня рождения" Александр Михайлович был награжден Орденом Ленина и второй Звездой Героя Социалистического Труда. В постановлении особо указывалось: "установить бюст в г. Москве". Этот пункт постановления пока не выполнен — бюст до сих пор не установлен.
Конец 1986 г. был ознаменован крупным открытием в области сверхпроводимости: впервые были синтезированы высокотемпературные сверхпроводники. Во всем мире начался настоящий бум в этой области. Рассказывает академик Ж.И. Алферов: "В 1987 г. Ю.А. Осипьян организовал замечательное выездное заседание Политбюро в Черноголовке. Приехали к нам Н.И. Рыжков, Е.К. Лигачев. М.С. Горбачева не было, но был почти полный состав Политбюро. Академики выступали с научными докладами. А потом выступил по итогам заседания Политбюро Е.К. Лигачев. И сказал в стиле, как когда-то Никита Сергеевич выступал: «Цели определены, задачи ясны, за работу, товарищи! Но имейте в виду, что никакого золотого дождя не будет». Александр Михайлович сидел в первом ряду и спокойно сказал: "Егор Кузьмич! А без дождя и урожая не будет" [1, c. 104].

За свою долгую жизнь Александр Михайлович Прохоров сотрудничал с огромным числом людей. Однажды его спросили, какими людьми он восхищался в своей жизни? Вот что ответил Александр Михайлович:
- На этот вопрос трудно ответить. Если буду перечислять, то могу кого-нибудь обидеть. То есть, перечислю некоторых, а некоторых — забуду… Но если все же говорить, то я могу назвать одного человека. Это Мстислав Всеволодович Келдыш, человек действительно своеобразный, интересный и талантливый.
- Но чем он Вас по-человечески поразил?
- Своим аналитическим умом и своим видением того, как надо работать. Хотя у него были и недостатки, впрочем, как и у каждого из нас
[1, c. 35].
В советский период Александр Михайлович руководил институтским методологическим семинаром "Соотношение фундаментальных и прикладных исследований". На семинаре обсуждались разнообразные вопросы, в частности, можно ли делить науку на фундаментальную и прикладную. А.М. Прохоров говорил: "Нет, нельзя, наука едина". Ученые часто сталкиваются с тем, что спонсоры поддерживают инновационные проекты только в случае получения быстрой прибыли. Но ведь это примитивный подход. Александр Михайлович не уставал говорить о ведущей роли фундаментальной науки: "Когда я был в ФИАНе заведующим лабораторией колебаний, у нас после войны начали заниматься радиоастрономией. Радиоастрономы обнаружили, что имеются звезды, которые излучают радиоволны, а оптики определили их координаты. В конце 60-х годов ко мне обратились специалисты из промышленности, которые сделали первый луноход. И стал вопрос, как определять координаты в космическом пространстве этого лунохода? Мы сказали, что есть радиозвезды, координаты которых известны, и они могут являться маяками для этого лунохода. Луноход запустили с использованием наших радиотелескопов. И удачно его посадили, как известно. Так это что, фундаментальные исследования или не фундаментальные? Для нас это были фундаментальные исследования, мы разрабатывали аппаратуру и придумали, как ее использовать для этого дела" [1, c. 402].
В 1988 г. А.М. Прохорову была присуждена высшая награда Академии наук — Золотая медаль М.В. Ломоносова "за выдающиеся достижения в области физики".
Александр Михайлович более 30 лет был связан с Советской и Российской энциклопедиями. Он пришел в энциклопедию в 1969 г. после смерти академика Б.А. Введенского и был главным редактором 3-го издания Большой Советской энциклопедии. А.М. Прохоров руководил Научно-редакционными советами издательств "Советская энциклопедия" и "Большая Российская энциклопедия" до 2001 г. За эти годы, кроме БСЭ, было издано более 150 больших и малых энциклопедий по различным областям знаний, которые переведены на многие языки мира и широко используются до сих пор. Вклад А.М. Прохорова в "энциклопедическое дело" в Советском Союзе и в России трудно переоценить. Бывший директор и главный редактор издательства "Российская энциклопедия" А.П. Горкин вспоминает: "По сути дела, физик А.М. Прохоров совершил два, скромно говоря, "издательских подвига", которые в полной мере оценят и наши потомки. Во-первых, в условиях тоталитарного, застойного режима сумел так организовать работу над третьим изданием БСЭ, что последняя стала не только манифестом так называемой коммунистической идеологии, но и, прежде всего, фундаментальным научным изданием, не теряющим своей информационной ценности и в наше время. Во-вторых, академик А.М. Прохоров в сложнейших условиях рыночных реформ и "нигилизма" властей по отношению к фундаментальной науке, не приносящей сиюминутной выгоды, сумел сохранить для страны, для будущих поколений не только издательство "Большая Российская энциклопедия", но и русскую энциклопедическую школу — во многих отношениях лучшую в мире. Символично, что среди многочисленных наград академика А.М. Прохорова две награды были за издательскую деятельность — советская (Орден Ленина) — за подготовку и выпуск 3-го издания БСЭ и российская (Благодарность Президента РФ) — «за большой личный вклад в развитие научного книгоиздания" [1, c. 188].
Александр Михайлович был человеком огромного обаяния, веселым, доброжелательным, остроумным, любил рассказывать анекдоты, держался всегда скромно. Несомненно, он был хорошим психологом. Все это помогало ему руководить большим числом людей, которые с ним работами долгие годы, его любили и уважали. На сотрудников энциклопедии сильное впечатление произвел следующий эпизод, произошедший в самом начале появления Александра Михайловича в БСЭ. Рассказывает ведущий научный редактор В.И. Иванова: "Александр Михайлович принес в издательство фианиты в большом футляре, выложенном изнутри черным бархатом, и сказал — покажите в редакциях. Сверкающие разноцветные драгоценные камни, с алмазной огранкой, огромного размера и в большом количестве передавали из комнаты в комнату без какого-то надзора за их сохранностью. Издательство большое, 800 человек. Такое доверие дорогого стоит, и это было, конечно, всеми отмечено" [1, c. 191].


Последние годы жизни замечательного ученого совпали по времени с революционными изменениями в нашей стране, приведшими к распаду Советского Союза, с резким ухудшением финансирования научных исследований, свертыванием многих научных программ. Александр Михайлович в этих тяжелых условиях ищет пути выживания, обращается в правительственные структуры с конкретными предложениями, выступает в центральной прессе, объясняет необходимость поддержки фундаментальной науки в нашей стране. В Институте общей физики происходит реорганизация, в результате которой было образовано несколько научных центров, в том числе Центр естественно-научных исследований, бессменным директором которого Александр Михайлович оставался с 1996 г. до конца жизни.



В 1996 г. Александр Михайлович за заслуги перед государством, большой личный вклад в развитие науки и подготовку научных кадров и в связи с 80-летием был награжден орденом "За заслуги перед Отечеством" II степени. В 1998 г. в составе авторского коллектива ему была присуждена Государственная премия РФ "за разработку волоконных световодов среднего ИК-диапазона". В том же году директором Института общей физики РАН стал ученик Александра Михайловича, член-корреспондент РАН И.А. Щербаков. В 2001 г. А.М. Прохорову была присуждена Демидовская премия "за выдающийся вклад в развитие физики, создание науки о лазерах, развитие лазерных технологий и волоконной оптики".
8 января 2002 г. А.М. Прохоров в возрасте 85 лет скоропостижно скончался. Он похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве рядом с Николаем Геннадиевичем Басовым.
В заключение приведем выдержку из статьи члена-корреспондента РАН И.А. Щербакова и профессора М.Я. Щелева [6], как нельзя лучше характеризующую значение А.М. Прохорова для истории науки: "Александр Михайлович прожил уникальную жизнь, отвечающую высшим человеческим критериям, полную творческого созидания и искрящегося энтузиазма. Он заложил основы лазерной физики, открыл путь для широкого использования лазеров в повседневной практике. По своему влиянию на жизнь людей его открытие сродни изобретению транзистора, запуску человека в космос или обузданию атома, приведшему к созданию ядерного оружия, уже более полувека определяющего расстановку сил в мире".
ЛИТЕРАТУРА
  1. Александр Михайлович Прохоров. Воспоминания, статьи, интервью, документы. /Отв. редактор И.А. Щербаков. М.: Физматлит, 2006.
  2. Прохорова Г.А. Луч надежды. М. : РИИС ФИАН, 2001.
  3. Басов Н.Г. Александр Михайлович Прохоров // Квантовая электроника. 2001. №7. С. 658.
  4. Александр Михайлович Прохоров // Материалы к биобиблиографии ученых. Сер. физ. науки. Вып. 42. М.: Наука, 2004.
  5. Парийская Л.В. Корни и крылья. М.: ФИАН, 2004, С. 77.
  6. Щербаков И.А., Щелев М.Я. Жив талант! // Поиск , 2006, № 27.

Послесловие.



Вручение академику А.М.Прохорову Звезды Героя соц.труда Председателем Президиума Верховного Совета СССР Л.И.Брежневым, 1969 г. (слева).
Президент России Б.Н.Ельцин вручил А.М.Прохорову орден "За заслуги перед Отечеством II степени (1996 г.)

То ли заслуги второй степени, то ли Отечество второй степени...

Последний раз редактировалось skroznik; 17.06.2012 в 23:23.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.02.2011, 18:35   #43
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети


Тамм Игорь Евгеньевич


(1895-1971) — российский физик-теоретик, основатель научной школы, академик АН СССР (1953), Герой Социалистического Труда (1953). Труды по квантовой теории, ядерной физике (теория обменных взаимодействий), теории излучения, физике твердого тела, физике элементарных частиц. Один из авторов теории излучения Черенкова — Вавилова. В 1950 году предложил (совместно с физиком Андреем Дмитриевичем Сахаровым) применять нагретую плазму, помещенную в магнитном поле, для получения управляемой термоядерной реакции. Автор учебника «Основы теории электричества». Государственная премия СССР (1946, 1953). Нобелевская премия (1958, совместно с Ильей Михайловичем Франком и Павлом Алексеевичем Черенковым). Золотая медаль имени Ломоносова АН СССР (1968).

Семья. Годы учения


Игорь Тамм родился 26 июня (8 июля) 1895 года во Владивостоке. Его отец, Евгений Федорович, инженер, работал в разных городах России — во Владивостоке, где участвовал в строительстве Транссибирской магистрали (до сих пор под Владивостоком есть названная в его честь станция «Евгеньевка»), Одессе, Елизаветграде (ныне Кировоград, Украина), Киеве.

Мать, Ольга Михайловна, урожденная Давыдова, происходила из семьи военного. В 1913 году Тамм, после окончания в Елизаветграде гимназии, поступил в Эдинбургский университет. Родители, опасаясь чрезмерного увлечения сына политикой и «революционными идеями», хотели, чтобы он учился за границей. Однако в 1914 году Игорь Тамм перевелся на физико-математический факультет МГУ, который закончил в 1918 году. Учеба прерывалась добровольной поездкой на фронт в качестве «брата милосердия» (март-сентябрь 1915 года) и участием в работе Первого Всероссийского съезда Советов в июне 1917 года (делегат от партии меньшевиков).

В 1917 году Игорь Тамм женился на Наталье Васильевне Шуйской.

Этапы научной карьеры


По окончании МГУ И. Тамм преподавал физику в Таврическом университете (Симферополь), а затем в Одесском политехническом институте (1919-22). Здесь, под руководством российского физика, одного из основателей отечественной научной школы по радиофизике, академика АН СССР Леонида Исааковича Мандельштама, которого Тамм всю жизнь считал своим учителем, он выполнил первые научные исследования. В 1922 году Тамм переехал в Москву и в 1924 гду был приглашен заведующим кафедрой теоретической физики в МГУ (преподавал до 1941 и в 1954-57). В 1929 году он издал учебник «Основы теории электричества» (10 издание в 1989 году), получивший широкую известность и переведенный на многие языки.

С 1934 года, после переезда Академии наук в Москву, Игорь Евгеньевич Тамм работает в Физическом институте АН СССР. В 1935 году он организовал в Институте Теоретический отдел, которым руководил до конца жизни (с 1971 года отдел носит имя Тамма).

В 1933 году Тамм избирается членом-корреспондентом АН СССР, в 1953 — академиком. В 1946 и 1953 годах награждается Государственной премией, в 1953 году получает звание Героя Социалистического Труда, в 1958 — Нобелевскую премию.

Вклад Игоря Тамма в физику


Выдающиеся ученые 20 века. Слева направо
стоят: И. Е. Тамм, П. Л. Капица, Н. Н. Боголюбов,
сидят: Л. Д. Ландау, П. А. М. Дирак и В.А. Фок.


Основные направления научного творчества Тамма относятся к квантовой механике, физике твердого тела, теории излучения, ядерной физике, физике элементарных частиц, а также к решению ряда прикладных задач.

В 1930 году Игорь Тамм создал квантовую теорию рассеяния света на кристаллах и теорию рассеяния света электронами. В 1931 году он (совместно с физиком-теоретиком Семеном Петровичем Шубиным) разработал квантовую теорию фотоэффекта в металлах. К этому направлению относятся и работы, в которых была показана возможность особых состояний электронов на поверхности кристаллического тела (так называемые уровни Тамма, 1932). Эти работы впоследствии приобрели важное значение в связи с развитием физики поверхностных явлений и микроэлектроники.

В 1937 году совместно с российским физиком Ильей Михайловичем Франком Игорь Тамм создал теорию Черенкова-Вавилова излучения (Нобелевская премия).

В 1934 и 1936 годах И.Тамм публикует работы о природе ядерных сил, оказавшие влияние на решение проблемы сильных взаимодействий. В области ядерной физики широкую известность получил также метод трактовки взаимодействия ядерных элементарных частиц (метод Тамма-Данкова, 1945 год). В прикладной физике наибольшую известность получили выполненные в 1950-53 совместно с А. Д. Сахаровым работы по удержанию и термоизоляции плазмы с помощью магнитных полей (Управляемый термоядерный синтез).

В 1948 году Тамм, несмотря на сомнительные по меркам того времени анкетные данные (его брат, Л. Е. Тамм, инженер-химик, в 1937 был расстрелян как «враг народа»), а также ряд его сотрудников были привлечены к созданию ядерного оружия (в 1950-53 Тамм жил и работал в закрытом городе Арзамас-16). Это было следствием как непосредственно его высокой научной репутации, так и репутации школы Тамма.

Среди его учеников — физик-теоретик, доктор физико-математических наук Семен Петрович Шубин; физик-теоретик, академик РАН Виталий Лазаревич Гинзбург; физик-теоретик, академик РАН Леонид Вениаминович Келдыш; физик-теоретик, академик РАН Моисей Александрович Марков; российский физик и общественный деятель Андрей Дмитриевич Сахаров.

Облик ученого и человека


Тамм и Курчатов

Характерная черта Тамма-ученого — это стремление заниматься наиболее актуальными проблемами физики. Это стремление было связано с присущей ему смелостью — как в научной работе (выбор тематики, подход к решению проблемы и т. д.), так и в жизни. Работа захватывала Игоря Тамма целиком. В любых условиях — на заседаниях, дома, в транспорте, в туристических походах — он обдумывал волнующие его проблемы, занимался расчетами. При такой поглощенности наукой он не слишком остро переживал неудачи и быстро переключался на поиск новых подходов к решению проблемы.

Общественный темперамент и принципиальность Тамма ярко проявились в 1950-60-е годы, когда он принял живое участие в борьбе с «лысенковщиной» в биологии. В 1956 году по его настоянию на физическом факультете МГУ была создана кафедра биофизики; проблемы преследуемой генетики часто обсуждались на руководимом Таммом общемосковском семинаре в Физическом институте. В эти годы Тамм неоднократно и открыто выступал с докладами и заявлениями о пагубной роли агронома, академика АН Украины Трофима Денисовича Лысенко в биологии, о псевдонаучности его теорий.

В связи с этой деятельностью российский биолог, генетик, один из основоположников популяционной и радиационной генетики Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский писал: «... И. Е. был не только обаятельным человеком, но и полновесной личностью, внушавшей каждому абсолютное доверие.... И. Е. в моей памяти сохранился в числе личностей необычайно одаренных разнообразными способностями и темпераментом, но в равной степени больших ученых, таких, как Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Эрнест Резерфорд, Поль Адриен Морис Дирак, Эрвин Шредингер».



Вручение нобелевской премии по физике Игорю Евгеньевичу Тамму.

Значение личности Игоря Тамма для российских физиков определил Андрей Сахаров: «Люди моего поколения впервые узнали имя Игоря Евгеньевича Тамма как автора замечательного курса теории электричества — для многих он был откровением... Одновременно до нас доходили раскаты баталий за теорию относительности, за квантовую теорию, доходили пленительные слухи об альпинистских и туристских увлечениях Игоря Евгеньевича. К этому времени Тамм уже был автором многих выдающихся оригинальных работ... Уже к концу 30-х годов имя Игоря Евгеньевича Тамма (даже для тех, кто не знал его лично) было окружено ореолом — не в сверхъестественном, а в просто высоком человеческом смысле. В нем, наряду с Львом Давидовичем Ландау, советские физики-теоретики видели своего заслуженного и признанного главу...»

Последние годы жизни Игоря Тамма


В конце 1968 Тамм серьезно заболел (атрофия участков спинного мозга, ответственных за мышечную деятельность диафрагмы). Была сделана операция для подключения организма к аппарату искусственного дыхания. Первые полтора-два года Игорь Тамм еще активно работал: оставаясь «подключенным» к аппарату, садился за письменный стол и занимался по 5-6 часов в день. В это время он был увлечен проблемами теории поля, постоянно общался с сотрудниками своего отдела, интересовался новостями физики, биологии, политики.

В 1968 Тамму была присуждена высшая награда АН СССР — золотая медаль имени М. В. Ломоносова. Полагающийся для лауреата доклад на общем собрании Академии, написанный Таммом, по его просьбе прочитал Андрей Сахаров. В последний год жизни Тамм уже не мог работать за письменным столом, но, оставаясь в постели, до конца занимался наукой, проводил вычисления.

Игорь Евгеньевич Тамм скончался 12 апреля 1971, в Москве

Семейный склеп Таммов на Новодевичьем кладбище.


Последний раз редактировалось skroznik; 16.07.2011 в 17:56.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 06.02.2011, 18:51   #44
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Мстислав Всеволодович Келдыш

(10.02.1911 – 24.06.1978)


Я думаю, что помимо общего своего назначения служить инструментом познания
природы и общества, помимо своей практической роли,
наука есть еще показатель уровня развития страны.
Без большой науки не может быть высокого уровня решения грядущих задач.





Академик Мстислав Всеволодович Келдыш родился в профессорской семье с традициями, заложенными его дедами: по линии матери - полным генералом от инфантерии (пехоты) Скворцовым А.Н. и по линии отца – Келдышем М. Ф., закончившим духовную семинарию, но затем избравшим медицинскую стезю и дослужившимся до генеральского чина. Свое дворянское происхождение М.В.Келдыш никогда не скрывал (на вопрос анкеты о социальном происхождении отвечал "из дворян"). Конечно, в тридцатые и более поздние годы такие факты биографии не служили украшением. Да и репрессии конца 30–х годов не обошли стороной семью Келдышей. Поэтому начало жизненного пути Мстислава Bсеволодовича не предвещало неординарного продолжения. После окончания физико-математического отделения МГУ 24.VII.31 г. он был направлен на работу в ЦАГИ (Центральный аэро–гидродинамический институт), куда его настойчиво рекомендовал руководству его учитель (а впоследствии старший товарищ, академик) один из ведущих сотрудников Общетеоретической группы ЦАГИ М.А.Лаврентьев.



Академики Келдыш и Лаврентьев (слева).
Келдыш с женой у себя дома.


Так 20-летнего Келдыша взяли работать в знаменитый научный авиационный центр. Уже своими первыми работами (1933 г.) Мcтислав Всеволодович обратил на себя внимание такого выдающегося ученого, каким был научный руководитель ЦАГИ С.А.Чаплыгин. Научная ценность этих работ не только в том, что они решали актуальные задачи тех лет, – они (что очень важно) положили начало новым подходам в применении математических методов для решения проблем гидро- аэродинамики. В 30–е годы одной из таких в авиации была проблема преодоления явления "флаттера", который неожиданно возникал при увеличении скоростей самолетов. С.А.Чаплыгин, поставивший перед молодым теоретиком–математиком и механиком задачу с немедленным практическим применением, распознал в нем скрытый дотоле талант инженера, от воспитания идущее, повышенное чувство ответственности и умение работать так, как того требует дело.





Келдыш и Королев

С явлением флаттера столкнулось авиастроение всех передовых стран, но раньше других и в наиболее полном наборе всех его разновидностей флаттер был преодолен у нас в стране, благодаря работам М.В.Келдыша и его коллег. И сейчас с большим интересом читаются работы того времени, где на основании сложных математических исследований очень доступно формулируются выводы и излагаются практические приемы, следование которым исключает возникновение автоколебаний самолетных конструкций (флаттера) во всем диапазоне скоростей полета. Так явление флаттера перестало быть барьером на путях развития скоростной авиации, и к Отечественной войне (1941-1945 гг.) наше самолетостроение пришло без этой болезни, чего нельзя было сказать о противнике. Это были работы, за которые М.В.Келдышу (совместно с Е.П.Гроссманом) была присуждена первая Сталинская премия II степени (1942 г.), и спустя год он получил свой первый орден Трудового Красного Знамени.

Слева направо: академики Королев, Курчатов, Келдыш и Мишин (первый зам. Королева, после его смерти - Главный конструктор).

Война проходила для Мстислава Всеволодовича в работе на авиационных заводах, где он как руководитель отдела ЦАГИ курировал противофлаттерные конструкции. Появление следующей проблемы в самолетостроении тех лет обязано переходу на трехопорную схему шасси с передним колесом. Такой переход (теперь мы уже не представляем, как может быть иначе) диктовался увеличением взлетно–посадочных скоростей самолетов. Однако, он оказался не безболезненным: при достижении некоторой скорости у передней стойки шасси начинались самовозбуждающиеся колебания, которые приводили к ее поломке. Это явление получило название "шимми". Используя опыт, накопленный в исследованиях по флаттеру, и высокий научный потенциал математика и механика, М.В.Келдыш в своей работе "Шимми переднего колеса трехколесного шасси" (1945 г.) полностью решает проблему теоретически и, как всегда, формулирует практические инженерные рекомендации, избавляющие конструкцию от этого опасного явления. Работа была удостоена второй Сталинской премии в 1946 г. И до сих пор математики неизменно сопровождают эпитетом "красивая" любое упоминание о ней.



Келдыш и Боголюбов (слева).
Келдыш и Семенов


Еще в середине тридцатых годов академик И.М.Виноградов пригласил М.В.Келдыша в докторантуру Математического института им. В.А.Стеклова АН СССР (МИАН). Здесь в 1938 г. Келдыш защитил докторскую диссертацию на тему "О представлении рядами полиномов функций комплексного переменного и гармонических функций". Специалисты расценили ее как классическую, завершившую большой этап исследований в важном разделе математики и одновременно открывающую новый. К исходу войны М.В. Келдыш, продолжая работать в ЦАГИ, получил возможность вновь вернуться к активной научной деятельности в МИАН, где в апреле 1944 г. был создан отдел механики, которым до 1953 г. заведовал (по совместительству) М.В.Келдыш. Со временем главными задачами отдела стали ракетодинамика и прикладная небесная механика, но об этом будет сказано ниже.



На фото справа: Королев, Титов, Келдыш

Говорить о работах М.В.Келдыша по флаттеру и шимми проще, чем о его работах по математике, выполненных в те же годы. Значимость этих работ для развития математики ничуть не меньшая, чем названных выше для авиации, тем более, что последние едва ли могли быть выполнены без фундаментальных исследований в соответствующих разделах математики. По–видимому, фундаментальные продвижения в математической науке, вытекавшие из работ М.В.Келдыша по теории приближений, функциональному анализу, дифференциальным уравнениям, были обусловлены его умением, сохранив существо проблемы, сформулировать решаемую задачу в наиболее простом виде. Владея в совершенстве знаниями разных разделов математики, он умел находить и строить неожиданные аналогии и тем самым эффективно использовать как имеющийся математический аппарат, так и создавать новый. Следует особенно подчеркнуть, что, казалось бы, абстрактные работы Мстислава Всеволодовича, например, по глубоко разработанной им теории несамосопряженных операторов, исходят из конкретных прикладных задач, в том числе по колебаниям конструкций с диссипацией энергии, о которых шла речь выше.

Работы М.В.Келдыша по математике и механике середины 40–х годов получили без промедления признание коллег и ученых, а их автору принесли известность в научном мире. В 1943 г М.В.Келдыш избирается членом–корреспондентом АН СССР, а в 1946 действительным членом Академии.



Сдева направо: Министр общего машиностроения Афанасьев, Глушко, Келдыш

С трудной победой в Отечественной войне страна как бы обрела второе дыхание. Несмотря на разруху и голод, энтузиазм и вера в будущее позволили нацелить общество на решение новых серьезных задач. Возникшее противостяние в стане держав-победительниц, память о недавно прошедшей страшной войне предопределили в сознании граждан нашей страны необходимость укрепления ее обороны. Синонимом укрепления оборонной мощи в то время были создание атомного оружия и перевооружение армии на ракетную технику. М.В.Келдыш как ученый, зарекомендовавший себя своими научными и прикладными исследованиями, был привлечен к работам по обеим проблемам. Для атомной тематики М.В.Келдыш создал и возглавил расчетное бюро, которое вместе с отделом механики в МИАН явилось частью организованного в 1953 г. Отделения прикладной математики МИАН. Здесь под его руководством собрался уникальный коллектив специалистов.



Келдыш и Королев в гостях у Курчатова

В 1946 г. М.В.Келдыш распростился с ЦАГИ, так как был назначен начальником Реактивного научно-исследовательского института (НИИ-1) и впоследствии оставался его научным руководителем до 1961 г. Так М.В. Келдыш занял второй административный пост.

Со второй половины сороковых годов характер деятельности М.В.Келдыша существенно меняется. На первый план выходит научно-организационный аспект. Он – руководитель больших научно-технических коллективов: НИИ-1, ОПМ МИАН (переименованного в 1966 г. в ИПМ АН СССР), председатель ответственных комиссий, потом член Президиума Академии наук, вице-президент. Личная сторона научного творчества уходит на второй план. Позже, в 1971 г., выступая с ответным словом на поздравления сотрудников ИПМ АН СССР по случаю его шестидесятилетия, он скажет, что все эти годы очень сожалел об этом.



Келдыш рядом с нобелевским лауреатом Ильей Франком в Дубне (Лаборатория нейтронной физики)

Но и в этих условиях при неимоверной загруженности М.В.Келдыш не встал на стезю лишь административного руководства, а оставался творческим научным руководителем, носителем проблем, автором идей и методов их решения. Как организатор он принимал все решения, руководствуясь только интересами дела, но не из каких иных, в том числе и политических соображений. Подтвержением этому служит весь его жизненный путь.



Келдыш с Брежневым и Хрущевым

С приходом в НИИ-1 в поле его творческой деятельности попадают проблемы, связанные с созданием реактивных двигательных установок большой мощности для оснащения крылатых ракет со всем шлейфом научно–технических вопросов по сверхзвуковой газодинамике, тепломассообмену, теплозащите и др. В 1959 г. первая в мире крылатая ракета прошла испытания и показала более высокие характеристики, чем разрабатывавшаяся в те же годы американская "Навахо". Эти работы в НИИ-1 тесно переплетались с математическими разработками под руководством Келдыша в отделе механики и ОПМ МИАН, где в 1949 гг. были развернуты пионерские исследования по ракетодинамике и прикладной небесной механике (механике космического полета), оказавшие существенное влияние на развитие ракетной и космической техники. В 1953 г. здесь были предложены и проанализированы оптимальные схемы составных ракет; баллистический спуск космического аппарата с орбиты и показана возможность его использования для возвращения космонавтов; возможная стабилизация аппарата посредством использования поля земного тяготения и многие другие идеи.

В 1954 г. М.В.Келдышем, С.П.Королевым и М.К.Тихонравовым было представлено письмо в Правительство с предложением о создании искусственного спутника Земли (ИСЗ). 30 января 1956 г. М.В.Келдыш был назначен председателем специальной комиссии Академии наук по ИСЗ.

После запуска в 1957 г. первого ИСЗ начинается новый этап в освоении космического пространства. В ОПМ МИАН под руководством Келдыша разворачиваются работы по слежению за ИСЗ и прогнозированию его траектории, по баллистическому проектированию межпланетных полетов космических аппаратов (КА) с минимальными затратами энергии и др. Примерами блестящих решений служат: найденная схема разгона КА с использованием выхода на промежуточную орбиту искусственного спутника, использование гравитационного поля планеты для целенаправленного изменения траектории движения. Эти решения оказались принципиальными для проектирования всех последующих перелетов. Нет необходимости приводить весь перечень успехов в освоении ближнего и дальнего космоса, пилотируемой космонавтике. Эти мировые достижения нашей страны общеизвестны. Велик в них вклад М.В.Келдыша и как теоретика космонавтики и как научного координатора общегосударственных программ.

28 января 1960 г. решением Правительства для координации работ был образован Межведомственный научно–технический совет по космическим исследованиям при Академии наук СССР, и М.В.Келдыш назначен его председателем. Заслугой Мстислава Всеволодовича на этом посту было проведение сбалансированной программы исследований, обеспечившей органичное сочетание всех аспектов освоения космического пространства. Подтверждением тому явились мировое признание успехов нашей страны, уважение и авторитет М.В.Келдыша, избранного в мае 1961 г. президентом Академии наук. Он руководил Академией 14 лет...

Вернемся вновь к 1946 году и проследим за участием Мстислава Всеволодовича в решении атомной проблемы, хотя разделять все стороны его деятельности можно только условно. "Вскоре после войны, – вспоминал академик И.М.Виноградов, директор МИАН, – пришли ко мне Ю.Б.Харитон и другие физики. Просили порекомедовать математика, который бы мог поставить расчеты по атомной тематике. Я им сказал взять Келдыша, он в любом приложении математики способен разобраться лучше всякого. Келдыш им понравился."

Овладение атомной энергией в те годы связывалось, в первую очередь, с проблемой создания оружия. Задачи, которые здесь требовалось решить, были по сложности беспрецедентными, с такими человечество еще не имело дела. Трудности усугублялись еще и крайне ограниченными сведениями по физике самих явлений, сопровождающих протекание ядерных процессов. Поэтому важным методом познания явлений было построение физико–математических моделей и последующее их воспроизведение в расчетах.



На космодроме: Гагарин, Комаров, Королев, Келдыш



За обсуждением ядерных ракетных двигателей с Иевлевым - академики Келдыш, Курчатов, Александров
Слева направо: М.В. Келдыш, А.И. Лейпунский, В.М. Иевлев, И.В. Курчатов, А.П. Александров, Ю.А. Трескин. 1959 г.




Редкие минуты отдыха. Пахра. 1969.

Однако, объемы необходимых вычислений были практически недоступны для имевшихся в то время вычислительных средств. Новые вычислительные средства – электронные вычислительные машины (ЭВМ), предстояло и создать, и освоить. Это была задача государственной важности, – первостепенная в решении проблемы овладения атомной энергией. М.В.Келдыш сам не занимался конструированием ЭВМ, но выступал заказчиком этой техники и первым ее крупным потребителем. Руководимый им институт должен был создавать методы расчета и на их основе решать на ЭВМ всю совокупность задач, подпадающих под атомную проблематику. Заметим, что те же вычислительные машины использовались коллективом Келдыша и для расчетов по ракетной и космической тематике. Вся эта огромная, впервые проводившаяся работа по созданию методов расчета и реализации их на ЭВМ стала основой нового направления в математике, оформившегося сегодня в ее самостоятельный раздел – вычислительную и прикладную математику.

В титанической работе по решению атомной проблемы и ракетно–космических задач большой вклад Мcтислава Всеволодовича состоял не только в руководстве научным коллективом, но и в личном участии как автора, создателя новых вычислительных методов и алгоритмов. Эти работы предопределили современное развитие в стране вычислительной математики и, в первую очередь, численных методов решения задач математической физики.

Признанием заслуг ученого в решении оборонной проблемы явилось присвоение М.В.Келдышу в 1956 г. звания Героя Социалистического Труда, а в 1957 г. присуждение Ленинской премии.

В 1961 г. за особые заслуги в развитии ракетной техники, в создании и успешном запуске первого в мире космического корабля "Восток" с человеком на борту М.В.Келдышу звание Героя Социалистического Труда было присвоено вторично.

C избранием М. В. Келдыша президентом происходят существенные изменения как в работе самого Президиума, так и в общественном положении Академии в целом. Часто употреблявшееся тогда выражение "Академия стала штабом советской науки" все больше наполнялось реальным содержанием. Благодаря высокому научному авторитету, глубокому уважению со стороны ведущих ученых, М.В.Келдышу удалось собрать коллектив единомышленников, стараниями членов которого были проведены глубокие преобразования. Они очистили ряд важных научных направлений, как, например, биологию, от "лжеучений", добились реабилитации от политических обвинений со всеми вытекающими отсюда последствиями и восстановили как научные направления генетику, кибернетику, создали условия для развития новых разделов науки – молекулярной биологии, квантовой электроники и др.

Успехи страны в решении ключевых научно–технических проблем сделали для всех очевидным, что фундаментальная наука становится главной движущей силой в развитии общества. Поэтому она должна занять подобающее ей положение в жизни страны. В осуществлении этого большой вклад принадлежит Келдышу, как президенту Академии, так и общественному деятелю государственного масштаба. Особое внимание он уделял выбору главных направлений: "что поддержать, а что менее поддержать". Годы, когда пост президента занимал М.В.Келдыш, были периодом наиболее быстрого роста Академии наук, превратившейся в крупнейший центр фундаментальной науки. В 1971 г. за исключительные заслуги перед государством в развитии советской науки и техники, большую научную и общественную деятельность и в связи с шестидесятилетием М.В.Келдыш был удостоен в третий раз звания Героя Социалистического Труда и золотой медали "Серп и молот".

Несмотря на свое высокое положение в иерархии власти, М.В.Келдыш никогда не был фанатичным приверженцем официального курса, но всегда был и до конца жизни оставался патриотом своей страны в высоком смысле этого слова, настоящим русским интеллигентом. Его служение науке было беззаветным и самоотверженным. Когда тяжелая болезнь сделала невозможным продолжать работу в привычном ему ритме, он счел для себя не вправе оставаться на посту президента. Он оставил его в 1975 г. накануне празднования 250–летия Академии. Думается, что прогрессирующая болезнь, приведшая к раннему уходу его из жизни, связана не только с экстремальными нагрузками каждодневной изнурительной работы, но и с дискомфортом душевного настроя последних лет, вызванного неудовлетвореностью от неосуществленных замыслов. М.В.Келдыш прожил 67 лет, его прах захоронен в кремлевской стене на Красной площади.









Имя Мстислава Всеволодовича Келдыша увековечено в названиях научно-исследовательского судна, малой планеты солнечной системы, кратера на Луне, площади в Москве. Его имя носят бывший НИИ-1 (ныне Исследовательский центр им.М.В.Келдыша) и созданный им Институт прикладной математики, где в Мемориальном кабинете–музее с любовью собираются и хранятся документы, рассказывающие о нем. Ему установлены памятники-бюсты на Аллее героев и Миусской площади в Москве, в Риге; памятные доски на зданиях, где он жил и работал. Дела его навечно остались в научных трудах и в этапах пути, пройденного страной, да и человечеством в целом. Память о нем бережно сохраняется всеми, кому посчастливилось знать его лично и работать с ним. Золотая медаль им. М.В.Келдыша, учрежденная Академией наук СССР, вручается за выдающиеся научные работы в прикладной математике и механике и теоретических исследованиях по освоению космического пространства.

К сожалению Мстислав Всеволдович не вынес трагедии своего сына ...

skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.02.2011, 23:20   #45
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Лев Петрович Феоктистов - ученый, гражданин, мыслитель


Л. П. Феоктистов.
Фото из архива семьи Аврориных.


Лев Петрович Феоктистов родился 14 февраля 1928 года в семье служащих. После окончания в 1951 году физического факультета МГУ он был направлен на работу во Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики (Арзамас-16); с 1955 года его трудовая деятельность продолжилась во Всероссийском научно-исследовательском институте технической физики (Челябинск-70). В этих научных учреждениях Министерства среднего машиностроения он в течение 27 лет работал над теоретическими и практическими проблемами ядерных и термоядерных вооружений.
Уже первые работы Льва Петровича внесли существенный вклад в создание первой водородной бомбы современного типа, которая в 1957 году была испытана и передана на вооружение Советской Армии. Его дальнейшие теоретические исследования были направлены на совершенствование и миниатюризацию ядерных и термоядерных зарядов, что в конечном итоге позволило создать принятые на вооружение системы с разделяющимися головными частями и достигнуть ядерного паритета с США. Исследования Л.П. Феоктистова позволили также создать малогабаритные артиллерийские ядерные заряды большой мощности. Впоследствии такого рода заряды эффективно использовались для тушения мощных пожаров на нефтяных скважинах.
Во время работы во ВНИИЭФ Л.П. Феоктистову удалось раскрыть, природу мощного электромагнитного импульса, который наблюдается при воздушных испытаниях ядерного оружия.
В начале своей деятельности он под руководством Я.Б. Зельдовича и Д.А. Франк-Каменецкого активно участвовал в исследованиях термоядерной детонации. Используя то обстоятельство, что энергия ядерных реакций (в отличие от химических) позволяет существенно, в десятки и сотни раз, сжать вещество перед фронтом горения, Л.П. Феоктистов нашёл новые конструктивные схемы детонации. Результаты его теоретических исследований позволили создать новые типы ядерных зарядов, в которых была радикально снижена радиоактивность продуктов деления и которые были пригодны для использования в мирных целях.
Особое внимание Льва Петровича привлекало использование энергии ядерных взрывов для научных исследований. Он был инициатором и участником ряда физических опытов по изучению свойств вещества в экстремальных условиях, по воздействию излучений ядерного взрыва на материалы и по исследованиям термоядерного горения и термоядерной детонации.
В целом результаты работы Льва Петровича Феоктистова во ВНИИЭФ и ВНИИТФ внесли решающий вклад в создание „ядерного щита“, который и в те, уже далёкие, времена, и особенно сейчас обеспечивал и обеспечивает саму возможность существования нашей Родины.
В конце 70-х годов Лев Петрович Феоктистов по личному убеждению оставил разработки в области военного атома. В 1978 году он становится сотрудником Института атомной энергии им. И.В. Курчатова, где им были начаты работы по теоретическому обоснованию и созданию химического лазера высокой мощности принципиально нового типа. В этом лазере генерируемый световой поток сам инициирует химическую реакцию, обеспечивающую накачку активных атомов. В 2000 году уже в ФИАН Л.П. Феоктистовым с сотрудниками был осуществлён физический пуск химического лазера на основе эффекта самоинициирования.
Другим важнейшим теоретическим результатом, полученным Л.П. Феоктистовым в Курчатовском институте, является открытие стационарной нейтронно-делительной волны, которую теперь называют волной Феоктистова.
В 1986 году Лев Петрович был неформальным руководителем научного штаба по исследованию причин и разработке мер по ликвидации Чернобыльской аварии.
С 1988 года и до конца жизни Л.П. Феоктистов заведовал отделом лазерного термоядерного синтеза Отделения квантовой радиофизики Физического института им П.Н. Лебедева. Здесь Лев Петрович совместно с Н.Г. Басовым продолжил исследования различных вариантов ядерных и термоядерных реакторов, начатые им ещё во время работы во ВНИИТФ. Благодаря этим исследованиям появилась концепция гибридного реактора, в котором подкритический реактор подсвечивается термоядерными нейтронами, получаемыми в результате лазерного синтеза. В частности, Л.П. Феоктистовым был предложен двухкаскадный вариант реактора, сочетающий в себе быстрый маломощный реактор-усилитель с энергетическим тепловым, в котором можно ожидать коэффициента усиления термоядерной энергии до 5000 раз.
Ещё одним важным направлением его научных интересов в последние годы стало исследование электромагнитного излучения, которое возникает при быстрых переходах в системах, обладающих внешними электрическими и магнитными полями (ферромагнетики, сегнетоэлектрики, сверхпроводники с током и др.). На основании этих исследований разработан новый мощный источник импульсного электромагнитного излучения.
Через всю научную деятельность Льва Петровича красной нитью проходило желание снизить риски, связанные с ядерной энергетикой, создать ядерный реактор, который был бы безопасен по физическим соображениям, и в этом направлении ему удалось далеко продвинуться, предложив несколько концепций безопасного реактора. Кроме того, им был предложен рад подходов, позволяющих существенно снизить экологическое загрязнение, обусловленное функционированием атомных электростанций. В последние годы он также активно работал над проблемой создания ядерной энергетики, не позволяющей распространяться ядерному оружию.
Несмотря на сильную вовлечённость в исследования военного атома, Л.П. Феоктистов всегда выступал за радикальное сокращение атомного оружия вплоть до полной его ликвидации. Этим он постоянно занимался, будучи членом правления Российского комитета Пагуошского движения учёных.
Обширной и многогранной была научно-организационная деятельность Л.П. Феоктистова. Он был председателем экспертного совета ВАК СССР, заместителем председателя правления Всесоюзного общества „Знание“, членом редколлегии журнала „Квантовая электроника“.
Л.П. Феоктистов был создателем научной школы по физике высоких плотностей энергии, вёл большую работу по подготовке научных кадров высокой квалификации для научно-исследовательских центров страны. До последних дней он заведовал кафедрой Московского инженерно-физического института.
Заслуги Л.П. Феоктистова перед Отечеством получили высокую оценку. Он Герой Социалистического Труда (1966 г.), лауреат Ленинской (1958 г.) и Государственной (1978 г.) премий, награждён двумя орденами Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Октябрьской Революции и орденом „За заслуги перед отечеством“ IV степени. В 1966 году он был избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 2000 году — действительным членом Российской академии наук. Лев Петрович являлся также почётным гражданином г. Снежинска (бывший Челябинск-70) и членом ряда иностранных академий.
Лев Петрович был удивительно разносторонним человеком. Он любил литературу и сам писал книги. Его скромность, деликатность, чувство юмора притягивали к нему людей. Общение с ним всегда доставляло радость.
Имя Льва Петровича Феоктистова, великого учёного великой страны, навсегда останется вписанным в историю России.
Е.Н. Аврорин, О.Н. Крохин


Спойлер:
Академик Харитон в нём не ошибся

Аркадий Бриш, ВНИИ автоматики, заслуженный деятель науки и техники России

— Аркадий Адамович, насколько мне известно, вы были у самых истоков атомного проекта. С чего всё начиналось?

— Я был привлечён к разработке ядерного оружия в 1947 году. Когда я приехал в КБ–11 (ныне это Саров), то там было ещё мало специалистов в этой области. Я окончил физический факультет МГУ, потом была война, в которой я участвовал, многое забылось. И когда приехал на объект — встретился с совершенно новой тематикой. Я участвовал в разработке первой атомной бомбы, затем в разработке водородной бомбы. С 50-го года приступил к разработке новой автоматики инициирования реакции деления. В 54-м году уже были испытания бомбы РДС–5.

В 55-м я был переведён в филиал КБ–11 — в КБ–25, в Москву. Сейчас это ВНИИ автоматики, который занимается ядерными боеприпасами, приборами автоматики, то есть активно участвует в создании ядерного оружия нашей страны. Сначала я был замначальника лаборатории, потом заместителем главного конструктора Духова, а в 64-м стал сам главным конструктором. С 97-го года являюсь почётным научным руководителем.

— Когда вы познакомились с Феоктистовым и какое он на вас произвёл впечатление?

— Со Львом Петровичем Феоктистовым я встретился в 51 -м году. Он был в наборе „второго поколения“ и сразу включился в разработку первой „слойки“ Сахарова, а потом РДС–37 — более совершенного ядерного заряда. Лев Феоктистов произвёл на меня впечатление очень образованного человека. Доброжелательный, умница, весёлый, душа компании. Красивый внешне, физически здоровый, очень раскрепощённый. Я объясняю это тем, что, в отличие от нас, испытывавших какой-то страх перед начальством, у Феоктистова этот страх отсутствовал с самого начала. Может, потому, что отец Льва был крупным партийным работником.

— Но я думаю, что Лев Петрович сложился и как учёный, и как личность не только благодаря отцу?

— Безусловно. Знания Феоктистов получил прекрасные, природные данные помогли ему сразу включиться в разработку оружия. По существу, в 55-м году мы получили паритет с США по качеству оружия, а в 60-х годах сравнялись и по количеству. В 54-м году была испытана новая автоматика, в разработке которой я принимал самое прямое участие. Льва Петровича очень уважали Зельдович, Сахаров, Харитон, но в 55-м его уже отправили на Урал. Потом я встречался с ним только на совещаниях. Он был очень обаятельным. Я любил слушать его выступления, поскольку он всегда был очень краток, чёток, интересно говорил. И как человек был очень интересен.

— А когда состоялась ваша последняя встреча?

— Десятого февраля 2002 года я поехал в гости к семье Харитона, в те дни отмечалось 100-летие со дня рождения Юлия Борисовича. Я подъехал к дому, вижу — стоит у подъезда Лев Петрович, какой-то грустный. Мы расцеловались, и я спросил, в чём дело. Он ответил, что сердце сжимает, трудно дышать. Мы поговорили минут десять. А четырнадцатого, в ночь на свой день рождения, Феоктистов умер. У меня такое впечатление, что у него уже тогда, десятого февраля, всё началось, произошло резкое ухудшение здоровья.

— Как вы думаете, почему Лев Петрович решил вернуться из Челябинска-70 в Москву?

— В Челябинске-70 Феоктистов работал до 78-го года. Когда он уходил оттуда, я встретился с ним на научно-техническом совете по ядерному оружию. И он сказал: „Решил я уходить“. Что такое, почему? Он говорит: „Решил, дети уехали в Москву. Работы много сделано. Двадцать восемь лет проработал на объекте, хватит“. В Москве он начал работать в Институте им. Курчатова. Как раз в это время произошла Чернобыльская авария, и он попал в число ответственных за неё, не имея к этому никакого отношения. Потом перешёл в ФИАН и занялся новыми источниками энергии, работал вместе с Олегом Николаевичем Крохиным. Но, когда я его встречал, у меня складывалось впечатление, что он не очень доволен.

— И что, по вашему мнению, влияло на его настроение?

— В мае 2001 года в Снежинске отмечали девяносто лет со дня рождения первого главного конструктора центра Кирилла Ивановича Щёлкина. Был там и Феоктистов. На следующий день собрались теоретики, и я обратил внимание, что Лев Петрович совершенно преобразился. Он был душой компании: шутки, прибаутки. Конечно, двадцать восемь лет работы на Урале не прошли даром. Связи, дружба, уважение. В Москве ему было значительно труднее работать, присутствовала всё время какая-то грусть.

— То есть вы хотите сказать, что Лев Петрович был оторван от родной среды?

— Я работаю в ядерной области пятьдесят пять лет, но не могу забыть те восемь лет на Урале, не могу забыть КБ–11. Я считаю, что да — Льва как бы оторвали от родной среды, и это подорвало его здоровье. В отношении его кончины я слышал, что у него было плохое самочувствие, но он поехал на работу в МИФИ, и ему стало там плохо.

— Что вы считали особенно ценным в научной работе Льва Петровича?

— Вклад Льва Петровича в области фундаментальных предложений по ядерному оружию огромен, как и во всей отрасли. Мы обсуждали на технических совещаниях и ядерные заряды, и автоматику подрыва. К его точке зрения всегда прислушивались, потому что этот человек глубоко разбирался в тончайших вопросах современной физики, в термоядерных взрывах, длительность которых — сто миллионных долей секунды. Очень трудно оперировать такими процессами. Но Лев Петрович эти вещи очень глубоко понимал. У него на всё была своя, оригинальная точка зрения.

— Кого из учёных, работавших в ядерной области, Лев Петрович особенно уважал? Кого считал своими учителями?

— Это, конечно, Яков Борисович Зельдович и Давид Альбертович Франк-Каменецкий. Их он считал учителями, которые очень много в него вложили. Лев Петрович очень высоко ценил научные и конструкторские таланты Ю.Б. Харитона. В 65-м году Феоктистов защищал докторскую диссертацию. Научным оппонетом у него был Харитон. Защищался Феоктистов на Урале, и Юлий Борисович приехал на защиту из Арзамаса-16. Это свидетельствует о том, как Харитон, со своей стороны, глубоко уважал Феоктистова.

— Аркадий Адамович, как вы можете прокомментировать заявление Феоктистова, что „ядерное оружие себя исчерпало“?

— Я думаю, что он как специалист понимал, что исчерпаны в основном все идеи по созданию ядерного оружия. Когда долго занимаешься одним и тем же вопросом, всегда горизонты удаляются. Кажется, что все возможности исчерпаны, как вдруг возникает что-то новое, новые перспективы. Ядерное оружие создано, оно уже существует помимо нас. Многие считают, что должно создаваться оружие третьего поколения. Сейчас энергия ядерного взрыва распространяется во все направления, поэтому только часть энергии доходит до цели. Громадная мощность взрыва используется только частично. Встаёт вопрос: нельзя ли создать направленный взрыв? Серьёзных прорывов здесь пока нет, но наука не может остановиться.

Лев Петрович именно насчёт себя считал, что он исчерпал все идеи. Я же думаю, что пока существуют теоретики, пока существуют объекты, разработка ядерного оружия будет проводиться. Ни одна страна не откажется от ядерного оружия.

— Разве у самих учёных-ядерщиков не возникает вопрос, нужно ли вообще это оружие?

— Конечно, все учёные убеждены, что ядерная война не нужна. В ней погибнет минимум половина человечества. Но как объединить все страны, чтобы они договорились об уничтожении ядерного оружия? У Феоктистова было мнение, что мы всё время догоняем Америку. По всему миру сто двадцать тысяч ядерных боеприпасов, из них примерно половина у нас и в Америке. Поэтому война между Россией и Америкой не может быть ядерной.

Лев Петрович прекрасно понимал, что нельзя взять и уничтожить всё оружие. Пока у нас есть оружие, Америка уважает нашу силу. Но ни одна страна не заинтересована в ядерной войне. Все знают, что это катастрофа.

— Удастся ли нам избежать этой катастрофы?

— Постепенно происходит разборка оружия. Есть специальные комиссии, которые следят за уничтожением боеголовок. Надо жить в надежде, что страны смогут договориться.

Его выделяла необыкновенная артистичность

Евгений Аврорин, научный руководитель РФЯЦ-ВНИИТФ, академик РАН

— Евгений Николаевич, с какого времени вы работаете в Челябинске-70 и как долго знали Льва Петровича Феоктистова?

— В Челябинске-70 я практически со дня его создания, то есть с 1955 года, и с того же времени знаю Льва Петровича. Даже немного раньше, потому что в течение полугода до этого я работал вместе с ним в Арзамасе-16. Наш объект возник по постановлению правительства (октябрь 1954 года). Непосредственно приказ о его создании вышел в апреле 1955 года. А в сентябре в новый центр была послана группа специалистов, которую отобрали в Арзамасе-16. В этой группе были Лев Петрович Феоктистов, Евгений Иванович Забабахин, Юрий Александрович Романов, я и другие наши товарищи.

То место, куда мы прибыли, называлось „21-я площадка“. До неё здесь располагалась лаборатория „Б“, где работали Тимофеев-Ресовский и группа немецких специалистов. Незадолго до того, как мы туда прибыли, лабораторию расформировали. В новом центре сразу создали два теоретических отделения, одно возглавил Забабахин, другое — Романов. На самом деле это разделение было чисто формальным, все теоретики работали вместе. Одним из самых ярких теоретиков был Лев Петрович Феоктистов.

Что его особенно выделяло среди остальных учёных и специалистов, кроме выдающегося таланта физика-теоретика, так это необыкновенная артистичность во всём. Прежде всего в поведении. Он очень хорошо, красиво говорил. Мимика, жестикуляция — всё было очень артистично. И в работе — тот же элемент артистичности, то есть стремление выполнить работу не просто хорошо, но красиво. У него было очень глубокое понимание физики.

Сейчас, к сожалению, очень много физиков, которые знают формулы, умеют ими пользоваться, получают положительные научные результаты с помощью, прежде всего вычислений. У Льва Петровича в высшей степени было развито то, что мы называем научной интуицией. Он чувствовал результат, умел его потом обосновать с помощью строгих теоретических выкладок. Особенно было развито умение предугадать результат с помощью простых оценок. Было просто эстетическим удовольствием наблюдать Льва Петровича у доски. У него в этом были великолепные партнёры. Прежде всего Забабахин, который тоже блестяще готовил свои выступления у доски. Но тот больше стремился к математической строгости. В численных оценках великолепным партнёром был математик Армен Айкович Бунатян. У Льва Петровича всегда было много идей, и он их излагал в очень яркой, увлекательной форме. Во время выступлений за ним часто было трудно уследить, настолько быстро развивалась его мысль.

Помимо работы, Лев Петрович был заводилой во многих делах. Тогда это был очень молодой коллектив, в среднем двадцать с небольшим лет. Лев Петрович стремился сделать жизнь весёлой, интересной. Он участвовал во всех футбольных сражениях, в шуточных спортивных играх. Позже он увлёкся поездками по Уралу, очень полюбил его природу.

Работа, конечно, была очень напряжённой. Именно тогда создавалось термоядерное вооружение Советского Союза. Началось это, собственно, в 55-м году на испытаниях.

— Какое впечатление на вас произвели испытания 1955 года?

— Мы вместе со Львом Петровичем находились примерно в семнадцати километрах от эпицентра. Нас заставили расстелить брезент и лечь на него. У всех были чёрные очки и закопчённые стекла. Мы наблюдали величественное зрелище ядерного гриба. Сверкающий белый шар поднялся выше облачности. Он начал расширяться, потом всё это превратилось в чёрную тучу. Прозвучал приказ об эвакуации, все загрузились в машины…

Вечером это событие отметили — после обсуждения результатов испытания. Все показатели оказались в норме — за исключением того, что взрыв произошёл на одну миллионную долю секунды раньше запрограммированного времени. Когда Ю.Б. Харитон доложил об этом промахе в правительстве, там по этому поводу был смех. Но на самом деле эта ошибка была достаточно серьёзным показателем того, что не всё хорошо прошло. Пришлось в дальнейшем результаты уточнять.

„Торжество“ проходило на квартире, где жил А.Д. Сахаров. Это была неформальная, дружеская вечеринка. Позднее Лев Петрович много раз бывал на испытаниях. Он был инициатором многих работ, которые легли в основу создания нового оружия. И, что ещё более важно, он был инициатором многих технических опытов, которые открывали новые направления, иногда совершенно неожиданные.

— Вы не могли бы привести какой-нибудь пример?

— Например, пытались получить термоядерную вспышку в газообразных дейтерии и тритии. Хотели её использовать для создания промышленных ядерных зарядов. Но оказалось, что это направление имело и военное значение. Косвенным образом эти опыты послужили для создания целого нового поколения ядерного оружия.

По инициативе Льва Петровича проводились опыты по изучению последствий ядерных взрывов, в том числе такой уникальный опыт, как подрыв ядерного заряда, перед этим подвергшегося действию другого ядерного заряда. Эти опыты требовали большой изобретательности, так как в подземных условиях нужно произвести те эффекты, которые происходят при подрыве ядерного заряда либо в вакууме, либо в атмосфере или за пределами атмосферы. Приходилось тщательно продумывать, как ликвидировать фон и всякие побочные эффекты. И сами методы регистрации требовали большой изобретательности. Лев Петрович участвовал во всех экспериментах на Семипалатинском и Новоземельском полигонах.

— В чём выражалась конкуренция между двумя ядерными центрами — Арзамасом-16 и Челябинском-70?

— Первая водородная бомба нового образца была создана в Арзамасе-16 в 1955 году, но между испытательным образцом и серийным оружием существует большая разница. В 1957 году была уже испытана бомба, которую передали на вооружение Советской Армии. Сделана она была именно в Челябинске-70, и группа наших учёных, в том числе Феоктистов, была награждена Ленинской премией. В 70-е годы общее количество зарядов, имеющихся на вооружении армии, более чем на две трети было челябинским, хотя работало у нас втрое меньше специалистов, чем в Арзамасе-16.

Я могу быть, конечно, и необъективным, но считаю, что многие рекордные вещи были созданы именно в нашем институте. Может, это объяснялось молодостью, большей смелостью, что для нашего института было более характерно, чем для Арзамаса. Мы шли на предельные испытания, на грани отказа. У Льва Петровича была такая теория, что хорошо поставленный опыт должен иметь положительный результат в пятидесяти процентах случаев — то есть мы задаём природе вопросы, на которые можно ответить „да“ или „нет“.

— А если положительный результат почти всегда стопроцентный?

— Это первый признак того, что вопрос сформулирован плохо, без напряжения. В принципе, надо ставить предельные опыты, которые учат гораздо большему, чем опыты с заведомо положительным результатом. Мы получили и вооружение, и промышленные образцы с предельными параметрами.

— А со стороны властей не было недовольства по поводу негативных, по их мнению, опытов?

— Конечно, каждый отрицательный результат был предметом разборок. Но оргвыводы делались крайне редко, только в тех случаях, когда срывалось очень важное задание. За всё время это было всего один или два раза и сразу становилось предметом тщательного разбирательства. Опыты с отрицательным результатом обычно повторяли. Мы старались доискаться причин, по которым такие результаты имели место.

— Что, на ваш взгляд, послужило толчком к изменению мировоззрения Льва Петровича?

— Постепенно у многих, работающих в атомной области, стало возникать впечатление, что всё уже сделано. Для Льва Петровича как бы не осталось интересной работы. Что касается перемены его взглядов на ядерное вооружение вообще, то нельзя сказать, что он стал пацифистом. Он признавал, что ядерное оружие — зло, но неизбежное зло. Раз уж оно было создано в США, то нам лучше отвечать созданием ядерного оружия и у нас в стране. Но то, что настало время, когда мир должен стать миром без ядерного оружия, — да, в последние годы такое мнение у него появилось. Но он понимал, что сделать это не так просто. В его мировоззрении не было резкого поворота, это был всё-таки постепенный переход.

— Желание Льва Петровича уехать из Снежинска диктовалось в основном этими причинами?

— Я думаю, что здесь была совокупность причин. Он очень заинтересовался работами по лазерному термоядерному синтезу. Это направление развивалось наиболее интенсивно в ФИАНе. Были и личные причины. Александра Ивановна подталкивала его к переезду в Москву, где в университете учились их дети, Александр и Ирина. Я не думаю, что какие-то пацифисткие ноты сыграли в этом деле решающую роль. На первой конференции по термоядерному синтезу Лев Петрович очень понравился академику Басову, да и не мог не понравиться — он всем нравился. Басов помог Льву Петровичу и при переезде, и в Москве оказал ему огромную поддержку.

— Евгений Николаевич, а что вы знаете о работе Льва Петровича в ФИАНе?

— В Москве у Феоктистова была непростая история. Когда он уже решил переезжать и ходил с этим вопросом и в ЦК, и к министру Славскому, ему сказали, что из Минсредмаша его не отпустят. Его направили сначала в филиал Курчатовского института в Троицк. Там у него не очень сложилось, не нашлось единомышленников. И его перевели в Курчатовский институт в Москве. Но он по-прежнему поддерживал связи с Басовым. И через несколько лет он всё же перешёл туда, куда он хотел с самого начала, — в ФИАН.

— А чем Лев Петрович занимался в Курчатовском институте?

— Разными вещами: лазерным оружием, он был ответственнм за оборонные работы. В ФИАНе он занимался двумя крупными направлениями: лазерным термоядерным синтезом и принципиально новыми схемами безопасных ядерных реакторов. Одна из таких схем заключается в том, что основная часть ядерного реактора представляет собой подкритическую сборку, а до критичности доводится с помощью внешнего источника — небольшого запального ядерного реактора, ускорителя или термоядерного устройства. Этим он начал заниматься ещё в Снежинске.

Один из вариантов — это гибридный реактор, включающий лазерную мишень и подкритичный бланкет, имеющий достаточно высокий коэффициент умножения. Бланкет представляет собой оболочку из низкообогащённого урана, который сам по себе не переходит через критическое состояние. Это резко повышает параметры безопасности, потому что в принципе не может произойти ядерного взрыва. Но всё это, конечно, усложняет конструкцию.

— Поддерживал ли Лев Петрович связи с Челябинском-70 после переезда в Москву?

— Да, связи эти никогда не прерывались. Он очень охотно приезжал на научные конференции, был непременным участником Забабахинских чтений, которые проходят два раза в пять лет. Область научных интересов у Забабахина была очень широкой, поэтому на этих чтениях нетрадиционным образом переплетаются самые разные направления: физика высоких давлений, детонация, лазерный термоядерный синтез, свойства взрывчатых веществ. А объединены они тем, что это всё физика быстропротекающих процессов в экстремальных условиях.

Забабахинские чтения собирают большую аудиторию. В последний свой приезд, осенью 2001 года, Феоктистов очень интересно выступил перед школьниками, которых собрали из окрестных городов. Были отобраны ребята-старшеклассники, которые интересуются физикой, — всего оказалось около шестидесяти школьников. И несколько академиков, в том числе и Лев Петрович, прочли им лекции. Необычайно приятно было смотреть на этих ребят. Мы привыкли слышать, что нынешняя молодежь интересуется только наркотиками. Поэтому было очень приятно видеть умные лица, горящие глаза. Ребята задавали необычайно интересные вопросы.

— Были ли у вас лично какие-то совместные работы со Львом Петровичем после его отъезда?

— В первые годы были — продолжение тех работ, которые он у нас начинал, но потом это прекратилось. К сожалению, остался неосуществлённым проект, который мы хотели сделать втроём с Гуськовым. Мы готовили научную монографию „Некоторые вопросы физики высоких плотностей и энергий“. Сделали много заготовок. Но без Льва Петровича этот проект осуществить невозможно.

Физика и жизнь в разных измерениях

Альберт Васильев, директор Международного центра экологической безопасности Минатома РФ

Мы в долгу перед теми, кто ушёл. И в ещё большем долгу перед теми, кто будет после нас, потому что в суете повседневности мы не находим времени рассказать о замечательных людях, рядом с которыми жили и работали. И учились у них понимать не только физику, но и саму жизнь.

Лев Петрович Феоктистов, несомненно, относился к таким людям. Он сам написал о себе и о тех, с кем работал, две очень хорошие и интересные книги. И в этой книге воспоминаний о нём его друзья и ученики рассказывают то, что сам о себе он не смог или не успел рассказать. Мы уважали его как очень талантливого учёного и любили как обаятельнейшего человека, с которым было приятно общаться и по работе, и просто в обычном кругу. Поэтому мне хочется рассказать о некоторых встречах с ним в счастливые времена совместной работы во ВНИИТФ.

В октябре 1971 года нужно было ядерным взрывом на глубине около 700 метров образовать полость в толстом слое каменной соли для хранения газоконденсата на Дедуровском месторождении в Оренбургской области. Готовились мы к работе основательно. Вместе с заказчиком выбирали мощность заряда. От неё зависели и объём полости, и уровень разрушений на промысле и в ближайших посёлках. Сам заряд был испытан на полигоне осенью 1967 года. А в мае 68-го усиленным вариантом этого первого мирного промышленного заряда ВНИИТФ был потушен аварийный газовый фонтан на Памукском месторождении в Узбекистане.

Уже эти проведённые взрывы не совсем точно описывались нашими расчётами. Поэтому я настаивал на том, что в новом опыте необходимо провести измерение мощности взрыва новым тогда методом „грунтового шара“ (МГШ), разработанным во ВНИИТФ. Наш научный руководитель Е.И. Забабахин, борясь за экономию и денег, и нормочасов на заводе (а затраты производственников, возрастая по мере увеличения объёма и сложности измерений, иногда намного превосходили расходы на изготовление самого заряда!), категорически мне отказал: „Зачем нужны эти измерения, если точность наших расчётов ничуть не хуже?!“ Но внутренний голос говорил мне, что изменения некоторых параметров могут дать результат, отличный от расчётного. Да и опыт на Памуке, где впервые с помощью МГШ были сделаны измерения мощности, не был полностью понятен. Оставались сомнения, поэтому я неоднократно ходил к Евгению Ивановичу и добивался включения МГШ в программу опыта. Тот наконец сдался.

Мощность, измеренная при взрыве, оказалась в два раза выше расчётной. И выше той, что была измерена при взрыве в штольне на полигоне. Отклонение от расчётов вниз обычно воспринималось легче — всегда есть неучтённые „вредные“ факторы, трудные для расчёта. А превышение, да ещё такое! Это значит, что мы не понимаем чего-то существенного в физике заряда.

Замечу, кстати, что газовики от такого нашего отклонения крупно выиграли. Полость взрыва получилась — за те же деньги! — в два раза больше проектной и могла вмещать 50 тысяч тонн конденсата. А последствия взрыва — число треснутых печей в домах и обвалившихся труб — были ниже прогноза. Так что запасённые перед взрывом нашими ремонтными бригадами кирпичи, цемент и шифер даже не были полностью израсходованы, что пошло на пользу ближайшему совхозу.

Во ВНИИТФ для расследования причин отклонения была создана комиссия. Возглавлял её Лев Петрович Феоктистов. Входили в неё представители различных отделений нашего института, ВНИИЭФ, а также Минобороны и Минатома. В комиссию входил и Саша Хлебников. С ним вместе мы работали над зарядом для Памука, в 1970 году он перешёл во ВНИИЭФ. Комиссия тщательно рассматривала все возможные версии, вне очереди проводились расчёты различных возможных вариантов. Тут я фактически впервые работал со Львом Петровичем. Он удивительно чувствовал физику, вникал в тонкости всех расчётов. Заряд был необычный. И по форме, и по составу. Да к тому же работал в окружении грунта, который непосредственно влиял на его основные характеристики.

Лев Петрович в ту пору уже был первым заместителем научного руководителя института, под его руководством и по его идеям разрабатывалось новое поколение зарядов. А он вместе с нами часами обсуждал результаты расчётов, которые проводились в том числе и по его предложениям. Кстати, этот заряд был основан на его идее, которая позволила заметно уменьшить габариты „изделий“ ВНИИТФ. Для мирных зарядов, взрывать которые нужно было в глубоких скважинах, иногда на глубинах более двух километров, это было особенно важно.

В конце концов комиссия пришла к выводу, что никаких ошибок в измерениях нет — ошибка в расчётах. А вот как считать правильно, ещё предстояло разобраться. Началась долгая и сложная работа. Добиться понимания и научиться правильно рассчитывать мощность различных модификаций этого заряда было очень важно. Ведь уже в следующем году с его помощью мы должны были тушить аварийные фонтаны в Туркмении и на Украине, создавать подземные ёмкости для захоронения биологически вредных отходов двух химкомбинатов в Башкирии. И в каждом опыте требовалась своя мощность.

Я предложил вести расчёт энерговыделения методом Монте-Карло, и первая одномерная итерационная версия программы была создана очень быстро. Позднее наши математики создали великолепные программы для двухмерных расчётов шаг в шаг, что позволило значительно расширить наши возможности. Были созданы библиотека малогрупповых констант и новая одномерная схема заряда. Это позволило объяснить результаты и полигонного опыта, и опытов на Памукском и Дедуровском месторождениях. На их основе были выбраны параметры для следующих опытов. Расчёты мощности для этих взрывов были подтверждены измерениями МГШ в пяти последовавших мирных взрывах. И на защите моей диссертации Лев Петрович нашёл очень тёплые и лестные для меня слова, высоко оценив проделанную работу.

Но это было только начало большой работы. Скоро стало ясно, что заплатками в библиотеке ядерных данных уже не обойтись. Нужно заняться созданием настоящей библиотеки ядерных данных — такой, какая уже была в Ливерморе. Меня поддержали и мой непосредственный начальник Е.Н. Аврорин, и начальники математического отделения А.А. Бунатян и отделения экспериментальной физики Ю.А. Зысин. Собрались у Льва Петровича в кабинете. Все понимали, что это очень трудоёмкая работа и для неё потребуется выделить людей. Бунатян спросил в лоб, насколько серьёзно я берусь за эту работу, не брошу ли её на полпути. Я поклялся, что доведём до конца. Наивный, я не знал тогда, как трудна эта работа! Лев Петрович сказал, что давно пора этим заняться, да вот энтузиаста не хватало. Но уж раз такой нашёлся, надо поддержать.

Потом я не раз ходил к нему показывать то, что мы делаем. Жаловался на нехватку экспериментальных данных, так необходимых для корректировки констант. И однажды он сказал: а почему бы вам не создать свою установку, на которой вы можете проводить эксперименты для самых разных систем? Мы посидели, обсуждая разные варианты, и я начал работать над схемой установки, стараясь добиться как можно большего набора возможностей для исследований. Это было уже перед его уходом в Москву. Льва Петровича интересовали гибридные термоядерные бланкеты. Я был тогда под его влиянием и тоже считал, что гибридные бланкеты — это будущее термояда. Поэтому и установка, созданная нами позже, позволяла не только проводить очень точные, эталонные критмассовые измерения, но и исследовать различные гибридные бланкеты.

Эта уникальная установка РОМБ (Разборная опытная модель бланкета) использовала стенд для критмассовых измерений, генератор 14 МэВных нейтронов и большой набор цилиндрических дисков из разных делящихся (высокообогащённый уран и плутоний) и конструкционных материалов. Во ВНИИТФ за 20 последних лет на этой установке выполнено более 300 экспериментов. Около 50 опытов по заказу Лос-Аламосской и Айдахской лабораторий были представлены в специальном формате для публикаций в международном справочнике.

Эта установка работает и сейчас. Она оснащена большим набором деталей из различных, в том числе очень дорогих, материалов, которые сейчас просто невозможно было бы изготовить. А тогда это удалось сделать благодаря помощи главного конструктора Б.В. Литвинова. С его разрешения закупка материалов и изготовление деталей шли за счёт расходов на мирные взрывы — для проведения расчётов по обоснованию их безопасности.

Тут мне хочется вспомнить один эпизод из нашей уральской жизни. Ровно через два месяца после того, как мы потушили фонтан на Памуке — 22 июля 1968 года, у меня родился сын. Узнал я об этом на работе. Посыпались поздравления, даже Евгений Иванович Забабахин зашёл ко мне поздравить. Работать я уже не мог. По нашим традициям такое событие должно было отмечаться сообща и достойно. Позвонил в роддом и узнал, что у жены всё нормально. После этого сел в машину и поехал в сады. Сам я в ту пору был ещё начинающим садоводом, но выручила щедрость соседей — набрали огурцов, клубники и всякой зелени, накопали свежей картошки. Потом, естественно, завернул в магазины, благо в наших закрытых городах снабжение всегда было хорошим.

Домой явился обвешанный сумками. Там меня радостно встретили дочь и тёща, специально к этому времени приехавшая из Москвы. Ну, говорю, Екатерина Гавриловна, готовьтесь. Сегодня будет много гостей. Она заволновалась: когда придут, сколько. Мой ответ её просто потряс. Не знаю сколько — может, двадцать человек, а может, сорок. И уж часов до 11 точно придут. Ошибся я не намного. Последние трое гостей пришли без четверти двенадцать, и из них я знал только одного.

После работы прибежали жёны наших друзей, сообща готовили ужин: варили картошку, жарили котлеты, резали салаты. Потом пошли гости, и моя семилетняя дочь гордо исполняла роль хозяйки.

Пришли Аврорины, Феоктистовы, Мурашкины — мы жили в одном доме. Всем было весело. Пели песни, рассказывали анекдоты и, конечно, поднимали тосты за сына, за жену, за всех нас. И никто не обращал внимания, что не хватает стульев и даже тарелок и вилок. Только добрая моя тёща страдала, видя, как гости садятся на боковины дивана и на ручки кресел и едят по двое из одной тарелки. В Москве такого не увидишь!

После полуночи остались только свои. Часа в два ночи кто-то предложил пойти поспать, но я помню, как Лев Петрович сказал: „А зачем? Нам скоро ехать в аэропорт, давайте уж посидим ещё“. В тот день они улетали на Камчатку — три семьи: Аврорины, Феоктистовы и Мурашкины. Лев Петрович, что называется, пробил эту поездку и очень этим гордился.

Эту историю я потом не раз рассказывал своему сыну. И сейчас вспоминаю её как один из самых счастливых моментов своей жизни. И не только потому, что мы были тогда молоды. При всех недостатках того строя было в нашей жизни много чистого и возвышенного, было меньше меркантильного. И для таких замечательных людей, как Феоктистов, Забабахин, Бунатян, это было поистине звёздное время.

Работы по мирным взрывам — это как бы конверсионная тема для нас — пользовались вниманием и поддержкой. И в самые тяжёлые моменты я знал, что могу рассчитывать на понимание и помощь своих старших товарищей. Дважды я возвращался с полигонов — Семипалатинского и Новоземельского — с „баранкой“. И каждый раз комиссии, анализ неудачи и — доброжелательное отношение Льва Петровича, который в других случаях не стеснял себя в выражениях. И каким контрастом было поведение одного хорошо знакомого начальника, когда на Семипалатинском полигоне после отказа нового заряда, специально разработанного для мирных применений, он прошёл мимо, глядя сквозь меня. Ни слова! А мы сидели, разглядывая свежие плёнки с записями измерений, и лихорадочно прокручивали возможные варианты причины отказа.

Ошибки находились, но не всегда быстро. Оба раза причина была не в физике, а в технологических погрешностях аппаратуры. Но до этого нужно было дойти!

В это время у меня появилась новая страсть. В долгие вечера на полигоне и на площадках мирных взрывов за столом вспоминали прошлые опыты, разные события. Я часто брал с собой магнитофон и записывал эти рассказы, понимая, что это — живая наша история из уст самих участников. Много записей делал дома, когда командированные на Урал приходили ко мне в гости. Как обычно в таких ситуациях, жена готовила ужин, из погреба в гараже приносились наши знаменитые соленья — и начинались рассказы. Лев Петрович этой моей работой интересовался, и я ему пересказывал отдельные истории.

К юбилею К.И. Щёлкина мы решили провести научный семинар с воспоминаниями о Кирилле Ивановиче — создателе ВНИИТФ. Евгений Иванович Забабахин, научный руководитель института, обещал подготовить рассказ на сорок минут. И, как всегда, выступил блестяще. С интересными подробностями, очень меткими характеристиками.

Лев Петрович тоже выступил. И там он рассказал об истории проведения ядерного взрыва во время учений на Тоцком полигоне. В своих книгах он об этом пишет, но без одной очень важной детали, которую мне хочется здесь привести. Кстати, впервые об этом было рассказано в нашем с ним совместном докладе в Вене на международной конференции по истории атомного проекта (HISAP-99).

В 1954 году на Тоцком полигоне в Оренбургской области проводились учения стран Варшавского договора с использованием ядерной авиабомбы. Она была предварительно испытана на Семипалатинском полигоне, её мощность — 40 килотонн. Высоту подрыва — 450 метров — выбирали так, чтобы огненный шар не коснулся земли. При этом разрушения, вызванные ударной волной, максимальны, а радиоактивное загрязнение, в том числе и наведённая активность, минимальны.

Незадолго до взрыва Щёлкин получает телеграмму из Арзамаса-16, в которой говорится, что возможно увеличение мощности взрыва. Следовательно, надо менять условия работы заряда, все согласовывать с Г.К. Жуковым, который и так настороженно относился к ядерным бомбам, получать „добро“ у руководства Средмаша… Кирилл Иванович знал результаты полигонного испытания и конструкцию бомбы. Он оценил эту телеграмму как желание перестраховаться. И решил никому её не показывать!

Взрыв прошёл нормально, никаких следов от огненного шара на земле не было. А вечером на банкете довольный Щёлкин ходил с телеграммой в руке и показывал её начальству. И все поняли, какую ответственность он брал на себя, принимая это решение.

Лев Петрович привёл этот поступок Щёлкина как пример поведения грамотного и волевого руководителя, каким и был Кирилл Иванович.

И как же сейчас страдаем мы и вся страна оттого, что всё меньше таких руководителей на высоких постах!

Перед отъездом Льва Петровича в Москву я попросил его рассказать о начальных годах работы в Сарове и на Урале. Он категорически отказался. Сначала я был ошарашен. Потом понял: у него уже произошёл перелом в отношении к ядерному оружию. Позже, когда он сам стал писать, это отношение выровнялось, стало более мягким. Но тогда его оценки были очень резкими. Он отделял прошлое, нацеленный в будущее, которое считал более светлым, чем оно оказалось.

«Нужно сформулировать задачу»

Сергей Гуськов, главный научный сотрудник Физического института им. Лебедева

Отдел Лазерного термоядерного синтеза (ЛТС) был создан в 1990 году по решению Николая Геннадьевича Басова специально для Льва Петровича, который стал первым руководителем этого отдела. К моменту образования отдела в Отделении квантовой радиофизики уже в течение длительного времени (с середины 60-х годов) велись работы в области взаимодействия лазерного излучения с веществом и ЛТС.

Вообще, ФИАН — пионер в области ЛТС. Принцип инерциального термоядерного синтеза — надо сжать вещество, нагреть и, если за время сжатия оно не разлетелось и произойдут реакции, то будет термоядерный выход и возможность управления реакцией только за счёт сил инерции. Вероятность термоядерного выхода определяется той плотностью, до которого сжали вещество, и той температурой, до которой его нагрели. Чем больше сжать вещество, тем больше скорость реакции. У лазера должен быть специально подобран импульс. Мишень должна быть определённой конструкции.

Лев Петрович очень много занимался именно мишенной частью. Идеи эти были выдвинуты Н.Г. Басовым и О.Н. Крохиным в 1961 году в докладе на заседании президиума Академии наук. Тогда и было предложено новое направление, новый способ создания и удержания термоядерной плазмы. После этого началась напряжённая работа, и в 1968 году были получены первые термоядерные нейтроны. Демонстрация проводилась ещё без сжатия, только нагрев, но уже зарегистрировали нейтроны. Создан ряд лазеров, каждый из которых в своё время считался самым крупным в мире.

Например, лазер „Кальмар“ (100 Дж). Это была выдающаяся установка, единственная в мире, которая позволила облучать сферическую мишень сразу с девяти направлений. Взаимодействие ФИАНа по этим работам было с Феоктистовым, когда он ещё работал в Челябинске-70, во ВНИИТФ. Помимо специальных задач, которые поглощали большую часть его времени, Лев Петрович всегда интересовался физикой ЛТС. Ряд процессов, которые протекают при взрыве бомбы (сжатие вещества, нагрев плазмы, удержание конструкции, инициирование реакции), могут проверяться при аналогичных условиях в экспериментах с лазерной мишенью в лабораторных условиях, а не на полигоне. Это, конечно, не тот диапазон температур и плотностей, которые имеют место в бомбе, но взаимосвязь процессов тесная.

Лев Петрович был председателем межведомственной комиссии, которую создали по предложению Басова для координации работ в области ЛТС между различными ведомствами, включая Академию наук и Министерство среднего машиностроения. Это было мудрое решение, потому что ФИАН, в котором велись работы по ЛТС, в силу статуса академического института не в состоянии был строить очень большие установки, это даже финансированием не предусматривалось. Центры Минсредмаша, такие как Арзамас-16 (ныне Саров), Челябинск-70 (ныне Снежинск), имели большой технический потенциал для проведения крупных исследований и могли оказать помощь в развитии новых направлений.

По всей видимости, Басов и Феоктистов именно тут искали возможности создания контактов, научной и, конечно, финансовой поддержки ФИАНа со стороны того же ВНИИТФ. Эта комиссия работала с конца 70-х до середины 80-х и состояла из представителей АН, ТРИНИТИ (Троицк), который был тогда филиалом Курчатовского института, самого Курчатовского института, ВНИИЭФ (Арзамас-16) и ВНИИТФ (Челябинск-70). Всего в комиссии было человек двенадцать.

Работать с Феоктистовым было исключительно интересно. То, что он был начальником, никогда не ощущалось. Я понимал, что он выдающийся физик. Он никогда ничего не приказывал, всегда было какое-то обсуждение, он умел слушать.

Если говорить о моей с ним работе, у меня было много интересных задач. Я бы рассказал о двух направлениях, которые ярко характеризуют Феоктистова как выдающуюся личность и как талантливейшего учёного.

В сложной экономической ситуации начала 90-х годов Л.П. подстёгивал нас не как начальник, а как физик. Он всё время говорил: „Нужны серьёзные задачи!“ Тут на науку вообще денег не отпускают, а он говорит: „Нужно сформулировать задачу“. Дадут, не дадут денег — не важно, всё равно надо ставить серьёзные научные задачи. Ему всегда нужна была физика. Он всегда добивался своего. Например, он хотел, чтобы в лаборатории был свой действующий лазер. Будучи теоретиком, он физики без эксперимента не представлял. С большим трудом, но лазер был создан. Вернее, реконструирован из старого железа. Трудностей было дикое количество: нет приборов, нет на них денег. Тем не менее деньги где-то доставались, Феоктистов договаривался в Минатоме, дело продвигалось. Но ещё до того, как этот лазер был создан, он говорил: „Нужно придумать задачи под этот лазер“.

Лев Петрович инициировал работы по нескольким очень важным задачам и сам принимал в них участие. В 93-м он высказывает идею, которая родилась из его „бомбовой“ практики, — „термоядерные системы с бесконечным усилением энергии“. Представьте, что вы взорвали одну бомбу, не важно, с помощью какого источника. Вторая, побольше, помещённая рядом, взрывается за счёт передачи ей энергии взрыва первой бомбы, содержащейся главным образом в излучении. Дальше расположена ещё большая бомба. Можно ли увеличить коэффициент усиления — то есть отношение энергии, которую вы освободили, к энергии, которую вы подвели? Можно ли выйти на бесконечность?

Львом Петровичем было получено строгое математическое подтверждение, что можно выйти на бесконечный коэффициент усиления по энергии. Но это дискретная система. А можно ли придумать непрерывную систему с бесконечным усилением термоядерной энергии? Оказывается, можно. Такая система представляет собой две коаксиальные цилиндрические оболочки. Внутри центрального цилиндра распространяется волна термоядерного горения. При этом система устроена так, что часть выделяющейся термоядерной энергии преобразуется в энергию мягкого рентгеновского излучения. Это излучение распространяется в промежутке между цилиндрами, обгоняя волну термоядерного горения, и сжимает термоядерное горючее непосредственно перед фронтом волны горения, тем самым улучшая условия распространения и эффективность волны горения.

Мы со Львом Петровичем получили изящное аналитическое решение этой достаточно сложной многопараметрической задачи на основе автомодельного подхода. Потом это решение было опубликовано в „Письмах в ЖЭТФ“, а сама работа доставила мне большое удовольствие.

Вторая задача — это так называемая концепция „прямого зажигания“ в инерциальном термоядерном синтезе. Представьте, что у вас есть тонкая сферическая оболочка, в середине которой — ДТ (смесь дейтерия и трития). Если вещество в виде ДТ–льда, то надо предусмотреть криогенную установку, чтобы мишень была при температуре нескольких десятков градусов Кельвина. Лазером мы сжимаем оболочку и заключённое внутри неё ДТ–вещество. Но одновременно вещество греется под воздействием ударной волны, что препятствует сжатию. Возникает задача: можно ли так сжать вещество, чтобы его не греть? Оказалось, есть такое решение — нужно временное профилирование давления. Давление не должно быть сразу большим. Такое решение задачи было получено независимо нами и американцами в Ливерморской лаборатории. Но воплотить это решение на практике оказалось сложно. Очень трудно задать давление. Во-первых, это очень дорого. К тому же система неустойчива.

Мы предложили эти процессы сжатия и нагрева разделить радикальным способом: сначала сжимать, а потом уже сжатое вещество нагреть, при этом применить два разных источника энергии. Первый лазер медленно сжимает мишень по так называемой холодной адиабате. На это тратится основная энергия. После этого в момент максимального сжатия нужно воздействовать на мишень вторым, очень мощным лазерным импульсом (с интенсивнстью 10^(18 –19) Вт/см^2) с очень короткой длительностью (несколько десятков пикосекунд) — для того чтобы нагреть термоядерное топливо до термоядерных температур за время, пока оно не разлетелось.

Ещё одна особенность подхода заключается в том, что нагревать надо не всё топливо, а только сотую часть его массы. В этой области происходит инициирование волны термоядерного горения, которая затем распространяется на всё окружающее сжатое топливо. Однако имеется серьёзная проблема. В момент максимального сжатия остаётся часть оболочки, сжимавшей топливо. Оболочка должна оставаться, и она должна быть тяжелей ДТ. Пусть 80 процентов её испарилось, но оставшиеся 20 процентов должны держать ДТ.

Возникает задача: как пробиться вторым лазером к термоядерному веществу? Тогда родилась идея сделать симметричные дырки в самой первоначальной конструкции оболочки. Но плазма разлетается во все стороны, и эти окошки будут „затекать“. Нашли и тут выход — сделать покрытия окошечек совсем из специального материала, отличного от материала оболочки. Мы назвали такую мишень „мишенью прямого зажигания“ и опубликовали с Феоктистовым в 1992 году статью, а доложили на конференции ещё в 91-м году.

Эта конференция была посвящена вопросам взаимодействия излучения с веществом и ЛТС и проходила в Варшаве (Польша). Кроме наших там были коллеги из Франции и США. Доклад получил статус „приглашённого“ пленарного доклада, я его делал. Лев Петрович был тоже на конференции. А в 94-м году американцы опубликовали свою работу в журнале „Физика плазмы“, где без всяких ссылок на наши достижения изложили точно такой же подход к проблеме — разделение стадий сжатия и нагрева. Правда, ничего не говорилось об окнах. У них вместо этого прозвучала идея пробивания отверстий во время самого процесса нагрева. Лазерный импульс разделяется на две части. Один пробивает дырочку, а другой входит в неё. Они назвали эту идею „быстрое зажигание“ („fast ignition“) в отличие от нашего прямого зажигания („direct ignition“).

Сейчас подход прямого зажигания, как в редакции с мишенью, имеющей дырки, так и в редакции пробивания дырки в процессе нагрева, исследуется во всех крупнейших лабораториях мира. Это направление является самым перспективным в проблеме инерциального термоядерного синтеза, так как требует значительно меньших энергетических затрат, чем традиционные подходы. Энергия падаёт с 1МДж до 200 кДж.

Работа со Львом Петровичем над этими и другими проблемами приносила удовлетворение и большое удовольствие — настолько это была богатая личность, щедрая на идеи. Интеллигентнейший человек! Способ мышления очень интересный — самый сложный процесс он умел объяснить просто. Лев Петрович говорил, что этому подходу он научился у Якова Борисовича Зельдовича и Давида Альбертовича Франк-Каменецкого. Мыслить и излагать просто. Он выделял главное в процессе и те параметры, с помощью которых можно это главное объяснить. Ему тоже было нужно любую проблему объяснить так, чтобы он понял. Часто он останавливал собеседника и говорил: „Что-то не так, это непонятно“. Но это всегда говорилось интеллигентно — он просто предлагал подумать ещё. Саму идею он, конечно, ухватывал мгновенно.

Когда он выступал с докладом, это был целый спектакль. Он говорил очень красиво, был исключительно обаятельным. От него трудно было услышать резкое слово даже в полемике.

Лев Петрович был очень деятельным человеком, и когда обострилась его сердечная болезнь, она ему страшно мешала. Но он всегда оставался душой компании. Вспоминается вечер в честь его 70-летия. Говорят тост — Лев Петрович тут же говорит ответное слово. Он ни одно выступление не оставлял просто так. Тут же давал ремарку, комментировал с неизменным юмором. Происходила как бы пародия на учёный совет — выступают докладчик, содокладчик, оппонент. Причём говорил Лев Петрович коротко, умно, искромётно.



Могила Льва Петровича на Троекуровском кладбище
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 16.02.2011, 22:05   #46
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Федор Федорович Ушаков
1744-1817


Адмирал Ушаков был морским деятелем, принесшим славу молодому тогда Черноморскому флоту. Турки с почтением называли его "Ушак-паша". Имея далеко не знатное происхождение (его отец был обедневшим помещиком, коллежским регистратором), Федор Федорович шел к адмиральскому флагу упорно трудясь, настойчиво овладевая морской наукой и воинским искусством. Во времена Г.Потемкина и А.Суворова Ушаков, морской деятель, высоко поднял авторитет российского флота, а традиции, заложенные им, продолжат Д.Сенявин, М.Лазарев, П.Нахимов, С.Макаров.

Будущий адмирал родился в глуши Тамбовской губернии, в одной из деревень Темниковского уезда. Влечение к морю зародилось в душе мальчика под влиянием рассказов старика-односельчанина, служившего канониром еще в петровском флоте. Шестнадцатилетнего юношу родные отправили в Петербург и определили на учебу в Морской корпус. Через два года, уже гардемарином, он совершил свое первое учебное плавание на корабле "Святой Евстафий". В 1766 г. Ушаков выпустился из корпуса офицером, мичманом, и был зачислен в галерный флот, плававший на Балтике; на пинке "Наргин" он совершил плавание из Кронштадта к Архангельску вокруг Скандинавии, впервые познакомился с морскими просторами.

Когда в 1768 г. в связи с русско-турецкой войной началось возрождение Азовской военной флотилии, Федор Ушаков оказался в числе офицеров, переведенных на Дон. Плавая на парусном судне "Гектор", он защищал русские верфи и населенные пункты на Дону и его притоках, учился управлять огнем в бою. Затем, командуя ботом "Курьер", ходил по Азовскому и Черному морям между Таганрогом, Керчью, Феодосией и Балаклавой, изучал новый морской театр. Через два года был назначен командиром 16-пушечного корабля "Модон", одного из самых крупных в Азовской флотилии. Имея своей базой Балаклаву, русские корабли содействовали операциям сухопутных сил, охраняли крымские берега от возможных десантов противника. По окончании войны турецкая эскадра ушла в Босфор, а Россия приобрела новые земли и свободу мореплавания в Черном море.



Соборная площадь Саранска с Храмом и памятником в честь Ушакова

В 1775 г. Ушаков был переведен на Балтику и произведен в капитан-лейтенанты. На следующий год, командуя фрегатом "Северный Орел", перешел к берегам Италии, в Ливорно. Став в Средиземноморье капитаном фрегата "Святой Павел", охранял русские торговые суда от нападения английских каперов. В 1779 г. он вернулся в Кронштадт, командовал линейным кораблем "Святой Георгий Победоносец", потом был назначен капитаном императорской яхты, что тогда считалось большой честью. Но придворная служба была не для Ушакова. Вскоре он отпросился с этой должности в эскадру контр-адмирала Сухотина и с ней совершил поход в Средиземное море, командуя фрегатом.

Спойлер:
В 1783 г. Федор Федорович был откомандирован на Черное море, где Г.А.Потемкин создавал для России новый, Черноморский флот. Ушаков, уже в чине капитана 1-го ранга, активно участвовал в строительстве военно-морской базы в Севастополе, в постройке кораблей в Херсоне. Один из новопостроенных мощных линейных кораблей - 60-пушечный "Святой Павел" поступил под его командование. Когда в 1787 г. Екатерина II посетила Севастополь и ознакомилась с созданным в короткое время флотом, она осталась очень довольна. В числе поощренных ею морских офицеров был и Ушаков, которого она произвела в капитаны бригадирского ранга.



Памятник Ушакову в Севастополе на площади его имени



Памятник Ушакову в Керчи

Через полгода началась русско-турецкая война, которая сделала имя Ушакова известным не только в России, но и за ее пределами. Но это случилось не сразу. Первый боевой поход черноморской эскадры во главе с контр-адмиралом М.Войновичем оказался неудачным. В виду Варны сильный шторм, продолжавшийся несколько дней, разметал корабли по морю, фрегат "Крым" затонул, линейный корабль "Мария Магдалина" занесло к туркам в Босфор, едва не погиб и "Святой Павел" Ушакова, но мужественный и искусный капитан сумел его спасти. Летом 1788 г. эскадра вновь вышла в море и 3 июля встретилась с турецким флотом у острова Фидониси. Турки вдвое превосходили русских по числу кораблей, имели тройной перевес в орудиях и первыми открыли огонь по русскому авангарду ("Святой Павел" и три фрегата). Расстояние не позволяло русским фрегатам вести эффективную стрельбу из 12-фунтовых пушек, и Ушаков, возглавлявший авангард, предпринял смелый маневр. Он приказал фрегатам обойти головные турецкие корабли с наветренной стороны, чтобы поставить их "в два огня", а сам на "Святом Павле" вышел из строя и решительно атаковал флагманский корабль Гассан-паши. В результате боя, продолжавшегося около трех часов, флагманский корабль противника получил серьезные повреждения. Это вынудило Гассан-пашу, а за ним и все корабли его эскадры покинуть район боя. Потемкин высоко оценил боевое искусство Ушакова, последний был награжден орденом святого Георгия 4-й степени, произведен в контр-адмиралы и получил начальство над всем корабельным флотом в Севастополе.







Бой у острова Фидониси 3 июля 1788

В марте 1790 г. светлейший князь Таврический отправил Войновича на второстепенную, Каспийскую флотилию и назначил командиром Черноморского флота Ушакова. С этого момента началось подлинное боевое становление этого флота, стали закладываться его славные боевые традиции. В мае 1790 г. Федор Федорович ходил с эскадрой под стены Синопа и Анапы, жег и топил неприятельские корабли, разведывал турецкие крепости, огнем своих пушек наводил трепет на их гарнизоны. В июле у Керченского пролива он преградил путь турецкой эскадре, рвавшейся в Азовское море; смело маневрируя и ведя меткий огонь, Ушаков отразил атаку противника, а затем сам пошел вперед, сблизился с турками на дистанцию картечного залпа и ввел в действие всю артиллерию. Турецкие корабли, значительная часть которых получила повреждения, начали отход и смогли уйти от преследования лишь благодаря большой скорости. Федор Федорович был удостоен ордена святого Владимира 2-й степени.



Морской бой в Керченском проливе 8 июля 1790

В августе, следуя с эскадрой из Севастополя к Очакову, Ушаков обнаружил у острова Тендра турецкую эскадру, стоявшую на якоре. Он немедленно атаковал противника, не перестраивая свою эскадру из походного положения. Турецкие корабли стали в беспорядке отходить к устью Дуная. Русский контр-адмирал уничтожил два линейных корабля, несколько малых судов, турки потеряли свыше двух тысяч человек, в том числе более семисот пленными. Потемкин писал: "Наши, благодаря Бога, такого перца задали туркам, что любо. Спасибо Федору Федоровичу!" С этого времени турки стали откровенно бояться Ушакова, а тот получил от Екатерины II еще одну награду - орден святого Георгия 2-й степени.





Сражение у мыса Тендра

31 июля 1791 г. Ушаков одержал над турецким флотом блистательную победу в сражении у мыса Калиакрия. В этом сражении он атаковал противника в походном строю трех колонн. Исход боя решили смелые маневренные действия - проход русской эскадры между берегом и турецкими кораблями для занятия выгодного наветренного положения перед атакой, выход флагманского корабля Ушакова "Рождество Христово" из кильватерного строя в ходе преследования флагмана противника. Понеся тяжелые потери, турецкие корабли прекратили бой и, пользуясь темнотой, ушли к Босфору. Это поражение перечеркнуло последние надежды Оттоманской Порты и ускорило подписание победного для России Ясского мирного договора. Екатерина II в рескрипте на имя флотоводца писала: "Знаменитая победа... служит новым доказательством усердия к службе нашей, особливого мужества и искусства вашего. Всемилостивейше пожаловали вас кавалером нашего ордена святого Александра Невского". После окончания войны Ушаков был вызван в Петербург, год спустя произведен в вице-адмиралы, после того несколько лет командовал практической эскадрой на Черном море, руководил строительством Севастополя.

31 июля 1791 русская эскадра в составе 16 линейных кораблей, 2 фрегатов, 2 бомбардирских кораблей и 19 вспомогательных судов обнаружила неприятельский флот у мыса Калиакрия. Стремясь выиграть время, занять выгодное наветренное положение и захватить турок врасплох, Ушаков не стал перестраивать эскадру в принятый тогда боевой порядок - кильватерную колонну. Русские корабли под огнем неприятельских береговых батарей в походном строю из трех колонн прошли между берегом и стоявшим на якоре турецким флотом. Турецкие корабли, обрубая якоря, стали в беспорядке выстраиваться под огнем русской эскадры в боевую линию. Так началось морское сражение у мыса Калиакрия. Русский флагманский корабль «Рождество Христово» атаковал флагманский корабль паши Саид-Али и заставил его выйти из боя. Вскоре после этого турецкий флот обратился в бегство. Победа у Румелийских берегов ускорила заключение Ясского мирного договора 1791.









Сражение у мыса Калиакрия 31 июля 1791



Памятник Ушакову на мысе Калиакре

С ростом завоевательных устремлений Франции и созданием антифранцузской коалиции европейских государств с участием России Федор Федорович оказался в эпицентре событий, происходивших в Средиземноморье. В 1798 г. Павел 1 вступил в союз с недавним противником - Турцией, и Черноморскому флоту было поручено действовать вместе с турками в Средиземном море против французов. При этом полный адмирал Кадыр-бей получил от своего султана приказ не только быть в подчинении у русского вице-адмирала, но и учиться у него. Приняв в Константинополе под свое командование присоединившуюся к Черноморскому флоту турецкую эскадру, Ушаков направился в Архипелаг. Силою оружия он освободил из-под власти французов острова Цериго, Занте, Кефалонию, Святой Мавры и в октябре осадил важнейшую стратегическую базу Франции в Ионическом море - остров Корфу.

Атаковать Корфу с моря и взять крепость штурмом было чрезвычайно трудно, так как противник располагал большими силами и мощными укреплениями, а у Ушакова недоставало сухопутных войск, не было осадной артиллерии. Но четыре месяца блокадных действий у Корфу убедили русского флотоводца в необходимости штурма, и он организовал его блестяще. Овладение сильной крепостью и островом в короткие сроки (18-20 февраля 1799 г.) стало образцом смелых, хорошо спланированных и согласованных действий кораблей и десантов союзников при решающей роли русской эскадры и ее экспедиционного отряда, проявивших себя исключительно доблестно. Узнав о победе Ушакова, Суворов воскликнул: "Зачем я не был при Корфу хотя бы мичманом!" За взятие крепости и острова Корфу Федор Федорович был произведен в адмиралы, кроме того, получил награды от турецкого султана и неаполитанского короля.

С выходом в апреле 1799 г. армии Суворова в Северную Италию Ушаков перенес свои операции к берегам Южной Италии, где его экспедиционные силы заняли ряд городов, включая Неаполь, и дезорганизовали коммуникации противника. Но вскоре отношения России с союзниками ухудшились, и Федор Федорович получил от Павла I приказ о возвращении эскадры на родину (одновременно в Россию был отозван Суворов). В октябре 1800 г. флотоводец привел корабли в Севастополь. В результате действий Ушакова в Средиземноморье Франция лишилась господства в Адриатике, утратила Ионические острова, а приобретение Россией военно-морской базы Корфу помогло союзникам в последующих войнах с Францией в 1805 - 1807 гг.

Скептическое отношение вступившего на престол Александра 1 к военно-морским делам привело к тому, что выдающиеся способности Ушакова как флотоводца в дальнейшем практически не использовались. В 1802 г. он был назначен главным командиром Балтийского гребного флота и начальником флотских команд в Петербурге. В 1807 г. Федор Федорович отпросился в отставку и уехал в свое имение на Тамбовщину. На послание императора, пожелавшего узнать об истинных причинах его увольнения со службы, адмирал ответил: "Душевные чувства и скорбь моя, истощившие крепость сил, здоровья. Богу известны - да будет воля его святая. Все случившееся со мною приемлю с глубочайшим благословением". Во время Отечественной войны 1812 г. Ушаков был избран начальником ополчения Тамбовской губернии, но по возрасту и состоянию здоровья он отказался от этой должности.



Орден Ушакова I степени



Всецело и каждодневно преданный морским делам, Федор Федорович всю жизнь прожил холостяком. В преклонных годах, пребывая в своем имении, он стал почти отшельником. Умер он на 74-м году жизни и был похоронен в Санаксарском монастыре Темниковского уезда Тамбовской губернии.



Могила Ушакова в Санаксарском монастыре


Память об адмирале Ушакове


Наряду с образом героя обороны Севастополя адмирала Нахимова, образ великого флотоводца адмирала Ф. Ф. Ушакова был востребован в годы Великой Отечественной войны как символ славы и победоносных традиций российского флота.
  • Именем флотоводца названы бухта в юго-восточной части Баренцево моря и мыс на северном побережье Охотского моря.
  • Броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» построен в 1893, погиб в Цусимском сражении в 1905
  • Крейсер «Адмирал Ушаков» (1953—1987 годы).
  • Тяжёлый атомный ракетный крейсер «Адмирал Ушаков» класса «Киров» (проект 1144) (в ВМФ России было четыре атомных крейсера этого проекта: три из них — «Адмирал Ушаков», «Адмирал Нахимов» и «Пётр Великий» — базируются на Северном флоте, и один — «Адмирал Лазарев» — на Тихоокеанском флоте). Корабль был построен в 1980 году под названием «Киров», в 1992 году, после распада СССР, получил имя великого российского адмирала, однако с тех пор до недавнего времени корабль стоял на приколе, в августе 2007 года появилась информация о том, что в 2007 году на крейсере «Адмирал Ушаков» появится первая в новой истории России часовня на боевом корабле флота.
  • ФГОУ ВПО Морская Государственная Академия имени адмирала Ф. Ф. Ушакова Россия, г. Новороссийск, пр. Ленина , 93
  • В городе Москва есть бульвар Адмирала Ушакова и одноимённая станция метро.
  • В Санкт-Петербурге в честь Адмирала Ушакова названа набережная и мост.
  • В городе Севастополь в честь Ушакова названа одна из площадей.
  • 3 марта 1944 года Президиум Верховного Совета СССР учредил военный орден Ушакова двух степеней и медаль Ушакова.
  • В городе Рыбинске, в окрестностях которого находится родина адмирала, установлен его бюст.
  • В октябре 2002 года в Греции на острове Корфу установлен памятник адмиралу Фёдору Ушакову. Там также есть улица Ушакова.
  • 5 августа 2006 года в городе Саранске открыт кафедральный собор святого праведного воина Феодора Ушакова.
  • В деревне Алексеевка, родовом поместье семьи Ушаковых, установлен памятник на месте, где находилась усадьба Ф. Ф. Ушакова.
  • 10 августа 2006 года в Болгарии болгарское правительство, командующий Болгарским черноморским флотом и Русский посол открыли, а патриарх Болгарской православной церкви в сослужение с Варненском митрополитом освятили, новый памятник адмирала Феодора Ушакова на Мысе Калиакре.
  • В честь Ушакова назван астероид 3010 Ushakov.
  • В городе Саров (Арзамас-16), Нижегородской (Горьковской) области, приблизительно в 1954 или 1955 году в честь адмирала Ушакова названа улица. Также установлен памятник.
  • В Херсоне именем Ушакова назван проспект и Херсонский государственный морской институт. В 1957 г. перед зданием судомеханического техникума установлен памятник флотоводцу. В 2002 году построена небольшая церковь имени Св. Федора Ушакова.
  • В Керчи 11 апреля 2009 года, в День освобождения города от немецко-фашистских захватчиков, установлен памятник адмиралу Фёдору Ушакову.

Канонизация Федора Федоровича Ушакова


5 августа 2001 года адмирал Ушаков был канонизирован Русской православной церковью как местночтимый святой Саранской и Мордовской епархии. Торжественное богослужение прошло в Санаксарском монастыре. Деяние о его канонизации указало: «Сила его христианского духа проявилась не только славными победами в боях за Отечество, но и в великом милосердии, которому изумлялся даже побеждённый им неприятель… милосердие адмирала Феодора Ушакова покрывало всех».

6 октября 2004 года Архиерейский собор Русской православной церкви причислил Фёдора Ушакова к общецерковным святым в лике праведных. Память совершается (по юлианскому календарю) 23 мая (Собор Ростовских святых), 23 июля и 2 октября. Фёдор Ушаков почитается как святой покровитель российского военно-морского флота (с 2000 года) и стратегических военно-воздушных сил (с 2005 года).

В Керчи на здании ЮгНИРО, на месте бывшего адмиралтейства, 14 сентября 2007 года открыта мемориальная доска в честь адмирала Ф.Ф. Ушакова.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.02.2011, 20:15   #47
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Национальный гений - Владимир Николаевич Челомей


Челомей Владимир Николаевич – Генеральный конструктор ракетно-космической техники, академик АН СССР.

Родился 30 июня 1914 года в городке Седлец Привисленского края (ныне территория Польши) в 70 километрах от Варшавы в семье учителей. Вскоре семья переехала в город Полтаву (Украина), подальше от района боевых действий в начавшейся Первой мировой войне.

В 1926 году семья переехала в Киев, где В.Н.Челомей продолжил учебу в семилетней трудовой школе. В 1929 году после окончания школы поступил в Киевский автомобильный техникум; в 1932 году, закончив техникум, поступил на авиационный факультет Киевского политехнического института (в 1933 году на базе этого факультета был создан Киевский авиационный институт).

Став студентом, В.Н.Челомей продолжал усиленно заниматься самообразованием: слушал лекции по математике, физике и механике в Киевском университете и Украинской академии наук. Особенно его интересовала механика и в частности теория колебаний. Благодаря блестящим способностям и огромному трудолюбию он получил прекрасное фундаментальное образование.

В студенческие годы В.Н.Челомей активно занимался научной работой. За время учебы в трудах КАИ им было опубликовано более 20 научных статей. В 1936 году литографским способом была издана его работа «Векторное исчисление», которая стала для студентов основным учебным пособием. Отличительной чертой многих его работ было то, что результаты исследований тут же воплощались в практику.

Проходя практику на Запорожском моторостроительном заводе, он «...выполнил большую расчетно-исследовательскую работу по крутильным колебаниям авиамоторов» и «...проявил особо высокую теоретическую и инженерную подготовку» (справка Запорожского завода). Эта и другие работы Челомея позволяли выяснять причины отказов авиадвигателей. Уже тогда у него возник замысел пульсирующего воздушно-реактивного двигателя, и он, получив разрешение, проводил на оборудовании завода опыты в интересах его разработки и создания.

На заводе он прочел большой 70-часовой курс лекций по теории колебаний инженерам завода. По отзыву академика Л.И. Седова, многие теоретические результаты, изложенные в этих лекциях, для того времени были новыми и в дальнейшем вошли в учебники и специальные справочники.

В 1937 году В.Н.Челомей на год раньше с отличием окончил Киевский авиационный институт. Дипломная работа на тему «Колебания в авиационных двигателях» была защищена блестяще и признана Ученым советом выдающейся, на уровне кандидатской диссертации.

После окончания института работал в Институте математики АН УССР и учился в аспирантуре. В 1939 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Динамическая устойчивость элементов авиационных конструкций».

Научные интересы В.Н.Челомея сосредоточились на исследовании динамической устойчивости упругих систем. В ходе этих исследований он получил важные теоретические результаты, нашедшие применение в практике, – предложенный им метод определения продольных, поперечных и крутильных колебаний упругих систем. Этот метод позволяет создать универсальную вычислительную программу для ЭВМ и широко применяется и сейчас.

В 1940 году было учреждено 50 Сталинских стипендий для особо выдающихся молодых ученых, работающих над докторскими диссертациями. В их число был включен и В.Н. Челомей. Был установлен срок завершения и защиты диссертации – 1 июня 1941 года. Диссертация была защищена в срок, но из-за войны работа не была утверждена ВАКом, и Челомей в последующие годы дорабатывал её в процессе текущих научных исследований. Новая защита состоялась через 10 лет, в 1951 году в МВТУ имени Н.Э. Баумана. В 1952 году ему было присвоено звание профессора.



Главный корпус МВТУ им Баумана, где Владимир Николаевия был профессором на "ракетном" (машиностроительном) факультете.

Летом 1941 года В.Н.Челомей был назначен начальником группы реактивных двигателей Центрального института авиационного моторостроения (ЦИАМ) имени Баранова, где в 1942 году им был создан первый в СССР пульсирующий воздушно-реактивный двигатель, который устанавливался на ряде летательных аппаратов.

Приказ Наркомата авиационной промышленности от 19 сентября 1944 года о назначении В.Н.Челомея Главным конструктором и директором опытного авиационного завода №51 положил начало созданию новой организации, со своей тематикой, своими задачами, принципами и методами работы, которые привил коллективу его главный конструктор.

К началу 1945 года в КБ ученым был создан самолет-снаряд 10Х. В 1948 году закончились его испытания, но на вооружение он не был принят из-за неудовлетворительных тактико-технических характеристик. В.Н.Челомей на некоторое время отошел от практической конструкторской работы, занимался наукой и преподаванием, однако тематику крылатых ракет (так стали называть самолеты-снаряды) не оставил.

Разработками В.Н.Челомея заинтересовалось командование ВМФ, и в июне 1954 года в подмосковном Тушино на моторном заводе №500 была создана специальная конструкторская группа по проектированию крылатой ракеты второго поколения. В этой ракете реализовывались новые идеи ученого: во-первых, ракета помещалась в транспортно-пусковом контейнере, закрытом герметичной крышкой; во-вторых, крылья ракеты в контейнере находились в сложенном положении и раскрывались после старта; в-третьих, применялся пороховой ускоритель для вывода ракеты из контейнера. Реализация этих идей позволила опередить США в вопросе вооружения подводных лодок.



Челомей, министр общемаша Афанасьев и Главком ВМФ Горшков с группой офицеров обсуждают вопросы ракетного вооружения флота

В 1955 году В.Н.Челомею был передан механический завод в городе Реутове под Москвой, где было создано ОКБ-52 Министерства авиационной промышленности. Челомей сумел создать на предприятии сплоченный и эффективно работающий творческий коллектив, что было важным достижением, обеспечившим дальнейшие успехи. За короткое время под его руководством КБ выросло и превратилось в мощную научно-конструкторскую организацию.



Ракетные академики Макеев и Челомей.



Челомей и Келдыш

Период с 1956 по 1965 год можно охарактеризовать как этап признания места В.Н.Челомея и его КБ в ряду ведущих предприятий оборонных отраслей промышленности. Возрождение конструкторского бюро в Реутове позволило развернуть работы по созданию принципиально нового типа крылатой ракеты с раскрывающимся в полете крылом, а также выиграть соревнование в условиях жесткой конкурентной борьбы со сложившимися авиационными КБ Микояна, Ильюшина и Бериева и открыть дорогу к перевооружению Военно-Морского Флота страны комплексами ракетного оружия.

Уже 12 марта 1957 года состоялся первый пуск крылатой ракеты П-5, а 19 июня 1959 года она была принята на вооружение. На базе П-5 в течение 1958-1959 годов было разработано более 10 вариантов модификаций, из которых наибольшее применение получил комплекс П-5Д, с радионавигационной станцией более высокой точности и усовершенствованной бортовой аппаратурой.

Крылатая ракета в музее челомеевского КБ в Реутове

Постановлением правительства в 1956 году ОКБ-52 была поручена разработка для ВМФ двух первых ракетных комплексов загоризонтного поражения целей П-6 и П-35. После проведения полной программы летных испытаний комплекс П-6 24 июня 1964 года был принят на вооружение и стал одним из основных видов оружия подводного флота. Комплекс противокорабельного ракетного оружия П-35 был принят на вооружение ВМФ для кораблей, самоходных и стационарных наземных пусковых установок.

За последующие годы коллектив ОКБ-52 создал несколько типов крылатых ракет морского и сухопутного базирования, в которых нашли применение новые, иногда неожиданные технические и конструкторские решения. В их число входят первая в мире противокорабельная крылатая ракета с подводным стартом (принята на вооружение в 1968 году), унифицированный противокорабельный комплекс П-120 «Малахит», ракеты которого способны запускаться как с подводных лодок, находящихся в подводном положении, так и с надводных кораблей (1972), первая крылатая ракета морского базирования с высокой сверхзвуковой (до 2 М) скоростью полета П-500 «Базальт» (1977).

В 1983 году принимается на вооружение противокорабельная крылатая ракета П-700 «Гранит». Комплекс «Гранит» обладал рядом качественно новых свойств. Впервые была создана ракета большой дальности стрельбы с автономной системой управления. Бортовая система управления строилась на основе мощной трехпроцессорной вычислительной машины с использованием нескольких информационных каналов, что позволяло успешно разбираться в сложной помеховой обстановке и выделять истинные цели на фоне любых помех. В ракете воплотился богатый опыт НПО по созданию электронных систем искусственного интеллекта, позволяющий действовать против одиночного корабля по принципу «одна ракета - один корабль» или «стаей» против ордера кораблей. Система управления ракетами выполняла функции распределения и классификации целей по важности, выбора тактики атаки и плана её проведения. Возможность маневрирования ракет позволила реализовать рациональный боевой порядок их в залпе с наиболее эффективной формой траектории. Это обеспечило успешное преодоление огневого противодействия сильной корабельной группировки.

Ни в одной из предыдущих крылатых ракет, созданных в НПО машиностроения, не было сконцентрировано и успешно реализовано столь много новых сложнейших задач, как в ракете «Гранит». Ракеты нового универсального ракетного комплекса третьего поколения «Гранит» имели как подводный, так и надводный старт, дальность стрельбы 550 километров, обычную или ядерную боевую часть, несколько гибких адаптивных траекторий (в зависимости от оперативной и тактической обстановки в морском и воздушном пространстве района операции), скорость полета в 2,5 раза больше скорости звука.

В 1958 году В.Н.Челомей избирается членом-корреспондентом АН СССР.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1959 года Челомею Владимиру Николаевичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».

В 1959 году В.Н.Челомей был назначен Генеральным конструктором ОКБ-52. К этому времени вокруг ОКБ-52 создалась большая кооперация исследовательских и промышленных предприятий, самым крупным из которых стал Московский машиностроительный завод имени М.В.Хруничева.

В результате напряженной работы оформились три направления деятельности предприятия: создание комплексов крылатых ракет для вооружения ВМФ, открывшее возможность несимметричного ответа ударным соединениям Запада; создание систем управляемых космических аппаратов, пилотируемых кораблей и станций; создание баллистических ракет и ракет-носителей.

Во всех направлениях разработок предприятия – крылатых, баллистических, космических – присутствовал неординарный подход к решению задач, к отечественному пути развития техники, который позволял при ограниченных ресурсах не только не отстать от мирового уровня, но в большинстве случаев в однотипных системах превзойти самые передовые страны Запада.

С конца 1950-х годов в ОКБ-52 начались поисковые работы по космической тематике. В 1959 году ОКБ-52 приступило к разработке универсальных ракет, предназначенных для доставки на орбиту Земли средств противокосмической обороны, глобальной морской разведки, а также для доставки на территорию противника ядерных зарядов. Под руководством В.Н.Челомея был разработан целый ряд проектов унифицированных ракет: УР-100, УР-200, УР-500, УР-700, от легкого до сверхтяжелого классов. УР-100 и УР-500 были приняты на вооружение, освоены в серийном производстве.

В 1962 году В.Н.Челомей избирается действительным членом Академии Наук СССР.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1963 года Челомей Владимир Николаевич награждён второй золотой медалью «Серп и Молот».

В.Н.Челомею принадлежит большая заслуга в создании основной ударной силы РВСН, знаменитой «сотки» - межконтинентальной ракеты УР-100, обеспечившей стратегический паритет с США. Более тысячи УР-100 было установлено в шахтные сооружения на территории СССР. Причем «сотка» легко могла модернизироваться, и таких модификаций насчитывалось множество: УР-100К, УР-100У, УР-100НУ и другие. Челомей изначально поставил во главу угла не только высокую надежность ракетного комплекса и точность попадания головной части в цель, но и дешевизну в изготовлении, и простоту в эксплуатации.







УР-100 (8К84)

Его боевые межконтинентальные ракеты были самыми дешевыми и конкурентоспособными в СССР и, пожалуй, в мире. От этого их надежность не стала хуже. Ему, в отличие от других главных конструкторов, с помощью применения инерциальных систем управления удалось добиться потрясающей точности попадания головной части в цель, что является конечным результатом ракетной стрельбы. УР-100У, например, при дальности полета 10000 км обеспечивала круговое вероятное отклонение головной части от цели в 900 м.

Ракета УР-100 приходила с завода полностью укомплектованной и установленной в герметичном транспортно-пусковом контейнере, заполненном инертным газом – впервые в отечественном ракетостроении ракета при дежурстве изолировалась от воздействия внешней среды. Контроль технического состояния, предстартовая подготовка и пуск были полностью автоматизированы. Управление пусками десятка ракет и другие операции осуществлялись с одного командного пункта. Ракета могла находиться в режиме дежурства до 10 лет и более. Шахтно-пусковые установки для его ракет также не требовали сложной защиты. Первый пуск состоялся в апреле 1966 года, а уже осенью 1966 года началась постановка комплексов УР-100 на боевое дежурство.

В кратчайшие сроки в ОКБ-52 с участием широкой кооперации предприятий отрасли были созданы спутники-истребители «Полет», спутники радиолокационной и радиотехнической разведки, причем последние с ядерной энергоустановкой, тяжелые научные лаборатории «Протон» для регистрации частиц высоких энергий и др. Спутники «Полет-1» (01.11.1963) и «Полет-2» (12.04.1964) были первыми в мире маневрирующими космическими аппаратами.





УР-200 (8К81)

Разработка тяжелой универсальной двухступенчатой МБР УР-500 («Протон») была начата в ОКБ-52 в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР № 409-183 от 24 апреля 1962 года. Оценивая перспективы применения УР-500, В.Н.Челомей предлагал создать для нее семейство целевых нагрузок, способных решать задачи научного, народнохозяйственного и военного характера. Ракета была задумана как средство доставки мощнейшей головной части с ядерным зарядом. Первый пуск ракеты-носителя «Протон» состоялся 16 июля 1965 года. Тяжелый научный спутник, по имени которого и был назван носитель, был спроектирован также в филиале №1 ОКБ-52.

Трехступенчатая ракета-носитель УР-500К («Протон-К») разрабатывалась по Постановлению ЦК КПСС и СМ СССР № 655-268 от 3 августа 1964 года в рамках лунной программы. 10 марта 1967 года начались испытания ракеты. Они подтвердили заявленные тактико-технические характеристики, значительно превышающие таковые всех существовавших в то время ракет в СССР и за рубежом. В ходе летно-конструкторских испытаний трехступенчатый «Протон» вывел на лунную орбиту корабль 11Ф91(Л1), который и осуществил в беспилотном режиме облет Луны. 16 ноября 1968 года ракета-носитель УР-500К вывела на орбиту автоматическую научную станцию «Протон-4» массой 17 т.

За время эксплуатации ракетой-носителем «Протон» во всех её модификациях выполнено более 300 пусков, в космос выведен целый ряд спутников связи и телевидения, спутников серии «Космос», межпланетные станции «Луна», «Венера», «Марс», «Вега», «Фобос», космические аппараты глобальной навигационной системы «Глонасс», основные блоки орбитальных станций «Салют» и «Мир» и модули для международной космической станции. «Протон» – единственная в стране серийная ракета, способная выводить аппараты на геостационарную орбиту. И сейчас «Протон» остается одним из самых мощных, совершенных и надежных носителей в мире.



УР-500 стартует с первым модулем МКС.
Этот модуль (ЗВЕЗДА) - тоже наследство Челомея...




В настоящее время выполнено более 360 запусков ПРОТОНА - одна из самых надежных рает в мире.

Первоначальный вариант УР-700 (для лунной программы) с двигателем РД-270, специально созданным Глушко для этой программы. По бокам расположены блоки УР-200. Аналогичная схема предполагалась сперва и для УР-500

В 1964 году В.Н.Челомей предложил концепцию орбитальной пилотируемой станции (ОПС) для решения различных, в первую очередь оборонных задач. Он видел в ОПС мощнейшее средство оперативной космической разведки. Предлагалось создать наблюдательный пункт с комфортными условиями существования для сменяемого экипажа из двух-трех человек, срок существования станции 1-2 года, вывод носителем УР-500К.

В 1965 году ОКБ-52 было преобразовано в Центральное конструкторское бюро машиностроения Министерства общего машиностроения (ЦКБМ), в 1983 году на его основе было образовано Научно-производственное объединение машиностроения (НПО). До своих последних дней эту организацию возглавлял В.Н.Челомей.

Работы над орбитальным комплексом «Алмаз», который включал в себя базовый блок, возвращаемый аппарат и большегрузный транспортный корабль снабжения (ТКС), начались в октябре 1965 года, первая версия эскизного проекта была готова в 1966 году. Для доставки информации на Землю была разработана капсула спуска информации массой 360 кг, вмещающей 120 кг фотопленки (длина 2 км). Из внутреннего помещения в шлюзовой отсек капсула переносилась манипулятором. Для космической техники тех лет это были новации.

3 апреля 1973 года была запущена станция «Алмаз» (ОПС-1) под названием «Салют-2». Однако программа этого полета не была выполнена, так как через две недели полета станции по орбите произошла разгерметизация, и связь со станцией была потеряна. В 1974 году на орбиту выведена ОПС-2 «Салют-3», на которой нес вахту экипаж Павла Поповича и Юрия Артюхина. В 1976 году была запущена ОПС-3 «Салют-5», на которой 49 суток проработали космонавты Борис Волынов и Виталий Жолобов, а затем, в 1977 году – Виктор Горбатко и Юрий Глазков. По оценке В.Н.Челомея, комплекс задач в этом полете был наиболее сложным, а уровень работы именно последнего экипажа стал эталонным для тех, кто в дальнейшем готовился к полетам.

Транспортный корабль снабжения в беспилотном варианте в период с 1977 по 1985 год запускался четырежды под названием «Космос». Первый ТКС («Космос-929») многократно маневрировал на орбите, так что американцы предположили, что русские испытывают межорбитальный буксир. Функционально-грузовой блок ТКС-2 («Космос-1267») состыковался со станцией «Салют-6», летал в её составе более года, с помощью двигателей блока трижды поднималась орбита станции. ТКС-3 («Космос-1443») состыковался с «Салютом-7». На ТКС-4 («Космос-1686») вместо штатных приборов стояли приборы для выполнения военно-технических экспериментов. Корабль выполнил стыковку с «Салютом-7», использовался для коррекции орбиты.







Орбитальная военная станция АЛМАЗ

Все полеты прошли успешно, корабль показал высокую надежность и эффективность. Кроме того, была показана его возможность стыковаться с любым аппаратом при незначительных изменениях конструкции, что позволяло использовать его в качестве спасателя. Несмотря на это, программа ТКС была закрыта.

ТКС - транспортная космическая система.



С 1979 года начался трудный этап в жизни генерального конструктора и его предприятия. В.Н.Челомей подвергся непрерывному давлению, ограничению своей деятельности со стороны руководства оборонными отраслями промышленности во главе с Д.Ф.Устиновым. После запрещения работ по пилотируемой программе коллектив ЦКБМ переориентировался на работу над комплексом «Алмаз» в беспилотном варианте. За счет отказа от системы жизнеобеспечения космонавтов удалось разместить на борту мощный комплекс аппаратуры для дистанционного зондирования Земли, в том числе уникальный радиолокатор бокового обзора с высоким разрешением. Однако подготовленная к старту в 1981 году автоматическая станция пролежала на космодроме до 1985 года. Запуск состоялся в ноябре 1986 года, но был аварийным. Успешный запуск состоялся в июне 1987 года («Космос-1870»). В марте 1991 года запущен «Алмаз-1», на нем была проведена целая серия экспериментов военного назначения.

В.Н.Челомей отдал космонавтике более 30 лет своей творческой жизни. Он является одним из славной плеяды главных конструкторов ракетно-космической техники. Пожалуй, он был единственным в мире конструктором боевых межконтинентальных баллистических ракет, который с блеском разрабатывал крылатые ракеты, космические аппараты и долговременные орбитальные станции. Его идеи часто опережали время, поначалу казались нереализуемыми и вызывали неприятие у многих руководителей ракетно-космической отрасли и лиц, принимающих решения. Тем не менее, тщательная проработка научного обоснования новых предложений, хорошо продуманная экспериментальная база, как правило, пробивали дорогу новым идеям.

Блестящие организаторские способности помогли В.Н.Челомею создать надежный творческий коллектив, способный решать не только сложнейшие научные и технические задачи, но и преодолевать организационные сложности, вызванные внешними причинами. В трудные времена коллективу помогало выжить и не утратить творческий потенциал разнообразие тематики.

Вплотную занимаясь разработкой и созданием образцов ракетно-космической техники, В.Н.Челомей не оставлял научную работу. Его основные труды посвящены теории колебаний, динамической устойчивости упругих систем, конструкции и динамике машин, теории сервомеханизмов. Значительные результаты получены в развитии методов прикладной математики.

Одно из его важнейших теоретических исследований касается проблем устойчивости упругих динамических систем. Впервые в этой области механики им была составлена бесконечная система линейных дифференциальных уравнений с периодическими коэффициентами и разработан метод приближенного решения этой задачи. Были предложены практические рекомендации для определения областей неустойчивости сложных систем. В дальнейшем академик Челомей расширял класс рассматриваемых систем, в ряде случаев получил аналитические решения. Большинство его теоретических работ заканчивалось выводом расчетных формул, которыми удобно пользоваться на практике. Вклад В.Н.Челомея в решение проблем динамической устойчивости упругих систем признан в мировой науке основополагающим.

Депутат Верховного Совета СССР 9-11 созывов.

Умер 8 декабря 1984 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве (участок 7).

Награжден 5 орденами Ленина (16.09.1945, 25.06.1959, 1964, 1974, 1984), орденом Октябрьской революции (1971), медалями.

Лауреат Ленинской премии (1959) и трех Государственных премий (1967, 1974, 1982).

В 1964 году удостоен Золотой медали имени Н.Е.Жуковского за лучшую работу по теории авиации, в 1977 году – Золотой медали имени А.М.Ляпунова – высшей награды АН СССР за выдающиеся работы в области математики и механики.

Действительный член Международной академии астронавтики (1974).

Его именем названы улицы и площади в городе Москве и городе Реутов (Московская область), а также малая планета солнечной системы, зарегистрированная в международном каталоге под номером 8608 и получившая название «Челомей».

Бюсты академика В.Н.Челомея установлены в Москве возле МВТУ имени Баумана и в Байконуре, мемориальные доски – в Киеве на доме, где он жил и на здании Киевского института инженеров гражданской авиации (ныне Национальный авиационный университет), в Полтаве – на здании школы №10, в которой он учился. На территории НПО машиностроения создан мемориальный кабинет Героя. В Полтавском музее авиации и космонавтики открыт мемориальный зал В.Н.Челомея. Учреждена медаль имени В.Н.Челомея, которой отмечаются деятели науки и техники за выдающиеся работы в области ракетно-космической техники. В 2000 году создан Союз ученых и инженеров имени академика В.Н.Челомея.



Бюст Челомея во дворе школы на Байконуре.



Семейный склеп Челомеев на Новодевичьем кладбище.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 19.02.2011, 21:15   #48
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Воспоминания о Королеве


Академик Б.В. Раушенбах


Об авторе: Борис Викторович Раушенбах (5 (18) января 1915, Петроград — 17 марта 2001, Москва) — российский советский физик-механик, один из основоположников российской космонавтики, академик АН СССР, академик РАН, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии (1960).

Впервые я познакомился с Сергеем Павловичем Королевым в начале 1937 года, когда еще молодым инженером поступил в его отдел в Реактивном научно-исследовательском институте (РНИИ). Если говорить точнее, мы были уже знакомы, встречаясь на Всесоюзных планерных слетах в Крыму, но там наше знакомство было только "шапочным". И вот я сижу в его маленьком, отгороженном от небольшого общего зала кабинетике и выслушиваю первые наставления. Сергей Павлович говорит о главном направлении моей будущей работы в отделе. Смысл его слов сводится примерно к следующему: “Вот вы, все молодые люди, хотите обязательно строить ракеты или ракетные моторы и считаете, что все дело в них, а между тем сегодня это уже не так! Необходимы и системы управления. Как строить ракеты и моторы, мы уже знаем, а управление полетом, устойчивость движения стали "узким местом"”. Вспоминая сейчас эти слова С.П.Королева, хочется отметить две особенности метода его работы, которые уже проглядывали в этом разговоре и которые ярко проявились в последующие годы. Эти особенности можно назвать системным подходом и продуманной очередностью работ.

Спойлер:
Понимать высказывание С.П.Королева о том, что в 1937 году мы уже умели "строить ракеты и ракетные моторы", буквально было бы большой ошибкой. От скромных ракетных конструкций середины 30-х годов до ракеты, поднявшей "Восток" с Гагариным, был проделан очень длинный и тяжелый путь. В 1934 -1937 годах было уже осуществлено несколько запусков небольших крылатых и бескрылых ракет с жидкостными ракетными двигателями, существовал отдел В.П.Глушко, разрабатывавший для них ракетные двигатели, и были видны перспективы дальнейшего развития названных работ. В то же время устойчивость полета тех ракет была неудовлетворительной, и всем стало очевидно, что без установки на них достаточно сложных устройств, например типа самолетных автопилотов, получение сколько-нибудь серьезных результатов от запуска ракет было невозможным. Поэтому сказанное Сергеем Павловичем вовсе не противоречит его же высказываниям, относящимся к более раннему времени "в центре внимания - мотор!". Сначала действительно надо было создать работоспособный ракетный двигатель, найти конструкторский коллектив, способный вести работы, разработать и запустить ряд небольших ракет для получения опыта, необходимого при решении ряда технических задач, и лишь после этого переходить к следующей задаче - задаче управляемого полета ракеты. Уже в те годы С.П.Королеву было ясно, что ракетный летательный аппарат представляет собой сложную систему, состоящую, как мы сейчас сказали бы, из ряда подсистем, одинаково важных для достижения конечного результата. Именно конечный результат был всегда единственной целью Сергея Павловича, а поэтому все, что было нужно для достижения этого конечного результата, он считал своим кровным делом.

В те дни в РНИИ уже существовал небольшой отдел С.А. Пивоварова, в котором разрабатывались первые конструкции отечественных гироскопических приборов для автоматического управления полетом ракет, однако этот отдел был чисто конструкторским, и Сергей Павлович прекрасно понимал, что создаваемые в нем автоматы будут успешно функционировать лишь в том случае, если они будут правильно "настроены", а их характеристики будут согласованы с аэродинамическими характеристиками ракеты и предполагаемой траекторией ее полета. В авиации эта задача решалась сравнительно просто — летчик в полете испытывал и отрабатывал автопилот, имея возможность в любое мгновение перейти на ручное управление, и мог проделать это в течение многократных полетов. В ракетной технике это полностью исключалось. Все надо было рассчитать и предусмотреть еще до полета ракеты, к тому же единственного. Так, из казалось чисто конструкторской задачи — установки автомата на ракету — рождалась сложная научная проблема. Подобное переплетение научных и конструкторских задач вообще весьма характерно для современной техники и, само собой разумеется, было с самого начала становления ракетной техники ее отличительной чертой.

Любую возникающую научную проблему Сергей Павлович решал со свойственной ему широтой, в частности он привлек к теоретическим исследованиям сотрудников Московского университета, поручил разработку проблем телеуправления специализированному институту, создал специальную группу в своем отделе, короче — делал все возможное для того, чтобы данная задача решалась на самом высоком научном уровне, который полностью бы исключал какое-либо "кустарничанье", чтобы все работы велись под его контролем и координированием. Впоследствии этот метод самого широкого привлечения ученых разных специальностей к работе руководимого им конструкторского бюро, с сохранением всей координации в своих руках, стал одной из основных черт работы Главного конструктора ракетно-космических систем.

* * *


Мне было поручено ведение работ по крылатой ракете 212с автоматом стабилизации, причем одним из моментов ее подготовки к летным испытаниям была продувка свободно подвешенной, полностью собранной ракеты с работающим автоматом в аэродинамической трубе ЦАГИ. Таким способом предполагалось в какой-то мере смоделировать условия реального полета и оценить степень согласованности теоретически определенных настроек автомата стабилизации с инерционными и аэродинамическими характеристиками ракеты. Это служит еще одним примером, иллюстрирующим неразрывную связь науки и инженерной практики даже на самых начальных этапах развития ракетной техники. Однако я вспоминаю об этом с совершенно другой целью.

Работы в чужой организации, носящие необычный для нее комплексный характер, всегда сложны, требуют увязки многих служб и сопряжены с преодолением массы мелких, но, тем не менее, существенных технических и организационных трудностей. Неудивительно, что и я, и откомандированная со мною в ЦАГИ бригада механиков столкнулись с большими трудностями при проведении одного из особенно сложных экспериментов, связанного с киносъемкой колеблющейся в воздушном потоке ракеты. Приехавший в это время в ЦАГИ Сергей Павлович, который всегда считал необходимым лично следить за ходом "узловых" экспериментов, мгновенно оценил обстановку и понял, что если все будет продолжаться в том же духе, то эксперимент с киносъемкой скорее всего никогда не будет осуществлен. Здесь возможны были две реакции: или обратиться к руководству ЦАГИ, или "сообщить дополнительный импульс' непосредственному исполнителю, то есть мне. В данной ситуации им был избран второй вариант, а посещение руководства ЦАГИ, видимо, было оставлено "про запас". Сергей Павлович вовсе не отругал меня, но нашел какие-то очень точные и впечатляющие слова, из которых я четко усвоил свою неполноценность и подсознательно ощутил, что если в ближайшие 24 часа киносъемка не состоится, то в Москве произойдет некое стихийное бедствие вроде землетрясения. Полученный импульс был настолько велик, что скорость моих перемещений по территории ЦАГИ утроилась, и во мне ненадолго пробудились дремлющие во всяком человеке таланты Остапа Бендера. Когда я через сутки доложил о завершении этапа испытаний, связанного с киносъемкой, то Сергей Павлович был явно удивлен, хотя и старался не показывать этого. Он ограничился сухой констатацией: "Вот видите, когда человек чего-то по-настоящему захочет, он этого всегда добьется!" Этот почти анекдотический эпизод вспоминается сейчас по той причине, что он хорошо передает одну из особенностей стиля руководства С.П.Королева: ничего не делать за исполнителя, не водить его, как маленького ребенка, "за ручку", всячески развивать в своих подчиненных ответственность, самостоятельность, инициативу и стремление выполнять запланированные работы в полном объеме и в самые сжатые сроки.

* * *


Начатые широким фронтом работы по созданию ракетных летательных аппаратов с жидкостными ракетными двигателями (ракеты 201, 212), в том числе и для пилотируемых полетов (ракетоплан 318, ракетный самолет с герметичной кабиной для полета в стратосфере), которые велись в отделе Королева, незадолго до войны были свернуты, чтобы сосредоточить все силы института на завершении создания ракетной артиллерии — знаменитых впоследствии "катюш". Прекращение работ по крылатым ракетам имело еще одну причину. Летом 1938 года С.П.Королев и В.П.Глушко были арестованы по надуманным обвинениям, как это происходило повсеместно в 1937-1938 годах. В то время существовало несколько сценариев ареста "врагов народа". Наиболее простым способом был арест днем, в рабочем кабинете, или ночью, дома (что делалось чаще), органами НКВД. Подобный вариант имел тот недостаток, что осуществлялся государственным органом по собственной инициативе, и говорить здесь о том, что партия и весь советский народ борются с "врагами", было трудно. Вторым вариантом был арест не по инициативе НКВД, а в результате бдительности членов партии и по инициативе партийных органов. Обычно это делалось так: кто-то писал письмо в партком о происках "врагов" на предприятии. Партком, получив такой сигнал, немедленно пересылал донос в райком, а тот уже в НКВД, после чего происходил арест. Здесь уже явно проступала роль партии в борьбе с "врагами". Третий вариант показывал общенародный характер этой борьбы, не только членов партии, но и беспартийных. С этой целью созывалось открытое партийное собрание, где рассматривалось "персональное дело" подлежащего аресту человека. На этом собрании делалось сообщение о его "вредительской" деятельности, он, естественно, защищался, путано отвечал на вопросы из зала, люди брали слово один за другим, возникала какая-то недостойная обстановка массового психоза. Иногда такие собрания длились 2-3 дня, в итоге, конечно же "виновного" исключали из партии, а еще через пару дней становилось известно, что человек арестован органами НКВД, и участники собрания приходили к выводу, что они не ошиблись в своих подозрениях. Это вариант применялся тогда, когда работа репрессируемого не была связана с государственной тайной, например при расправе с литераторами.

В случае с С.П.Королевым и В.П.Глушко был использован второй вариант, и соответствующее письмо в партком (скорее всего по собственной инициативе) написал А.Г.Костиков, впоследствии незаслуженно получивший звание Героя Социалистического Труда за создание гвардейских минометов, названных в народе "катюшами", за работу, к которой он фактически отношения почти не имел. А.Г.Костиков был человеком честолюбивым, энергичным, но, к сожалению, аморальным. Ни Королев, ни Глушко не сомневались в том, что их арест — дело рук Костикова.

В заключении обоим репрессированным в конце концов удалось получить работу по специальности. По заданиям авиационной промышленности они создавали системы, позволявшие устанавливать на боевых самолетах жидкостные ракетные двигатели для облегчения старта и кратковременного увеличения скорости полета. Полученный при этом опыт был весьма существенным вкладом в послевоенное возобновление тех усилий, которые привели к завоеванию космического пространства.

Поскольку после ареста Королева работы по автоматическому управлению ракет с жидкостными ракетными двигателями были прекращены, меня как молодого специалиста "бросили" на другую, ставшую актуальной тему: устойчивость горения в реактивных двигателях. Эта тематика была для меня основной до середины 50-х годов.

Приблизительно в 1955 году я вновь был привлечен к работам, которые вел С.П.Королев, и снова как "управленец". Речь шла о разработке систем управления ориентацией еще не существовавших тогда космических аппаратов. Но как изменилась с довоенного времени обстановка! Если в 30-е годы большинство людей считало некоторых мечтавших об освоении космоса за редких чудаков, то теперь уже никто не сомневался в реальности создания космических аппаратов в ближайшие годы. Изменилось и положение Сергея Павловича — до войны весь его отдел насчитывал менее 10 инженеров и техников, а теперь он был руководителем большого, уже имеющего крупные заслуги конструкторского бюро. Не изменился только он сам. Более пятнадцати лет мы с ним практически не встречались, и я имел возможность мысленного сопоставления двух Сергеев Павловичей — молодого руководителя небольшой группы энтузиастов и достигшего зрелого возраста начальника большого и заслуженного коллектива. Однако изменившийся размах работы не изменил самого стиля его деятельности — четкости, организованности, увлеченности и способности увлекать других. А размах работы действительно увеличился чрезвычайно! Вместо взаимодействия с отделами довоенного института — совместная работа с большими коллективами других конструкторских бюро и научно-исследовательских институтов, вместо привлечения отдельных ученых — сотрудничество с Академией наук СССР, вместо планирования работ "с оглядкой" на возможности скромного опытного производства — планирование и загрузка промышленности в масштабах страны. И всё это лишь усилило у С.П.Королева чувство долга и ответственности. При этом, не имея физической возможности знать все, что составляет сложную современную ракетно-космическую систему, до мельчайших деталей, он считал необходимым глубоко понимать все принципиальное, связанное с созданием и эксплуатацией нужных систем, знать даже проблемы, сравнительно далеко отстоящие от его основной специальности. Докладывая ему тот или иной вопрос, я нередко слышал: "Не понял, повторите". Это "не понял" не каждый руководитель смог бы себе позволить, боясь потерять свой авторитет в глазах подчиненных. Но подобные человеческие слабости были совершенно чужды С.П.Королеву. Дешевый внешний авторитет, так любимый некоторыми, лишь мешал бы ему работать!

Работать с Сергеем Павловичем было трудно, но интересно — и повышенная требовательность, и короткие сроки, в которые он считал нужным завершить очередное задание, и новизна, таящая в себе не только приятные неожиданности, — все это заставляло работавших с ним постоянно находиться в сильнейшем нервном напряжении. Работа шла буквально днем и ночью и в выходные дни. Он нередко собирал в воскресенье днем узкий круг своих сотрудников, чтобы в спокойной обстановке (телефоны молчат, повседневные заботы по руководству КБ и заводом не отвлекают) обсудить порученную им работу, как правило, связанную с новыми проектами. Здесь можно было увидеть непосредственных исполнителей расчетов или чертежей — нужного для сегодняшнего разговора заместителя Королева, одного-двух начальников отделов, рядовых инженеров, а иногда и представителей организаций, участвующих в разработке проекта. В спокойной, почти домашней обстановке шло непринужденное обсуждение различных вариантов выполнения стоящей перед коллективом задачи. От обычного рабочего дня такое воскресенье отличалось тем, что собирались не к восьми тридцати, а к десяти утра, но без "перерыва" на обед. Стремление использовать каждую минуту для работы приводило, например, к тому, что полеты на космодром совершались только ночью. В те годы сравнительно тихоходные самолеты затрачивали на этот путь несколько часов, к которым следовало еще добавить разницу поясного времени. Сергей Павлович просто не мог себе представить, что дорога может "съесть" рабочий день. Надо было "сегодня", с утра до позднего вечера, проработать в Москве, а "завтра", тоже с самого утра, уже трудиться на космодроме. Полубессонная ночь в самолетных креслах считалась вполне достаточным отдыхом для него самого и его сотрудников.

И, тем не менее, все эти трудности, неудобства, а иногда и более серьезные неприятности казались пустяком по сравнению с захватывающе интересной работой. Одной из причин такого не спадающего увлечения работой была ее постоянная новизна. Сергей Павлович не любил спокойной жизни, не любил повторяться. Разрабатывая какую-то принципиально новую конструкцию, пройдя тяжелый и изнуряющий путь поисков, экспериментов и летных испытаний со всеми связанными с этим радостями и невзгодами, доведя, наконец, конструкцию до нужной степени совершенства, он как бы терял к разработанной теме интерес. Вместо того чтобы теперь в течение многих лет создавать все новые и новые варианты "освоенного", совершенствуя конструкцию от образца к образцу и ведя, таким образом, относительно спокойную жизнь, Сергей Павлович нередко "дарил" все это коллективу какого-либо другого родственного предприятия. Причем он передавал этому предприятию не только все материалы, связанные с осуществленным проектом и его будущими вариантами, но, если это было необходимо, переводил на новое предприятие и группу своих сотрудников, работавших по передаваемой теме, в том числе и своих ближайших помощников. Это свидетельствует о широте его взглядов, о правильном понимании интересов общества и одновременно о неиссякаемой творческой энергии. Именно этот характер работы делал сотрудничество с Сергеем Павловичем, как уже говорилось, и тяжелым, и захватывающе интересным.

Если ограничиться только наиболее близким мне вопросом разработки систем управления движением космических аппаратов, то менее чем за десять лет космической эры были на "пустом месте" разработаны самые различные такие системы. Первой из них была система ориентации для фотографирования обратной стороны Луны, далее были созданы системы ориентации и коррекции траекторий полета "Марсов", "Венер" и "Зондов", разработана принципиально новая, отличающаяся от вышеназванных система, установленная на спутниках связи "Молния-1", осуществлены автоматические и ручные системы управления для "Востоков", "Восходов", Союзов" и т.д. Нетрудно представить себе "спрессованность" времени, мыслей и усилий сравнительно небольшого коллектива, который вел названные разработки, начиная с возникновения самой идеи этих систем и кончая их летными испытаниями. Иногда кажется, что это было просто невозможно, но увлеченность Сергея Павловича передавалась как бы "по цепочке" всем, в том числе и самым рядовым инженерам, техникам и рабочим.

Как ни щедр был С.П.Королев, но тематику, связанную с пилотируемыми полетами, он не передавал никому. Безусловно, это было связано с учетом особой сложности и ответственности такого рода запусков, но не менее вероятно и то, что здесь сказывались давние и стойкие симпатии Сергея Павловича. С юношеских лет он мечтал о полетах, сначала на планерах (он даже получил свидетельство пилота-планериста), а затем и на ракетном летательном аппарате. В середине 30-х годов сконструированный им самим двухместный планер СК-9 был переоборудован в ракетный планер, на котором летчик Федоров в 1940 году совершил первый в Советском Союзе полет с использованием ракетного двигателя. Сергею Павловичу не удалось провести летные испытания подобных летательных аппаратов лично (хотя летные испытания ракетных ускорителей проводились во время войны с его непосредственным участием), и позже он всегда с сожалением говорил о том, что возраст и здоровье закрыли ему путь в космос. Получилось так, что во время полета Федорова Королев находился в заключении.

Неудивительно, что все связанное с работой космонавтов он вел непосредственно сам и контролировал самым тщательным образом. Вспоминается подготовка к полету Гагарина. Как известно, на корабле "Восток" было установлено ручное управление на случай отказа автоматической системы спуска. С.П.Королев потребовал от меня, чтобы была составлена подробная и ясная инструкция по ручному управлению, включая методику пилотирования. И вот проект инструкции у него на столе. Сергей Павлович читает, строчку за строчкой, достаточно объемистый материал, вдумываясь в каждое слово. Он как бы чувствует себя в кабине "Востока", видит перед собой пульты, ручку управления, и его руки движутся по столу, следуя за словами инструкции. Но вот он доходит до места, которое кажется ему не совсем ясным. Следуют уточняющие вопросы и совет, как было бы лучше изложить это. После всех исправлений и уточнений инструкция снова на его столе, и снова тщательнейшее, вдумчивое чтение.

Все, что делалось впервые, особенно при пилотируемых полетах, он считал нужным не просто проверить, но "прочувствовать" предельно глубоко. Лишь после этого, убедившись, что исполнители понимают его совершенно точно, С.П.Королев переходил к обычному контролю. В силу этого процедура утверждения инструкции по пилотированию для последующих полетов была много проще.

При подготовке первого пилотируемого полета Сергей Павлович особенно внимательно следил за тем, чтобы вся рабочая обстановка была предельно деловой, чтобы строгие рабочие будни не получили ненужных, мешающих работе оттенков. Особенно он следил за этим в период работ на космодроме, где собиралось большое количество людей, представлявших здесь различные заводы и институты, и где в силу этого легче нарушались привычные административные связи. Все начиналось еще в Москве при утверждении состава командируемых на космодром. Здесь безжалостно, невзирая на возможные обиды, из списков вычеркивались все, в ком не ощущалась самая настоятельная необходимость. Сергей Павлович прекрасно понимал, что наряду с трудностями размещения, питания и т.п. существует и другая опасность — "лишний", не слишком занятый человек грозил стать не помощником, а помехой в работе. В основном на подготовку запуска Гагарина поехала, если так позволено будет выразиться, "первая сборная", люди, уже осуществлявшие запуски предыдущих, отработочных беспилотных аналогов будущего "Востока", сработавшиеся и хорошо знакомые как с техникой, так и со специфическими условиями космодрома. В этих условиях было довольно легко сохранить деловую и рабочую обстановку на космодроме без каких-либо "кренов" как в сторону излишних опасений, так и в сторону вредного зазнайства.

Всякая работа, а особенно связанная с чем-то принципиально новым, не проходит совершенно гладко: то тут, то там выявляется недоработка, ошибка, неисправность. Все это бывало и на космодроме. И здесь Сергей Павлович железной рукой проводил два принципа: доклад о подобном отклонении должен был быть абсолютно правдивым, и первым человеком, которому об этом сообщалось, должен был быть он сам. Оба этих принципа совершенно естественны — руководить можно, лишь располагая точной информацией, а человек, который узнает обо всем последним, не может выполнять функции руководителя. Хотя все это было вполне разумно, однако практическое осуществление этих принципов далеко не всегда являлось простым делом.

Сергей Павлович раз поведал мне о следующем случае, который произошел задолго до описываемых событий. При последних операциях по подготовке одной ракеты к запуску рабочий уронил (если я правильно помню) гайку в ответственный агрегат ракеты и не смог ее достать. Вечером он пришел к Сергею Павловичу и все рассказал. Запуск ракеты был отложен, произведена необходимая разборка, повторные наземные испытания, и, хотя со значительной задержкой, ракета стартовала. Важно отметить, что если бы рабочий никому ничего не сказал, запуск был бы аварийным, но причину аварии установить было бы очень сложно, а найти виновника — невозможно. Сергей Павлович не только не наказал виновного, но даже поблагодарил его. Этот пример хорошо передает тот нравственный климат, который С.П.Королев стремился поддерживать у своих сотрудников — от начальников больших подразделений до рядовых рабочих. Лишь в условиях этого нравственного климата была возможна такая предельная правдивость исполнителя, как в описываемом случае.

Требуя, чтобы ему первому сообщали обо всех неполадках, он, поздно вечером уходя на отдых, говорил ведущему ночную смену: "Если нужно, звоните мне ночью, телефон стоит около моей постели". Все мы старались не тревожить его по ночам, зная, как он уставал за день. И нередко по утрам стояли, опустив глаза, когда он распекал виновного за "излишнюю" деликатность.

Напряженная работа по подготовке к запуску "Востока", огромная роль в ней Сергея Павловича, который вникал во все детали подготовки к полету, даже в такие, казалось бы, мелочи, как "ритуал" представления космонавтам. Государственной комиссии или порядок встречи его с командой, готовящей старт "Востока", его отеческая забота о космонавтах и искренняя дружба с ними, — все это уже многократно описывалось. Поэтому скажу лишь, что после старта Гагарина, когда никто из нас уже ничего не смог бы сделать или поправить, нарастающее нервное напряжение всех достигло своего апогея. Сообщение о благополучном приземлении как бы мгновенно сбросило это напряжение, и лишь в эти минуты Сергей Павлович, наконец, когда совершенно оказался без забот, был охвачен вполне понятным чувством радости. В небольшом самолете Ил-14, в котором мы летели к месту посадки "Востока", С.П.Королев, М.В.Келдыш, да и другие пассажиры вели себя шумно и радостно, как студенты-первокурсники, удачно выдержавшие первый экзамен. Это была естественная реакция после многодневного и изматывающего труда.

Но вот прошли дни всенародного, прямо-таки стихийного ликования, связанного с первым полетом человека в космос, и снова начались обычные и всегда по-разному сложные будни. Снова работа и совещания у Главного, как мы иногда называли Сергея Павловича. На этих совещаниях обсуждались и текущие дела, и дела далекой перспективы. С.П.Королев всегда видел очень далеко, и не только завтрашний день космической техники, но и ее облик через многие годы. Совещания по особенно сложным вопросам этой перспективы, которые порой приводили к резкому столкновению мнений его соратников, он проводил иногда в своеобразной манере. Представьте длинный стол в его кабинете, за которым сидят участники совещания, во главе стола — Сергей Павлович, перед ним большая книга в твердой обложке с чистыми страницами. После своего небольшого вступления, в котором остро, дискуссионно поставлен вопрос, но не видна точка зрения самого Главного, Сергей Павлович предоставляет слово участникам совещания. Один за другим встают они, согласуясь с логикой дискуссии, и свободно излагают свои мнения, часто диаметрально противоположные. С.П.Королев иногда сознательно задает “провокационные” вопросы и одновременно самым тщательным образом ведет в лежащей перед ним книге протокол совещания. Это даже не протокол в обычном смысле слова (обычный протокол ведется, само собой разумеется, секретарем совещания), а некие записи, в которых Сергей Павлович подробно конспектирует наиболее поразившие его мысли, пытается зафиксировать существенные для него оттенки мнений. В конце совещания все ждут решения Главного, и вместо этого: "Спасибо, товарищи, я услышал много интересного. Надо подумать..." — и совещание распускается. Решение, которое принималось иногда через пару недель, вовсе не обязательно совпадало с мнением большинства. Иногда оно было, как мы выражались, "перпендикулярно" плоскости дискуссии, и это происходило вовсе не от неуважения к мнению коллег. Просто Сергей Павлович кроме мнения соратников учитывал и много такого, что выходило далеко за рамки интересов руководимого им предприятия.

Оглядываясь сейчас на весь жизненный путь Королева, начиная с юношеского увлечения планеризмом и кончая его последними днями, невольно хочется охватить всю его деятельность одной фразой, показать самую существенную черту его характера. Вероятно, этой чертой будет — во всяком случае, в моем представлении — стремление делать необычное. Созданные по его чертежам планеры вовсе не были самыми хорошими, на планерных слетах можно было увидеть и заведомо более совершенные конструкции, но они подчас бывали самыми оригинальными (достаточно вспомнить "Красную звезду" — первый в мире планер для высшего пилотажа). И ракетная техника, особенно в далекие предвоенные годы, увлекла его своей необычностью, дерзко-романтическим будущим, какими-то "космическими" перспективами. То, что многие считали эту нарождавшуюся область человеческой деятельности уделом оторвавшихся от реальной почвы чудаков-изобретателей, не могло его остановить. Если бы Сергей Павлович жил несколько столетий назад, он, возможно, поплыл бы открывать новые земли. В наше время он помог сделать человечеству более серьезный шаг — первый шаг к неведомым мирам Вселенной.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 19.02.2011, 21:31   #49
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

Борис Викторович Раушенбах


один из основоположников советской космонавтики,
ближайший соратник Королева.


А.С.Пушкин писал: "И с отвращением читая жизнь мою, я трепещу и проклинаю..."
Не трепещу и не проклинаю, но свидетельствую, что моя жизнь - весьма не простая
картина, в ней сложно все до ужаса. Однако оглянуться все равно интересно! Есть
вещи, которые сейчас мне кажутся нереальными, как будто это было не со мной.
А ведь все было со мной...

Таково высказывание Бориса Викторовича Раушенбаха о себе в его недавно
вышедшей книге воспоминаний "Постскриптум".

Родился Раушенбах 18 января 1915 года в Петрограде. Семья жила в одном из корпусов крупной обувной фабрики "немецкого капитала" - "Скороход". Название это уцелело и при советской власти, живо оно и в нынешнем Санкт-Петербурге; предприятия французского и немецкого капитала строились основательно, на долгие века. Окна дома, в котором начал свою жизнь мальчик, получивший при крещении по немецкому обычаю двойное имя Борис Ивар, упирались в Московские ворота, где в феврале 1917 года состоялись особенно крупные волнения и перестрелка. Двухлетний ребенок запомнил это на всю жизнь.

История семьи Раушенбахов уходит корнями в далекое прошлое, во времена царствования Екатерины II в России, и того глубже - в Германии: предок Бориса Викторовича, Карл Фридрих Раушенбах (в переводе на русский "журчащий ручей"), переселился на земли Поволжья в 1766 году по приглашению российской императрицы уже женатым человеком, о чем у его пра-пра-пра-пра... внука бережно хранится соответствующий документ.

Мать Раушенбаха, Леонтина Фридриховна, урожденная Галлик, происходила из прибалтийских немцев, из Эстонии, получила общепринятое по тем временам для девушек образование, владела, кроме русского, немецким, французским и эстонским языками, играла на фортепьяно; как и многие ее сверстницы, перебралась, в Россию и устроилась бонной в состоятельную семью.

Отец, Виктор Яковлевич (деда по отцовской линии звали Якоб, значит, на русский лад - Яков; мать тоже со временем стала не Фридриховной, а Федоровной), родом был из Саратовской губернии, с Поволжья, где когда-то обосновалась и теперь процветала крупная немецкая колония. Образование получил, уехав в Германию, а потом вернулся на родину, в Россию, и более двадцати лет занимал на "Скороходе" довольно высокую должность технического руководителя кожевенного производства - выпуская фирменную обувь, фабрика предпочитала иметь собственную сырьевую базу.

Отец зарабатывал деньги, мать хозяйничала дома, растила Бориса Ивара и его младшую сестру Карин Елену. Поскольку дети родились в гугенотской семье, как шутит Борис Викторович, перешедший сравнительно недавно в православную конфессию, Бориса отдали в школу той конфессии, к которой он формально принадлежал, Реформирте-шуле, известную всему Петрограду наряду с Петер-шуле и Аннен-шуле. К тому времени семья переехала на Исаакиевскую площадь, и юный Раушенбах ходил в школу по набережной реки Мойки, мало обращая внимания на красоты городской архитектуры.

В этом городе я родился, и мне казалось, что другим он и быть не может. Красивый город, но родной, привычный для меня, я считал, что таким он и должен быть. Не восторгался. Восторг - это когда что-нибудь неожиданное, а мне в Петрограде все было знакомо до мелочей.

Главным языком в нашей семье был русский, и мать часто со мной говорила по-русски. Я не отдавал себе отчета, что нас в семье учат немецкому языку, он вошел в мое сознание совершенно естественно, оба языка в нашем доме переплетались. Позже учили меня и французскому, считалось, что в приличной семье ребенок должен владеть французским и уметь играть на фортепьяно.

Школу Борис окончил слишком рано, поступив туда семи лет и сразу во второй класс - таков был уровень его знаний, - и для института ему, во-первых, не хватало возраста, во-вторых, туда принимали только с рабочим стажем, желательно пятилетним. И мальчик пошел работать на Ленинградский авиационный завод №23, расположенный тогда на Черной речке, недалеко от места дуэли Пушкина.

О том, что я, когда вырасту, буду работать в авиации, я знал лет с восьми. Это была не мода, а серьезное решение, принятое в какой-то мере благодаря моему приятелю Борису Иванову, крестнику моего отца. Однажды он показал мне в журнале "Нива", вышедшем в военное время, году в четырнадцатом-пятнадцатом, снимок английских кораблей, сделанный с английского самолета. Снимали с небольшой высоты, поэтому крупные корабли были хорошо видны. "Смотри-ка, - сказал мне Борис, - сфотографировано с самолета, а смотреть не страшно". Меня это так поразило, что зацепилось на всю жизнь - только летать, только летать!

Единственное, что я все-таки сообразил, что просто летать неинтересно, а интересно строить самолеты. Так я пришел в авиацию. Совершенно случайно, в общем-то. Но это первая любовь, самая горячая и вечная.

На заводе столяр-сборщик Раушенбах проработал около года; самолеты тогда были деревянные и обтягивались тканью, инструменты были соответствующие - молоток, гвозди, отвертка, сверло, дрель. И руки. С серийного, довольно скучного производства "столяру-сборщику" удалось перейти на сборку опытных самолетов, где каждый день происходило что-то новое и проводились испытания на аэродроме.

По воле случая, досрочно, в 1932 году Раушенбах поступает в военизированное учебное заведение - Ленинградский институт инженеров гражданского воздушного флота, с азартом учится, увлекается планеризмом.

Занятия в институте шли своим чередом, и кроме буквальной учебы у меня была учеба творческая, требовавшая и опыта, и соображения. Надо было, строя планеры, делать расчеты на прочность, надо было обладать знаниями, которые мы получали не на первом, а на третьем курсе. И мы уже не только строили, но испытывали наши планеры, ездили в Крым, там на них летали настоящие летчики, а мы смотрели и мотали себе на ус.

Традиционным местом для испытания планеров был Коктебель, где есть подходящие холмы, с которых можно планировать; туда съезжались и конструкторы, и летчики, и планеристы, и целый месяц длился этот радостный цирк.

Именно там, на коктебельских холмах, впервые встретились Борис Раушенбах и Сергей Королев, увлеченные одним делом - планеризмом. Только много позже случайное знакомство станет сотрудничеством на долгие годы в ракетной и космической технике.

Строительство планеров и их испытания позволили Раушенбаху написать и опубликовать в популярном тогда московском журнале "Самолет" первые научные статьи о продольной устойчивости бесхвостых самолетов. И хотя статьи эти сам автор считал элементарными (они были написаны без применения высшей математики), в то время они оказались единственными на русском языке по избранной автором теме. О незаурядности этих статей говорит то, что коллектив, издающий учебники для авиационных институтов под руководством известного ученого В.С.Пышнова, в книге об устойчивости самолетов сослался на статьи студента Б.Раушенбаха.

Года за полтора до окончания института я понял, что в Ленинграде мне оставаться бессмысленно, там нет авиационной промышленности, работать мне будет негде, и я подался в Москву, не защитив даже дипломного проекта, - тогда брали на работу, даже на инженерные должности, с незаконченным высшим образованием. Найдя должность в Москве, я работал одновременно делал дипломный проект. Через год вернулся в Ленинград, защитился вместе со своей группой и получил диплом об окончании института.

В Ленинграде меня обязательно бы посадили, потому что меня там все знали, в тридцать седьмом многих сажали, почему бы и меня, немца, не посадить? А в Москве на меня некому было писать доносы, потому что я только что туда приехал, в начале тридцать седьмого года. Растворился и исчез. Высшие силы позаботились обо мне и отправили в Москву, чтобы меня в тот раз не схватили с моей национальностью, с моей выразительной фамилией: немец, да еще проник в авиационную промышленность! Конечно, с целью вредительства, не иначе.

Через знакомых по планерным слетам в Крыму Раушенбах узнает о том, что Королеву нужен человек, разбирающийся в проблеме устойчивости полета. Так Борис Викторович попадает в Ховринский институт №3, РНИИ, как его еще называли, в отдел Королева, который занимался тогда крылатыми ракетами и был весьма немногочисленным. Королев быстро понял, что новый сотрудник, умеющий точно разобраться в капризах техники, нужен в отделе как ведущий конструктор. Должности такой тогда не существовало, но уже просматривалась будущая грандиозная картина работы космического КБ.

Спойлер:
Крылатая ракета 212, самая большая жидкостная ракета, созданная Королевым до войны, была пограничным летательным аппаратом, за которым уже начиналась пилотируемая ракетная техника. За этой ракетой было будущее. БВ, как стали называть Бориса Викторовича сослуживцы-ракетчики и называют до сих пор, успел разобраться с автоматикой ракеты к 1938 году, когда Сергея Павловича Королева посадили. Раушенбаха отстранили от негласного поста ведущего конструктора, работы над жидкостными ракетами постепенно сворачивались, и БВ занялся новым для себя делом - теорией горения в воздушно-реактивных двигателях.

Близилась война. За месяц до Великой Отечественной Борис Раушенбах женился на Вере Иванченко, которая в ту пору училась на историческом факультете МГУ. У нее были свои друзья, у Бориса - свои. Они долго присматривались друг к другу, прежде чем соединить свои судьбы 24 мая 1941 года. А осенью институт №3 был эвакуирован в Свердловск, и с ноября сорок первого до марта сорок второго БВ в полную силу трудился на своем номерном предприятии, под которое им был выделен в Свердловске один из корпусов Уральского индустриального института. Когда Раушенбах получил повестку, предписывающую ему явиться с вещами в военкомат, он ни о чем не подозревал, полагая, что его призывают в армию. Через несколько дней после сборов их посадили в поезд и через два часа пути выгрузили в Нижнем Тагиле.

Уже в Свердловске мы начали кое о чем догадываться. Когда я явился с вещичками, то в толпе увидел профессора Московского университета Отто Николаевича Бадера, и жена, которая меня провожала в армию, сказала: "Вот, обрати внимание, Бадер страшный лопух, и если ты не поможешь ему там, куда вы едете, он неминуемо погибнет". Она все поняла!

Собственно, и понимать было нечего, вокруг нас стояли немцы, одни немцы, - все стало ясно. Было много немцев-крестьян с Поволжья, полуграмотных тружеников, была интеллигентная публика: Лой, директор Днепропетровского завода, профессор-химик Стромберг, берлинец Павел Эмильевич Риккерт, защитивший в Берлинском университете докторскую диссертацию, коммунист, голову которого в фашистской Германии оценили очень дорого, и ему пришлось оттуда удрать... В Нижнем Тагиле нас высадили, на грузовике привезли в зону и - всё. Статьи нет, ничего нет. Немцы. А это означало бессрочный приговор: национальность человека с годами никаких изменений не претерпевает.

Формально я считался мобилизованным в трудармию, в "стройотряд 18-74", а фактически трудармия была хуже лагерей, нас кормили скудней, чем заключенных, а сидели мы в таких же зонах, за той же колючей проволокой, с тем же конвоем и всем прочим. В самом начале попавшие в отряд жили под навесом без стен, а морозы на северном Урале 30-40 градусов! В иной день умирало по 10 человек.

Трудились на кирпичном заводе. Мне повезло, что я не попал на лесоповал или на угольную шахту, но тем не менее половина наших на кирпичном заводе умерли от голода и непосильной работы. Я уцелел случайно, как случайно все на белом свете.

В 1942 году, еще работая в эвакуированном РНИИ, БВ занимался расчетами самонаводящегося зенитного снаряда. Его взяли, когда он уже выполнил две трети работы и знал, в каком направлении двигаться дальше. В пересыльном пункте на нарах, на обрывках бумаги, и в лагере Раушенбах продолжал расчеты. Решил задачу недели через две после прибытия в лагерь и послал на свою бывшую фирму: ведь коллеги ждут! Ему было неудобно, что он обещал сделать работу и не окончил ее. Посылая, не думал, что из этого что-то получится, но на его расчеты обратил внимание один технический генерал, Виктор Федорович Болховитинов, и договорился с НКВД об использовании заключенного в качестве некой расчетной силы. И НКВД "сдало" будущего академика в аренду.

Я вообще странный человек со странной судьбой, такое впечатление, что обо мне кто-то явно печется. Вот и тогда Болховитинов увидел, что я могу что-то сделать, и мы с ним хорошо сработались, с его фирмой. Одновременно, в процессе расчетов, я хорошо выучил чистую математику, которую не знал; поэтому, считаю, мне повезло вдвойне. После выхода из лагеря я знал математику вполне прилично.

В бараке стоял один стол на всех, за ним я трудился, пока остальные уходили на смену. Когда они возвращались, я освобождал стол, и за ним ели, играли в карты, домино, читали. Но мне хватало дневного времени на то, чтобы продуктивно работать, и я многое успевал сделать. Писал отчеты по разным темам, сразу по нескольким: одна работа была посвящена устойчивости полета, другая - испарению капель: что с ними происходит, когда топливо испаряется. Были и другие работы, но в основном я работал по этим каплям проклятым и по устойчивости полета.

Люди, живущие рядом с БВ, умирали от непосильной работы при очень скудной еде - пищи давали чудовищно мало. Спустя много лет, побывав в Бухенвальде, Раушенбах довольно равнодушно смотрел на ужасающие фотографии - в его лагере происходило то же самое, такие же иссохшие скелеты бродили вокруг, а самого БВ сильным порывом ветра валило наземь. Главной мыслью была мысль о еде. Что этому ужасу могли противопоставить люди? Только духовность, только интеллектуальное свое существование, жизнь своей души.

Мы организовали "академию кирпичного завода", шуточное, конечно, название. Идея была общей: в свободное время собираться и читать друг другу доклады, делать сообщения по своей специальности. Помню, кто-то рассказывал о тонкостях французской литературы конца XVIII века, причем с блеском, эрудированно, изящно. На кой черт, спрашивается, нам были эти тонкости в тех условиях? Но я, например, сидел и слушал, открыв рот. Интересно! Сам я рассказывал о будущем космической эры, хотя до запусков было невероятно далеко, больше двадцати лет, но я говорил обо всем серьезно. Бадер поведал нам о самых интересных археологических раскопках на Урале, Пауль - о его минералогических богатствах. Конечно, при всех наших беседах постоянно присутствовал оперуполномоченный, который тоже слушал, уж не знаю, что он в этом понимал.

Сидели мы до января сорок шестого года. Потом ворота открылись, и перевели нас, как говорилось в дореволюционное время, под гласный надзор полиции. Мы не имели права удаляться от предписанного места больше чем на положенное число километров; уйдешь на километр дальше - двадцать лет каторги.

Тем, которые выжили, в паспорте поставили штампик: "спецпереселенец". Зек превращался в ссыльного. Никто даже не спрашивал: а за что? Теперь Раушенбах, как Ленин в Шушенском, раз в месяц должен был отмечаться у своего уполномоченного в райотделе милиции.

РНИИ вернулся в Москву, ставший научным руководителем Мстислав Всеволодович Келдыш добился вызова БВ в столицу, и ссыльный делал доклад на Научно-техническом совете оборонного института. Народный комиссариат государственной безопасности выдал ему допуск к секретной документации, но милиция все равно считала его приезд побегом из-под стражи! Раушенбах вынужден был вернуться в Нижний Тагил. Официально он покинул места не столь отдаленные в сорок восьмом году и сразу попал под крылышко к Главному теоретику, как загадочно именовали тогда М.В.Келдыша. Жизнь стала обретать нормальные очертания. В 1950 году у Б.В. и В.М. Раушенбах родились девочки-близнецы.

У меня часто спрашивали: вы столько лет женаты, почему у вас нет детей? И я отвечал шутя, что у меня все идет по плану, что в пятидесятом году у нас родятся девочки-близнецы. И когда все так и случилось, на работе не поверили - слишком все походило на розыгрыш. Когда девочки родились, Оксана была моей копией, а Вера - копией матери. Примерно в восемь лет они поменялись местами, и Оксана стала копией матери, а Вера - моей копией; поменялись и характеры: Оксана спокойная и выдержанная, как я, а Вера порывистая, вся в мать.

Теоретически нам хотелось еще одного ребенка, сына, но не было никакой материальной возможности, мы жили очень скромно, и это длилось много лет.

Забегая вперед, отметим, что в предстоящие годы Вера Михайловна Раушенбах защитила кандидатскую диссертацию по эпохе неолита и бронзового века, стала директором по научной части Исторического музея; Оксана окончила Физико-технический институт, работает специалистом-программистом по статистике в НИИ имени Семашко; Вера окончила факультет биологии МГУ и осталась там на преподавательской работе. Обе дочери защитили кандидатские диссертации. Подросло и юное поколение Раушенбахов: внучка Верочка и внук Борис.

В 1949 году Борис Викторович защитил кандидатскую диссертацию, в 1958-м - докторскую. У Келдыша он занимался теорией вибрационного горения, акустическими колебаниями в прямоточных двигателях. У него было негромкое, но прочное научное имя.

Уже будучи профессором, уже имея возможность "отрастить пузо", я... все бросил и начал сначала. Занялся новой тогда темой - теорией управления космическими аппаратами. Еще и в помине не было никакого спутника, но я знал, что это перспективное направление, с него я начинал до войны, оно меня всегда интересовало, и Келдыш меня поддерживал, хотя моя работа никакого отношения к тематике института не имела. Разработанная нами система позволила тогда сфотографировать обратную сторону Луны, пошли новые заказы, институт с ними уже не справлялся, и было принято решение перейти к Королеву.

Это не было разрывом с Келдышем. Просто работы, которые я вел, выходили за рамки его института, и Келдыш сам договорился с Королевым, что я со своей "командой" - сто человек - перехожу к нему. Тем более тогда уже понадобились многие новые системы управления космическими аппаратами, и оказалось, что наша группа - единственная в стране, всерьез занимающаяся подобными проблемами.

Сергей Павлович Королев, прошедший Бутырки, Новочеркасскую пересылку, колымский прииск Мальдяк, "шарашку" Туполева, авиазаводы в Омске и Казани, полигон Капустин Яр и космодром Байконур, уже запустил три первых в истории искусственных спутника Земли. Когда Раушенбах приехал в Подлипки, Королев встретил его так, как будто они не расставались. Ни слова о прииске Мальдяк или о "стройотряде 18-74" - СП (так называли Сергея Павловича) сразу заговорил о деле: нужна система, которая позволила бы космическому объекту сохранять строго определенное положение относительно Земли и других небесных тел. Раушенбах взялся решить эту задачу.

1955-1959 годы были, пожалуй, самыми новаторскими для Раушенбаха на том этапе развития ракетной техники и космонавтики. Ведь ориентацией космических аппаратов и движением их в мире, лишенном тяжести, никто никогда не занимался.

Моя задача заключалась в управлении космическим аппаратом во время полета, надо было поворачивать его так, чтобы объективы фотокамер смотрели на Луну, а не на что-нибудь другое, и сняли что следует. То есть я делал маленький кусочек работы, хотя Марк Галлай и утверждает, что я слишком сдержанно говорю о своем участии в этом деле и что фактически внес в создание систем управления ракетами и космическими кораблями вклад без преувеличения решающий - "менее чем за десять лет под его (моим!) руководством были реализованы системы фотографирования обратной стороны Луны, системы ориентации и коррекции полета межпланетных автоматических станций "Марс", "Венера", "Зонд", спутников связи "Молния", автоматического и ручного управления космическими кораблями, пилотируемыми человеком. Значение этих систем не требует доказательств - полет неуправляемого или не ориентированного нужным образом космического летательного аппарата вообще теряет всякий смысл". Привожу эту цитату в качестве взгляда со стороны и комплимента, который сделал мне мой старый друг и коллега, а не для того, чтобы похвалиться, какой я умный.

Б.В. Раушенбах, Б.Е. Черток, Н.Н. Шереметьевский

Хотя в некотором смысле это была уникальная работа. Мы опередили американцев, в 1960 году получили Ленинскую премию. Астрономы еще в XIX веке мечтали увидеть обратную сторону Луны, но утверждали, что ее никто не увидит. Мы увидели ее первыми.

В начале 1960 года организовался первый - "гагаринский", как сейчас его называют, - отряд космонавтов, и Раушенбах вместе с заместителями Королева Тихонравовым и Бушуевым, а также с молодыми, но уже опытными инженерами ОКБ, которые сами рвались в космос, - Константином Феоктистовым, Олегом Макаровым, Виталием Севастьяновым, Алексеем Елисеевым принимал активное участие в подготовке первого полета человека в космос. БВ читал летчикам специальный курс по ракетной технике, динамике полета и отдельным системам корабля. В частности, рассказывал им, как осуществляется ручное и автоматическое управление.

Королев всегда хотел запускать в космос живые организмы и запустил собачек, черепах, еще кого-то. После удачных беспилотных запусков наступил наконец момент, когда мы могли рискнуть человеком. Это был сложный момент. У Королева имелось естественное желание, чтобы все произошло как можно быстрее, чтобы это случилось при его жизни, а не после смерти. Тем более, что американцы тоже готовили запуск человека, и нам надо было их опередить. По этому поводу шла нормальная спешная работа.

Гагарин действительно стал первым, до него никого не запускали, все слухи об этом - ерунда. С Гагариным не случилось никаких накладок, "бобов" и "бобиков" на нашем языке, полет шел, как задумывали, и, собственно, ничем не отличался от обычного полета с живым организмом. Слишком он был прост и хорошо отработан, чтобы что-то могло случиться. Гагарин в управление не вмешивался, его задача заключалась в радиосвязи и медицинских экспериментах. Я обычно шутил, что полетная инструкция Гагарину состояла из четырех слов: "Ничего не трогай руками".

Юрий Алексеевич, по моим наблюдениям, держался хорошо. Я ожидал худшего после обрушившейся на него славы. Он не задрал нос, во всяком случае по отношению к нам у него никогда не проявлялось ни зазнайства, ни амбициозности. Он слетал один раз, а другие летали и по два, и по три раза, у кого-то было даже четыре полета. И дело не в том, что космонавтов не хотели пускать по второму или третьему разу, что за них боялись, - нет. Стояла огромная очередь желающих, кто не летал еще ни разу!

Гагарин прекрасно понимал, что как рабочий космонавт он уже вряд ли будет использован, он стал символом, и это его угнетало, ему было больно, поэтому он одержимо рвался к следующему полету. Скорее всего, его бы не пустили, но он тренировался, формально еще имел данные для дальнейшей работы в космосе.

Сплетен и пересудов вокруг него наплели слишком много, он был настолько на виду, что некоторым, возможно, мозолил глаза. Откуда, например, возник дурацкий миф о том, что он погиб с летчиком Серегиным по пьянке? Это абсолютная чушь. Состоялся один из многих тренировочных полетов, которые он выполнял регулярно, хотя я лично считаю, что он зря это делал; как первый космонавт мира Гагарин представлял собой некую государственную ценность, реликвию, поэтому я бы перед ним поставил стеклянную витринку с надписью: "Национальное достояние", и никаких экспериментов.

Что случилось с самолетом, почему он разбился, до конца не известно, проводились разные исследования, есть разные предположения. По одной из версий, там пролетал большой самолет, не буквально рядом с ними, однако они попали в его "след", и их перевернуло - из-за низкой облачности они не видели, на какой идут высоте, в каком положении самолет. Когда же заметили, что машина не в том положении, в каком должна быть по отношению к земле, и стали выходить из него, им не хватило двух секунд, и они врезались в землю.

Первые и столь яркие успехи в космосе сразу привлекли много желающих подвизаться на этом поприще, "отхватить" орден, получить высокое звание, иметь возможность выдвинуться. Крупная, мощная фигура Сергея Павловича Королева многим была не по нутру, в последние годы жизни его явно "зажимали", поэтому коллектив, им возглавляемый, особенно старался продемонстрировать свои успехи, четкое выполнение замыслов Главного конструктора, иначе - и это теперь ни для кого не секрет - эти замыслы могли и перехватить.

Я в свое время долго размышлял о Королеве, фон Брауне, которые действительно совершили крупные открытия, я бы сказал, открытия общемирового значения, и думал, как их назвать одним словом: великий ученый, великий инженер? Все это ерунда. Великих ученых много, много и великих инженеров, а эти люди были явлениями уникальными. И я не придумал лучшего слова, чем полководец. Если я, человек совершенно иного склада, могу представить себя начальником штаба, но никак не полководцем, то Сергей Павлович был именно полководцем в освоении космической техники, по-моему, это самое точное определение; я могу, например, представить себе Королева в маршальском мундире, командующим фронтом. И мечтал он, конечно, о большем, нежели запуск в космос человека, он мечтал о покорении космоса в широком смысле этого слова. Не одного человека отправить, а много людей, создать на Луне несколько баз, слетать пилотируемым полетом на Марс... Мало ли что можно придумать. Все это его очень интересовало, он старался сделать как можно больше и быстрее, поэтому и говорил мне: нам с тобой осталось немного. То есть ничего нельзя откладывать на столетие. Не чувствовал смерти, но понимал, что нужно все делать очень быстро, по сравнению со стоящими задачами времени отпущено не так много.

В конце декабря 1965 года Сергей Павлович Королев ненадолго лег в больницу на пустяковую операцию. Он планировал совещания, которые проведет после выписки, коллеги ездили к нему перед операцией и обсуждали текущие проблемы; он давал поручения со сроками исполнения. Во время операции выяснилось, что у него запущенный рак, самый страшный вид его, саркома...

Его смерть была для нас всех ударом, потому что он ушел буквально на лету. Нельзя представить себе, что было бы, останься он жить. Его уход был тяжелой потерей для ракетно-космической техники. Если бы он остался жить, мы бы сделали больше.

Ушел полководец, и армия стала менее боеспособной.

После смерти С.П.Королева обстановка в его фирме стала быстро меняться. БВ еще продолжал там работать, но исчезла новизна, иссяк азарт, и интересы Раушенбаха переместились в иную сферу. К этому времени началась "академическая стезя" Бориса Викторовича: в 1966 году его избирают членом-корреспондентом, а в 1986 году - действительным членом Академии наук СССР.

Еще при жизни Сергея Павловича я начал преподавать на физтехе МГУ, а потом уже на Долгопрудной, когда факультет выделился в специальный институт. Года через два после смерти Королева я ушел из фирмы и стал только преподавать. Наступил конец спортивно-романтической эпохи в космосе; для себя я в свое время поделил всю космическую деятельность на полет мечты и фантазии, спортивно-романтическую эпоху, нормальную инженерную деятельность. Когда началась рутинная инженерная работа, мне стало скучно, и я рванул, смотался. Ведь без романтики вряд ли что имеет для меня смысл. Но романтика умирает медленно, не сразу кончается, образуется некое пространство, в это пространство залезает нечто другое, чем я начинаю заниматься параллельно с прежним делом, и так у меня происходило всегда.





Борис Викторович всегда был активным участником королевских чтений в Московском физико-техническом институте - кажется он не пропустил его ни единого раза.

Я начал заниматься искусством, еще продолжая активно работать в области ракетной техники. Искусство поначалу казалось интересной мелочью в моей жизни - я имею в виду профессиональную жизнь, в обыденной жизни каждого человека искусство всегда занимает большое место, - но постепенно эта мелочь стала увеличиваться, разрастаться и "съела" интерес к космосу. Но вот что забавно: все, чем я начал заниматься в искусстве, было связано с космосом, который мне осточертел как не знаю что. Первоначальный толчок был дан размышлениями о стыковке космических аппаратов с помощью ручного управления. В конструкции наших космических аппаратов космонавт может видеть происходящее перед ним только на специальном экране. И я задался вопросом: насколько правильно изображение на экране передает действительную обстановку (можно ли по нему управлять?)? Это привело меня к теории перспективы, а потом к искусству. И я углубился в дебри искусства безболезненно и естественно, не чувствуя никакой депрессии или дискомфорта при этом переходе. Просто потеря интереса к одному и проявление интереса к другому - мягкое перевоплощение. Никогда это не имеет характера решений: вот я сидел, долго думал и решил, что с завтрашнего дня буду заниматься искусствоведением, тем, что увлекло меня после космоса. Но толчок, повторяю, в этом направлении я получил благодаря космосу, и то, чем я занимался более десяти лет, захватило меня целиком и держало крепко, может быть, и до сих пор держит. В этом не было ни спорта, ни романтики, потому что искусство и искусствознание, вера и религия существуют вечно, и в человеке всегда живет и будет жить какое-то беспокойство, желание проникнуть как можно глубже в сущность всего этого. Поэтому я ни с кем не вступал в соревнование, садясь за книги по теории перспективы в изобразительном искусстве или за статьи о смысле троичности в религии.

Первый труд Б.В.Раушенбаха - "Пространственные построения в древнерусской живописи" вышел в свет в 1975 году, второй, включающий уже примеры из мировой живописи, "Пространственные построения в живописи" - в 1980-м. Строгий математический анализ выявил, что никогда не существовала и не могла быть разработана научная система перспективы, адекватно передающая геометрические характеристики изображаемого пространства на плоскости картины без каких-либо условностей и искажений. Это получило окончательное математическое обоснование в третьей книге - "Системы перспективы в изобразительном искусстве. Общая теория перспективы" 1986 года издания, где дана общая теория проблемы. Четвертая, "Геометрия картины и зрительное восприятие", вышла в 1994 году.

Глазунов, ректор млсковского Физтеха Белоцерковский и Раушенбах на московском Физтехе.

Что видит наш глаз, и что видит наш мозг? Раушенбах пришел к выводу, что это не одно и то же. Вывод в свою очередь потребовал математического описания работы мозга, которое было дополнено психологическими доказательствами. Изучая законы зрительного восприятия, академик Раушенбах приходит к выводу, что законы эти различны применительно к интерьеру и к пейзажу; и настоящий мастер, сам того не ведая, обязательно внесет в картину элементы, противоречащие собственному зрительному восприятию.

Меня не привлекли в живописи проблемы светотени или колористики; то есть, конечно, меня это интересует, но не как специалиста, я просто не имею для этого нужных данных, а дилетантства не признаю. Все предельно ясно: для восприятия художественного произведения необходимо обладать известным талантом, которым обладают художники и люди, тонко чувствующие искусство. Этот талант внелогического характера, логикой тут ничего не возьмешь. У меня же развита логическая часть мозга, а та, которая занимается внелогическим восприятием мира, явно "отстает". Поэтому, скажем, хороший искусствовед, искусствовед от Бога, смотрит и видит то, чего я не вижу. Он может отличить хорошую картину от плохой, а я не могу. Эта способность получать информацию на внелогическом пути иногда называется вкусом.

Есть разные способы восприятия мира. Леонардо да Винчи мог и то, и другое, он одинаково чувствовал и искусство, и точные науки, был математиком и механиком, а, кроме того, крупным художником. Или Гете с его естествоиспытательскими трактатами "Опыт о метаморфозе растений", "Учение о цвете" - многие считают, что если бы он ничего не создал как поэт, то остался бы в истории как ученый. Мало кто знает, что он был крупным натуралистом, обычно помнят, что он "Фауста" написал.

Так что есть люди, которые могут и одно, и другое, - я в этом смысле явно "не тяну". Может быть, я предпочел бы второе, но вынужден заниматься логическими построениями в живописи, потому что заниматься другим просто не в состоянии. Ничего не поделаешь.

Оторвавшись от космонавтики и оказавшись как бы в свободном парении, Раушенбах получил возможность иного видения мира. Сегодня для него ясно, что материя и ее законы не в состоянии объяснить всю сложность окружающего нас пространства, что в мире, по словам Андрея Дмитриевича Сахарова, существует нечто лежащее вне материи и не подчиняющееся ее законам, нечто отепляющее мир. И это чувство, по Сахарову, можно считать религиозным.

Называя себя дуалистом, т.е., человеком, признающим одинаково первичными и дух, и материю, Раушенбах стремится смотреть на это как бы со стороны, быть не "внутри", а "снаружи" процесса. Только так можно сохранить объективность при изучении любого феномена общественной жизни - быть верующим и атеистом одновременно.

Тягу к религии я почувствовал на определенном этапе своей жизни. Почему возникло это чувство, рассказ отдельный, считаю, что о религии я еще ничего не написал, не исключено, что ей будет посвящена моя следующая книга. Но иконописью, иконопочитанием я занялся уже на излете моей работы в фирме Королева, и новое развитие "вбок" косвенно, не впрямую, может быть, и связано с моей основной профессией. Повлияло и мое детство, когда меня водили в церковь, приобщали святых таин, а детские впечатления - это не такая вещь, которая забывается и исчезает бесследно. Во все времена моей жизни мне была весьма неприятна антирелигиозная пропаганда, я всегда считал ее чушью и болел за религию.

В богословии меня интересует логическая сторона, и мне удалось доказать одно положение, которое до сих пор не было известно. Понятие Троицы всегда считалось алогичным - три Бога составляют одного Бога, как это может быть одновременно: три и один? Когда мы говорим о святости Троицы, нам не с чем из повседневной жизни ее сравнивать, святость свойственна лишь божественному. Но когда речь заходит о триединости, то человеческий ум невольно ищет аналогии в повседневной жизни, хочет увязать это понятие с формальной логикой. Я сказал себе: будем искать в математике объект, обладающий всеми логическими свойствами Троицы, и если такой объект обнаружится, то тем самым будет доказана возможность логической непротиворечивости структуры Троицы и в том случае, когда каждое Лицо является Богом. И четко сформулировав логические свойства Троицы, сгруппировав их и уточнив, я вышел на математический объект, полностью соответствующий перечисленным свойствам, - это самый обычный вектор с его тремя ортогональными составляющими.

Остается лишь поражаться, что отцы Церкви сумели сформулировать совокупность свойств Троицы, не имея возможности опираться на математику. Они совершенно справедливо называли любые отклонения от этой совокупности ересями, как бы ощущая внутренним зрением их разрушительную пагубность. Лишь теперь становится понятным величие отцов Церкви и в смысле интуитивного создания безупречной логики триединости. Сегодня совершенно разумна формулировка догмата о Троице, которая точно следует Символу Веры: "Лица Троицы составляют единое Божество, в котором каждое Лицо в свою очередь является Богом".

В 1997 году в издательстве "Аграф" вышла в свет книга Бориса Викторовича "Пристрастие", в которой немалое место уделено как проблемам науки, так и проблемам религии. Здесь большой очерк-биография пионера ракетной техники и космонавтики Германа Оберта, воспоминания о скульпторе-антропологе М.М. Герасимове и о Главном конструкторе ракетно-космических систем С.П.Королеве; здесь обширная статья, написанная Раушенбахом к 1000-летию крещения Руси, и ряд статей мировоззренческого характера; здесь, наконец, два материала, посвященных иконам и иконописи.




Иконы, да и классическую живопись, во многом основанную на евангельских сюжетах, нельзя понять, не занимаясь богословием, - это вполне естественно. И я занялся богословием. Надо сказать, что после первых космических запусков происходили регулярные приемы в Кремле, на самом высоком уровне, необычайно торжественно, державно; приглашались и представители всех существующих в нашей стране конфессий. Я обратил внимание, что столик, за которым становились наши пастыри, находился тогда как бы в "санитарной зоне", и никто не переступал невидимой черты, ограничивающей эту зону. Пожалуй, именно из чувства протеста я пересекал эту границу и беседовал со священнослужителями. Таким образом я вступил в контакт с православной Церковью, а так как я уже увлекался живописью, в частности иконописью, работал над книгой об иконах и не хотел, чтобы она была богословски безграмотной, я попросил, чтобы меня познакомили с ректором Духовной академии и он помог мне с консультациями.

Читая "Пристрастие", академик Никита Николаевич Моисеев, ныне уже покойный, отметил, что пристрастия его и Раушенбаха постепенно смещались в гуманитарную сферу, как будто они, люди науки, чувствовали, что будущность человечества станет зависеть в гораздо большей степени от состояния его духовного мира, от умения жить с Природой, чем от технического могущества, и страсть к стяжательству однажды придется заменить добрым отношением друг к другу. "Не будучи в массе своей людьми религиозными, мы все больше и больше думали о том, что слова Нагорной проповеди должны звучать не только в пустыне, но и в мегаполисах".

История человечества - от времен античности до наших дней - полна примеров, когда интересы Родины ставились выше интересов отдельного гражданина, когда отдельный гражданин сознательно жертвовал жизнью или состоянием на пользу Родине. Сегодня, опираясь на "Права человека", ничего не стоит не считаться с интересами родной страны, и эгоист не преминет воспользоваться такой возможностью.

В прошлые времена права человека (а они существовали всегда, пусть и не оформленные, и не такие полные) уравновешивались его обязанностями. Человек мог пользоваться своими правами, лишь выполняя свои обязанности. Сегодня эти два принципа поменялись местами. Формальные права человека выше его обязанностей (разных в разных странах), и эгоист никогда не упустит случая утверждать: "я имею право...", не считаясь с тем, что вредит сообществу (общине, государству). Эта трансформация имеет экономическое обоснование: раньше человек не мог прожить в одиночку, сегодня ему это не составит никакого труда. Ему никто не нужен, а если и нужен, то, может быть, лишь для развлечений.

Конечно, такой человек в процессе производства вступает в соответствующие отношения с другими людьми, но эти отношения приобретают характер контактов, не обязательно влекущих за собой более тесную близость. Этот общий процесс захватил даже такую область, как семья. Высокие в прошлом этические нормы заменяются и здесь временными соглашениями, о чем говорит, в частности, огромное число разводов. Иногда складывается впечатление, что современное демократическое государство, пекущееся о правах каждого отдельного гражданина, сознательно ведет политику уничтожения такого уходящего в далекую древность института, как семья.

Борис Викторович со своей сестрой Кориной Миклухо-Маклай.

Надо, чтобы люди перестали вести себя как сегодня, когда каждый считает себя центром Вселенной, а всех других людей - чем-то второстепенным. Надо дать новую жизнь традиционным сообществам - семье, общине, государству, делающим из населения Народ. И надо, чтобы интересы сообщества ценились бы всегда выше, чем интересы индивидуума, и не только с точки зрения закона. Надо, чтобы каждый индивидуум искренне считал свои права менее существенными, чем интересы сообщества. И еще - надо, чтобы общим мнением стало то, что обязанности человека выше его прав.

Достижимо ли это? Трудно сказать, но ясно, что выживут в конечном итоге лишь те народы, которые пойдут по этому нелегкому пути.

В 1999 году издательство "Пашков дом" опубликовало новую книгу Б.В.Раушенбаха "Постскриптум", диапазон которой, при небольшом объеме, очень широк: от массы событий уходящего XX века - житейских, бытовых впечатлений, биографических событий, включивших в себя и любовь, и "суму", и тюрьму, и работу на космос, - до философских обобщений, размышлений о нашем обществе и мироустройстве, о Петре I и его реформах, о Востоке древнем и современном, о проблемах образования в России и за ее пределами, о судьбе русской науки, о нацизме и национализме.

Нет плохого и хорошего времени, есть время, в котором мы живем, и в этом отведенном нам времени надо жить "на полную катушку". Только полнота жизни заключается не в набивании карманов и желудка, а в том, чтобы жить достойно. Не дай Бог, если кто-то расценит мои слова как "послание к потомкам". Никаких посланий писать не собираюсь, а то потомки лет через 50 прочтут и скажут: "Ну и нагородил!" Но мы все-таки должны помнить, что мощь человека растет с каждым годом, в особенности в последнее столетие, и если раньше кто-то мог "насолить" только своей семье, деревне, городу, наконец, стране, то сейчас один человек может, в принципе, уничтожить весь мир. Я не говорю, что такой человек сегодня есть. Важно, чтобы он не появился.

Человечество упрямо идет к той грани, где возможность самоуничтожения становится реальной и вероятна даже по ошибке. Люди всё глубже изучают природу разрушения, ставят всё больше физических опытов, и я сейчас скажу глупость с точки зрения современной физики, но я скажу ее, чтобы было понятно: представьте себе, что физики в процессе экспериментов сделали шаг, после которого стала гореть вся материя, и сгорела Земля, сгорели люди, сгорело всё! Дорасщеплялись...

Неоценим вклад Бориса Викторовича Раушенбаха в развитие науки и культуры нашей страны: действительный член Российской академии наук, Международной Академии астронавтики, академии космонавтики имени Циолковского, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Демидовской премий, профессор и экс-заведующий кафедрой Московского физико-технического института; член Комитета ученых в защиту мира против ядерной угрозы, председатель Научного совета Российской академии наук по комплексной проблеме "История мировой культуры", возглавлявший в недавнем прошлом движение российских немцев за национальное возрождение, член редколлегий многих журналов и книг, президент Ассоциации колокольного звона и многое другое, Борис Викторович Раушенбах продолжает активно работать на благо нашей страны.

Поздравляя Бориса Викторовича с 85-летием, Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II написал: "Восхищаюсь неутомимой работой пытливого ума этого "мужа желаний" (Дан. 9,23). Ему тесно на проторенных путях, ибо его влекут всё новые пространства мысли. Удивительная разносторонность талантов и творческих интересов Бориса Викторовича, привыкшего достигать высоты во всем, за что бы он ни принимался, заставляет вспоминать имена мудрецов эпохи Возрождения".



Могила Бориса Викторовича на Новодевичьем кладбище
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 01.03.2011, 23:37   #50
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Отечества достойнейшие дети

КАРАМЗИН Николай Михайлович
1[12].12.1766—22.05 [3.06].1826

Писатель, критик, историк, журналист. Родился в с. Михайловка Бузулукского у. Самарской губ. в семье помещика. Образование получил в Москве в пансионе проф. Шадена (1780—83). Первым печатным трудом Карамзина был перевод идиллии С. Геснера «Деревянная нога» (1783). В 1784 сблизился с новиковским просветительским центром, многие деятели которого (в т. ч. сам Н.И. Новиков) были масонами. Испытав влияние масонов А.А. Петрова, А.М. Кутузова, Карамзин занялся переводами религиозно-нравоучительных сочинений. Постепенно освобождаясь от влияния масонов, а потом порвав с ними, Карамзин проявлял все больший интерес к писателям французского и немецкого Просвещения. В 1787 он начал печатать свои переводы из «Времен года» Томсона (прозой), «Деревенских вечеров» Жанлис и др. (в журнале «Детское чтение», издаваемом Н. И. Новиковым). В том же году Новиков опубликовал его перевод трагедии Шекспира «Юлий Цезарь», тогда же написано стихотворение «Поэзия», где Карамзин выразил мысль о высокой общественной роли поэта. В 1788 Карамзин опубликовал перевод трагедии Лессинга «Эмилия Галотти»; в «Детском чтении» — первую оригинальную повесть «Евгений и Юлия» (1789).

Убеждения молодого Карамзина противоречивы. Философия Просвещения и литература сентиментализма пробудили в нем интерес к человеку, чье нравственное достоинство не зависит от богатства и сословной принадлежности. Идея личности стала центральной в эстетической концепции Карамзина.

Весной 1789 Карамзин уехал за границу, посетил Германию, Швейцарию, Францию, где наблюдал деятельность революционного правительства, посещал заседания Учредительного собрания. Карамзин писал: «Французская революция относится к таким явлениям, каковые определяют судьбы человечества на долгие годы. Открывается новая эпоха. Мне дано видеть ее, а Руссо предвидел…» (это суждение, относившееся к 1791—92, вошло в статью «Несколько слов о русской литературе», опубликованную в гамбургском журнале в 1797). Из Франции Карамзин направился в июне 1790 в Англию.

В Москву Карамзин вернулся осенью 1790. В 1791—92 он издавал ежемесячный «Московский журнал», в котором напечатал большую часть «Писем русского путешественника», повести «Лиодор», «Бедная Лиза», «Наталья, боярская дочь», очерки, рассказы, критические статьи и рецензии, переводы из Стерна, Оссиана и др. Впервые в русском журнале большое место заняла критика: рецензии на русские и иностранные книги, спектакли парижских и московских театров. К сотрудничеству в нем Карамзин привлек своих друзей И. И. Дмитриева и А. А. Петрова, а также М. М. Хераскова, Г. Р. Державина, Ю. Нелединского-Мелецкого, Н. А. Львова, С. С. Боброва. Статьи Карамзина развенчивали эстетику классицизма и утверждали новое направление — сентиментализм. Для сентиментализма Карамзина этого периода характерен не только интерес к «жизни сердца», но и внимание к обстоятельствам жизни человека. В «Письмах русского путешественника» нарисован «портрет души» автора, и по его признанию — «жизнь первых наций Европы, их нравы, обычаи и мельчайшие черты характера, которые складываются под влиянием климата, степени цивилизации и, главное, государственного устройства». Осенью 1793 Карамзин был потрясен «ужасными происшествиями» во Франции — расправой якобинцев с врагами революции. Якобинская диктатура возбудила в нем сомнение в возможности для человечества достичь счастья и благоденствия вне христианских ценностей. Карамзин осудил революцию и просветителей как пустых и опасных мечтателей (публицистические очерки-письма «Мелодор к Филалету» и «Филалет к Мелодору», стихотворные послания И. И. Дмитриеву и А. А. Плещееву). Философия отчаяния и фатализма пронизывает новые произведения Карамзина. Его сентиментализм приобрел субъективистский характер: складывалась новая поэтика, для которой были характерны неприятие буржуазного мира («существенность бедна: играй в душе своей мечтами»), отрицание деятельности поэта на благо людям, объявление его «искусным лжецом», умеющим «вымышлять приятно» («К бедному поэту»); интерес к таинственному и недоговоренному, к напряженной внутренней жизни, чуждой миру, где господствуют зло и страдания. В повестях «Остров Борнгольм», «Сиерра-Морена» показана обреченность людей на страдания. По убеждениям Карамзина, в мире сосуществуют законы сердца и природы, следование которым несет человеку счастье, и противостоящие им законы людей и неба, ломающие жизнь человека. Повести Карамзина проповедуют христианское смирение перед этой роковой неизбежностью, проникнуты состраданием к несчастным, тихим осуждением безжалостных законов человечества. Утешаясь в любви и дружбе, человек находит «приятность грусти». Карамзин воспевает меланхолию — «нежнейший перелив от скорби и тоски к утехам наслаждения» (стихотворение «Меланхолия»). Произведения этого 2-го периода опубликованы в альманахе «Аглая» (1794—95). К сер. 1790-х Карамзин становится главой русского сентиментализма. Политический консерватизм оплодотворил силу нового художественного метода. Карамзин и писатели его школы сумели принести новые темы, создали новые жанры, выработали «особый слог, объективно помогая рождению новых взглядов. Утверждая в «Бедной Лизе» (1792), что «и крестьянки любить умеют», Карамзин учил ценить не сословную принадлежность человека, а его душевный мир: он расширял возможности искусства в изображении человека. Переводя «все темное в сердцах на ясный нам язык», найдя «слова для тонких чувств», Карамзин создал лирику нового типа. Достижения Карамзина усваивали В. А. Жуковский, К. Н. Батюшков, молодой А. С. Пушкин.

Памятник Карамзину в Ульяновске (Симбирске)

Опираясь на опыт Н. И. Новикова, Д. И. Фонвизина, Г. Р. Державина, Карамзин много сделал для становления национального литературного языка. В повестях и «Письмах русского путешественника» он отказался от тяжелой книжной конструкции предложения с глаголами на конце. Используя нормы разговорной речи, Карамзин создал легкую, изящную фразу, передающую эмоциональную выразительность слова. Он открывал новые семантические оттенки в старых, часто книжно-славянских словах («потребность», «развитие», «образ» — применительно к искусству и т. п.), широко применял лексические и фразеологические кальки (с французского). Новые понятия и представления получали обозначения в новых словосочетаниях; создавал Карамзин и новые слова («промышленность», «общественность», «общеполезный», «человечный» и др.). «Новый слог», создание которого современники ставили в заслугу Карамзину, широко применялся им в «средних» жанрах — повестях, письмах (частных и литературных), критических статьях, в лирике. В. Г. Белинский писал, что Карамзин «преобразовал русский язык, совлекши его с ходуль латинской конструкции и тяжелой славянщины и приблизив к живой, естественной, разговорной русской речи». В то же время Карамзин не отвергал ломоносовского учения о необходимости и важности особого «высокого» слога в произведениях политического, философского, исторического характера. Карамзин вводил в литературу преимущественно словоупотребление образованного дворянского общества. Отсюда — известное засорение речи иностранными словами и лексикой аристократических кругов, деление слов на «благородные» и «низкие» (типа «мужик», «парень» и др.), изгонявшиеся из литературного обращения, создание по западноевропейскому образцу оборотов речи и выражений, которые вели к вычурности слога. С пристрастием Карамзина к иностранным словам, с манерностью его слога боролся А. С. Шишков. Сам Карамзин при переиздании «Писем» в н. XIX в. отказался от многочисленных галлицизмов и заменил иностранные слова русскими. Позже Пушкин эту «манерность, робость и бледность» стиля Карамзина называл «вредными последствиями» подражательности и боязни обогащать русский язык за счет народных источников.

Увидев гибель якобинцев (1795) и победу буржуазии, спешившей утвердить строй социального неравенства, Карамзин стал рассматривать революцию как трагическую ошибку. Он предсказывал, что Наполеон в ближайшее время из консула станет монархом, и объяснил это превращение политическим учением французских просветителей, которые считали, вслед за Монтескье и Руссо, что республиканское правление оправдывает себя только в маленьких странах, а в больших должна быть монархия, смягченная просвещением. Поскольку Россия — огромная страна, ей, по мнению Карамзина, больше, чем Франции, присуща монархия; нужно только, чтобы она была просвещенной. Надежду на это подал Александр I (с 1801), которого Карамзин приветствовал одой («Ты будешь солнцем просвещения»). В 1802—03 он издавал журнал «Вестник Европы», где преобладали литература и политика. К сотрудничеству Карамзин привлек Державина, Хераскова, Дмитриева и своих молодых последователей — В. В. Измайлова и В. А. Жуковского, напечатавшего там элегию «Сельское кладбище» и повесть «Вадим Новгородский». Отказываясь от субъективизма, Карамзин в критических статьях «Вестника Европы» изложил свою новую эстетическую программу, осуществление которой помогало литературе стать национально-самобытной. Литература должна заботиться о нравственном и патриотическом воспитании сограждан. Теперь для Карамзина художник не «лжец», умеющий «вымышлять приятно», но «орган патриотизма», обязанный изображать «героические характеры». Ключом к самобытности Карамзин объявлял историю (статья «О случаях и характерах в Российской истории, которые могут быть предметом художеств»). Карамзин-публицист доказывал, что «дворянство есть душа и благородный образ всего народа». В новых повестях Карамзина появились сатирические краски ( «Моя исповедь»), ирония (неоконченный роман «Рыцарь нашего времени»). Последнее произведение интересно как первая попытка запечатлеть характер героя своего времени. Наибольшее значение имела повесть «Марфа-посадница», в которой, обращаясь к истории, Карамзин создал сильный характер русской женщины, не желавшей покориться деспотизму московского царя Ивана III, уничтожившего вольность. Карамзин считал исторически неизбежным уничтожение новгородской республики и подчинение ее русскому самодержавию. Но женщина, готовая умереть за свободу, вызывает у него восхищение.

Н. М. Карамзин на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде

В политических статьях Карамзин обращался с рекомендациями к правительству, пропагандировал идею всесословного, хотя и не одинакового для разных сословий, просвещения. Программа царствования изложена им в работе «Историческое похвальное слово Екатерине II» (1802). Прикрываясь «Наказом» Екатерины, Карамзин считал необходимым осуществление политики просвещенного абсолютизма. Стараясь воздействовать на царя, Карамзин передал ему свою «Записку о древней и новой России» (1811, при жизни Карамзина не печатались). Повторив мысль, что «самодержавие есть палладиум России», что крепостное право должно быть сохранено, он подвергал резкой критике реформы масона Сперанского. Он заявлял, что «Россия наполнена недовольствами», что реформа министерств Сперанского ничего не дала, что она отдала власть губернаторам — «глупцам» или «грабителям». В 1819 Карамзин подал ему новую записку — «Мнение русского гражданина». Карамзин верил в спасительную силу самодержавия и осудил восстание декабристов 1825. Выступления Карамзина служили укреплению русского государственного порядка, с которым боролись декабристы-масоны. Достижения Карамзина-художника высоко ценили молодые писатели. Когда в н. XIX в. А. С. Шишков вел полемику с языковыми новшествами Карамзина, в поддержку последнего выступили поэты, объединившиеся в литературный кружок «Арзамас». Карамзин не принимал участия в кружке, хотя и сочувствовал его программе.

С 1803 до самой смерти Карамзин занимался «по высочайшему повелению» «Историей государства Российского». В 1805—08 были закончены 3 тома этого труда, главы из которых Карамзин читал Александру I. В 1811 Карамзин подал Александру I «Записку о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях», в которой изложил свою концепцию российской истории и резкую критику «новшеств», проводимых в первое десятилетие царствования Александра I. «Требуем больше мудрости охранительной, нежели творческой», — писал Карамзин. Он признавал, что крепостное право — «зло», но освобождать крестьян теперь — «не время», ибо крестьяне еще «не доросли» до свободы. «Для твердости бытия государственного безопаснее поработить людей, нежели дать им не вовремя свободу».

С 1814 Карамзин возобновил написание своей «Истории» — главного исторического труда. В 1816—17 вышло 8 томов. 3-тысячный тираж разошелся за месяц, поэтому в 1818—19 издание было повторено. В 1824 вышел 9-й том, в 1824 — 10-й и 11-й тома, в 1829 (после смерти Карамзина) — 12-й. Изложение было доведено до «Смутного времени» н. XVII в. Каждый том имел обширные документальные приложения, не уступающие по своему объему основному тексту. Красной нитью в «Истории» Карамзина, как и в его трактате 1811, проходит идея — судьба России и ее величие заключены в развитии самодержавия. При сильной монархической власти Россия процветала, при слабой — приходила в упадок.

Консервативно-монархические взгляды Карамзина легли в основу русской историографии XIX в. Величие труда Карамзина состояло в том, что на основании большого количества исторических источников он впервые дал цельное изложение истории России с древнейших времен до XVII в. В обширные «Примечания», которыми снабжена «История», вошло много печатных документов, ранее неизвестных, а впоследствии погибших. Работа Карамзина способствовала пробуждению интереса к истории в широких кругах русского общества. «История» явилась также своеобразным художественным произведением, запечатлевшим не только политический идеал Карамзина, но и его художественную концепцию русского национального характера. Утверждая, что реальная жизнь нации наполнена истинной поэзией, Карамзин на историческом материале учил ценить поэзию действительной жизни. При описании некоторых событий (восстание россиян при Донском, падение Новгорода, взятие Казани, «торжество народных добродетелей во время междуцарствования») главным героем «Истории» становился русский народ. Важной художественной особенностью «Истории» явилась ее «занимательность». Написана она сочным русским языком. Карамзин теперь не боялся «грубостей», прислушивался к говору улицы, языку песен, летописей, обогащал язык староруссизмами.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 18.04.2011, 23:09   #51
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Отечества достойнейшие дети

Александров Анатолий Петрович

(1903-1994)




Анатолий Петрович Александров (1903-1994) принадлежит к замечательной плеяде отечественных ученых ХХ в., которые создавали научно-технический, экономический и оборонный потенциал нашей страны. Он получил широкую известность и признание как выдающийся ученый, руководитель и организатор.

А.П. Александров родился 13 февраля 1903 года в городе Тараща Киевской губернии в семье надворного советника. В 1906 году семья переехала в город Киев, где в 1919 году Анатолий Петрович окончил реальное училище. Работал учителем в школе, преподавая физику и химию. Параллельно учился в Киевском университете и работал на общественных началах в Рентгеновском институте, где познакомился с И.В. Курчатовым.

На работы Александрова по физике диэлектриков, выполненные в годы учебы в университете, обратил внимание академик А.Ф. Иоффе и пригласил его в ленинградский Физико-технический институт Академии наук СССР. Именно в Физтехе, в школе А.Ф.Иоффе Анатолий Петрович сформировался как ученый. В институте он занимался молекулярной динамикой полимеров. Уже в первых работах Анатолия Петровича по исследованиям электрического пробоя проявились блестящий талант экспериментатора и способность глубоко разбираться в сложных физических явлениях.



Академики Леонтович, Тамм и Александров с Нильсом Бором.

Александров занимался также противоминной защитой кораблей. В 1936 году Анатолий Петрович разработал метод защиты кораблей от магнитных мин, который сохранил в годы войны жизни десятков тысяч моряков. Под руководством Александрова была проведена огромная работа по размагничиванию военных кораблей на всех флотах. В 1942 год за это изобретение ему была присуждена Сталинская премия.



Два трижы героя - Славский и Александров

С 1943 года, когда Физико-технический институт был в эвакуации в Казани, Анатолий Петрович под руководством И.В. Курчатова одним из первых стал работать над атомной проблемой. Вместе с Курчатовым он стоял у истоков создания первых промышленных реакторов для получения оружейного плутония, а затем был научным руководителем первого комбината, где были построены промышленные реакторы.

В 1943 году Александров Анатолий Петрович был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. В 1945 году награжден Орденом Ленина, Орденом Трудового Красного Знамени, медалями за оборону Сталинграда и Севастополя.

В 1946 году он был назначен директором Института физических проблем Академии наук СССР в Москве. Возглавлял институт до 1955 года. Занимался проблемами выделения дейтерия - тяжелого протона водорода, получения оружейного плутония.



Славский среди моряков-подводников

В 1952 году Александров А.П. был назначен ответственным руководителем работ по созданию атомных подводных лодок. Различные институты предложили восемь вариантов реакторной установки для первой лодки, но выбор пал на вариант Института атомной энергии. Позже Анатолий Петрович совместно с Курчатовым подготовил постановление правительства о проектировании и строительстве атомного ледокола, и вновь он был назначен руководителем проекта. Атомный ледокол “Ленин” был заложен на верфи Адмиралтейского завода и 5 декабря 1957 г. спущен на воду.

19 декабря 1955 года состоялось исключительно важное для развития экспериментальной базы отрасли заседание Научно-технического совета. По его итогам Александров представил доклад “Строительство опытных реакторов в пятилетие 1956—1960 гг”. По его предложению были модернизированы несколько действующих исследовательских реакторов. Это позволило на полвека обеспечить отечественную науку облучательной, нейтронно-физической и материаловедческой экспериментальной базой. Многие из созданных тогда установок действуют до настоящего времени.

С 1960 года Александров - директор Института атомной энергии имени И.В. Курчатова.

Александров впервые поставил вопрос о разработке правил ядерной безопасности международного уровня, которые позволили бы, в частности, экспортировать отечественные энергетические реакторы на надежной правовой основе. Постановлением Совета Министров СССР от 16 сентября 1971 г. создан Междуведомственный технический совет по атомным электростанциям (МВТС), соответствующее положение утверждено в январе 1972 г., и председателем совета назначен Александров, возглавлявший его в течение всех четырнадцати лет существования этой чрезвычайно авторитетной организации.

Трудно переоценить заслуги Анатолия Петровича в развитии исследований по управляемому термоядерному синтезу. Благодаря его усилиям работы по созданию термоядерного реактора вышли на уровень международного сотрудничества, достигли стадии технического проекта полномасштабной установки и положено начало ее сооружения.

С 1975 по 1986 год Александров избирается президентом Академии наук СССР.



Александров вручает золотую медаль Кеодыша академику Марчуку.

В 1983 году решением исполнительного комитета Сосновоборского городского Совета народных депутатов за большие заслуги в развитии атомной энергетики, строительстве Ленинградской АЭС Анатолию Петровичу было присвоено звание «Почетный гражданин города Сосновый Бор».

Сильнейшим ударом и личной драмой для Анатолия Петровича стала авария на Чернобыльской АЭС. «С этого времени и моя жизнь кончилась — и творческая тоже», – сказал он. Но катастрофа не сломила его, он мобилизовал коллектив курчатовцев на ликвидацию последствий аварии и, несмотря на преклонный возраст, принял личное участие в этой работе.

В 1986 г. Анатолий Петрович оставил пост президента АН СССР. 30 ноября 1987 года он подал заявление об освобождении от должности директора Института атомной энергии им.И.В. Курчатова. В начале 1988 г. руководство институтом принял на себя Е.П. Велихов.

Александров Анатолий Петрович умер 3 февраля 1994 года. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.

Перечисление наград А.П. Александрова занимает целый абзац. Герой Социалистического Труда (1954, 1960, 1973). 9 орденов Ленина (1945, 1949, 1953, 1954, 1956, 1963, 1975, 1978, 1983). Орден Октябрьской Революции (1971). Орден Трудового Красного Знамени (1945). Медаль «За оборону Сталинграда» (1945). Медаль «За оборону Севастополя» (1945). Ленинская премия (1959). Сталинская премия (1942, 1949, 1951, 1953). Почётная Грамота Президиума Верховного Совета Российской Федерации (1993). Золотая медаль имени И. В. Курчатова (1968). Большая золотая медаль имени М. В. Ломоносова (1978). Золотая медаль им С. И. Вавилова (1978).

Вот что говорят об Александрове его коллеги:

Академик А.П. Осипов, президент Российской академии наук. «Уделяя большое внимание перспективам развития ядерной энергетики, он руководил разработкой в институте и в других организациях новых ядерных энергетических установок, в частности для металлургической и химической промышленности. Руководя крупнейшим по числу сотрудников и разнообразию научных направлений институтом, Анатолий Петрович воспитал большой отряд талантливых ученых. Он всегда внимательно относился к нуждам сотрудников, стремился поддерживать в коллективе атмосферу увлеченности делом и доброжелательности».

Академик Жорес Алферов, лауреат Нобелевской премии: «В годы его президентства (в РАН – Ред.) мне приходилось встречаться с ним и в Москве, и во время его довольно частых приездов в Ленинград. Должен сказать, что мы имели уникального президента Академии наук Советского Союза. Огромный авторитет ученого, инженера и государственного деятеля он использовал в полной мере для развития фундаментальных и прикладных исследований в нашей стране. Я бы отметил два особо ценных качества: во-первых, в любом обсуждении проблемы вы сразу чувствовали его интерес к делу, именно к делу, к его научной и государственной важности, без какой-либо конъюнктурной заинтересованности; во-вторых, Анатолий Петрович ценил в людях прежде всего бескорыстное служение науке и стране и умел находить и поддерживать порядочных, честных и способных людей».

Академик А.Ю. Румянцев, министр РФ по атомной энергии (2001-2004 гг.), руководитель Федерального агентства по атомной энергии (2004-2005 гг.): «Даже в мировом масштабе непросто найти другой пример столь долгой и плодотворной жизни ученого, отданной служению родине на таких высоких и ответственных постах: президент Академии наук СССР, председатель Научно-технического совета Министерства по атомной энергии, председатель Междуведомственного технического совета по атомным электростанциям, директор Института атомной энергии им.И.В. Курчатова. Анатолий Петрович был научным руководителем программ по развитию атомной энергетики и атомного флота страны, активным участником создания технологии обогащения урана, разработки и строительства промышленных реакторов по производству оружейных материалов (плутония и трития). Даже одной из этих ипостасей хватило бы для наполнения творчески состоявшейся, успешной человеческой жизни.

Александров был свидетелем всех главных событий XX в. и принимал самое непосредственное участие в формировании истории второй половины этого бурного столетия. Мы, его ученики и младшие коллеги, всегда будем гордиться тем, что были его современниками и в меру своих сил помощниками в великом общем деле - техническом освоении атомной энергии».
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 19.04.2011, 00:30   #52
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Отечества достойнейшие дети

Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский

(25.12.1909 (7.01.1910), Киев — 28 ноября 2001, Москва)




Доктор технических наук, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской (1962г.) и Государственных (1950, 1952г.г.) премий, Генеральный конструктор ОАО НПО "Молния", патриарх отечественной авиационно-космической техники.

Ракетно-космическая техника относится к тем направлениям человеческой деятельности, в которых значимость достижений и побед очевидна не только потомкам, а понятна и близка современникам. В значительной мере нашими свершениями в авиации и космонавтике мы обязаны Глебу Евгеньевичу, его неутомимой энергии, инженерному таланту и конструкторскому гению.

Родившись в далеком 1909 году, Г.Е.Лозино-Лозинский в полной мере впитал в себя все те качества, которые мы вкладываем в истинный смысл понятия "техническая интеллигенция", став воплощением лучших традиций русской конструкторской школы.

Свой творческий путь Г.Е.Лозино-Лозинский начал на Харьковском турбогенераторном заводе, где он начал работать инженером-расчетчиком после окончания в 1930 г. Харьковского механико-машиностроительного института. Первой серьезной работой стало участие в проработке проекта первой отечественной паровой конденсационной турбины большой мощности.

С 1932 г. Г.Е.Лозино-Лозинский работает в авиационной промышленности, разрабатывая в Харьковском авиационном институте паротурбинную двигательную установку для тяжелого бомбардировщика А.Н.Туполева.

Главной проблемой, с которой столкнулись конструкторы в 40-х годах при увеличении скоростей полета, стала неэффективность воздушного винта как основного движителя самолета. Дальнейший прирост максимальных скоростей достигался непропорциональным увеличением мощности поршневого двигателя и прогрессирующими весовыми издержками. Это был тупик, из которого конструкторы лихорадочно искали выход: испытывались комбинированные двигательные установки, пороховые ускорители, появились первые самолеты с ЖРД. Предлагаемые технические решения позволяли получить кратковременный выигрыш в скорости за счет существенного снижения эффективности. Это был передний край инженерных изысканий, и именно здесь впервые проявился инженерный талант Г.Е.Лозино-Лозинского.

Вообще, в качестве отступления, анализируя инженерную деятельность Г.Е.Лозино-Лозинского, ловишь себя на мысли, что у него нет рядовых работ, вся его конструкторская деятельность связана с разработкой именно принципиально новых, уникальных конструкций, определяющих этапность в развитии авиационной и космической техники. Перейдя в 1941 г. на работу в ОКБ А.И.Микояна, Г.Е.Лозино-Лозинский занялся разработкой проектов различных вариантов реактивных газотурбинных двигателей. Энергетика самолетов стала основным его интересом на долгие годы. Под руководством и при непосредственном участии Г.Е.Лозино-Лозинского проходило освоение силовых установок нового типа, в том числе комбинированных (ПД+ВРД). Первая отечественная форсажная камера (и методы ее расчета) была разработана именно для поршневого (!) двигателя (форсажная камера располагалась в системе охлаждения радиатора с помощью вентиляторов), существенно улучшив его скоростные характеристики: в 1947 г. в горизонтальном полете на опытном поршневом самолете была достигнута скорость 850 км/ч. Серьезные проблемы были решены при создании и отработке систем регулирования форсажной камеры. Таким образом, к моменту появления первых пригодных для установки на самолет ТРД у нас уже была отработанная форсажная камера! Опережающая разработка позволила начать штурм звукового барьера сразу же с освоением ТРД. Затраченные усилия не прошли даром: на серийном истребителе МиГ-15 впервые в СССР 18 октября 1949 г. летчиком Д.М.Тютеревым была достигнута скорость звука в пологом пикировании (всего построено 15560 самолетов 19 модификаций), а на МиГ-17 в феврале 1950 г. - уже и в горизонтальном полете (М=1,03). МиГ-17 был оснащен первой в нашей стране серийной форсажной камерой, разработанной под руководством Г.Е.Лозино-Лозинского в сотрудничестве с ЦИАМ, увеличивавшей тягу двигателя на 30%. Эта форсажная камера имела регулируемое критическое сечение и была первой камерой такого типа в мире. Продолжительность работы форсажной камеры ограничивалась 3 мин на высотах до 7000 м и 10 мин на больших высотах. Общее число построенных истребителей МиГ-17 в 14 модификациях превысило 11000 машин.

После достижения рекордных показателей на первое место вышла задача создания высокоэффективного серийного истребителя. Г.Е.Лозино-Лозинский возглавил в ОКБ А.И.Микояна работы по комплексному сопряжению двигателя с воздухозаборником и форсажной камерой с целью повышения эффективности всей силовой установки. Результатом стал МиГ-19 - первый в мире серийный сверхзвуковой истребитель. Его заменил лучший истребитель своего времени МиГ-21 с максимальной скоростью 2М, оснащенный лобовым регулируемым сверхзвуковым воздухозаборником. Самолет имел систему высотного коррелятора приемистости, служившую для поддержания оптимальных характеристик разгона двигателя на больших высотах. Система управления воздухозаборником вводила коррекции выдвижного конуса по углам отклонения стабилизатора в зависимости от углов атаки. На счету модификации МиГ-21 - Е-66 два абсолютных мировых рекорда скорости горизонтального полета в 1959-60 г.г. и абсолютный мировой рекорд высоты в 1961 г. Всего было разработано более 45 (!) модификаций самолета МиГ-21, общее количество выпущенных машин (без учета производимых до настоящего времени в КНР) превысило 10352 штук.

В конечном итоге именно мощная и отлаженная силовая установка явилась одним из основных факторов, обеспечивших подавляющее превосходство микояновским истребителям (МиГ-15, 17, 19, 21) над самолетами потенциальных противников, что наглядно продемонстрировали послевоенные локальные конфликты: среднее соотношение потерь во Вьетнаме в период с 1966 по 1970 гг. между советскими и американскими истребителями составило 3,1:1 в пользу МиГ-21. За участие в разработке 3-х "махового" истребителя-перехватчика МиГ-25 Г.Е.Лозино-Лозинский был удостоен почетного звания Героя Социалистического Труда.

С дальнейшим ростом скоростей и высоты полетов авиация вышла на порог космоса. В начале 60-х годов в США строится и начинает первые полеты экспериментальный ракетоплан Х-15 (в ходе испытательных полетов достигнуты скорость М=6,72 и максимальная высота 107906 м). В соответствии с пятилетним Тематическим планом ВВС по орбитальным и гиперзвуковым самолетам практические работы по крылатой космонавтике в нашей стране в 1965 г. были поручены ОКБ-155 А.И.Микояна, где их возглавил 55-летний Главный конструктор ОКБ Г.Е.Лозино-Лозинский. Тема по созданию двухступенчатой воздушно-космической системы (ВКС) получила индекс "Спираль".

Справедливости ради необходимо отметить, что опытные разработки по крылатым космическим кораблям велись практически во всех серьезных авиационных и космических КБ страны (ОКБ С.П.Королева, ОКБ-23 В.М.Мясищева, ОКБ-52 В.Н.Челомея, ОКБ А.Н.Туполева), но все они предусматривали традиционный ракетный старт и не продвинулись дальше эскизной проработки.

В соответствиями с требованиями заказчика конструкторам поручалась разработка ВКС, состоящей из гиперзвукового самолета-разгонщика (ГСР) и орбитального самолета (ОС) с ракетным ускорителем. Старт системы - горизонтальный, с использованием разгонной тележки. После набора скорости и высоты с помощью двигателей ГСР происходило отделение ОС и набор скорости с помощью ракетных двигателей двухступенчатого ускорителя. Боевой пилотируемый одноместный ОС многоразового применения предусматривал использование в вариантах разведчика, перехватчика или ударного самолета с ракетой класса "Орбита-Земля" и мог применяться для инспекции космических объектов. Диапазон опорных орбит составлял 130-150 км высоты и 45º-135º наклонения, задача полета должна была выполняться в течении 2-3 витков. Маневренные возможности ОС с использованием бортовой ракетной двигательной установки должны обеспечивать изменение наклонения орбиты на 17º (ударный самолет с ракетой на борту - 7º ) или изменение наклона орбиты на 12º с подъемом на высоту до 1000 км. После выполнения орбитального полета ОС должен входить в атмосферу с большим углом атаки (45º-65º ), управление предусматривалось изменением крена при постоянном угле атаки. На траектории планирующего спуска в атмосфере задавалась способность совершения аэродинамического маневра по дальности 4000...6000 км с боковым отклонением +/- 1100...1500 км. В район посадки ОС выводится с выбором вектора скорости вдоль оси взлетно-посадочной полосы, что достигается выбором программы изменения крена, и совершает посадку с применением турбореактивного двигателя на грунтовой аэродром II класса со скоростью посадки 250 км/ч.

Согласно утвержденному Г.Е.Лозино-Лозинским 29 июня 1966 года аванпроекту "Спирали", ВКС с расчетной массой 115 тонн представляла собой состыкованные воедино крылатые широкофюзеляжные многоразовые аппараты горизонтального взлета-посадки, спроектированные по схеме "несущий корпус-бесхвостка": 52-тонный (длина 38 м, размах 16,5 м) гиперзвуковой самолет-разгонщик (индекс "50-50") до скорости 6М и отделяемый от него, стартующий с его "спины" на высоте 28-30 км 10-тонный пилотируемый ОС длиной 8 м и размахом крыла 7,4 м; на консоли крыла приходилось лишь 3,4 м, а остальная, большая часть несущей поверхности соотносилась с шириной фюзеляжа. К ОС стыковался блок выведения, состоящий из топливного бака, в котором размещались основные компоненты кислород-керосин, и двух одноразовых ЖРД с тягой каждого около 100 тонн (Генерального конструктора В.П.Глушко). Блок выведения после вывода ОС в намеченную точку отделялся и падал в мировой океан. Диапазон высот рабочих орбит изменялся от минимальных, порядка 150-200 км, до максимальных 500-600 км; направление азимута запуска в связи с наличием ГСР определялось конкретным целевым назначением полета и в зависимости от точки старта могло варьироваться в пределах от 0º до 97º.

На ГСР в качестве топлива использовался сжиженный водород, двигательная установка - в виде ТРД (разработки А.М.Люлька). Особенностью этого двигателя являлось использование паров водорода для привода турбины, вращающей компрессор ТРД. Испаритель водорода находился на входе компрессора. Таким образом, была успешно решена проблема создания силовой установки без комбинирования ТВРД, ГПРД и ТРД. Вторым принципиальным новшеством ГСР являлся интегрированный гиперзвуковой воздухозаборник, использующий для сжатия практически всю переднюю часть нижней поверхности крыла. Дальность полета ГСР закладывалась до 3000 км, преодоление теплового барьера обеспечивалось соответствующим подбором конструкционных и теплозащитных материалов. В дальнейшей перспективе предусматривалась возможность создания на базе "6-махового" ГСР пассажирского самолета. Потенциал заложенных в проект идей оказался настолько велик, что и сегодня на их основе в НПО "Молния" ведется проработка гиперзвукового пассажирского самолета на сто мест с дальностью полета до 10000 км.



Масса выводимого на орбиту ИСЗ полезного груза составляла до 1300 кг (для Н=200 км, i=51º). В грузовом отсеке в зависимости от задач полета могла устанавливаться шлюзовая камера, для летчика предполагалось установить катапультное кресло с необходимым обеспечением его жизнедеятельности на всех этапах полета. Интегрированная система навигации и управления полетом существенно упрощала управление на всех этапах полета от разделения с ГСР до посадки. При проектировании конструкторы исходили из потребных 20-30 полетов системы в год.

ОС представлял собой летательный аппарат с несущим корпусом и крыльями, отклоняющимися вверх (с раздельным изменением угла поперечного V для каждой консоли крыла) для исключения прямого обтекания их тепловым потоком при прохождении участка плазмообразования, а также для управления по крену. Аэродинамические характеристики ОС обеспечивали боковую дальность при спуске с орбиты порядка 1500-1800 км (с работающим ТРД расчетная дальность бокового маневра на дозвуковой крейсерской скорости далеко превосходила 2000 км). Чтобы улучшить посадочные характеристики, на последнем, атмосферном участке спуска была предусмотрена перебалансировка аппарата на малые углы атаки с поворотом консолей из вертикального (килевого) положения фиксированное крыльевое. Аэродинамическое качество в дозвуковом полете с разложенными консолями крыла возрастало до 4 с соответственным увеличением дальности планирования.

ОС был оборудован двигательной установкой (ДУ), состоящей из двигателя орбитального маневрирования, с помощью которого изменялась высота орбитального полета, и необходимого количества ракетных двигателей системы управления. Запасов топлива для двигателей системы управления хватало на орбитальный полет продолжительностью до двух суток.

Так как ОС был рассчитан на планирующий спуск с орбиты в режиме самобалансировки на очень больших углах атаки - до 53º при гиперзвуковом качестве 0,8, то основная возникающая тепловая нагрузка воспринималась теплозащитным экраном (ТЗЭ) оригинальной конструкции, т.е. изначально закладывался принцип "горячей конструкции". Конструктивно ТЗЭ выполнялся из множества пластин жаропрочной стали ВНС (в дальнейшем предполагалось использование ниобиевых сплавов), расположенных по принципу "рыбной чешуи". Экран подвешивался на керамических подшипниках, выполнявших роль тепловых барьеров, а при колебаниях температуры нагрева автоматически изменял свою форму, сохраняя стабильность положения относительно корпуса. Таким образом на всех режимах обеспечивалось постоянство аэродинамической конфигурации ОС. Проведенные на специальном стенде тепло-прочностные испытания гиперзвукового аналога "105.13" показали, что максимальные температуры его нагрева не превышали +1500ºС, а остальные элементы конструкции, находясь в аэродинамической тени от ТЗЭ, нагревались значительно меньше. В процессе наземной экспериментально-стендовой отработки теплозащиты были достигнуты рабочие температуры до +1300ºС, однако несмотря на то, что полный цикл испытаний не был завершен, расчетный ресурс теплозащиты оценивался более 50 полетов.

В связи с большой сложностью программы "Спираль" в эскизном проекте предусматривалась поэтапная отработка всей системы:
  1. Создание пилотируемого самолета-аналога ОС с ракетным двигателем, стартующего с самолета-носителя Ту-95. Самолет-аналог не имеет массо-габаритного и приборного сходства с ОС. Цель испытаний - оценка основных аэродинамических и силовых параметров ОС в условиях, близких к космическому полету (максимальная высота полета 120 км, максимальная скорость полета соответствует М=6-8) и входу в атмосферу. Планировалось изготовить и испытать 3 самолета-аналога. По плану, полет на дозвуковой скорости и посадка - 1967 г., полет на сверхзвуке и гиперзвуке - 1968 г. Стоимость работ - 18 млн.рублей. Этот этап по сути являлся аналогом американского проекта Х-15 и не был реализован в металле.
  2. Создание одноместного экспериментального пилотируемого орбитального самолета (ЭПОС) для натурной отработки конструкции и летного подтверждения характеристик основных систем ОС. Запуск - с помощью ракеты-носителя 11А511 ("Союз") с выводом на орбиту высотой 150-160 км и наклонением 51º , где аппарат совершает 2-3 витка, а затем выполняет спуск и посадку, как полноразмерный ОС. Предусматривалось полное внешнее и системное сходство с боевым ОС. Планировалось изготовить и запустить 4 самолета в беспилотном (1969 г.) и пилотируемом (1970 г.) вариантах. Стоимость работ - 65 млн.рублей.
  3. Создание ГСР. Для ускорения работ планировалось создать и испытать сначала полноразмерный ГСР с двигателями, работающими на керосине (летные испытания 4 самолетов - в 1970 г., стоимость работ 140 млн.рублей). После накопления данных по аэродинамике и эксплуатации самолета на гиперзвуковой скорости планировался переход ГСР на водородное топливо, для чего необходимо было изготовить и испытать 4 самолета. Летные испытания ГСР на водороде - 1972 г., стоимость работ - 230 млн.рублей.
  4. Испытание полностью укомплектованной системы, состоящей из ГСР и ОС с ракетным ускорителем (все двигатели работают на керосине) - 1972 г. Так как возможности подобной системы ограничены; то по всей видимости, ОС данного варианта - беспилотный. После всесторонней отработки и проверки всех систем, в 1973 г. планировалось проведение летных испытаний полностью укомплектованной системы с двигателями, работающими на водороде, и пилотируемым ОС.



Реально программа НИОКР и испытаний "Спирали" реализована в меньших масштабах: для исследования характеристик устойчивости и управляемости на разных этапах полета и оценки теплозащиты из высокопрочных жаростойких материалов до закрытия работ были построены аналоги ОС в трех комплектациях (аналог для исследований в полетах на дозвуковой скорости - имитация атмосферного участка захода на посадку при возвращении с орбиты - получил кодовое обозначение "105.11", на сверхзвуке - "105.12", на гиперзвуке - "105.13") и в условиях космического полета испытаны масштабные летающие модели серии "БОР".

Аналог орбитального самолета "105.11" успешно прошел серию дозвуковых летных испытаний и полностью подтвердил заявленные характеристики. Вначале (1976г.) выполнялись "подлеты": после отрыва от земли (с помощью турбореактивного двигателя РД-36К конструкции П.А.Колесова) "105.11" сразу же по прямой шел на посадку. Таким образом его опробовали летчики-испытатели Игорь Волк, Валерий Меницкий и Александр Федотов. Последний 11 октября 1976 г. осуществил еще и короткий перелет с одной грунтовой полосы аэродрома на другую. Дальнейшие испытания предусматривали полеты "105.11" под фюзеляжем переоборудованного бомбардировщика Ту-95К. Успешные полеты позволили перейти к сбросу "105.11" с самолета-носителя, и в 1977-78 годах аналог совершил 6 испытательных полётов с планированием на ВПП после отцепки от Ту-95К на высоте около 5500 метров. Первый полет выполнил Авиард Фастовец 27 октября 1977 г., в дальнейшем к нему присоединились летчики-испытатели Петр Остапенко и Василий Урядов. В испытательных полетах были полностью проверены аэродинамические характеристики, устойчивость и управляемость, эффективность выбранных органов управления. После прекращения полетов дозвуковой аналог "105.11" передан в качестве экспоната в музей ВВС в подмосковном Монино, где каждый его может увидеть и сегодня.

Для подтверждения методик перерасчета результатов трубных испытаний масштабных моделей "105.12" и "105.13" на натурные условия, а также для выполнения комплексных испытаний различных типов теплозащиты (включая кварцевую) и подтверждения правильности тепловых расчетов, были проведены летные испытания моделей ОС в масштабах от 1:5 до 1:2 ("БОР-2, 3") и в масштабе 1:3 ("БОР-4"), которые также подтвердили соответствие результатов испытаний расчетным при одновременном воздействии реальных аэродинамических, тепловых, акустических и вибрационных нагрузок.

"БОР-4" представлял собой беспилотный экспериментальный аппарат длиной 3.4 м, размахом крыла 2.6 м и массой 1074 кг на орбите и 795 кг после возвращения. Он был оснащен комплексом измерительной аппаратуры, системой управления с использованием реактивных двигателей и отклоняемых аэродинамических поверхностей. В период с 1982-84 г.г. было произведено 6 запусков аппаратов "БОР-4" ракетами-носителями "Космос" с космодрома Капустин-Яр на различные траектории. Аппараты, выводившиеся на орбиты ИСЗ, получали наименования спутников серии "Космос".

В каждом запуске аппарат после орбитального полета совершал ориентированный и управляемый вход в атмосферу с управлением на этапе спуска газодинамическими органами, формировавшими выбранную траекторию. Тем самым при осуществлении стабилизации по курсу и тангажу проводились контролируемые повороты по крену в поточных осях для прогнозирования попадания на заданную дальность с непревышением расчетных тепловых потоков и перегрузок на всех этапах спуска.

Впоследствии, по отработанной на аппарате "БОР-4" методике с космодрома Капустин Яр в сторону полигона в Сары Шаган (Казахстан) было проведено 6 суборбитальных запусков (1983-88гг.) аппаратов "БОР-5", представлявших собой масштабную модель (М1:8) орбитального корабля "Буран" массой порядка 1.4 т, и использовавшихся для исследований аэродинамических характеристик и условий входа в атмосферу.

Полная драматизма история закрытия программы "Спираль", на которую было затрачено более 75 миллионов рублей (и которая практически по всем параметрам превосходила своего американского конкурента - ВКС "Dyna Soar") - тема для отдельного рассказа.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 22.04.2011, 00:43   #53
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе
 
Аватар для skroznik
 
Регистрация: 18.02.2010
Адрес: Родом из детства
Сообщений: 9,536
skroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордитсяskroznik за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для skroznik с помощью Skype™
По умолчанию Re: Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский

Продолжение


Созданный задел и приобретенный опыт работы над "Спиралью" значительно облегчил и ускорил создание многоразового космического корабля "Буран".





В 1971 г. Г.Е.Лозино-Лозинский назначается Главным конструктором сверхзвукового перехватчика, который впоследствии весь мир узнал как МиГ-31. Самолет предназначен для использования в системе ПВО страны, способен выполнять длительное патрулирование и вести борьбу со всеми классами воздушных целей (в том числе малоразмерными крылатыми ракетами, вертолетами и высотными скоростными самолетами) в любое время суток, в сложных погодных условиях, при интенсивном ведении радиоэлектронной борьбы. К началу 1992 г. на вооружении войск ПВО стран СНГ находилось более 200 истребителей-перехватчиков МиГ-31 (еще 24 самолета поставлены Китаю). МиГ-31 является первым (и до сегодняшнего дня единственным) в мире серийным истребителем с фазированной антенной решеткой (ФАР импульсно-доплеровской РЛС СБИ-16 "Заслон") большой мощности. Группа из четырех взаимодействующих самолетов МиГ-31 способна полностью контролировать воздушное пространство протяженностью по фронту 800-900 км.





Г.Е.Лозино-Лозинский принимал самое непосредственное участие и в создании фронтового истребителя МиГ-29: в частности, в 1972 г. на заседании объединенного Научно-технического совета Министерства авиационной промышленности и ВВС, на котором рассматривалось состояние работ по перспективным истребителям в рамках государственной программы ПФИ, от имени ММЗ "Зенит" им. А.И.Микояна именно Глеб Евгеньевич в докладе представил проект истребителя, впоследствии получившего наименование МиГ-29. К началу 1993 г. было выпущено более 1000 самолетов, признанных одним из лучших истребителей четвертого поколения. Сегодня МиГ-29 состоит на вооружении более 20 стран, причем из-за своих уникальных характеристик он является единственной системой оружия, оставленной на вооружении объединенной Германии, члена NATO.

В 1972 г. В США официально начинаются работы по проекту многоразового транспортного космического корабля (МТКК) "Space Shuttle". Причем изначально весь проект имеет четко выраженную военную направленность. В этих условиях руководство СССР начинает думать о создании аналогичной отечественной системы: работы по тяжелой транспортно-космической системе с многоразовым орбитальным кораблем начинаются в 1974 г. после назначения В.П.Глушко на пост главного конструктора НПО "Энергия" в инициативном порядке в рамках комплексной ракетно-космической программы, предусматривающей разработку средств выведения для развертывания и обеспечения лунной базы. Но глобальное противостояние СССР и США определяет свои приоритеты, и от комплексной ракетно-космической программы остается только многоразовый орбитальный корабль. Однако все понимают, что крылатый космический корабль невозможно сделать без Минавиапрома только силами и средствами Минобщемаша, а среди авиаторов сделать это может только Г.Е.Лозино-Лозинский с его уникальным опытом работы над "Спиралью".

12 февраля 1976 г. выходит секретное Постановление Правительства СССР N132-51 "О создании многоразовой космической системы в составе разгонной ступени, орбитального самолета, межорбитального буксира-корабля, комплекса управления системой, стартово-посадочного и ремонтно-восстановительного комплексов и других наземных средств, обеспечивающих выведение на северо-восточные орбиты высотой 200 км полезных грузов массой до 30 т и возвращения с орбиты грузов массой до 20 т". Впоследствии эта многоразовая космическая система получила названия "Энергия-Буран". Этот же документ открывал финансирование и определял основного заказчика (Министерство обороны СССР) и головного разработчика (НПО "Энергия"). В рамках этого Постановления головным предприятием в авиационной промышленности, ответственным за создание планера орбитального корабля и координацию работ всей кооперации авиационной промышленности, определялось специально созданное Научно-производственное объединение "Молния" во главе с Генеральным директором - Главным конструктором Глебом Евгеньевичем Лозино-Лозинским. Во вновь образованное научно-производственное объединение вошли:
  • КБ "Буревестник" во главе с Главным конструктором А.В.Потопаловым (с опытом конструирования сверхзвуковой авиации и ракет);
  • КБ "Молния" во главе с Главным конструктором М.Р.Бисноватом (с опытом создания автоматически дистанционно управляемых ракет);
  • Экспериментальный машиностроительный завод во главе с Генеральным конструктором В.М.Мясищевым (с большим опытом создания тяжелых высотных самолетов-бамбардировщиков и собственной испытательной базой).

Генеральный директор - Главный конструктор Г.Е.Лозино-Лозинский также собрал вокруг себя группу ведущих конструкторов, специалистов из КБ "Зенит" им.А.И.Микояна, работавших над "Спиралью".



Работы над орбитальным кораблем "Буран" в НПО "Молния" сразу развернулись широким фронтом, однако основные усилия были сконцентрированы на следующих направлениях:
  • разработка планера ОК "Буран" со всеми авиационными системами (гидро-, электро-, пневмосистем, жизнеобеспечения, пожаро-взрывобезопасности и др.) и их комплексная отработка;
  • сборка на производственных мощностях Тушинского машиностроительного завода технологических и летных экземпляров орбитального корабля: всего было изготовлено 2 летных изделия, заложено на стапелях еще 3, построено 8 технологических изделий в различной комплектации, включая пилотируемый самолет-аналог БТС-02;
  • разработка уникальной технологии воздушной транспортировки планеров ОК и агрегатов РН с заводов-изготовителей на космодром; в ходе работ был построен уникальный самолет-транспортировщик ВМ-Т "Атлант" для перевозки крупногабаритных грузов на внешней подвеске и самый крупный в мире самолет Ан-225 "Мрiя";
  • разработка многоразовой теплозащиты ОК с рабочими температурами до +1700ºС;
  • проведение летных модельных и натурных испытаний с использованием управляемых космических аппаратов ("БОР-4, 5") и летающих лабораторий БТС-002, Ту-154ЛЛ, Ту-134, МиГ-25; в ЛИИ им.М.Громова (г.Жуковский) и на Байконуре - проведено более 200 автоматических заходов и свыше 60 автоматических посадок (включая 15 автоматических посадок аналога "Бурана");
  • создание и поэтапная отработка системы автоматической высокоточной аэродромной посадки планирующего тяжелого космического корабля с малым аэродинамическим качеством; отработка системы посадки проводилась одновременно с обучением и тренировками специально отобранных групп летчиков-испытателей;
  • создание уникальной лабораторно-стендовой базы для проведения всех этапов отработки ОК;
  • создание технической базы на космодроме Байконур, включая уникальные сооружения посадочного комплекса; параллельно шло проектирование и велось строительство запасных аэродромов в Хороле (восточный) и Симферополе (западный).
Несмотря на предложение НПО "Молния" применить схему орбитального самолёта "Спираль" в системе "Буран", головной разработчик системы НПО "Энергия" настоял на использовании компоновки, близкой к американскому "Шаттлу". Тем не менее, опыт работы над "Спиралью" значительно облегчил и ускорил создание "Бурана". В отечественной практике ракетно-космической техники не было аналогов, по сложности равных кораблю "Буран": в состав ОК входило более 600 установочных единиц бортовой аппаратуры, скомплексированных в более чем 50 бортовых систем, объединенных в единый бортовой комплекс; более 1500 трубопроводов, более 2500 сборок (жгутов) кабельной сети, включающих около 15000 электрических соединителей.

В результате многолетней напряженной работы создан многоразовый космический корабль с уникальными характеристиками.

При внешнем сходстве с "Шаттлом" ОК "Буран" является принципиально более совершенным космическим аппаратом:
  • объединенная двигательная установка, состоящая из 48 ЖРД трех размерностей по тяге, работает на единых компонентах топлива (горючее - синтин, окислитель -жидкий кислород) суммарным запасом более 14 т, разработанная методика захолаживания позволяет сохранять окислитель в жидком состоянии (-183º С) в течении всего орбитального полета продолжительностью до 30 суток при приемлемых энергозатратах;
  • единый бортовой комплекс управления позволяет в автоматическом режиме проводить любые динамические операции на орбите, включая стыковки с орбитальными станциями;
  • разработана высокоэффективная плиточная теплозащита на основе кварцевых волокон и композиционных материалов "углерод-углерод", создана уникальная "безбумажная" технология изготовления, наклейки и контроля всех более чем 38000 плиток.
  • разработанная система автоматической посадки позволяет производить беспилотную посадку практически в любых метеоусловиях (штормовые порывы ветра в момент первой автоматической посадки на Байконуре превышали предельно-допустимые метео-нормативы для ручной (!) посадки американского "Шаттла");

В процессе работы над "Бураном" была создана мощная производственно-технологическая, лабораторно-испытательная и стендовая база, многоотраслевая кооперация насчитывала более 1200 предприятий и научных центров страны, над программой "Энергия-Буран" работало в общей сложности более полутора миллионов человек.





При создании планера и бортовых систем орбитального корабля "Буран" был использован весь накопленный опыт отечественной промышленности в области разработок авиационной и космической техники.

И главным результатом напряженных многолетних усилий стал триумфальный двухвитковый беспилотный полет "Бурана" с автоматической посадкой 15 ноября 1988 года. Полет продолжительностью 206 минут начался с сигнала "Контакт подъема", которую телеметрия зафиксировала 6 час 00 мин 1,25 сек по московскому времени. После завершения в 6 час 08 мин 03 сек работы РН и отделения ОК было проведено два включения двигателя орбитального маневрирования (ДОМ), в результате чего корабль вышел на рабочую орбиту высотой 263/251 км. Затем, после двухвиткового полета, после включения ДОМ на торможение, ОК со скоростью 27330 км/ч вошел в атмосферу над Атлантикой на расстоянии 8270 км от ВПП посадочного комплекса Байконура. В 9 час 11 мин, на высоте 50 км, ОК вышел на связь со станциями слежения в районе посадочного комплекса, а в 9 час 24 мин 42 сек, опережая всего на секунду расчетное время, "Буран", преодолевая штормовые порывы бокового ветра (15...18 м/с), на скорости 263 км/ч изящно коснулся ВПП и через 42 сек, пробежав 1620 м, замер в ее центре с отклонением от осевой линии всего на 3 м!

Это был звездный час Главного конструктора "Бурана", доктора технических наук Глеба Евгеньевича Лозино-Лозинского. Вот как он сам спустя десять лет вспоминал эти события:
"...для меня два витка орбитального полета протекали как-то спокойно - пока корабль в космосе, особых тревог не должно быть. Но, естественно, уже с момента подачи команды на торможение, это происходило за 22000 километров до точки посадки в Байконуре, началось большое напряженное внимание - "как будет проходить полет по траектории движения в атмосфере?". Вот чуть западнее африканского побережья, на расстоянии более 8000 км от точки посадки, начался атмосферный участок спуска корабля. На высоте 100 км корабль вошел в атмосферу. Если до сих пор мы аккуратно получали информацию о том, где находится корабль и как протекает полет, то после входа в плотные слои атмосферы из-за сильного нагрева атмосферы корабль был окружен плазмой, экранирующей любую радиосвязь. Поэтому мы в течение 20 минут с напряжением ждали, когда же корабль затормозится до такой скорости, при которой опять появится радиосвязь, и мы сможем узнать, как же он прошел самый ответственный участок пути. На этом участке траектории корабль преодолел температурный барьер, передние кромки крыла нагрелись до температуры более 1500°С и светились так ярко, что корабль можно было бы видеть с земли как светящийся движущийся предмет. Нижняя поверхность нагревалась до температуры примерно 1250°С. Зная это, мы понимали, что сдаем экзамен на доказательство того, в какой мере нам удалось решить все задачи, связанные с такими условиями полета корабля.

Но вот прошли двадцать минут, и было получено известие, что примерно в заданной точке пространства на высоте 50 км корабль появился, а раз появился - значит все прошло более или менее удовлетворительно. Мы поняли, что первый, наиболее серьезный экзамен как будто бы сдали неплохо. Еще нельзя было сказать, хорошо ли, но что неплохо, уже было ясно.

Дальше начался следующий важный участок полета, заставивший нас поволноваться. Этот участок должен заканчиваться посадкой в заданной точке взлетно-посадочной полосы. Траектория спуска в атмосфере выбиралась таким образом, чтобы корабль затормозился от 27000 до 300 км/ч, то есть до скорости, с которой он должен был коснуться колесами поверхности аэродрома. В процессе спуска решались две основные задачи: гашения до заданной величины огромной начальной скорости полета орбитального корабля и точного его приведения в точку с заданными координатами и с заданным направлением вектора скорости.

Первую информацию о состоянии корабля мы получили уже на этом участке с самолета МиГ-25, который встретил наш корабль на высоте чуть больше 10 км и летчик сообщил, что внешне вроде все в порядке. На душе стало легче, полет продолжался успешно, и это подкрепляло нашу уверенность, что и дальше все будет хорошо. Участок траектории при заходе на посадку заставил поволноваться летчика самолета сопровождения, так как, прилетев (в связи с восточным ветром) с запада, наш орбитальный корабль должен был, как ожидал летчик, развернуться на полосу, но вместо этого он развернулся на 90 градусов и начал вроде бы уходить в сторону. Но корабль наш был умница: он делал так, как это ему требовалось в сложившихся условиях полета - он немножко удлинил траекторию движения, чтобы рассеять избыток энергии и обеспечить заданную скорость 300 км/ч в момент касания поверхности аэродрома.

Ну а эффект, который произвела на всех нас безукоризненная автоматическая посадка, сложно передать: трудно переоценить значение этого события, которое мы наблюдали, испытывая большое эмоциональное волнение. Эта посадка показала, что огромная выполненная работа с первого раза увенчалась успехом - вы ведь знаете, что далеко не всегда первые космические творения так легко и просто обеспечивают успех в первом полете."


Способность видеть далеко вперед является неотъемлемым качеством конструкторского гения Г.Е.Лозино-Лозинского. Именно поэтому, еще в конце 80-х годов, он вместе с группой единомышленников начинает разрабатывать многоразовую авиационно-космическую систему МАКС с использованием в качестве "летающего космодрома" сверхтяжелого транспортного самолета Ан-225 "Мрiя". Достоинства этого проекта:
  • более низкая стоимость выведения полезных грузов на орбиту;
  • возможность запуска в любом направлении;
  • возможность возврата полезных грузов и их многоразового использования;
  • возможность возврата МАКС при отмене пуска;
  • уникальный трехкомпонентный ракетный двигатель;
  • экологическая чистота;
равно как и наличие громадного научно-технического задела и производственной кооперации, делают его одним из наиболее перспективных на пути дальнейшего освоения космоса. Именно в проекте МАКС, реализуемым на технологиях сегодняшнего дня, в полной мере получили свое развитие технические идеи, заложенные в свое время еще в проекте "Спираль".



Мы так подробно остановились на разработках, созданных под руководством Г.Е.Лозино-Лозинского за 75 лет его творческой биографии, потому что лучше всего о конструкторе говорят результаты его труда.

Многогранна деятельность Генерального конструктора. Г.Е.Лозино-Лозинский является не только Генеральным конструктором по должности, он является Генеральным конструктором по существу - творческим началом всех проводимых работ, генератором идей, мастером простых решений сложных вопросов. Разработанное под его руководством семейство самолетов-трипланов (от шестиместного самолета-такси "Молния-1" до сверхтяжелого триплана "Геракл" грузоподъемностью до 500 т) является величайшими конструкторскими достижениями в авиационной и авиакосмической технике.

Г.Е.Лозино-Лозинский - один из основателей Российской инженерной академии, в он которой возглавляет секцию "Авиакосмическая", является научным редактором журнала "Авиакосмическая техника и технология", организатором регулярно проводимого в Москве Международного аэрокосмического конгресса, заведующим кафедрой "Авиационно-космические системы" в МГТУ им. К.Э.Циолковского. Заслуги Глеба Евгеньевича высоко оценены двумя Орденами Ленина, Орденами Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, Октябрьской революции, высшим Орденом РФ "За заслуги перед Отечеством" IV степени, многими медалями. В знак признания большого вклада Г.Е.Лозино-Лозинского в развитие мировой аэрокосмической науки и техники Германским обществом аэронавтики и астронавтики ему была присуждены престижные международные премии имени Зенгера и В.фон-Брауна.

Исключительны личные качества Глеба Евгеньевича: талант конструктора, колоссальная работоспособность, убежденность и упорство в достижении поставленной цели, незаурядный дар предвидения.
skroznik вне форума   Ответить с цитированием
Старый 23.04.2011, 18:41   #54
skroznik
Кот, гуляющий сам по себе