Новости, статьи, видео - общественно-политический форум Политбюро.

Вернуться   Новости, статьи, видео - общественно-политический форум Политбюро. > Статьи > Мусульманский ракурс

Ответ
 
Опции статьи
Старый 16.12.2009, 14:12   #2
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию

http://igor-alla.livejournal.com/
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 11.01.2010, 21:31   #3
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию

http://taqaddum.spaces.live.com/
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.03.2010, 12:13   #4
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

М.Ю. ПАРАМОНОВА.
Рецензия на: С.И. ЛУЧИЦКАЯ. Образ Другого: мусульмане в хрониках крестовых походов. СПб. «Алетейя». 2001. 398 с.
http://annals.xlegio.ru/books/luch_rec.htm
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.03.2010, 20:42   #5
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Книги по суннитской акыде в соответствии с мазхабом Абу Ханифы

Нижеследующая литература содержит почти все известные и основные книги в данной сфере. Все эти книги написаны на арабском языке, но некоторые из них переведены на русский язык. Здесь представлены книги, на которые могут опираться сунниты, особенно последователи ханафитского толка. Именно эти книги могут помочь в противостоянии ложным акыдам, распространяемым разного рода сектами и группами.

1) ал-Фикх ал-акбар (الفقه الأكبر), приписываемый Абу Ханифе (ум. 150 х.) (переведен).

2) Китаб ал-Васиййа (كتاب الوصية) (переведен), этот труд Абу Ханифы был напечатан вместе с комментарием Муллы Хусайна ибн Искандара ал-Ханафи в Хайдарабаде (Индия) в 1321 х.

3) ал-Алим ва-л-мутааллим (العالم والمتعلم) (переведен), этот труд Абу Ханифы напечатан с примечаниями шейха Мухаммада Захида ал-Каусари.

4) Китаб ат-Таухид (كتاب التوحيد) – имам Абу-Мансур ал-Матуриди (ум. 333 х.).

5) Тавилат ахл ас-сунна ва-л-джамаа (تأويلات أهل السنة والجماعة) - тафсир Абу-Мансура ал-Матуриди.

6) Шарх ал-фикх ал-акбар (شرح الفقه الأكبر) или (منح الروض الأزهر) – Мулла Али ал-Кари ал-Ханафи. Лучшее издание этого комментария с примечаниями шейха Вахби Сулаймана ал-Албани (حاشية).

7) ал-Кавл ал-фасл (القول الفصل) – Мухи ад-дин Мухаммад ибн Баха ад-дин (ум. 952 х.), его книга также является комментарием к книге «ал-Фикх ал-акбар».

8) ал-Акида ат-тахавиййа (العقيدة الطحاوية) или Байан ас-сунна (بيان السنة والجماعة) (переведен) – имам Абу Джафар ат-Тахави (ум. 321 х.) (современник имамов ал-Матуриди и ал-Ашари). Имеется более 10 толкований к этой акиде, но один из них – шарх имама Ибн Аби-л-Изз ал-Азраи ал-Ханафи (ум. 798 х.) – не считается ханафитским, так как этот автор был последователем идей Ибн Таймийи (ум. 728 х.). К сожалению, благодаря ваххабитам, облегченные варианты толкования Ибн Аби-л-Изза были переведены даже на татарский язык и распространялись в Татарстане и в других регионах, поэтому мусульмане, желающие изучать акыду по правильным книгам, должны быть осторожны. Ибн Аби-л-Изз по причине своего толкования был назван ханафитским специалистом по акиде Муллой Али ал-Кари (ум. 1014 х.) мубтади («еретиком»). Самым лучшим толкованием к «ат-Тахавиййа» считается шарх шейха Абд ал-Гани ал-Гунайми (ум. 1298 х.). Его толкование было издано с примечаниями двух сирийских ученых доктора Мухаммада Рийада ал-Малиха и доктора Мухаммада ал-Хафиза.

9) Табсират ал-адилла (تبصرة الأدلة) – имам Абу-л-Муин ан-Насафи (ум. 508 х.), его книга считается энциклопедией матуридитского толка суннитского калама.

10) Рисала фи байан ал-итикад ала мазхаб ал-имам ал-Азам (رسالة في بيان الاعتقاد على مذهب الإمام الأعظم المجتهد المقدّم أبو حنيفة النعمان) – шейх Мухаммад Йусуф Атиф-паша (рукопись в библиотеке ал-Азхара под номером 3488).

11) ас-Сайф ал-машхур фи шарх акидат Аби Мансур ал-Матуриди (السيف المشهور في شرح عقيدة أبي منصور الماتريدي) – ашаритский имам своего времени Тадж ад-дин ас-Субки (рукопись в библиотеке Арифа Хикмата в Медине).

12) ан-Нур ал-лами ва-л-бурхан ас-сати фи шарх акидат ахл ас-сунна ва-л-джамаа (النور اللامع والبرهان الصاطع في شرح عقيدة أهل السنة والجماعة) – шейх Манкубрис ан-Насири (рукопись в библиотеке «Сулеймания» в Стамбуле под номером 2973).

13) Усул ад-дин (أصول الدين) – шейх Абу-л-Йуср ал-Баздави.

14) Бахр ал-калам (بحر الكلام) – имам Абу-л-Муин ан-Насафи.

15) ат-Тамхид фи усул ад-дин (التمهيد في أصول الدين) – имам Абу-л-Муин ан-Насафи.

16) Тафсир ан-Насафи или Мадарик ат-танзил (مدارك التنزيل) – имам Абу-л-Баракат ан-Насафи (ум. 710 х.).

17) Джами ал-мутун фи хакк анва ас-сифат ал-илахиййа ва-л-акаид ал-матуридиййа (جامع المتون في حق أنواع الصفات الإلهية والعقائد الماتريدية) – шейх Ахмад Дийа ад-дин.

18) ал-Мусайара (المسايرة) – имам Камал ад-дин ибн ал-Хумам (ум. 861 х.) (муджтахид ханафитского мазхаба и ученик хадисоведа ал-Хафиза Ибн Хаджара ал-Аскалани, представителя ашаритской школы суннитского калама).

19) ал-Мусамaра (المسامرة في شرح المسايرة لابن الهمام) – шейх Камал ад-дин Мухаммад, известный как Ибн Аби Шариф ал-Макдиси (ум. 905 х.).

20) Хашийат (حاشية) – ал-Хафиз Касим ибн Кутлубуга (ум. 879 х.), толкование к книге Ибн ал-Хумама «ал-Мусайара».

21) ал-Акида ан-насафиййа или Акаид ан-Насафи (عقائد النسفي) – имам Абу Хафс Наджм ад-дин ан-Насафи (ум. 537 х.), эта акыда среди мусульман-татар имела большую известность, чем «ат-Тахавиййа».

22) Шарх ал-акаид ан-насафиййа (شرح العقائد النسفية) – имам Саад ад-дин ат-Тафтазани (ум. 797 х.) (есть перевод на турецком). Есть хорошее издание с примечаниями индийского хадисоведа шейха Абд ал-Азиза ад-Дехлави (сына Шаха Валиуллы), напечатанное в Мактабат ал-Имдадиййа в Деобанде (Индия).

23) Хашийат ал-Хайали (حاشية الخيالي على شرح العقائد النسفية).

24) Хашийат ал-Асамм (حاشية الأصمّ على شرح العقائد النسفية).

25) ал-Хаваши ал-бахиййа (الحواشي البهية على شرح العقائد النسفية).

26) Салам ал-ахкам ала савад ал-азам (سلام الأحكام على السواد الأعظم) – шейх Ибрахим Хилми ал-Вафи.

27) ал-Савад ал-азам (السواد الأعظم) – шейх Абу-л-Касим ас-Самарканди (ум. 343 х.).

28) ас-Сахаиф ал-илахиййа (الصحائف الإلهية) – шейх Шамс ад-дин ас-Самарканди.

29) Нухбат ал-лаали ли-шарх бад ал-амали (نخبة اللآلي لشرح بدء الآمالي) – Мухаммад ибн Сулайман ал-Халаби ар-Райхави, комментарий на поэму муфтия Ферганы, Сирадж ад-дина Али Уши (ум. 575 х.).

30) ал-Бидайат фи усул ад-дин (البداية في أصول الدين) – имам Нур ад-дин ас-Сабуни (ум. 580 х.) (есть перевод на турецком).

31) Ишарат ал-марам мин ибарат ал-имам (إشارة المرام من عبارات الإمام) – Камал ад-дин Байади (ум. 1098 х.).

32) ал-Хикмат ал-балига ал-джаниййа фи-шарх ал-акаид ал-ханафиййа (الحكمة البالغة الجنية في شرح العقائد الحنفية) – шейх Шихаб ад-дин ал-Марджани (ум. 1888), комментарий на «ан-Насафия» известного татарского ученого.

33) Шарх ан-насафиййа фи-л-акида ал-исламиййа (شرح النسفية في العقيدة الإسلامية) – доктор Абд ал-Малик ас-Саади (переведен), современный вариант толкования «ан-Насафии».

34) Акидату-на (عقيدتنا) – доктор Мухаммад Раби М. Джаухари, книга в двух частях издана многократно при университете «ал-Азхар».

Примечание: в настоящее время появились новые книги по акыде на русском языке. Из них для мусульман Волго-Уральского региона подходят следующие книги:

· Акыда. Символ веры имама Тахави (Казань: «Иман», 2000).

· Борьба с сомнениями антропоморфистов (Дафг шубах ат-ташбих) имама Габдрахмана ал-Джавзи (Казань: Иман, 2006).

· Введение в ислам (мухтасар ильми-халь) (СПб.: изд-во «Диля», 2005).

· Гыйбадате исламия (мусульманский молитвенник). Ахмадхади Максуди (перевод с татарского). (Вологда: 2000).

· Ислам. Вера. Поклонение. Осман Нури Топбаш (Москва: «Сад», 2006).

· Исламское вероучение (акыда) проф. доктора А. Саима Кылавуза (Москва: изд-во «Сад», 2007).

· Исламское вероучение (толкование акиды «ан-Насафия») Абд ал-Малика ас-Сади.

· Основы исламских знаний. Сайфеддин Языджы (Москва: «Сад», 2007).

· Трактаты Абу-Ханифы (Москва: Муравей, 2001).

· Уместен ли вопрос «Где Аллах?» (Танких ал-фухум) шейха Хасана ас-Саккафа (Казань: Иман, 2006).

Обращаем внимание студентов и на то, что в данный момент не существует идеальных (канонических) переводов на русский язык смыслов Корана, существующие переводы содержат различные ошибки и недочеты, в том числе с точки зрения акыды. Рекомендуем хорошо изучить акыду, прежде чем читать такие переводы, или хорошо овладеть арабским языком и читать традиционные тафсиры (тафсир ал-Джалалайн, Мадарик ат-танзил, тафсир Байдави, тафсир Куртуби и т.п.). Из современных тафсиров наиболее соответствующий суннитской акыде – Сафват ат-тафасир ас-Сабуни. На татарском языке из доступных тафсиров более подходят Тафсир Ногмани (Коръэн тэфсире), ал-Иткан фи тарджамат ал-Куран Асадуллы Хамиди.

Учитывая, что появилось много мусульман, считающих по невежеству ханафитский метод совершения намаза неправильным и отказывающихся от мазхабов, рекомендуем прочитать следующие книги:

· Намаз Посланника Аллаха. Муфтий Джамиль Ахмад Назири (Казань: Религиозное просвещение, 2006).

· Предпочтение верного мазхаба. Абу Мазфар Джамалуддин ал-Багдади (Казань: Иман, 2007).

· Путь размечен. Отказ от мазхабов – опаснейшее из нововведений, угрожающих исламскому Шариату. Мухаммад Саид Рамадан аль-Бути (Москва: Ансар, 2005).

· Намаз уку рэвеше (Коръэн hэм соннэттэн дэлиллэре белэн). Г. Машхадани (Наб. Челны: «Ак мэчет», 2006, на татарском языке).
http://www.e-riu.ru/study/zaochnoe/?id=635
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.03.2010, 21:05   #6
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Славянский правовой центр

Журнал «Религия и право», 2004, № 2
Суннитские мазхабы: история возникновения, особенности и перспективы развития

Малика Арсанукаева


Возникновение шариата связано с именем Пророка Мухаммеда (VII в.) и формированием под его началом ислама — новой мировой религии, проповедующей веру в единого бога Аллаха. Уже к середине VII–IX вв. шариат, представляющий собой в широком смысле совокупность предписаний, содержащихся в Коране и Сунне, перестает ограничиваться узкими рамками патриархально-общинного и родоплеменного восприятия мира. В ответ на наметившийся процесс феодализации общественных отношений и необходимость их правового регулирования, благодаря активной правотворческой деятельности первых мусульманских богословов-правоведов, происходит постепенный переход от божественного правопонимания к рационалистическому, от казуальных методов выведения правовых норм — к логико-системным.
В современной научной литературе существуют различные подходы к пониманию содержания шариата и мусульманского права как юридических категорий и правовых феноменов. В частности, Л. Р. Сюкияйнен отмечает, что мусульманское право не является синонимом шариата. Автор подчеркивает правовой критерий различий этих двух понятий. Так, шариат включает, прежде всего, все обращенные к людям предписания Корана и Сунны, в то время как мусульманское право содержит «лишь те принципы и нормы, которые были разработаны или истолкованы доктриной и отвечают требованиям права». Шариат в собственном смысле слова, по мнению ученого, — в целом явление религиозное и в нем прослеживаются лишь отдельные следы правового начала, тогда как мусульманское право представляет собой «преимущественно правовой феномен, хотя и выступающий порой в религиозной оболочке и ориентированный на религиозное правосознание»[1].
Мусульманские ученые-правоведы разработали свою периодизацию эволюции шариата и мусульманского права. В соответствии с одной из них, предлагаемой Абу Амина Биляль Филипсом, в первую очередь выделяется период Основания (610–632 гг.), когда возникла и действовала лишь правовая школа самого пророка Мухаммеда[2].

На следующем этапе, в период правления праведных халифов (эпоха Установления по данной периодизации), возник принцип иджмы[3], а иджтихад[4] стал самостоятельным принципом фикха[5] под названием кияс[6]. Юридическими школами этого периода фактически являются мазхабы[7] каждого из праведных халифов и сахаба (сподвижников Пророка). Окончательное слово в решении правовых вопросов на этом этапе оставалось за халифом.
Еще первые мусульманские ученые-юристы, основываясь на традиционных началах шариата, сумели выработать целую серию новых правовых доктрин и норм (фикх), имеющих сугубо юридическую природу. Однако со временем проявляется множественность тенденций и суждений в толковании божественного закона и норм шариата, что было связано, прежде всего, с расколом мусульман на суннитов и шиитов и целым рядом других факторов. Возникают многочисленные теологические и юридические школы (мазхабы), чьи усилия (иджтихад) были направлены на то, чтобы понять и объяснить фикх, исходя из общих принципов ислама.
Период правления Омейядов (661–750) — эпоха Построения, по определению мусульманских правоведов, — был отмечен разделением ученых фикха на два основных мазхаба.: ахль аль-хадис («люди хадисов») и ахль ар-рай («люди рассуждения», «люди мнения»). Из этих школ (хадис[8] и рай[9]), расположенных соответственно в Хиджазе и Ираке, вырос целый ряд новых. Среди ученых мазхаба рассуждения в Ираке наиболее известны Улькамат ибн Кайс аль-Нахьий, Масрук ибн аль-Аджда аль-Хамнади, Ибрахим ибн Зайд аль-Нахьий. Мазхаб хадиса в Хиджазе был представлен такими выдающими учеными-богословами своего времени, как Саид ибн аль-Мусаиб аль-Махзуми, Урва ибн аль-Зубайр, Салим ибн Абдулла ибн Умар, Сулейман ибн Ясар, Нафи и др.
В дальнейшем мусульманские богословы-правоведы и их ученики распространились по всему государству. Выросло количество их личных иджтихадов в связи с необходимостью решения конкретных правовых проблем на местах. И в период Омейядов, и в период Абассидов, ученики часто меняли своих учителей, что обеспечивало необходимую гибкость суждений и многообразие норм мусульманского права.
Во второй половине периода династии Абассидов (750–1258), в эпоху Расцвета, фикх был формализован и систематизирован. Количество мазхабов пошло на убыль. Уже в начале IX в. исчезло 500 правовых школ и в X в. остались лишь самые крупные из них.
Далее идут периоды Консолидации, Застоя и Упадка.
Несмотря на то, что все правовые школы выводили свои нормы, основываясь прежде всего на Коране и Сунне, различия между ними постепенно становятся более отчетливыми. Судьба мазхабов нередко определялась тем, какой из них отдавал предпочтение тот или иной халиф, определявший по своему усмотрению кому из имамов давать людям фетвы. По мнению Абу Амина Биляль Филипса, ученые-правоведы соперничали между собой за благосклонность халифов, что особенно проявлялось во время дворцовых дебатов, организуемых, как правило, по заранее определенным правовым проблемам. «В итоге фикх,— отмечает ученый богослов, — основанный на предположениях, обретал новые формы в сравнении с теми, в которых он возник из высоких начал в эпоху Сахаба (сподвижников Пророка — М.А.) и первых ученых, постепенно трансформировавшись в смехотворный продукт дебатирующего двора»[10].
После распада халифата Аббасидов и упадка иджтихада, число мазхабов у суннитов, о которых будет идти речь, сократилось до четырех. Мазхабы получили название по именам своих имамов — ханифитский, ханбалитский, маликитский и шафиитский.
Как отмечает Мухаммад Саид Рамадан аль-Бути, «завершилась эпоха сподвижников, затем началась эпоха табиинов (или табуинов — их учеников, — М.А.), наступила эпоха четырех имамов и следующая эпоха»[11]. В соответствии с правовыми нормами, выработанными представителями перечисленных мазхабов, строят свои правоотношения мусульмане суннитского толка в различных странах мира.
Одним из наиболее известных мазхабов является мазхаб ханифитов. Основатель этого мазхаба — имам Абу Ханифа. Его полное имя — Нуман Ибн Табит (или Сабит). Абу Ханифа родился в 702 г. в Куфе (Ирак) в семье торговца шелком, перса по национальности, принявшего ислам еще в период правления праведных халифов.
В мусульманском мире Абу Ханифа известен также под именем аль-Азами или имам аль-Азам (Великий имам). Будущий Великий имам получил блестящее общее и богословское образование. Как отмечал П. Цветков, он воспитывался в шиитской школе законоведения и первые юридические познания получил от имама Джафа ас-Садыка (Джафара ас-Садика, по другим источникам) — шестого шиитского имама. В своих сочинениях имам Абу Ханифа постоянно ссылался на учителя, признавая его неоспоримый авторитет по многим вопросам права. Однако некоторые положения в учении шиитов вызывали у молодого богослова определенные сомнения. Продолжая оставаться алидом, Абу Ханифа отделился от шиитов и основал собственную школу.
Начав с изучения философии и диалектики, Абу Ханифа затем приступил к хадисам и фикху. В качестве своего нового учителя он избрал Хаммада ибн Заида, известного суннитского ученого-правоведа, знатока хадисов. После смерти учителя Абу Ханифа стал заниматься преподавательской работой, а впоследствии становится самым известным ученым-правоведом, наиболее авторитетным факихом в Куфе (Ирак). Правители из династии Омейядов предлагали ему должность кадия Куфы, и за свой отказ имам был избит по приказу эмира Куфы Язида ибн Умара.
Исследователи отмечают, что Абу Ханифа долгое время оставался в уединении, а затем появился в Багдаде, где стал читать публичные лекции. Их посещали известные ученые-богословы: Ибрагим бен Адхам, Фазиль ибн Аяс, Башир аль-Хафи, Дауд ат-Тай и др. Имам занимался и юридической практикой, выполняя роль претора. В этой связи Саввас-паша пишет: «Сидя в мечети, он давал авторитетные указания, основанные на доказательствах, приемлемых и правильных с точки зрения ислама, всем тем, кто прибегал к его знаниям». По данным биографов имама, Абу Ханифа разрешил таким образом 63 тысячи вопросов[12].
Во время правления Абассидов имам снова отказался от королевского назначения, за что был заключен в тюрьму халифом Абу Джафаром аль-Мансуром (правил в 754-775 гг.), где и находился вплоть до своей смерти в 767 г.
Перу Абу Ханифы принадлежат труды, ставшие руководством для всех представителей его школы: «Аль-Фикх аль-акбар», «Аль-Алим ва аль-мутааллим» и др.[13] По определению П. Цветкова, Абу Ханифа был «теоретиком-идеалистом: он не столько смотрел на удобство применения созданных им юридических норм, сколько на сжатость и гибкость их формулировки. Это была попытка построить на научных принципах систему, которая бы давала ответ на всякий теоретический вопрос... В своих трудах Абу Ханифа, по-видимому, поставил девизом, что буква убивает, а смысл живит. Он всегда заставлял работать свой разум, не поддаваясь впечатлениям внешнего значения слов, а заглядывая далеко в глубину того смысла, которое представляло или могло представлять их сочинение. Вследствие этого его учение является более гибким, и это дает возможность получить более либеральные законодательные положения»[14].
Свой метод преподавания Абу Ханифа строил на принципе шуры (т.е. коллективного обсуждения, совещания). На занятиях со своими учениками он обсуждал определенные проблемы, имевшие место в реальной правовой практике. В случае достижения единогласия принимаемые решения записывались и становились практическими рекомендациями для конкретного случая. Все это позволяет исследователям сделать вывод о том, что мазхаб ханифитов является продуктом творчества не только самого Абу Ханифы, но и его учеников.
В ханифитской школе также было принято вести дебаты не по реальным, а по гипотетически предполагаемым проблемам. По тем или иным проблемам вырабатывались определенные решения с целью последующего правильного разрешения на случай их возникновения. За приверженность к гипотетическому фикху, когда обсуждение часто начиналось с вопроса «А что было бы, если случилось вот так?», они получили известность как «чтоеслищики».
Правоведы этого мазхаба выводили новые правовые нормы прежде всего из Корана, который признавался главным источником мусульманского права. На соответствие Корану ими проверялись все остальные источники права.
Вторым важнейшим источником мусульманского права признавалась Сунна. Однако требовалось, чтобы хадис был не только достоверным, но и широко известным. Тем самым предусматривались гарантии против вымышленных хадисов, которые получили распространение в тех провинциях халифата, где поселились бывшие сподвижники Пророка (Али и Ибн Масуд).
Абу Ханифа признается блестящим знатоком Корана и Сунны.
Третьим по важности источником мусульманского права представителями ханифитской школы признавалось единогласное мнение сахаба (первого поколения правоведов-сподвижников самого Мухаммеда) по любому вопросу, не нашедшему правовой регламентации в Коране. В случае разногласия сахаба по какому-либо правовому вопросу и отсутствия иджмы по нему Абу Ханифа по своему усмотрению выбирал то мнение, которое наиболее соответствовало данному случаю.
В целом представители данной правовой школы придавали иджмам ведущих мусульманских правоведов своего времени юридическую силу и признавали обязательными для всех мусульман.
Одновременно Абу Ханифа считал для себя возможным не соглашаться с выводами учеников сахаба (табиун) в тех случаях, по которым отсутствовало решение в основных источниках, перечисленных выше.
Метод выведения норм права и решения судебных дел по аналогии (кияс) практиковался представителями данной школы достаточно широко, за что подвергался критике своих противников.
В то же время мнению сподвижников Пророка по отдельным нормам мусульманского права отдавалось предпочтение по сравнению с личным мнением самого Абу Ханифы и его учеников.
Ханифиты разработали и широко использовали новый метод выведения правовой нормы — истихсон (предпочтение одного доказательства другому в силу того, что первое видится более подходящим для конкретной ситуации, даже если предпочитаемое доказательство слабее, чем то, которому его предпочли).
Характерной чертой данной школы является учет местных условий. Как правило, местным обычаям (адат, урф) придавалось большое значение там, где исламом не предписывалось жестких правил.
Главное достижение ханифитов, по мнению Р. Х. Гилязутдиновой, заключается в том, что они «первыми пытались откликнуться на проблемы, вызываемые проблемами общественного развития, наиболее удачно приспосабливались к новым веяниям, к меняющейся условиям культурной, духовной и социальной жизни»[15].
Самыми знаменитыми из учеников Абу Ханифы были Зуфар ибн аль-Хундайл, Абу Юсуф и Мухаммед ибн аль-Хасан. Из них Абу Юсуф назначался главным государственным судьей халифами Абассидов: Аль Мади, Аль Хади и Харуном ар-Рашидом. Имам Мухаммед учился сначала у Абу Ханифы, затем у Абу Юсуфа, потом — у имама Малика.
Ученики основателя этой школы Махмуд аш-Шайбани и Абу Юсуф в своих трудах «Аль Мабсут», «Аль Харадж» и др. дали юридический анализ многих судебных решений, которые стали впоследствии практическим руководством для мусульманских судей. Большой и Малый сборники Махмуда аш-Шайбани признаны в качестве основы мусульманской юриспруденции.
Представителями ханифитской школы, так же как, впрочем, и другими мазхабами, были разработаны специальные судебники. Во второй половине XIX в., после того как исламское право в Османской империи было приведено в соответствие с мазхабом ханифитов, ставшим государственным законом, этот мазхаб должен был изучить любой ученый, стремившийся занять пост судьи.
Ханифитский мазхаб получил большую популярность в мусульманском мире и распространен в Индии, Афганистане, Пакистане, Ираке, Сирии, Турции, Гайане, Тринидаде, Суринаме, частично в Египте. Его последователями являются большинство мусульман, проживающих в России и странах СНГ — в Средней Азии, Казахстане, Поволжье, на Урале, в Сибири, в Крыму, на Северном Кавказе (кроме чеченцев, ингушей и аварцев) и в Азербайджане.
Следующий мазхаб — школа маликитов — был основан имамом Маликом ибн Анасом ибн Амиром. Имам родился в 717 г. и жил преимущественно в Медине. Его дед был одним из ближайших мединских сподвижников пророка Мухаммеда. Малик изучал хадисы у Аз-Зухри, известного ученого-правоведа своего времени в области хадисов, а также у великого рассказчика хадисов Нафи. Имам Малик покидал Мекку только для совершения хаджа и в своей правотворческой деятельности ограничивался знаниями, которые были распространены в Медине.
Имам Малик преподавал хадисы в Медине на протяжении сорока лет, и ему удалось составить книгу, содержащую хадисы Пророка, а также атары (высказывания) сподвижников Пророка и их учеников, которую он назвал «Аль Муатта» («Проторенный путь»). Его труд представляет собой систематизацию собранных хадисов, а также судебных решений, мнений приверженцев Пророка, которые представляют собой ответы на вопросы юридического характера.
Халиф Аббасидов Абу Джафар аль-Мансур поручил имаму Малику разработку всеобъемлющего кодекса, основанного на Сунне, который бы действовал на всей территории халифата. Однако после завершения работы над своей книгой «Аль Муатта» имам выступил против ее насильственного насаждения среди мусульман. По мнению имама, части сахаба уже разъехались по всей исламской империи и взяли с собой остальные части Сунны, которые также должны находить свое отражение в законах, вводимых по всему государству. Впоследствии с подобной же просьбой обратился к имаму и халиф Харун ар-Рашид, но получил отказ.
Как уже упоминалось, имам Малик был величайшим знатоком хадисов и преподавал их на протяжении сорока лет. Его методика обучения основывалась на изложении хадисов и атары (высказываний сахаба) по различным отраслям мусульманского права с последующим обсуждением их смысла в контексте проблем того времени.
По сведениям Абу Амина Биляль Филипса, имам Малик рассказывал содержание «Аль Муатта» своим ученикам, преподнося ее как суммарный итог правотворческой деятельности своего мазхаба. При этом вносились незначительные добавления или сокращения, по мере того, как до него доходила новая информация по каким-либо правовым вопросам. Однако он избегал практики рассуждения и гипотетического фикха. Именно поэтому его школу и последователей называют «людьми хадисов (ахль аль-хадис)».
Система имама Малика, по мнению П. Цветкова, «обладала незаменимым преимуществом перед системой Абу Ханифы, так как в ней были ответы не в общей форме и не на теоретические вопросы, а напротив, ясные ответы на практические вопросы жизни. Вместе с тем именно эта полнота и определенность в данный период обрекали эту систему на очень ограниченное применение в будущем: жизнь ушла вперед, и система сделалась в значительной степени устаревшей»[16].
Как и все остальные имамы, Малик считал первостепенным источником мусульманского права Коран.
В качестве второго источника мусульманского права использовалась Сунна, но, как и Абу Ханифа, имам Малик ввел ограничения на ее применение. Так, если какой-нибудь хадис противоречил привычной правовой практике жителей Медины, имам отвергал его. Однако, в отличие от Абу Ханифа, имам Малик не требовал, чтобы применяемый хадис относился к категории хорошо известных.
Большое значение имам придавал мнениям сахаба вне зависимости от их противоречивости или совпадения и включал их в свою книгу хадисов «Аль Муатта». Однако единогласным коллективным мнениям сахаба отдавалось предпочтение по сравнению с их индивидуальными мнениями.
В то же время Малик признавал мнения не только сподвижников, но и других авторитетных правоведов-богословов в качестве третьего источника мусульманского права.
Важным источником мусульманского права, которым пользовался имам Малик, является амаль — практика жителей Медины, так как, по его рассуждениям, многие из жителей Медины являются прямыми потомками сподвижников Пророка. Хотя традиции жителей Медины могли и не поощряться Пророком при жизни, однако, по мнению имама, они обязательно должны были получить статус разрешенных. Таким образом, имам Малик считал традиции жителей Медины (мединское право) разновидностью достоверной Сунны.
При выведении правовых норм Маликом и его учениками применялся метод истихсан. Они называли его истисла (благосостояние) — стремление к тому, что более удобно или более подходит. Этот метод касается всего, что относится к сфере человеческого благосостояния, но не получило конкретного рассмотрения в шариате. Имам Малик применял принцип истисла для выведения в большей степени норм, необходимость в которых диктовалась насущными потребностями, в противовес тем, которые выводились по методу кияс. Известны труды его учеников Аль-Джунди ( «Аль-Мухтасар»), Аль-Кайравайн ( «Ар-рисаль») и других, которые свои выводы основывали только на Коране и Сунне и не прибегали к помощи кияса .
Так же как и Абу Ханифа, Малик считал различные обычаи и привычки людей во всем мусульманском мире потенциальными источниками права вторичного порядка, если они только не противоречили букве и духу шариата.
Таким образом, Малик вынужден был признать наряду с основными источниками шариата и другие, что фактически было неизбежно. Ведь его система рассчитана прежде всего «на практическое применение, и для этого должна была опираться на мединское право, а оно в свою очередь было основано на Коране, Сунне и решениях четырех первых халифов»[17].
В наши дни последователей маликитского мазхаба можно найти преимущественно в Верхнем Египте, Судане, Северной Африке (Тунис, Алжир и Марокко), Западной Африке (Мали, Нигерии, Чад и др.), а также государствах Персидского залива (Кувейт, Катар и Бахрейн).

1. Юридическая энциклопедия. М., 1999, с. 554-555.

2. Абу Амина Биляль Филипс. Законы жизни мусульман. Эволюция фикха. М., 2002, с. 25-26.

3. Абу Амина Биляль Филипс определяет содержание термина иджма как единодушное согласие сахаба (сподвижников Мухаммеда) и ученых-правоведов по тому или иному положению мусульманского права. См.: Абу Амина Биляль Филипс. Указ. соч., с. 261; Л. Р. Сюкияйнен указывает, что мусульманская концепция права постепенно стала понимать под иджмой (аль-иджмой) «единодушное мнение наиболее авторитетных правоведов по вопросам, не прямо урегулированным Кораном и Сунной». См.: Юридическая энциклопедия, с. 533.

4. И.Ю. Барковская определяет иджтихад как «принцип принятия свободного решения признанным мусульманской общиной авторитетным правоведом по отдельным вопросам религиозной и общественной жизни в случае умолчания Корана». См.: Барковская Ю.В. Мусульманское право и правовая культура. М., 2001, с. 7.; Абу Амина Биляль Филипс дает следующее определение иджтихада: «Один из принципов, существующих в Исламском правоведении, а также соответствующий ему процесс рассуждения, посредством которого выводятся Исламские Фатвы». Абу Амина Биляль Филипс. Указ. соч., с. 261.

5. Абу Амина Биляль Филипс определяет фикх в буквальном смысле как верное понимание сути намерения, а в практическом контексте — как науку выведения норм мусульманского права — фетв. См.: Абу Амина Биляль Филипс. Указ соч., с.21. По другим источникам фикх — это наука мусульманского права. См.: Мусульманское право (внутренние и международно-правовые нормы): Учебник. / Под ред. М.А. Сарсембаева. Алма-Ата, 1999, с. 49; Л. Р. Сюкияйнен дает определение фикха, во-первых, как науки, предметом которой является нормативная сторона шариата, во-вторых, как норм, регулирующих поведение мусульман и сформулированных мусульманскими правоведами. См.: Юридическая энциклопедия, с.1034.

6. В различных источниках кияс — это метод выведения норм мусульманского права на основе суждения по аналогии с предшествующими фетвами. См.: Абу Амина Биляль Филипс. Указ. соч., с. 264.

7. Слово «мазхаб», обозначающее в переводе с арабского «путь следования», употребляется для обозначения общей совокупности взглядов какого-либо ученого по правовым и философским вопросам.

8. Хадисы — один из важнейших источников мусульманского права, представляющий собой предания (рассказы сподвижников Пророка) о поступках и изречениях Мухаммеда, составная часть Сунны.

9. Свободное суждение индивидуума. См.: Мусульманское право (внутренние и международно-правовые нормы, с. 49

10. Абу Амина Биляль Филипс. Указ. соч., с.113.

11. Мухаммад Саид Рамадан аль-Рамадан аль-Бути. Путь размечен. М., 2004, с. 78.

12. Саввас-паша. Теория мусульманского права. Изд. ред. «Туркестанских ведомостей», 1910, с. 33.

13. По некоторым источникам, Абу Ханифа оставил 40 сочинений. См.: Саввас-паша. Указ. соч., с. 32.

14. П. Цветков. Исламизм и его секты. Ашхабад, 1913, с. 41.

15. Р.Х. Гилязутдинова. Природа мусульманского права. Уфа: 2003, с. 123.

16. П. Цветков. Указ. соч., с. 43.

17. П. Цветков. Указ. соч., с. 42.
Следующим из четырех главных суннитских мазхабов является школа шафиитов. Основателем этой правовой школы является Мухаммед ибн-Идрис Аш-Шафии. Он родился в г. Газа в 769 г. (по другим данным — в 767 г.), в семье военачальника-курейшита[1]. В младенчестве остался сиротой и воспитывался в семье знатных родственников в Мекке. Еще в молодые годы отправился в Медину, чтобы изучать фикх и хадисы у имама Малика. аш-Шафии выучил наизусть всю книгу имама Малика «Аль-Муатта» и слово в слово читал ее своему учителю.
Аш-Шафии оставался с имамом Маликом до самой его смерти в 801 г., а затем отправился в Йемен, где занимался преподавательской деятельностью. В 805 г. его обвинили в пропаганде шиитских учений и доставили к халифу династии Аббасидов Харуну ар-Рашиду (правил в 786–809 гг.). Однако имам сумел отстоять свои позиции и был отпущен. Аш-Шафии также учился у имама Мухаммеда ибн-Аль-Хасана, знаменитого ученика Абу Ханифы. Далее, в Египте Малик изучал мазхаб Аль-Лайта. Там он прожил до конца своей жизни в 820 г.
Имам Аш-Шафии сумел объединить фикх хиджаза (школа правовой мысли маликитов) и фикх Ирака (школа правовой мысли ханифитов), а потому система Аш-Шафии, по мнению исследователей, занимает промежуточное место между правовыми системами Абу Ханифы и ибн-Малика[2].
Он придавал огромное значение преданиям и создал знание «усуль», которое имеет своим предметом формулировку правил выведения из Корана и Сунны норм мусульманского права. С этой целью Аш-Шафии систематизировал работу своих известных предшественников-правоведов. Но, оценивая по справедливости важность преданий, он, подобно ибн-Малику, не видел в них единственного спасения. Одновременно, признавая частное суждение, Аш-Шафии не отводил ему такого важного места, как Абу Ханифа.
Имам Малик создал собственный мазхаб. Основные положения своего мазхаба имам стал диктовать ученикам сначала в виде книги, называющейся «Аль-Худжа» («Свидетельство»). Эту книгу и первый период преподавания Аш-Шафии обычно называют Аль-Мазхаб аль-Кадим (Старая школа мысли). Второй период преподавательской и богословской деятельности начался после прибытия Аш-Шафии в Египет. Здесь, как уже указывалось, он изучил фикх имама Аль-Лайта ибн-Сада и продиктовал своим ученикам Аль-Мазхаб аль-Джадид (Новая школа мысли) в виде другой книги, получившей название «аль-Умм» («Сущность»). В ней Аш-Шафии пересмотрел и изменил многие свои прежние позиции по вопросам права, которых он придерживался в Ираке. Аш-Шафии знаменит также и тем, что впервые систематизировал основополагающие принципы фикха, которые затем изложил в известной своей книге «Ар-Рисаля»[3].
В совокупности источников мусульманского права Аш-Шафии, как и остальные имамы, признавал первенство Корана. Абу Амина Биляль Филипс пишет, что Аш-Шафии «в огромной мере полагался на Коран», добавляя только те новые мысли и знания, понимание которых возникало у него в результате глубокого изучения смысла этого главного источника шариата[4].
В качестве второго, важнейшего источника Аш-Шафии признавал хадисы. В то же время Аш-Шафии очень осторожно относился к ним и требовал абсолютной достоверности. Предание, признанное подлинным, он считал равным Корану. Аш-Шафии был известен своей критикой хадисов на предмет их достоверности.
Руководствуясь, как и другие имамы, такими первоисточниками, как Коран и Сунна, Аш-Шафии пользовался ими несколько иначе. Он разделял принципы права в зависимости от того, «содержались ли они определенно в Коране или Сунне, или же ясно в них подразумевались»[5].
Имам Аш-Шафии высказывал серьезные сомнения относительно применения иджмы при некоторых обстоятельствах. Для тех случаев, где принцип иджмы уже нашел свое применение, его следовало рассматривать в качестве источника права.
Аш-Шафии признавал в качестве источника права индивидуальные мнения сахаба, но при условии отсутствия в них расхождений. Если среди сподвижников возникал конфликт мнений по какому-то конкретному правовому вопросу, то он, как и Абу Ханифа, выбирал то мнение, которое более всего соответствовало основополагающим источникам шариата — Корану и Сунне.
Одним из дозволенных методов выведения новых фетв из предыдущих источников (Корана, хадисов, иджмы и др.) Аш-Шафии признавал кияс. Однако ему отводилось последнее место по степени важности в сравнении с мнением сахаба.
Имам Аш-Шафии полностью пренебрегал методом рая (личное мнение, основанное на здравом смысле)[6], игравшим большую роль в мазхабе Абу Ханифы и определенную роль у Малика ибн-Анаса[7].
Аш-Шафии отвергал также и принцип истсихан (увязка), применяемый Абу-Ханифой, и принцип истисла, применявшийся Маликом, считая их одной из форм нововведений, ибо они основываются на субъективных рассуждениях человека там, где уже есть законы божественного откровения. Однако, рассматривая аналогичные вопросы, Аш-Шафии сам вынужден был прибегать к логическому методу выведения новых норм. Так, им использовался метод истихсаб, что означает поиск связи, увязки. Истихсаб основывается на предположении, что фетвы, применяемые к определенным обстоятельствам, сохраняют силу до тех пор, пока нельзя точно сказать, что эти условия не изменились
Основными учениками имама Аш-Шафии, продолжавшими следовать его школе мысли, были Аль-Музани (791–876 гг.), Ар-Раби аль-Маради (790–873 гг.) и Юсуф ибн-Яхья аль-Бусайти. Аль-Музани является автором книги «Мухтасар аль-Музани», в которой систематизирован фикх шафиитского мазхаба[8].
Даже после смерти Аш-Шафии благодаря усилиям его учеников шафиитская школа продолжала следовать своим традициям и получила широкое признание в мусульманском мире. Как отмечает М. С. Хайдарова, шафиитские ученые-правоведы не только разъясняли основы учения Аш-Шафии, но и пытались систематизировать правовые нормы ислама в целом в соответствии с принципами своего толка. К таким ученым, по сведениям упомянутого исследователя, относятся Абу Шуджжа Ахмад Бен Хасан ибн-Ахмад аль-Исфагани (1042-1106 гг.) — автор произведения «Аль-Мухтасар», Абу Исхак Ибрахим аш-Ширази аль-Фирузбади (ум. в 1083 г.), написавший «Ат-Танбих», Абдуль-Хасан аль-Маварди (ум. в 1058 г.), перу которого принадлежит известный в мусульманском мире труд «Аль-Ахкам» и другие[9].
Благодаря своей упрощенности, как отмечают мусульманские правоведы, мазхаб шафиитов получил широкое распространение — в Египте, Сирии, Ливане, Палестине, Иордании, частично в Пакистане, Турции, Ираке, Южной части Аравийского полуострова (Йемен, Хадрамут), Шри Ланке, Индонезии, Малайзии, Восточной Индии, Восточной Африке (Кения, Танзания), Бахрейне, а также в Суринаме (Южная Америка). В России последователями этой школы являются чеченцы, ингуши, аварцы[10].
Следующим из числа наиболее крупных мазхабов является школа ханбалитов. Она получила свое название по имени имама Ахмада ибн-Ханбала аш-Шайбани (778–855 гг.), жившего в Багдаде.
Он зарекомендовал себя как один из известнейших собирателей и комментаторов хадисов. По некоторым данным, имам Ахмад знал более миллиона хадисов[11]. Будущий имам изучал науки фикха и хадисов у имама Юсуфа, знаменитого ученика Абу Ханифы, а также у самого имама Аш-Шафии.
Имам Ахмад уделял огромное внимание сбору, повествованию и толкованию хадисов. Его метод обучения заключался в диктовке хадисов из своего собственного огромного собрания, известного под названием «Аль-Муснад аль-Кабир». (Сборник содержал более 30 000 хадисов, а также мнений сахабов относительно их толкования). Затем имам Ахмад применял эти хадисы и фетвы к различным проблемам своего времени. Если ему не удавалось найти подходящий хадис или мнение сахабы для решения той или иной проблемы, он предлагал свое собственное мнение, запрещая, однако, ученикам записывать какое бы то ни было из этих суждений. В результате получилось так, что его мазхаб был записан не собственными учениками, а учениками учеников, т.е. вторым поколением последователей.
Ханбалиты, как и все их предшественники, признавали в качестве основного источника права Коран.
Вторым по значимости источником считалась Сунна Пророка. В отличие от остальных имамов в этом вопросе имам Ахмад следовал принципу марфу, т.е. признавались лишь сведения, восходившие к самому Пророку. Именно в этих, достоверных преданиях, по мнению П. Цветкова, он находил единственное толкование для объяснения текстов Корана, считая простые рассуждения недостаточными[12].
Имам Ахмад, как и все имамы, учитывал единодушное мнение сахаба и отводил ему третье место в системе источников мусульманского права. В то же время он не доверял иджмам, которые не относились ко временам сахаба, считая их «неточными в силу огромного количества ученых, рассеянных по всему исламскому государству. По его мнению, иджмы после завершения эпохи сахаба были невозможны[13].
В случае разногласий сахаба по определенным вопросам имам Ахмад, как и имам Малик, учитывал личное мнение каждого из сподвижников. Последнее объясняет большое разнообразие суждений по той или иной правовой проблеме внутри ханбалитского мазхаба.
Для того чтобы выработать фетвы, по которым нельзя было найти решение в главных источниках шариата, имам предпочитал пользоваться даже «слабыми» хадисами, пренебрегая дедуктивным методом.
Метод кийяс использовался им лишь в исключительном случае, главным образом, если непосредственное применение какого-либо из других источников представлялось невозможным или затруднительным.
Ханбалитская школа лишь в отдельных случаях признает также метод рая.
П. Цветков считает, что эта правовая школа отличалась крайней ортодоксальностью и своим относительным успехом обязана лишь личности самого имама Ахмада[14].
Основными учениками имама Ахмада были двое его сыновей, Салих (умер в 873 г.) и Абдулла (умер в 903 г.). Имамы Бухари и Муслим, составители самых значительных сборников хадисов, являются наиболее известными из ученых-юристов в области хадисов, учившихся у имама Ахмада.
Большинство последователей этого мазхаба можно найти в Палестине и Саудовской Аравии. Устойчивое сохранение ханбалитского мазхаба в Саудовской Аравии, несмотря на упадок во всех других частях мусульманского мира, объясняется тем, что основатель так называемого «ваххабитского движения за исламское возрождение» Мухаммед ибн-Абдул Ваххаб обучался у правоведов мазхаба ханбалитов. В результате данный мазхаб получил статус фикх мазхаб ваххабитского движения, а впоследствии стал основой королевской правовой системы Саудовской Аравии.
К числу крупных мазхабов суннитского толка относится также и мазхаб заиди. Важнейшими из мазхабов второго порядка были аузай, лайти, таури, захири и джарири. Эти мазхабы прекратили свое существование в силу определенных политических факторов, а отчасти и оттого, что ученики не записали фетвы, выведенные основателями.
арактеризуя основоположников мазхабов, И. Нофаль пишет, что «великие Учителя — Абу Ханифа, Шафии, Малик, Ханбали, эти бесспорные основатели мусульманской юриспруденции, были бесспорно людьми глубокого ума и не совсем обыкновенных способностей; они обладали благочестием и даже известной искренностью убеждения, редко расходившеюся с их действиями; их нравы, по крайней мере по мусульманскому представлению, были безукоризненными»[15].
Безусловно, деятельность основных суннитских мазхабов способствовала дальнейшему развитию мусульманского права, рациональному осмыслению новых явлений общественной жизни, выработке целого ряда абстрактных правил, а также отказу от некоторых устаревших правовых норм
В настоящее время часть мусульманских богословов-правоведов проповедует необходимость единения суннитов и шиитов, а также отказа от мазхабов. Одним из тех мусульманских правоведов, кто в прошлом утверждал, что ученые и юристы должны иметь возможность обращаться непосредственно к Корану и Сунне, традициям мусульман, без посредничества правовых школ, как отмечает Абдуллахи Ахмад ан-Нами, является известный правовед ханбалитской школы ибн-Таймийа. «Но эти «обновленцы», — пишет Абдуллахи Ахмад ан-Нами, — действовали в рамках уже сложившейся правовой системы и не внесли существенных изменений в источники, технику и общие положения и принципы шариата»[16].
«Предпринять действия по решению огромной задачи воссоединения мазхабов» призывает современный мусульманский ученый — правовед Абу Амина Биляль Филипс. «Единый мазхаб, — пишет он в своей работе «Законы жизни мусульман. Эволюция фикха», — свободный от фракционности и прочно опирающийся на прочные знания, сможет дать мусульманскому миру не только достойных доверия и цельных по натуре руководителей, находящихся у власти, но и станет конкретным руководством для различных реформистских движений, направленных на восстановление Божественного Закона, как единственной правомерной базы для управления мусульманскими странами». По мнению ученого-богослова, успешное решение задачи воссоединения мазхабов и следование непосредственно Корану и Сунне (Божественному Закону) позволит создать условия для последующего воссоединения всех мусульман (мусульманской уммы), образования «истинного» (мирового) халифата, исполнения, таким образом, норм шариата на всей планете[17].
Один из противников мазхабов ученый-богослов Мухаммед Султан аль-Ма’суми аль-Ходжани, в приписываемой ему брошюре «Обязан ли мусульманин следовать одному мазхабу из четырех», обосновал свою позицию тем, что ислам — «не более чем простые слова и простые положения, понятные и бедуину, и он настолько прост, что принявший его не нуждается в следовании за имамом или приверженности муджтахиду». Лишь следование Корану и Сунне, по мнению автора, служит доказательством приверженности исламу, а потому является безупречным, а следование мазхабам — ошибочным и порочным[18].
Часть противников основных мазхабов обвиняют их основателей — четырех имамов — в соперничестве с шариатом и попытках склонить мусульман к своим мазхабам в ущерб шариату. Из этого делается вывод о том, что верующие обязаны преодолеть эти препятствия, ставшие между ними и Пророком и следовать Корану и Сунне непосредственно[19].
Другая же часть мусульманских ученых-правоведов, напротив, видит в отказе от мазхабов опасность для существования самого шариата и мусульманского права. В частности, Мухаммад Саид Рамадан аль-Рамадан аль-Бути, известный мусульманский ученый-богослов, считает, что «следование мазхабам — это когда человек, не достигший больших высот в религиозном образовании, не достигший степени иджтихада, следует за школой муджтахида (и не важно, следует ли он постоянно одному из мазхабов или же следует то одному, то другому). А отказ от мазхабов — это когда человек, не достигший больших высот в религиозном образовании, не достигший степени иджтихада, не следует за имамом, за школой муджтахида». Право каждого мусульманина придерживаться либо одного имама, либо по своему желанию переходить к другому в мусульманской умме признавалось изначально, и это подтверждается тем, по мнению автора, что еще сподвижники Пророка (сахаба) склонялись к фетвам ибн-Аббаса, жители Ирака — следовали мазхабу Абдуллы ибн-Масуда, а Хаджаза— мазхабу Абдуллы ибн-Умара и его учеников[20].
Таким образом, возможны различные пути развития мусульманских, в частности суннитских, мазхабов:1) следование, как предлагают салафиты, только Корану и Сунне с последующим образованием единого мазхаба; 2) следование Корану и Сунне, как главным источникам шариата, и основным (четырем) мусульманским мазхабам; 3) модернизация ислама и шариата в соответствии с новыми историческими реалиями.
Оценивая современную ситуацию в исламском мире, ученый-правовед Фазлур Рахман пишет: «В настоящее время мусульманское общество находится в очень трудном положении: если на раннем этапе развития социальных институтов ислама ислам, так сказать, начинал с чистого листа и должен был создать социальную ткань общества ab initio» (именно в результате этого возникла средневековая социальная система), то сейчас, когда мусульмане сталкиваются с необходимостью фундаментальной реорганизации, перед ними со всей остротой встает вопрос, как далеко можно зайти в стремлении сделать лист снова чистым, избавляясь от всего ненужного и вредного, на каких принципах следует основываться и какими методами пользоваться при создании нового набора институтов»[21].

1. Первую дату сообщает Абу Амина Биляль Филипс. См.: Абу Амина Биляль Филипс Законы жизни мусульман. Эволюция фикха. С.151.; вторую — доктор Рахман. См.: Д-р Рахман. Краткая история ислама. С.250.

2. Цветков П. Исламизм. Т.4. С.43.

3. Абу Амина Биляль Филипс. Законы жизни мусульман. Эволюция фикха. С.153.

4. Там же.

5. Цветков П. Исламизм. Т.4. С. 44.

6. Барковская Ю.В. Мусульманское право и правовая культура. М., 2001. С. 7.

7. Керимов Г.М. Шариат. Законы жизни мусульман. М., 1999.С. 21.

8. Абу Амина Биляль Филипс. Законы жизни мусульман. Эволюция Фикха.С.156.

9. Хайдарова М.С. Основные направления и школы мусульманского права. Мусульманское право (структура и основные институты) С.43.

10. Д-р Рахман. Краткая история ислама.С. 211; Абу Амина Биляль Филипс. Законы жизни мусульман. Эволюция Фикха. С.157.

11. Хайдарова М.С. Основные направления и школы мусульманского права. //Мусульманское право (структура и основные институты). С. 43.

12. Цветков П. Исламизм. Т.4. С. 45.

13. Абу Амина Биляль Филипс. Законы жизни мусульман. Эволюция Фикха. С.160.

14. Цветков П. Исламизм. Т.4. С. 44–45.

15. Курс мусульманского права, читанный в 1884–85 г. в учебном отделении восточных языков при азиатском департаменте профессором И. Нофалем. Вып.1. О собственности. СПб: Издание Военно-учебного комитета Главного штаба, 1886. С.106.

16. Абдуллахи Ахмед ан-Нами. На пути к исламской реформации (гражданские свободы, права человека и международное право). М., 1999. С. 29.

17. Абу Амина Биляль Филипс. Законы жизни мусульман. Эволюция Фикха. С.255–256.

18. Мухаммад Саид Рамадан аль-Рамадан аль-Бути. Путь размечен. С. 26-27.

19. Там же. С. 7.

20. Мухаммад Саид Рамадан аль-Рамадан аль-Бути. Путь размечен. С. 72.

21. Абдуллахи Ахмед Ан-Нами. На пути к исламской реформации (гражданские свободы, права человека и международное право). С. 65.

Арсанукаева Малика Султановна,

кандидат экономических наук, доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Московского университета потребительской кооперации, профессор Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка, г. Москва.
http://www.rlinfo.ru/rip/2004/2004%2...sanukaeva.html

Такое впечатление, что Малика Арсанукаева сделала скорее акцент на акцентах Абу Амины Биляля Филипса, насколько мне известно, принявшего ислам уже взрослым человеком афроамериканца, переселившегося в Саудовскую Аравию. То, что как раз наличие нескольких мазхабов составляет на сегодняшний день ограниченный рамками неотхода от религиозной традиции плюрализм мусульманской мысли, ей не отмечено. Хотя именно это весьма убедительный аргумент тех, кто возражает против унификации всего и вся в наследии мазхабов. Подобное попросту невозможно без нарушения норм вероустава, по-видимому. Но это не означает, что суждение по тому или иному вопросу должно относиться обязательно к одному ихз четырех мазхабов. Именно такая позиция и может быть, возможно, "единым мазхабом"
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.

Последний раз редактировалось maratkunaev; 09.03.2010 в 22:19.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 11.03.2010, 11:42   #7
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

о шейхе Мухаммаде Аяде ат-Тантауи, 19 век.
http://newsreaders.ru/showpost.php?p=19108&postcount=5
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 11.03.2010, 12:35   #8
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

01 апреля 2005 года, 16:18
Список богословских и иных трудов, изданных в РФ и рекомендованных Советом улемов ЦДУМ к прочтению и изучению


Совет Улемов начинает публиковать список богословских, научных и иных трудов, изданных в пределах Российской Федерации. Цель данной акции состоит не только в донесении информации об этих трудах для всех заинтересованных лиц, но и в популяризации этих трудов. Как можно заметить, в списке приводятся публикации, изданные различными сторонами будь то при участии ЦДУМ России или же Советом муфтиев России. Единственный критерием, по которому тот или иной труд включается в данный список это соответствие духа книги основам и заповедям Ислама, традиционного для мусульман России.


Др. Махмуд Хамди Закзук. Небесная религия – неземная красота: непонимание и заблуждения об Исламе. – Казань, ОО «Ихлас», 2003 г.

Шейхуль Хадис Маулана Мухаммад Закарийя Кандехлеви. Ценности зикра. - Казань, 2004
Ценности намаза, Казань,

Ценности Рамазана,
Ценности Корана,
Благочестие и богобоязненность. – Казань, 2003

Шейх Мухаммад Юсуф Кандехлави, шейх Мухаммад Саад Кандехлави. Избранные хадисы, - Казань, Центр инновационных технологий, 2003

Джалал ад-Дин ас-Суйути. Совершенство коранических наук. - М., И. Д. «Муравей», тт. 1-3

Имам аз-Зубайди. Ясные изложения хадисов «Достоверного сборника» аль-Бухари. – М., 2003

Толкования Корана. «Лахорский тафсир». – М., «Восточная литература», РАН, 2001

Большой тафсир снов ибн Сирина. – М., «Ансар», 2004

Абу Йусуф Йакуб бин Ибрахим ал-Куфи. Китаб ал-Харадж. – С-Пб., 2001

Пол Ланд. Ислам: религия, культура, история. – М., «Астрель – АСТ», 2003

Ибн Хишам. Жизнеописание Пророка Мухаммада. – М., 2002

Шейх Х. М. Чишти. Суфийское целительство. – М., С-Пб., «Диля», 2001

Мир Валиддин. Коранический суфизм. – М., С-Пб., «Диля», 2004

Дж. А. Субхан. Суфизм: его святые и святыни. – М., С-Пб., «Диля», 2005

А. Д. Кныш. Мусульманский мистицизм. – М., С-Пб., «Диля», 2004

Шейх Мухаммад Амин аль-Эрбили. Книга вечных даров. – Уфа, 2001

Абдуль Кадыр Иса. Истина суфизма. – М., «Ансар», 2004

Абу Хамид ал-Газали. Кимийа-йи саадат «Эликсир счастья». – С-Пб., 2002

Хайдар Баш. Милость для миров – Мухаммад: жизнь и смыслы. Т. 1. – Казань, 2005

Муфтий Кифаятуллах. Учение Ислама. – Казань, 2004

Достоинства любимого Пророка. – Махачкала, 2004

Мухаммад Хусайни. Жизнь после смерти. – Махачкала, «Нур уль-Ислам», 2003

Др. Рахман. Краткая история Ислама. – М., «Умма», 2002

Шейх Мухаммад аль-Газали. Нравственность мусульманина. – Киев, «Ансар Фаундэйшн», 2005

Фарид Исак. Быть мусульманином: ислам сегодня. – М., «Гранд», 2002

Алимы и ученые против ваххабизма. – Махачкала, 2001

Пр. ар-Рифаи, др. А. С. Шахин. Духовные матери мусульман. – Уфа, 2001

Хайдар Баш. Макалат. Ислам: секрет становления. – Казань, 2000

Юсуф Рифаи «Наставления братьям-ученым (алимам) из Неджда (Саудовская Аравия)» - Махачкала, 2002

Идрис Хаджи Исрапилов. Обряды хаджа. – Махачкала, 2002

Р. И. Беккин. Страхование в мусульманском праве: теория и практика, - Москва, 2001

Др. Хусейн Хамид Хасан:
Свобода вероисповедания
Право на частную собственность в Исламе
Право на равенство в Исламе
Права зиммиев в Исламе, Новосибирск, 1996

А. Журавский. Ислам. – М., «Весь мир», 2004

С. Р. аль-Бутый. Путь размечен. – М., «Ансар», 2004

Саид-афанди аль-Чиркави. Сокровищница благодатных знаний. – М., «Ихлас», 2002

Абу Хамид аль-Газали. Наставление правителям. – М., «Ансар», 2004

Н. Э. Алескерова. Суфийское братство гульшанийе. – С-Пб., 2004

Т. Ибрагим, Н. Ефремова. Мусульманская священная история от Адама до Иисуса. – М., «Ладомир», 1996.
http://www.interfax-religion.ru/isla...uments&div=101
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.03.2010, 12:53   #9
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Хажисмель Тхагапсоев: «Проблемы Кавказа - часть и следствие того, что происходит в России и с Россией»Источник Кабардино-Балкарская правда, 06.02.2010

Страсти политологов по Кавказу

Спойлер:

Северный Кавказ и раньше привлекал внимание политологии и журналистики. А ныне, когда российские власти озаботились проблемами региона, активность пишущих и говорящих о Кавказе просто зашкаливает.
Казалось бы, здорово. Однако избыток внимания «заточенной» еще с 90-х годов политологии и журналистики, формы его проявления, судя по всему, не пойдут на пользу объективному обозначению кавказских проблем и поиску путей их решения. Факты, коих множество, к сожалению, наводят на эту грустную мысль. Вот некоторые из них.
В одной из местных газет прочитал, что в Приэльбрусье в течение трех дней шли заседания некоей структуры, которая заявлена как «Эльбрусский научный клуб». Обсуждалась проблема «Социально-политическая стабильность на российском Кавказе: этноконфессиональное измерение. Тема, что и говорить, актуальная. Вызывают интерес и участники сего собрания -работники Российской академии госслужбы, известный религиовед, деятели ассоциации политических наук. Впору бы радоваться такому явлению в республике. Вот только вопросов множество, и первый - почему-то об этой конференции ничего не было известно местному сообществу ученых. Ведь в КБГУ, как и в КБНЦ РАН, ведутся исследования по этой проблеме. К тому же в КБГУ готовятся политологи.
Между тем этической нормой научных сообществ является непременное вовлечение в свои выездные мероприятия» студентов и специалистов региона, где это происходит, хотя в данном случае куда важнее идеи, суждения и оценки, высказанные на заседании.
Думаю, любой, кто знаком с политической историей России (и российского Кавказа тоже), поддержит вывод профессора О. Васильевой (Российская академия госслужбы) о том, что в России, к счастью, социальные недовольства никогда не перерастают в религиозный протест, а социальные конфликты - в религиозные войны.
Казалось бы, эта позиция, вытекающая из самой непростой истории страны, обязывает к анализу религиозного фактора без политизации. Но, судя по материалам, с которыми удалось ознакомиться, на заседании возобладало вменение Кавказу так называемой «исламской альтернативы», проще сказать - курса сползания нашего региона к доминированию власти ислама над светской властью. При всех оговорках и экивоках (что тоже имеет место) именно так читаются тезисы выступления А. Малашенко «Реальности и стереотипы восприятия ислама на российском Кавказе».Алексей Малашенко известен как религиовед. Его суждения о тонкостях исламских течений, о мировом исламе, «исламском призыве» (применительно к исламскому миру), об отношении ислама к глобализации, думаю, заслуживают внимания. Однако данная статья вызывает много вопросов. Впрочем, есть и такие суждения, с которыми трудно не согласиться.
Так, Малашенко справедливо замечает, что большинство из того, что ныне пишется о роли ислама на Северном Кавказе, «политизировано и идеологизировано», значит, лишено объективности.Ох как прав профессор! В науке давно подмечено и другое: худшей формой необъективного отражения реальности является «набрасывание» на нее чьих-то, уже готовых теоретических схем. Боюсь, так случилось и с текстом А. Малашенко. Дело в том, что всякая теория построена на основе целой системы базовых положений - очевидных, не требующих доказательств. Именно они, их достоверность и определяют состоятельность теории. Вот некоторые «базовые» положения профессора Малашенко: «в регионе существует системная исламская оппозиция», «эта оппозиция следует тому политическому курсу, что именуется исламским призывом - к переустройству всей жизни по канонам ислама», «исламский призыв разделяется широко, даже теми, кто лоялен властям».
Дальше больше - якобы существуют «российские сторонники отделения Кавказа от России». Вероятно, в обыденном сознании обывателя (хоть российского, хоть кавказского) еще не такое водится. Но кто и где доказал, что эти «постулаты» верны, являют собой широко признанный социальный и политический факт, каковыми только наука обязана руководствоваться?
Сквозным рефреном в тексте А. Малашенко проходит постулат о возвращении Кавказа к своим архаическим традициям, к исламскому укладу жизни. В то же время, почему-то ни слова не говорится о «первоисточниках» нынешних кавказских проблем, а именно - о былой стратегии «берите суверенитета, сколько можете проглотить», об ужасающей демодернизации России с 90-х годов и архаизации ее культуры, о клерикализации российского населения и особой роли РПЦ в политической практике страны, о чем российская наука говорит громко, с озабоченностью и тревогой. Неужто уважаемому религиоведу не известно об этих базовых фактах, породивших (мягко говоря) некомфортное бытие современной России, как и о том, что общероссийские тенденции неминуемо отражаются на Кавказе и его действительности?
Где же корректный учет общего, т. е. политического, социально-экономического и культурного контекста, без чего ситуацию в нашем регионе можно трактовать как угодно - и вкривь и вкось. Увы, так и получается - Малашенко в одном абзаце настаивает, что политизация авторских подходов вредит объективной оценке роли ислама в кавказской ситуации, в другом утверждает, что «на Северном Кавказе религия и политика неразделимы». И, наконец, явно политизируя религию, утверждает о системной исламской оппозиции властям, т. е. российскому политическому порядку. При столь творческом подходе «нестандартность» выводов гарантирована.Я далек от мысли видеть в тезисах профессора Малашенко некий умысел. Речь о другом - весьма общее теоретизирование Кавказа «со стороны», пусть даже и с самыми благими намерениями, увы, становится серьезной проблемой. А именно: проблемой, создающей искусственные завалы на пути объективного осознания и системного решения реальных проблем региона. Здесь впору обратиться к выводам автора - мы ограничимся двумя.
Профессор всерьез утверждает, что внешний фактор якобы уже не влияет на Кавказ, на религиозно-политический актив региона и его деятельность. Ой ли? Куда же в одночасье подевались геополитические противники России? Что стало с известной всему миру «мягкой силой», успешно специализирующейся на организации «оранжевых революций», сетей любых форм диссидентства и псевдооппозиции, от ваххабизма до анархизма? Да и за наукой ли последнее слово в вопросах «текущего поведения внешних сил» и их действий против России? И самое главное - вопрос принципиального характера: если внешний фактор на Кавказ уже не влияет, надо полагать, все проблемы региона проистекают из специфики самого региона, пресловутой дикости Кавказа? Оригинально, что и говорить.
И, конечно же, не проигнорируешь практические рекомендации профессора А. Малашенко. Думаю, общество и власти Кавказа и всей России потеряли бы многое, приняв их к руководству. Что предлагается? Толерантный по форме, но лишенный практичности призыв Малашенко к властям «вести постоянный диалог» со всеми группировками, действующими под религиозным флером, как можно понять, и экстремистов, и «лесных братьев».
Как мило! У нас уже нет государства, законов, ответственности, мы начинаем жить «с нуля и по понятиям»? Грустно как-то, господа хорошие. Не без старания гуманитариев, обожающих живописать «дикий Кавказ», в российском массовом сознании создан образ-пугало «лица кавказской национальности». Никто на Кавказе не знает этого лица. Боюсь, что и в кавказском религиозно-политическом портрете А. Малашенко кавказец не распознает своей реальной культурной, социально-политической и религиозной среды повседневного обитания. От себя же сообщаю по секрету (поскольку политолог обожает чужие секреты), что жители Кавказа по человеческим меркам точно такие же, как и жители любого другого региона России. И жизненные устремления у них те же: жить безбедно своим трудом и судьбой России, быть защищенными от невзгод и напастей современного сложного мира.
Да, конечно, есть некие краски у культуры Кавказа. У кого их нет? А политологические нагнетания и фантазии о страшном облике «дико-таинственного» Кавказа либо из литературы 19 века, либо от лукавого. Видимо, кому-то хочется быть замеченным. Беда в том, что любой, кто научился в речи или тексте комбинировать слова «кланы», «тейпы», «традиции», «ислам», уже видит себя специалистом по Кавказу.
Кстати сказать, безапелляционные диагнозы по поводу положения дел в КБР и в регионе, магические рецепты излечения региона не раз звучали на гостевых тусовках, устраиваемых в Приэльбрусье под флагом политологии и религиоведения. Хотел бы ошибиться, но, кажется, мода подобных тусовок «смело теоретизировать Кавказ» относится и к так называемому «Кавказскому форуму», который почему-то проходил не в стенах КБГУ или КБНЦ РАН (где реальный дух кавказский был бы ощутим, да и эксперты нашлись бы), а в известном своей фешенебельностью конференц-зале Синдики. Увы, и линия поведения форума та же - миссионерская: местных ученых не звали, не было ни малейшего внимания к их оценкам и трудам по кавказской проблематике.
Но вернемся к нашей теме. Хочется верить, что усилия научного клуба с кавказским названием не очередной полит-технологический выхлоп. Ведь как строятся такие выхлопы? Берется форма, вызывающая доверие у людей (скажем, научная конференция), и с ее помощью вбрасывается в СМИ (а точнее - в сознание людей) то «что надо». Скажем «Кавказ уже под пятой исламизма и на грани отпада от России, местные власти никуда не годятся, надо ставить других». Чем не ход?
Еще эффектнее, когда все это перемежается экзотическими диагнозами «о состоянии Кавказа», нагнетанием страхов. В этом контексте годится и такая идея: «Экстремизм на Кавказе порожден глупостью власти и дикостью местного общества и существует без какого-либо влияния извне. И обходиться с ним должно только мягко и ласково - вести, вести и вести диалоги». Мировая практика не так однозначна и ласкова в этом вопросе. Однако авторов подобных идей, видимо, больше занимают не «корявые нужды» дела, а эстетика своей высокой миссии. Ведь какая впечатляющая картина получается: из лона дикого Кавказа рыцари-миссионеры от политологии и журналистики отчаянно взывают к федеральной власти: «Послушайте нас, и только нас - и вы спасете Кавказ!». Еще как-то можно понять, когда порхающая журналистика кроет лицо «кавказской национальности», а говоря о Кавказе, подразумевает Чечню - для нее важнее не ведать реальный Кавказ, а выгодно продать свою информационную продукцию. Страх и ложь, как известно, продаются неплохо. Трудно понять другое, когда залетная политология в упор не видит (или не хочет видеть), что проблемы Кавказа - часть и следствие того, что происходит в России и с Россией, и решения надо бы искать в общем контексте развития страны, но предлагает нечто эксклюзивное - свое особое видение Кавказа, особые рецепты, как его спасти.
Остается надеяться, что оценочные позиции центральной власти России и руководства вновь образованного Северо-Кавказского федерального округа не будут всерьез подвержены шуму и яростному старанию залетной политологии. А внимание и усилия властей будут направлены прежде всего на нейтрализацию вооруженного подполья, прикрывающегося религиозными мотивами, на подъем экономики и уровня жизни населения, развитие культурного и технологического потенциала всех субъектов Северного Кавказа. Здесь и наука региона, думаю, пригодится.


Хажисмель ТХАГАПСОЕВ, доктор философских наук, профессор КБГУ

http://www.i-r-p.ru/page/stream-trends/index-25518.html

С личной позицией Хажисмеля Тхагапсоева можно в чем-то дискутировать, но про Малашенко мне понраивлось. Последнему я никак не забуду фразу "нас ждет увлекательнейшее противостояние" традиции и модернизации" в исламском сообществе. Это из его одной книги после слов о том, что это противостояние будет сопровождаться кровавыми потрясениями.
Для справки:
Алексей Малашенко
Член научного совета Московского центра Карнеги (а это уже о многом говорит)
Религия, общество и безопасность
E-mail: amalashenko@carnegie.ru
Образование:
Институт стран Азии и Африки при Московском государственном университете, диплом по специальности «История», 1974
Кандидат исторических наук, 1978
Доктор исторических наук, 1995

Профессиональный опыт:
Профессор, Государственный университет — Высшая школа экономики, 2007
Профессор, Московский государственный институт международных отношений МИД России, 2000 — н. вр.
Ведущий научный сотрудник, Институт востоковедения РАН, 1999—2001
Заведующий сектором исламоведения, Институт востоковедения АН СССР / РАН, 1986—1999
Приглашенный профессор, Колгейтский университет (США), 1990
Редактор, журнал «Проблемы мира и социализма», 1982—1986
Научный сотрудник, Институт востоковедения АН СССР, 1976—1982
Советник, экспедиция РАН (Ливия), 1979—1980
Служба в армии (Алжир), 1974—1976
Языковая практика (Египет, Туркмения), 1972

Публикации (подробный список публикаций за период работы в Центре Карнеги — в конце страницы):

Книги:
Ислам для России. М.: Моск. Центр Карнеги, РОССПЭН, 2007
Исламская альтернатива и исламистский проект. М.: Моск. Центр Карнеги, Весь Мир, 2006
Как выбирали в Чечне. М.: Моск. Центр Карнеги, 2006
Тревожные рубежи России: чеченский фактор в постсоветской России (совместно с Дмитрием Трениным). Вашингтон, Фонд Карнеги, 2004 (на англ. языке)
Время Юга: Россия в Чечне, Чечня в России (совместно с Дмитрием Трениным), М.: Моск. Центр Карнеги, Изд-во «Гендальф», 2002
Исламские ориентиры Северного Кавказа. М.: Моск. Центр Карнеги, 2001
Ислам: Цивилизационная константа и политические отношения (на араб. яз.; перевод книги «Мусульманский мир СНГ»). Дамаск: Дар аль-Харис
Исламское возрождение в современной России. М.: Моск. Центр Карнеги, 1998
Мусульманский мир СНГ. М., 1996
Islam in Central Asia (cовместно с Л. Р. Полонской). Great Britain: Garnet Publishing, Ithaca Press, 1994 (на англ. языке)
The Last Red August. Нью-Йорк, 1993 (на англ. языке)
В поисках альтернативы: арабские концепции путей развития. М.: Наука, 1991
The Soviet Union and the Muslim Nations (cовместно с Л. Р. Полонской). New-Delhi, 1988
Три города на Севере Африки. М.: Наука, 1986
Официальная идеология современного Алжира. М.: Наука, 1982

Книги под редакцией:

Религия и конфликт (в серии «Религия в Евразии») (совместно с С. Филатовым): Моск. Центр Карнеги, РОССПЭН, 2007
Ислам в России: Взгляд из регионов (коллектив авторов). М.: Аспект Пресс, 2007
Хайретдинов Д. З. Ислам в Нижегородской области. М.: Логос, 2007
Кисриев Э. Ф. Ислам в Дагестане. М.: Логос, 2007
Юнусова А. Б. Ислам в Башкортостане. М.: Логос, 2007
Асадуллин Ф. А. Ислам в Москве. М.: Логос, 2007
Мухаметшин Р. М. Ислам в Татарстане. М.: Логос, 2007
Россия и ислам: межцивилизационный диалог. Москва; Уфа, 2006
Гражданское общество в многонациональных и поликонфессиональных регионах. М.: Моск. Центр Карнеги, 2005
Религия и глобализация на просторах Евразии (совместно с С. Филатовым). М.: Моск. Центр Карнеги, 2005
Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри (совместно с М. Б. Олкотт). М.: Моск. Центр Карнеги, 2001
Islam e politica spazzio post-sovietico (совместно с С. Филатовым). Torino: Edizioni Fonfazionenni Agnelli, 2000
Реальность этнических мифов (совместно с М. Б. Олкотт). М.: Моск. Центр Карнеги, 2000.
Многомерные границы Центральной Азии (совместно с М. Б. Олкотт). М.: Моск. Центр Карнеги, 2000
Чего хотят регионы России? (совместно с М. Б. Олкотт). М.: Моск. Центр Карнеги, 1999
Нетерпимость в России: старые и новые фобии (совместно с Г. Витковской). М.: Моск. Центр Карнеги, 1999
Емельянова Н. Мусульмане Кабарды. М.: Граница, 1999
Этничность и конфессиональная традиция в Волго-Уральском регионе России (совместно с А. Б. Юнусовой). М.: Моск. Центр Карнеги, 1998
Conflicting Loyalties and the State in Post-Soviet Russia and Eurasia (совместно с Майклом Воллером и Бруно Коппитерсом). Portland, 1998
Ислам в СНГ. М.: 1998
Возрождение казачества: надежды и опасения (совместно с Г. Витковской). М.: Моск. Центр Карнеги, 1998
Фактор этноконфессиональной самобытности в постсоветском обществе (совместно с М. Б. Олкотт). М.: Моск. Центр Карнеги, 1998
Религия и государство в современной России (совместно с М. Б. Олкотт). М.: Моск. Центр Карнеги, 1997
Экология, общество и традиция: Социальные и политические кризисы в СНГ в контексте разрушения природной среды (Таджикистан и российский Север) (совместно с М. Б. Олкотт). М.: Моск. Центр Карнеги, 1997
Этнические и региональные конфликты в Евразии. Кн. 1: Центральная Азия и Кавказ (совместно с Б. Коппитерсом и Д. В. Трениным). М: Весь мир, 1997
Идентичность и конфликт в постсоветских государствах (совместно с М. Б. Олкотт и В. Тишковом). М.: Моск. Центр Карнеги, 1997
Мусульманские страны: Религия и политика (70—80 годы) (совместно с Й. Музикаржем). М.: Наука, 1991

Языки:
английский, французский, арабский
http://www.carnegie.ru/ru/staff/6296.htm
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 15.04.2010, 21:46   #10
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

KM.RU
7 декабря 2006 г.
«Идентичность России: «иудохристианство» или «хрислам»?»


Факты:
Аверьянов Виталий Владимирович родился в 1973 году под Москвой. В 1996 году с отличием закончил факультет журналистики МГУ. Учился в аспирантуре философского факультета МГУ и в 2000 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Проблема традиции в русской философии XX века (Русское зарубежье)». Научный сотрудник Института Философии РАН. Специалист по русской философии. В.В.Аверьяновым написан большой цикл статей для Розановской энциклопедии под ред. А.Н.Николюкина. В 1998-1999 годах был главным редактором газеты «Православное книжное обозрение», в 1999 году главным редактором информационного агентства «Русские новости». В 2000-2002 гг. директор информационных программ ООО Проектный центр «Докса», специализировавшегося на создание интернет-проектов. В 2002-2005 гг. руководитель и главный редактор издательства Общества сохранения литературного наследия. Член Союза писателей России. Автор книг «Священное Предание и секулярная традиция» и «Природа русской экспансии». В 2005 году стал одним из учредителей Центра динамического консерватизма, занимающегося разработкой доктрины консервативных преобразований в России (Русская доктрина — Сергиевский проект).


В интересах нашей страны уклониться от участия в схватке цивилизаций


Пока антифашисты создают «ложную цель» для общественного гнева, реальные угрозы национальной безопасности России продолжают вызревать. Одна из таких угроз — эскалация религиозного противостояния — не получает всесторонней экспертной оценки. Должна ли Россия выбирать между навязываемыми ей псевдорелигиозными альтернативами?

Спойлер:
В России всего опаснее русофобия

В современной России очень тяжело обстоит дело с чувством национального достоинства. И это не случайно. Наша властная элита регулярно проводит показательные кампании против националистических проявлений и не только не обуздывает, но и поощряет истерию либеральных СМИ по поводу ксенофобии и экстремизма. Большинство политиков, отметившихся в этих кампаниях, воспитанники советского времени — у них часто в голове не помещаются многие вещи, которые стали сами собой разумеющимися для приходящих в жизнь новых поколений, детей эпохи, когда были сломлены и попраны многовековые устои сосуществования этнокультурных традиций. Отсюда мифические объяснения и неадекватные предложения по исправлению ситуации.
Однако, там, где заперт путь для общегражданского национального достоинства, поднимают голову малые национализмы ущербности. Те, кто призван объяснять обществу происходящее и предлагать политикам творческие решения, как правило, бездумно участвуют в антинационалистической кампанейщине — деле простом и не требующем напряжения мозгов. Приведу один пример. Политолог Сергей Марков дошел до того, что заявил некоторое время назад: «В крупных городах России национализм имеет характер, прежде всего, русский. Именно он наиболее опасен для России. Именно против русского национализма должна быть сконцентрирована борьба, и не надо тут никакой политической корректности».
Подобные высказывания сами по себе содержат угрозу национальной безопасности. Ведь если подходить к этой проблеме всерьез, то нужно признать: экстремизм может сдетонировать в России, но сдетонирует не русское ядро, а регионы с большой долей пришлого населения, национальные окраины, религиозные анклавы. Другое дело, что «русские фашисты» могут сыграть роль того запала, который поможет поджигателям сработать четко и синхронно.
Антинационалистическая кампанейщина действует в том же направлении, в каком действовали наши доморощенные правозащитники во время Первой чеченской войны. «Общественники» и «антифашисты» закрывают глаза на экстремистов, представителей религиозных и этнических меньшинств, на межэтническую напряженность, связанную с ростом полукриминального и прямо криминального этнократического кланового строя в России. Однако при этом они раздувают подозрительность и негодование в адрес законопослушного большинства — коренных народов России, объявляя их главным источником экстремизма (как это подразумевается в приведенной цитате из Сергея Маркова) или даже средой, которой по природе свойствен «зоологический национализм». Дело усугубляется еще тем, что сам этот спектакль с его показным праведным гневом и скучными уроками толерантности в школах отдает какой-то непроходимой провинциальностью, что не может не вызывать раздражения в широких слоях общества.
Другой видный политический креативщик — Марат Гельман — на волне той же кампанейщины составил целый перечень или рейтинг «русских фашистов», нечто вроде виртуального проскрипционного списка — эдакий литературно-художественный эксперимент. Нужно понимать, что это далеко не теоретические суждения, не невинные игры свободных художников — они звучат на фоне странных информационных кампаний в СМИ, в ходе которых априорно, не только без решения суда, но и без каких-либо доказательств и добротных журналистских проверок (которые позднее как правило так никто и не предоставляет) нагнетается мысль о систематическом хулиганском и разбойном насилии коренного населения над иностранцами и приезжими. Случаи активной ксенофобии, конечно, бывают в России. Но поведение многих СМИ и некоторых диаспор, стремящихся увидеть в любом уголовном преступлении с участием иностранцев или нацменьшинств проявления «русского фашизма» — это совершенно нездоровая тенденция. Мотивы неприязни по этническому признаку у преступников из коренного населения России считаются естественными. Такая установка на априорность «русского фашизма» представляет собой не что иное, как огульное разжигание розни.
На мой взгляд, существует лишь один гармоничный путь к достижению общественного согласия в противодействии ксенофобии, не абстрактной, не мифотворческой («антифашизм», борьба с экстремистами), а конкретной и практической. Это определение тех действий, которые объективно направлены на подрыв национальной безопасности. Преодолеть ксенофобию можно лишь выработкой системного ответа на угрозы безопасности России, связанные в первую очередь с эксплуатацией националистических, религиозных, сепаратистских факторов. И с культивированием чувств коллективной ущербности).


Каковы реальные угрозы безопасности


На протяжении последних лет усилиями наших «общественников» и либеральных СМИ формируется «ложная цель» для всеобщего гнева. В авангарде создания этой «ложной цели» идет Общественная палата во главе с вдохновителем запретительной борьбы с экстремизмом Валерием Тишковым, летом этого года дополнившим меру своей славы нелепым и юридически мракобесным требованием отменить суд присяжных в делах по мотивам национальной розни. Даже коллеги и единомышленники Тишкова признали, что здесь он явно перестарался. Так другой член палаты адвокат Генри Резник справедливо отметил: «Судить со стороны о доказанности обвинения крайне рискованно. Присяжным бывает виднее. Напоминаю, присяжные в Питере признали недоказанным обвинение в отношении одного из обвиняемых в убийстве таджикской девочки. А сейчас выясняется, что нападение было, возможно, совершено другими людьми».
Было бы гораздо важнее для дела обеспечения национальной безопасности, если бы Общественная палата поучаствовала в мониторинге и выявлении действительных угроз, которые способны привести к расколу страны. Такими угрозами и соответствующими им слабыми местами нашей безопасности являются:

русофобия (которая существует на разных уровнях и, будучи отвратительной сама по себе, несомненно является вдобавок и дестабилизирующим обстановку в стране фактором, реально дающим в руки неонацистам сильные аргументы в деле вербовки неопытной молодежи);

исламофобия (злонамеренно, а иногда и по неразумию разогреваемая многими силами подозрительность и неприязнь к представителям второй по величине религиозной общины, нечистоплотная манипуляция, построенная на отождествлении терроризма и ислама);

ортодоксофобия (или менее благозвучно «православофобия», то есть вражда к Русской православной церкви, боязнь укрепления ее позиций в обществе, провокационные выступления с целью «стравить» верующих традиционных конфессий);

сепаратистские и деструктивные течения (воинствующие ваххабиты, радикальные шовинисты в национальных республиках, тоталитарные секты и т.п.);


неправительственные организации, в деятельности которых обнаруживаются признаки участия в международных антироссийских кампаниях, промышленном шпионаже, подрывной демографической деятельности (через медицинские и образовательные услуги, «планирование семьи», общественные пропагандистские акции и т. п.), лоббирования ученых и экспертов, ангажированная позиция которых способствует формированию необъективной картины и принятию за основу неверных научных данных и выводов у государственных чиновников и депутатов.

Что касается случаев частной ксенофобии, таких как неприязнь к чукчам, татарам, неграм или евреям, то здесь, в отличие от русофобии или исламофобии, речь идет о неких казусах, а не о системной угрозе национальной безопасности. В конце концов, государственные люди должны заботиться в первую очередь о государстве, а не перегружать свою голову патологическими страхами некоторых лиц, неумеренной обеспокоенностью представителей тех или иных диаспор, которым кажется, что их «не любят», «преследуют», «ущемляют» и т. д. Этот комплекс у нацменьшинств является не чем иным как разновидностью национализма ущербности, о котором говорилось выше.
Диаспорам этнических или религиозных меньшинств России необходимо быть мудрее, не поддаваться на провокации и не стараться упрекнуть большинство в несоответствии «цивилизованным стандартам» толерантности. Пора покончить с этими досужими разговорами, поскольку в области межнациональных отношений Россия всегда была более цивилизованной, чем «самые цивилизованные» страны. Меньшинствам нужно одергивать своих соплеменников и единоверцев, которые не к месту вспоминают о делах давно минувших дней (как взятие Казани Иваном Грозным), а уж тем более о фашизме, холокосте, дискриминации негров, что вообще не имеет отношения к России, в XX веке освобождавшей узников нацистских лагерей и допекавшей Запад за его негрофобию.
Для начала все мы должны заботиться о формировании настоящего фундамента стабильности — о возрождении многовековых традиций России, о воспитании в этом духе подрастающего поколения (не через смехотворные трюки с намазыванием лица ваксой, а через привитие многовековых стандартов русской терпимости и открытости). А на базе такой стабильности можно уже будет подумать специально и о профилактике преступлений против негров.
Общественные возмутители спокойствия и СМИ сами являются фактором, который может использоваться врагами России в целях расшатывания ее безопасности. Террористы и экстремисты работают из расчета подобной реакции, которую можно уподобить взбалмошности нервной женщины, способной своими криками и демаршами не только испортить настроение, но и нанести реальный вред: перевернуть лодку, помешать водителю оперативно среагировать на дороге и т.п. (Вспомним, например, развязный безответственный тон многих СМИ во время катастрофы АПЛ «Курск» или взятия заложников террористами во время мюзикла «Норд-Ост».) Таких «нервных женщин» нужно держать подальше от рычагов формирования общественного мнения. Интересны детали, о которых пишет Петр Сидоров в статье «Бешеные псы Петербурга» (Московский комсомолец, 02.06.2006): с какого-то момента экстремисты из организации «Русская воля» начали работать под СМИ, выдвинув идею сверхновостей — фактически они использовали известные «слабости» журналистов и либеральных общественников, их склонность к истерике. «Расследование, — делает выводы Сидоров, — чревато серьезными потрясениями. Но уже сегодня можно говорить, что история с задержанием группировки — это прежде всего хороший урок. Прокуратура, милиция, журналисты, политики и все общество должны перестать подыгрывать тем, кто хочет пустить под откос нормальную жизнь в Петербурге и во всей нашей стране».


Ближневосточный лакмус

Последнее время, особенно в связи с новым обострением ближневосточного кризиса, в российском обществе громче чем обычно стали раздаваться призывы о необходимости солидаризоваться в конфликте с одной из сторон — сделать «окончательный» выбор. Или Россия с «передовой» цивилизацией против международного терроризма и стоящей за ним цивилизации исламской или наоборот. Сам факт вписываемости России в «иудеохристианскую цивилизацию» у ее апологетов сомнений, похоже, не вызывает. Так же как их противники не сомневаются, что Россия — страна скорее христианско-исламская.
Козырь «иудеохристиан» отрицательный, их аргументация ищет оснований в исламофобии обывателя, мыслящего телевизионными образами, или же в концепции о неизбежной борьбе цивилизаций. В российских условиях этот козырь сводится к чеченской войне, терроризм которой, по уверениям «иудеохристиан», на одно лицо с терроризмом палестинским. И если палестинские арабы непосредственно с Россией не воюют, будучи поглощены своей ненавистью к Израилю, то это, дескать, случайность. При этом игнорируется немалый исторический масштаб взаимных симпатий Российского государства и ближневосточных арабов — эти симпатии не ограничиваются временами геополитических игр СССР, а уходят своими корнями в более давнее прошлое.
Козырь исламофилов — положительный. Он сводится к многовековому сосуществованию и содружеству мусульман и немусульман в России. Они утверждают, что нужно видеть различие между традиционным исламом и джихадизмом, между миролюбивым созидательным религиозным настроем российской уммы и происками агрессивных сект и направлений. Любопытно и другое: иудеохристиане исходят из некоей несамостоятельности России, ее вторичности по отношению к «цивилизованному миру». Исламофилы в данном случае настаивают на своеобразии России.
Разговор на эту тему невозможно вести исключительно в секулярных рамках, поскольку мотивация враждующих сторон преимущественно религиозная, более того, она эсхатологична. Обычно принято говорить о «фанатизме» иранского лидера Ахмадинежада, который исходит из приблизившегося конца света и верит в скорое пришествие Махди. Однако, следует обратить внимание на протестантских фундаменталистов, которые на сегодня претендуют на последнюю актуальную правду такого понятия как «иудеохристианская цивилизация». Американские харизматы и кликуши представляют собой идеальную питательную почву для политического доминирования неоконсервативных «ястребов», в частности, для их идеолога, близкого Бушу Билла Кристола. Это крыло американской элиты также ожидает скорого конца света и связывает его с агрессией антиизраильских сил, библейских «Гогов и Магогов», которые потерпят поражение от «народа Божия» при Армагеддоне. (Попутно заметим, что в глазах этих американских мистиков Россия попадает в число «магогов» вне зависимости от ее текущего поведения.)
Миссия русской цивилизации и русского духа в этой ситуации ясна: мы обязаны напомнить как христианскому, так и исламскому мирам истины, содержащиеся в священных книгах. Христос в Евангелии недвусмысленно подчеркивает: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только отец Мой один» (Матф. 24, 35). «Итак, бодрствуйте, ибо не знаете, в который час Господь ваш придет» (Матф., 24, 42). О том же говорит и Коран (сура «Исторгающие»): «Тебя спрашивают о часе, когда же он настанет? Но что ты можешь об этом знать? Только Господь твой ведает об этом» (79:42-44).
Никто не может доказать, что последние времена уже наступили и никто не обладает непогрешимостью в определении, откуда, из горнила какой цивилизации, явится Антихрист. Все еще может многократно перемениться — и в географическом, и в культурно-историческом плане. В этой связи уместно вспомнить изречение Дени де Ружемона: «Когда вы думаете, что вы наконец поймали дьявола, оказывается, что он сидит в вашем собственном кресле». Этот остроумный афоризм является сложным перифразом более традиционной пословицы: «Когда тебе кажется, что ты поймал Бога за бороду, она обязательно оказывается хвостом черта».
Иными словами, переходя с религиозного и аллегорического языка на язык мирской и буквальный, наша задача сохранять здравый смысл, ведь здесь, в России, элементы различных культурных и этнических традиций сочетаются в такой уникальной конфигурации, как больше нигде. Поэтому прямо переносить на Россию аналогии ближневосточного ли конфликта, американской ли войны с террором и даже некоторые процессы, происходящие на окраинах развалившегося СССР — неприемлемо.
Что касается политического смысла последних событий в Ливане, то необходимо осознавать, что стратегия на создание панарабского пояса, вынашиваемая Ираном и Сирией и реализуемая «Хезболлой», резко отличается от стратегии «Аль-Каиды», этого детища американской разведки и жирных котов из нефтеносных аравийских регионов, интересы которых чужды многомиллионной арабской бедноте в странах Ближнего Востока. Поэтому проводить прямые параллели между Чечней и Палестиной, как это делают наши «иудеохристиане», по меньшей мере, некорректно.


Подноготная псевдоислама

Соседские и родственные отношения основного большинства граждан России со своими мусульманскими согражданами — это императив, подвергать сомнению который могут лишь разрушители нашей страны и противники нашей политической традиции. Однако голоса таких провокаторов раздаются все громче. В качестве пугающей альтернативы иудеохристианской интеграции России пытаются представить не традиционную русскую гармонию, а какое-то слияние и растворение друг в друге ислама и христианства, которое, дескать, грозит нашей «европейской» идентичности. При этом притягивают за уши информацию об экзотической секте «хрислама», смешивающей догматы двух мировых религий. Не исключено, что сведения об этой секте новостная «утка» (информацию о ней передало агентство ENI — «Международные новости экуменизма»), однако любопытно при этом, что сам термин «хрислам» происходит из западной художественной фантастики, антиутопических сочинений Гилберта Честертона и Артура Кларка. В 70-е годы в Испании существовала исламо-христианская исследовательская группа под названием «Хрислам», которая, правда, не претендовала на выведение религиозных гибридов. Попытки же современных публицистов высмеять императив союзных отношений мусульман и христиан в России, а также запугать обывателя будущим обращением в «хрислам» — это уже не «фантастика», а опасное для национального согласия вполне реалистическое паскудство.
России одинаково чужды как экзотические экуменические секты, так и полуатеистическое смешение иудейских и христианских «ценностей». Если же под мирской и атеистической оберткой нам подсовывают бредни воспаленных «пророков» из США, то воистину такое «иудеохристианство» оказывается ничуть не лучше «хрислама». Пожалуй, оно намного хуже, потому что этому влиянию в отличие от безобидного в политическом плане «хрислама» оказывается подвержено правительство крупнейшей военной и ядерной державы. Вооруженное этим мистическим мироощущением, оно может мыслить окружающий мир не только в таких категориях как «империя зла», «ось зла», «страны-изгои», но и в таких как «Апокалипсический Зверь», «Антихрист» и т.п.
Исламская тема в современной российской политике и общественной мысли подается однобоко. Слабо слышны голоса тех немусульман, кто симпатизирует исламу, слабо слышны и голоса исламского большинства, вполне адекватного и патриотично настроенного к России. Однако громче всех выступают с одной стороны исламофобы а с другой стороны их зеркальные антиподы, исламские радикалы. Псевдо-мусульманская ущербность проявляется, как правило, в виде русофобии, которая скрывается под видом проповеди религиозной обособленности. На самом деле эта псевдорелигиозность является маскировкой этносепаратизма, неотрывна от тенденций, направленных на подрыв территориальной целостности страны, на обоснование стремления местных элит отложиться от Москвы
В условиях отсутствия в России сколько-нибудь последовательной национальной и религиозной политики, мусульмане долгие годы были свободны в своем самоопределении и формулировали свою идентичность совершенно спонтанно. До чеченского конфликта и террористических актов их никто не одергивал. Впервые общество обратило внимание на эту угрозу, когда познакомилось с псевдо-исламской риторикой дудаевских боевиков, с объявленным ими «джихадом» остальной России. В хор правозащитников органично вплелись призывы мусульман-нечеченцев предоставить Чечне независимость. Затем та же линия продолжилась инцидентами, связанными с террористами-воспитанниками медресе «Йолдыз», впоследствии закрытого. (Были закрыты по схожим причинам также еще несколько медресе, такие как ульяновское, бугурусланское и среднеелюзанское.) Радикалы протестовали, когда разразились скандалы с «благотворительными арабскими фондами», финансирующими одновременно экстремистов и официальные духовные управления российских мусульман, протестный потенциал проявился и в проекте перевода татарской письменности на латиницу и т.д. Наличие радикальных настроений в российской умме многие годы усугублялось крайне низким образовательным уровнем мусульман, связанным с катастрофическими последствиями советского безбожия — на фоне общей религиозной безграмотности большое влияние получили немногочисленные, но сверхактивные исламские радикалы, которые рассматривают Россию как страну, обреченную вслед за СССР на распад, как своего рода «добычу» для воинствующего ислама, действующего поверх государственных границ.


Аширов и Джемаль — главные «якобы-мусульмане»


Рассмотрим примеры наиболее ярких представителей этой линии в российской мусульманской общине.
Самый авторитетный из них — Нафигулла Аширов , глава Духовного управления мусульман Азиатской части России, сопредседатель одной из трех крупнейших исламских организаций страны — Совета муфтиев. В свое время Аширов учился в духовном университете имени Амира Абдель-Кадира (Алжир), славящемся тем, что среди его выпускников преобладают радикалы. Аширов известен как один из крупнейших проводников интересов и влияния зарубежных мусульманских структур, в частности, саудовских. Он неоднократно высказывался о том, что «необходимо поддержать чеченский народ в его стремлении к независимости». Среди сподвижников и приближенных шейха есть весьма колоритные личности. Например, Абдул-Вахед Ниязов, известный политический околоисламский авантюрист, доставивший немало хлопот и многим российским мусульманам, и представителям арабских государств, и партии «Единая Россия», в которой он какое-то время числился.
В 2001 году Нафигулла Аширов выступил в поддержку движения «Талибан», представлявшего тогда несомненную угрозу для геополитических интересов России в Средней Азии. В недавнее время муфтий отметился наиболее резкими высказываниями по поводу российского герба, в котором его раздражает христианский крест и символ Георгия Победоносца. Последнее очень странно, ибо св. Георгий почитается как легендарный герой и в традиционном исламе. Аширов также протестовал против присутствия православной символики в государственных учреждениях, присвоения подразделениям вооруженных сил православных святых в качестве покровителей, строительства часовен и поклонных крестов в войсковых частях и т.п.
Спустя продолжительное время после того, как в нашей стране была запрещена террористическая организация «Хизб ут-Тахрир», в руки спецслужб попало официальное заключение Аширова, выполненное по заказу правозащитного общества «Мемориал». В этом заключении «Хизб ут-Тахрир» находила оправдание, в связи с чем Аширов получил официальное предупреждение от прокурорских органов. Еще более свежий пример — резкий протест Аширова против строительства православного храма в Беслане, что, по его мнению, ущемляет права жертв трагедии, не принадлежавших христианству (притом что местный, североосетинский муфтий такое строительство приветствует).
Если проанализировать идейную подоплеку всех этих заявлений Аширова, окажется, что он не столько защищал интересы ислама (пусть даже превратно понятые), сколько избрал своим политическим кредо отстаивание стандартов толерантности, трактуемых как равноудаленность религий от государства и общества, как дискриминация традиционных государственных символов и попрание устойчивых ценностей русского большинства. На мысль о патологической русофобии наводит то, что даже по недавним событиям в Кондопоге шейх Аширов не нашел ничего лучшего, как в беседе с агентством «Интерфакс» выискивать оправдания тем чеченцам, которые зарезали русских. Делал это муфтий весьма изящно, переводя разговор на тему о мотивах драки в ресторане «Чайка». «Здесь большое значение имеет то, что драка в ресторане, по сути, началась с замечания, сделанного управляющим этого заведения, азербайджанцем, группе молодежи, которые вели себя неадекватно и вызывающе, — рассуждает Аширов. — За него вступились другие посетители, в частности, чеченцы, и завязалась драка… Принцип мужчины и мусульманина — никогда не оставаться в стороне, когда происходит несправедливость». Понимаемый таким образом принцип «мужчины и мусульманина» — это не пустые слова для Аширова. Ведь известно, что в прошлом муфтий имел две судимости (за грабеж и хулиганство), что, несомненно, делает его присутствие в числе духовных лидеров России из ряда вон выходящим.
Другой видный деятель псевдоислама — соратник Аширова философ Гейдар Джемаль, председатель так называемого Исламского комитета, организации, не имеющей реального веса, однако, по выражению ее создателя, претендующей на роль «мозгового центра, интеллектуального штаба исламской уммы». Эта претензия на поверку не подтверждается никакими научными и богословскими достижениями и вводит в заблуждение только людей, мало сведущих в исламе. Джемаль прямо демонстрировал единомыслие с чеченскими боевиками, моральную поддержку радикальных ваххабитов в России. Он не постеснялся даже высказать свое одобрение Басаеву во время захвата роддома в Буденновске. В работах, созданных в последние годы, Джемаль подтверждает прежнюю позицию, повторяя свои старые тезисы: «Восстание на юге России выступает подспудно за восстановление СССР и советской интернациональной исторической миссии. Особую роль в классово-социальном измерении этой войны играет ваххабизм — инструмент модернизма и интернационализма, направленный против местных кланово-коррупционных номенклатур».
Тщательный анализ философии Джемаля показывает, что это не мусульманский теолог, а философ-гностик, гораздо легче вписывающийся в современную маргинальную философскую культуру Запада, чем в культуру реального ислама. Этот деятель не скрывает собственной русофобии, видя в ней один из главных источников своего вдохновения. Справедливости ради следует сказать, что Джемаль демонстрирует также неприятие и других мировых геополитических центров (США, Евросоюза), и при этом жестко критикует ближневосточные мусульманские режимы, так называемую исламскую цивилизацию, которая представляет собой, по его словам, «пирамидальную организацию общества, воспроизводящую языческие модели с мусульманской терминологией», государства «контрреволюционных попов» и т.п. Отсюда понятно, что себя как мыслителя пророческого склада Джемаль ставит выше многих авторитетов в самом средоточии исламского мира (арабских странах, Иране, Турции и т.д.), что освобождает его от нелегкой обязанности совершенствовать свой арабский язык и вступать в прямые интеллектуальные состязания с улемами на Востоке (впрочем, такие состязания без блестящего знания арабского просто невозможны). Вообще философия Джемаля свидетельствует о нем как о бунтаре и буревестнике разрушения, скорее, человеке Даджала (исламского Антихриста), чем защитнике традиционных ценностей.
Катастрофический сценарий для России Джемаль рисует густыми красками, не забывая вплести в этот сценарий и свои мечты о Движении новых политических джамаатов (ДНПД), которые сметут нынешние официальные структуры и муфтияты российских мусульман. Фактически Россия грезится ему плацдармом для великого дрейфа племен и народов, занимающих полупустые пространства и формирующих новую северную цивилизацию с революционной идеологией. Джемаль предвещал, что крушение нынешней политической системы РФ произойдет уже в 2005 году. (Этому пророчеству, которое на сегодняшний день явно не сбывается, посвящен текст 2003 года «Будущее России и мира в кратких тезисах»). Обращаясь к опыту Ленина и Троцкого, которые использовали «естественный кадровый ресурс большевизма в лице евреев», живших за чертой оседлости, Джемаль рассчитывает, что его будущая партия пополнится в основном выходцами из диаспор вайнахов и дагестанцев, проживающих сейчас в коренной России.
Аширов и Джемаль в 2002 году прямо высказались в поддержку использования шахидов-смертников в террористической войне на Ближнем Востоке, вместе же они стали и главными инициаторами спора о российском гербе. Джемаль с Ашировым не стесняются терроризировать и обвинять в предательстве даже старейшину Совета муфтиев России — верховного муфтия Равиля Гайнутдина, когда тот поступает в ущерб их линии. В лице проджемалевской организации «Российское исламское наследие» и других инициатив, в которые время от времени с помощью различных приманок вовлекаются то одни, то другие российские муфтии, идет систематическая работа по сталкиванию лбами Совета муфтиев России и его руководителя Гайнутдина со многими неисламскими частями общества. К числу таких провокаций можно отнести скандал по поводу празднования юбилея Куликовской битвы в 2001 году, в который оказался вовлечен Гайнутдин, скандалы, направленные на развал Межрелигиозного совета России и срыв Саммита религиозных лидеров в Москве в 2006 году. К счастью, эти подрывные усилия оказались безуспешными — Межрелигиозный совет удалось сохранить, а саммит прошел на очень достойном уровне. К последним демаршам псевдомусульман относятся выступления против нового праздника — Дня народного единства, против введения факультатива «Основы православной культуры» в общеобразовательных школах. Другие действия подобного рода были связаны с мнимым оскорблением религиозных чувств, вызванным монографией религиоведа Романа Силантьева «Новейшая история исламского сообщества России». Эта монография содержит в себе, в частности, много информации о разногласиях и дрязгах российских мусульман между собой, наносящих вред российскому исламу как таковому. При этом данная работа весьма полезна для служб, занимающихся обеспечением национальной безопасности. (Надо сказать, что Силантьев не выходил за рамки приличий и общепринятых этических норм и уж во всяком случае не допускал никаких некорректных высказываний в отношении ислама как религии.)
Это да. Но на мой взгляд, этичность он преступил - явно преподносил информацию определенным образом, чтобы создать негативный образ Равиля Гайнутдина, как минимум, не сообщая того, что, как и я знаю, можно и нужно ставить шейху Гайнутдину в заслугу

Сивилла от исламофобии

Конечно, волну псевдоислама нельзя исчерпать очерком деятельности двух ее представителей. Однако, особенность этой волны — явная маргинальность основных активистов и осторожное, с оглядкой, участие в провокациях других муфтиев, которые, по всей видимости, не желают ассоциироваться с ашировско-джемалевским направлением, все отчетливее демонстрирующим инстинктивную ненависть к России и русским. По-видимому, мало кто уверен и в сценарии дальнейшего ослабления и распада страны, предполагающем постепенный подогрев русофобии и этносепаратизма и выжидание благоприятного момента для нападения со спины.
Псевдомусульмане вынуждены изображать воинственность с вечным нагнетанием «праведной обиды» на русских и Россию, с вечным напряжением на устах и подспудным комплексом неполноценности. В этой тональности сквозит стремление компенсировать настоящую силу духа и слова, которой им не хватает, через напыщенную агрессивность и демонстрацию враждебности. Отсюда и стремление к преувеличению числа мусульман и к тому, чтобы выдать еще не состоявшиеся цифры будущей статистки за факт, с которым считаться необходимо уже сейчас (от мифической цифры в 20 миллионов псевдомусульмане переходят к прогнозам на среднесрочную перспективу, согласно которым мусульманское население России скоро превысит немусульманское).
Некоторые из аргументов псевдомусульман берут на вооружение и более умеренные муфтии, и рядовые деятели исламского возрождения. Как известно, дурной пример заразителен. Тем не менее, в скандальных акциях участвует ничтожное меньшинство духовных авторитетов российской уммы. Однако в силу особой популярности в СМИ Аширова, Джемаля, а также в силу повышенной активности их помощников (философа Вячеслава Али Полосина, какое-то время назад журналиста Максима Шевченко) и спонсоров (банкиров братьев Джабраиловых, Адалета Джабиева), эти провокации представляют определенную угрозу для национальной безопасности России. Провокаторы способны через резкие заявления и надрывные ноты как задеть за живое мусульман, так и растревожить исламофобов. Надо сказать, что определенную проблему представляет собой и неспособность здорового большинства мусульманской общины поставить на место нигилистов, прикрывающихся религиозной фразеологией.
В этой связи нельзя недооценивать фактор активизировавшихся исламофобов как людей, которые попались на удочку псевдомусульман. Один из ярчайших представителей — популярная писательница Елена Чудинова, автор романа «Мечеть Парижской Богоматери», в котором дан прогноз скорого падения под напором агрессивного «исламизма» толерантной и дряхлой Европы, утратившей христианские ценности. Этот роман стал своеобразным ответом на волну проджихадистской утопической литературы («Ярость» Юрия Никитина, «Русский прорыв» Дмитрия Ахтямова и т.п.). Хотя на словах Чудинова и отрицает расистский компонент в своем мироощущении, однако он явственно просматривается в ее книге. С прямыми миссионерскими выпадами перемежается почти физиологическое отвращение к персонажам-мусульманам, к их эстетике и образу жизни. Так, герой романа Слободан не может есть халяльного 1 мяса: «слишком уж запомнилось ему с младенческих глаз, что с одинаковым они выражением лица режут горло барану и человеку».
Если российские псевдомусульмане воспроизводят психологию осажденного лагеря посреди мира неверных, то исламофобствующий писатель и публицист Чудинова живописует психологию острова («иудеохристианской культуры»), которому грозит затопление. Успех Чудиновой был связан с очень удачным моментом выхода романа — он предшествовал громким событиям в 2005 году, когда протест арабской молодежи выплеснулся на улицы французских городов в виде погромов и поджогов. В свете этих событий Чудинова стала героем многочисленных интервью, в которых она выступила как своего рода христианская сивилла-пророчица или даже как кассандра близящегося падения Европы. Автор, действительно, христианка, хотя и довольно странная, — не вполне православная, не вполне католичка, а скорее тот тип, который можно назвать «биритуалом», то есть человеком, свободно ходящим и на восточную литургию, и на латинскую мессу и равно их почитающим. Сама Чудинова называет себя последовательницей Марселя Лефевра, отлученного Римским Папой католического раскольника. Именно такой религиозный тип как нельзя лучше вписывается в формат «иудеохристианской цивилизации» в его российской трактовке. Угроза же исламского фундаментализма как будто только укрепляет Чудинову в ее позиции. «После разберемся с проблемами внутри христианства, — заявляет она — лишь бы отбиться миром от исламской экспансии». Такие заявления обнажают мизерный исторический горизонт писательницы, хотя, казалось бы, она и специалист по европейскому средневековью. Достаточно вспомнить, как «миром» боролись с исламской экспансией до XX века, как использовали западные державы мощь Османской империи, лишь бы не допустить усиления России, поддерживали исламский мир даже и тогда, когда шла речь о защите православных святынь на Ближнем Востоке.
Чудинова выразила суть своего предвидения в хлестком афоризме: «Дура сейчас — наша христианская цивилизация… Ислам — кукушонок в европейском гнезде, он крепнет день ото дня». При том, что художественные достоинства «Мечети Парижской Богоматери» довольно сомнительны, я не хотел бы останавливаться на этой теме, ведь для понимания сути дела достаточно публицистики Чудиновой. Так, например, из авторского предисловия к роману становится очевидно, что писательница, мягко говоря, мало знакома с исламоведением. О культурной сущности ислама она черпает сведения в основном из газет и Интернета, что же касается его религиозного смысла, то здесь главный источник «прозрений» Чудиновой… конечно же, Гейдар Джемаль.Именно Джемалю отвечает Чудинова, когда говорит: «Наша единственная практическая надежда на выживание кроется в отставании цивилизации-антипода. Мы проиграем, если не признаем факта противостояния двух цивилизаций и двух религий». Что в результате? Концепт Хантингтона о войне цивилизаций плюс имитация ислама гностиком-троцкистом Джемалем дают вполне достаточный (наряду с новостями из массмедиа) эмоциональный заряд для производства антиутопических романов. Приобретя большую известность на исламофобской волне, Чудинова вошла в число популярных экспертов, регулярно высказывающихся на актуальные политические темы. Когда же она говорит не об исламе и не о противостоянии севера и юга (своей больной теме), ее экспертные оценки часто выглядят вполне взвешенными.

Дух подлинного ислама

Исламофобская волна объединила носителей совершенно разных и даже противоположных взглядов. Либерал Андрей Пионтковский идет прямо вслед за Чудиновой, когда пророчествует: «Демографические и политические тенденции в Европе таковы, что если не на ближайших, то уже на следующих выборах в официальную церемонию инаугурации или, скорее, инициации французского президента будет включена обязательная процедура обрезания в прямом эфире в Мечети Парижской Богоматери». Пионтковский, расцвечивая свою аналитику подобными прогнозами, весьма озабочен агрессией по всему миру «исламофашизма». Этот термин предложил несколько лет назад Френсис Фукуяма, который после событий 11 сентября был явно огорчен, что история никак не хочет «заканчиваться». (Этот же термин «исламофашизм» совсем недавно начал употреблять Джордж Буш, которого «международный терроризм» как объяснительная схема, видимо, уже не устраивает).
Сергей Путилов, еще один «иудеохристианский» проповедник, призывающий к антиисламскому союзу с крупнейшей христианской державой мира (то есть США) как бы вторит Чудиновой в своей статье: «Поразительно, что хотя у РПЦ руки, к сожалению, не доходят до каждого россиянина, мы не даем работать, и фактически преследуем тех, кто довольно успешно несет людям Слово Божие — протестантских и католических миссионеров. В условиях тотального наступления ислама и нашей удручающей постсоветской атеистической действительности все христиане должны быть едины. Иначе пропадем по одиночке».
На другом полюсе исламофобии располагаются православные империалисты и клерикалы, давно специализирующиеся на критике ислама как такового (Юрий Максимов, священник Даниил Сысоев, Михаил Смолин). У них нет особых иллюзий по поводу «иудеохристианства», но это не мешает им солидаризоваться с исламофобами всех стран. Так, например, Михаил Смолин, много сделавший для возрождения консервативной мысли в России и возвращения к истокам русской самодержавной идеи, составил целый сборник статей «Православные богословы об исламе», вышедший в 2006 году. В сборник, естественно, попали только те богословы и публицисты, кто воспринимает ислам резко отрицательно. Между тем, даже среди современных православных миссионеров и ученых есть немало людей, глубоко знающих и понимающих ислам (назову всего несколько имен: митрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир, священник Олег Стеняев, историк Владимир Махнач). Однако, голоса их и подобных им экспертов, которых в России немало, почему-то очень слабо слышны, когда намечается очередной информационный повод для выяснения отношений с исламским миром или требуется выверенный аналитический подход.
В одной из своих работ Михаил Смолин строит антиисламскую аргументацию на основе книг и высказываний дагестанского бандита Магомеда Тагаева, патологического русофоба. Такой подход к тонкой теме религиозного диалога и сосуществования поражает. Далее доводы Смолина строятся на анализе избранных мест из Корана, которые цитируются без учета какого-либо религиоведческого контекста. Вообще среди отечественных критиков ислама это очень распространенное явление — цитировать Коран всегда в самом прямом смысле, желательно из наиболее буквалистских переводов, без учета исламской традиции истолкования. Это довольно странно для людей, считающих себя православными — ведь им как никому должна быть ясна роль Предания в понимании Священного Писания: без учета Предания, без устойчивых навыков истолкования, передающихся верующим от святых отцов, библейский текст превращается в довольно примитивную инструкцию, пригодную разве что для сектантов. То, как критикуют Коран многие из наших православных, напоминает именно иеговистские методы толкования Священного Писания.
Самым распространенным из доводов антиисламофашистов стало цитирование тех коранических мест, которые, якобы, содержат учение о военном насильственном экспорте ислама во всем мире и воспитывают крайнюю религиозную нетерпимость. Даже простое чтение Корана, не говоря уже об изучении традиции исламского истолкования священных текстов, приводит к совершенно другим результатам. Так Коран наставляет сражаться не со всеми подряд, а с теми из неверных, кто сам сражается с мусульманами. «Если же они удержатся, то… ведь Аллах — прощающий, милосердный!» (2:188) Тора и Евангелие, учит Мухаммед, ниспосланы Аллахом и среди людей Писания есть немало праведников.
Коран дает установки веротерпимости, пожалуй, более отчетливые, чем, скажем, Новый Завет. Так, в нем часто подчеркивается, что Аллах сотворил народы и веры разными, что «разукрасил каждому народу его дело». «Старайтесь же опередить друг друга в добрых делах! К Аллаху — возвращение вас всех, и Он сообщит вам то, в чем вы разногласили!» (5:52,53) Стихи Корана, которые на первый взгляд кажутся воинственными и отвращающими от немусульман, на самом деле могут быть верно поняты только в широком контексте (точно так же как и многие из стихов Евангелия). Например, в суре «Трапеза» читаем: «О вы, которые уверовали! Не берите иудеев и христиан друзьями: они — друзья один другому…» Но далее читаем стих, поясняющий предыдущий: «О вы, которые уверовали! Не берите друзьями тех, которые вашу религию принимают как насмешку и забаву, из тех, кому до вас даровано писание, и неверных». И, наконец, в той же суре есть стих, в котором все расставляется по местам: «Поистине те, которые уверовали и которые исповедуют иудейство, и сабии, и христиане — кто уверовал в Аллаха, и в последний день, и творил благое — нет страха над ними, и не будут они печальны!»
Из исторических документов, относящихся к деятельности самого Мухаммеда, сохранился его личный свиток (фирман), хранившийся долгие годы в Синайском монастыре. Согласно этому распоряжению, имеющему статус высшего закона для всех мусульман, христианам и в особенности духовным лицам даруются важные права и преимущества, обязательные для исполнения в исламских государствах. К этим правам, в частности, относятся: свободное отправление и сохранение своей религии; сохранение и новая постройка церквей, молелен и мест поклонения; правосудие и защита; освобождение от обязанности ходить на войну; освобождение от всяких повинностей и др. Кроме того, Мухаммед запретил своим последователям входить с христианами в споры о превосходстве религии, а если христианке случится быть между мусульманами (вероятно, имеется в виду: сделавшись женою мусульманина), то приказывает дозволять ей молиться по своей вере; и «кто поступит против этого, тот есть бунтовщик против Аллаха и Его пророка». Известно, что в разных странах и местностях сложились неодинаковые обычаи (например, в османской Турции многие из провозглашенных в фирмане христианских прав не соблюдались). Однако, как свидетельствуют историки, в ряде других стран, а также в ранний период (период халифата) веротерпимость мусульман и расположение к христианам, проживающим на их территории, были беспримерными для своего времени.
Традиционная русская государственная политика была начисто лишена исламофобии, хотя Россия и вела постоянные войны с Турцией и Крымским ханством. В XVI веке ассимиляция этнических мусульман была мягкой — многие представители татарской элиты имели право исповедовать свою веру, хотя принятие православия и поощрялось. С конца XVIII века русские власти не просто терпимо относятся к этническому исламу, но и активно поддерживают его, способствуют образованию муфтиятов, строительству мечетей, подготовке мулл и муфтиев. В нашем государстве был накоплен уникальный потенциал мирного сотрудничества и совместного государственного строительства христиан и мусульман. Даже наиболее радикальные аспекты противостояния с мусульманами (крымско-татарский вопрос и чеченский вопрос) постепенно находили в империи свое верное разрешение. Как показал опыт, эти два вопроса не имеют прямого отношения к религиозным распрям и коренятся скорее в этнокультурной специфике.
Исламский фактор и раньше рассматривался, и теперь рассматривается подрывными силами как ключевой инструмент для дестабилизации России. Этот подход связан, в частности, с именем Бернарда Льюиса (вот уж кого Эдвард Саид в своем "Ориентализме" приложил), известного своей концепцией «полумесяца нестабильности» на границах России (в бывших республиках СССР). Поэтому неуправляемый изнутри поток исламского радикализма, проникший в Россию в 90-е годы, вряд ли следует считать чем-то случайным. Отсутствие же внятного государственного подхода в религиозной сфере рано или поздно приведет к коллапсу России.
Когда в 1943 году Сталин принял решение о либерализации в отношении православия, это аналогичным образом отразилось и на духовных управлениях и училищах мусульман. В 60-е — 70-е годы ислам и христианство вновь подверглись гонениям. Последствия атеизма и богоборчества нанесли российской умме не меньшие, а во многом даже большие травмы, чем Русской Православной Церкви. Сегодня это означает, что традиционным религиям России следуют сообща подниматься из руин безбожия. Не противодействовать друг другу в развитии проповеди, введении основ религиозного образования, а, напротив, помогать. Кроме того, особенность нашей эпохи делает настоятельно необходимым не просто религиозное образование по желанию учеников и студентов, но и обязательное образование, включающее в себя определенный набор знаний как о своей религии, так и о религиозных убеждениях сограждан. Помимо курса «основ православной культуры», так яростно отрицаемого псевдомусульманами и либеральными критиками, сегодня как воздух всем гражданам России необходимы и знания о традиционном исламе. Не отсекать и минимизировать религиозное образование, а наращивать и восполнять его, пока оно не достигнет уровня нормы — вот единственно правильный путь. В противном случае, русофобия и исламофобия разовьются до крайне опасных размеров.

Антиисламская волна и ее родная сестра — волна агрессивного псевдоислама, пытающегося втянуть российских мусульман в противостояние со своими согражданами — представителями других религий, объективно способствуют размыванию нашей национально-государственной идентичности, обесцениванию ее традиционных преимуществ. Две эти волны представляют собой два противоположных политических вектора, навязывающих России позицию несамостоятельности, зависимости, узаконивают чувство слабости и необходимости «прислониться» к внешнему суверену. Национальные интересы России состоят в том, чтобы уклониться от участия в схватке цивилизаций и повести курс на закрепление цивилизационной уникальности России. Ни ислам, ни православие не угрожают идентичности России, ей угрожают негативистские идеологии.


--------------------------------------------------------------------------------



1Халяльный («разрешенный») — в исламе так называют продукты, приготовленные по нормам шариата. Халяльными мясными продуктами не являются свинина, а также другое мясо, если животное было забито не с именем Бога.



Виталий Аверьянов
http://km.ru:8080/magazin/view.asp?i...A678C424BC80D9
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 21.04.2010, 16:43   #11
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Обучение лексике иностранного языка в ВУЗе (на примере арабского языка)
Шайхуллин Т. А.,
преподаватель РИУ
Спойлер:

Обучение иностранному языку  это, прежде всего, обучение правильно-му пониманию и употреблению его слов, лексики.

Овладение иноязычной лексикой можно представить как определённую последовательность действий по восприятию лексических единиц, ознакомле-нию с их содержательной стороной, их осмыслению и запоминанию, а также по приобретению навыков употребления и опознания лексических единиц в речи. С методической точки зрения этот сложный процесс включает много компо-нентов ([1], стр. 23).

И. В. Рахманов в системе работы над лексикой выделяет три основных этапа: 1) семантизация новой лексики; 2) активизация (закрепление); 3) практи-ка обучаемых в употреблении лексических единиц при порождении собствен-ных высказываний [2].

Первым этапом работы над лексикой является семантизация.

Семантизацией называется процесс и результат сообщения необходимых сведений о содержательной стороне языковой единицы. Способы семантизации делятся на две группы: 1) беспереводные способы; 2) переводные способы.

Беспереводные способы традиционно включают: а)использование на-глядности; б)контекст; в)словообразовательный анализ; г)использование сино-нимов и антонимов.

Переводные способы включают однословный перевод и толкование на родном языке.

1. Беспереводные способы
а) Использование наглядности.

Мы считаем эффективным объяснение многих новых слов на начальном этапе обучения с помощью рисунков, фотографий, таблиц, так как «различные виды наглядности воздействуют на эмоциональную сферу учащихся, активизи-руя волевые процессы, обостряя память» ([3], стр. 160). Однако для семантиза-ции абстрактных понятий способ зрительной наглядности непригоден.

б) Использование при семантизации контекста.

Нередко преподаватели представляют новую лексику в контексте, что, несомненно, является целесообразным. Однако, на наш взгляд, догадка по кон-тексту не всегда обеспечивает точное понимание семантизируемого слова.

в) Словообразовательный анализ.

Конечно, словообразовательный анализ помогает «узнавать» слово, вы-водить его значение из известных значений составляющих частей: корня, при-ставки, суффикса.

Мы считаем целесообразным после семантизации новых слов построение преподавателем словообразовательной цепочки из однокоренных слов. Например, при семантизации глагола прошедшего времени преподаватель приводит не только его эквивалент в неопределенной форме, но и форму настоящего времени, а также отглагольное имя, причастия страдательного и действительного залогов данного глагола. При семантизации имен существительных, на наш взгляд, преподавателю необходимо привести форму единственного и множественного чисел.

г) Использование синонимов и антонимов.

Преподаватели иностранных языков при введении новой лексики часто используют синонимы и антонимы.

д) Проблемный способ семантизации лексики, предлагаемый нами в ка-честве основного. Он заключается в побуждении студентов догадаться о значе-нии нового слова путем постановки преподавателем проблемы и самостоятель-ного ее решения студентами. Этот способ успешно апробировался и использу-ется нами при преподавании арабского языка. На наш взгляд, данный способ способствует наилучшему усвоению лексики иностранного языка и избежанию ошибок в применении этой лексики.

Учитывая актуальность беспереводных способов семантизации лексики, мы разработали и выпустили «Словарь синонимов и антонимов арабского язы-ка» [4]. Словарь составлен нами под редакцией профессора, академика РАО и АН РТ М.И. Махмутова. Рецензенты: Генеральный директор Всеарабской Ор-ганизации по вопросам образования, культуры и науки Монжи Буснина; декан факультета арабского языка Института живых языков им. Бургибы при университете Аль-Манар Захия Гавси (Тунис).

В своей работе мы использовали отечественный и зарубежный опыт состав-ления словарей, а также такие известные в научных кругах арабские толковые словари, как «Аль-Мунжид аль-абжадий», «Лисан аль-араб», «Аль Мунжид фи аль-люга ва аль-адаб ва аль-улюм» и др.; двуязычные словари, такие как араб-ско-русский, русско-арабский, арабско-английский, арабско-татарский словари; грамматики арабского языка («Ан-Нахву аль-арабий аль-вадых», «Илму с-сарф» и др.); учебники по стилистике арабского языка («Аль-Баляга аль-вадыха» и др.), учебники арабского языка для неарабов («Аль-Китабу аль-асасий», «Аль-Арабия аль-муасара» и др.), а также многочисленные литератур-ные произведения и образцы арабского народного творчества.

Нами использован беспереводный способ семантизации лексики. Например, студент хочет понять значение слова [интасара] − побеждать. В словаре он находит словарную статью, включающую заглавное слово [интасара], а также синонимы: [галяба], [фаза] и антонимы: [инхазама], [фашиля], [расаба] − проигрывать. В поиске нюансов значений этих слов и испытывая интеллектуальные затруднения, студент извлекает из своего словарного запаса значение хотя бы одного слова, к примеру, [фаза] − побеждать. Студент предполагает, что значение слова [интасара] − побеждать, выигрывать. Далее он проверяет свою гипотезу с помощью анализа примера к заглавному слову статьи: [интасара жайшуна аля аль- адувва], что значит − наша армия победила врага. Поиск и размышления ведут к активизации мышления, что способствует процессу более прочного творческого усвоения новых знаний.

Однокоренные слова располагаются в непосредственной близости друг от друга, а не разбросаны по всему словарю, что обусловливает оригинальную структуру изложения материала (данная особенность значительно облегчает пользование словарём). Например, производные словарные статьи к корню [к-д-м] расположены друг за другом: [кадима] − [каддама] − [такаддама] − [кудда-ма] − [кадим].

К каждому слову даётся иллюстрация, раскрывающая тонкости его значения в контексте, приводятся примеры его использования. В качестве примеров при-водятся:

~ отрывки из Священного Корана и Хадисов;

~ образцы поэтических произведений. Использованы образцы классиков арабской литературы (более 180 авторов), начиная от поэтов доисламского периода (например: Аль Мутанабби, Имруу аль Кайс и др.) до современ-ных поэтов (например: Абу Касим Шаби, Низар Каббани и др.);

~ арабские пословицы и устойчивые словосочетания (около 250), наиболее трудные из которых объясняются;

~ примеры из простых предложений, которые способствуют развитию на-выков применения слова в конкретной языковой ситуации.

К глаголам приводятся употребляемые формы настоящего времени, причас-тия действительного и страдательного залогов, отглагольного имени, имени места. Например, к глаголу [каррара] − повторять приводятся основные фор-мы: [йукарриру] − повторяет, [мукаррир] − повторяющий, [мукаррар] − по-вторяемый, [такрар] − повторение.

К существительным единственного числа приводятся формы «ломанного» множественного числа. Например: [фурса] − случай, [фурас] − случаи.

Приведены тематические группы слов, оснащённые иллюстрациями: сведе-ния из географии арабских стран, медицины, техники, флоры и фауны, истории, культуры, что, несомненно, даёт возможность пополнить активный лексиче-ский запас студентов по определённому профилю, а также способствует повы-шению мотивации изучения арабского языка и формированию межкультурной коммуникации.

Словарь снабжён справочником по арабской грамматике, таблицами спря-жений глаголов, таблицей числительных в связи с исчисляемыми, а также спра-вочником по стилистике арабского языка, что, на наш взгляд, является особен-но ценным, так как арабский язык отличается множеством стилей, позволяю-щих показать красоту и выразительность речи.

Представлен лингвострановедческий материал (названия стран, столиц и населения арабского мира а также ведущие мировые и арабские организации).

2. Переводные способы
Что касается перевода иноязычной лексики на родной язык, то большин-ство исследователей считают, что к этому способу семантизации следует обра-щаться лишь в том случае, если применение других способов невозможно. В.Г. Костомаров и О. Д. Митрофанова констатируют: «Перевод слова, сообще-ние эквивалента в родном языке при всей кажущейся простоте, экономичности и естественности малоэффективен в обучении: он не способствует обычно за-поминанию» ([5], стр. 82).

Однако, как показывает анализ отечественных учебников арабского язы-ка, переводный способ семантизации лексики до сих пор широко применяется на практике. Так, во всех используемых в настоящее время российских учебни-ках перевод новой лексики приводится либо после каждого учебного текста, либо в конце учебника.

Вторым этапом работы над лексикой является первичная тренировка (ак-тивизация). Её цель  запечатлеть новый материал в памяти обучаемых. При активизации лексики студенты выполняют множество упражнений, в которых активизируемая лексика должна включаться в системные связи: парадигмати-ческие, синтагмические, семантические, ассоциативные, словообразовательные, типологические. И.Б. Ворожцова пишет: «Только будучи включённой в связи с другими словами, лексическая единица имеет шанс закрепиться в памяти уча-щегося» ([6], стр. 54). Р.К. МиньярБелоручев ([7], стр. 15) обращает внимание на необходимость заучивания обучаемыми не отдельных слов, а словосочета-ний.

Третьим этапом работы над лексикой является обильная речевая практи-ка, способствующая окончательному формированию лексических навыков.

Безусловно, овладение словарным запасом языка является центральной проблемой обучения арабскому языку. Мы являемся сторонниками беспере-водных способов семантизации лексики, среди которых отдаём предпочтение проблемному способу. Проведенные нами эксперименты дают основание ут-верждать, что слова, введённые беспереводно и осмысленные учащимися само-стоятельно, запоминаются ими лучше, чем при использовании переводной се-мантизации. Это объясняют тем, что перевод исключает самостоятельные уси-лия учащихся по осмыслению значения слова. Однако вышесказанное совсем не означает, что мы полностью отказываемся от переводного способа семанти-зации лексики. Как в татарском, так и в русском языках многие слова заимство-ваны из иностранных языков, в частности, из арабского. При семантизации та-ких слов, на наш взгляд, необходимо использовать сравнительный перевод.


Список литературы:
[1]. Кричевская К.С. К вопросу о содержании лексических правил в обу-чении иностранному языку. // Иностр. языки в школе. - 1998. - №4. – С. 23 – 29.

[2]. Рахманов И.В. Обучение устной речи на иностранном языке. - М., 1980. - 120с.

[3]. Орлова Ю.В. Индивидуально-дифференцированный подход к уча-щимся при формировании лексических понятий: Дис. … канд. пед. наук. - Ка-зань, 2001. - 246с.

[4]. Шайхуллин Т.А., Омри А.Ю. Словарь синонимов и антонимов араб-ского языка. – Казань, 2005. – 444с.

[5]. Костомаров В.Г., Митрофанова О.Д. Методическое руководство для преподавателей русского языка иностранцам. - М., 1988. -157с.

[6]. Ворожцова И.Б. Интенсивный курс французского языка «Bon voyage» для средней школы. (Концепция основного этапа обучения). //Иностр. языки в школе. - 1988. - №1. - С. 45 - 49.

[7]. Миньяр-Белоручев Р.К. Место перевода в обучении иностранным языкам. // Иностр. языки в школе. - 1977. - №4. – С. 12 – 17.



http://www.e-riu.ru/knldg/prepod_publ/?id=620
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 22.04.2010, 11:35   #12
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

ЦЕНТР СИСТЕМНЫХ РЕГИОНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ ИППК при РГУ Южнороссийское обозрение Выпуск 7 И.П. Добаев Исламский радикализм: социально-философский анализ Ответственный редактор доктор исторических наук, профессор А.В.Малашенко
http://www.kavkaz-uzel.ru/system/att...0%B8%D0%B7.pdf
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 04.05.2010, 20:29   #13
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

БОБРОВНИКОВ Владимир Олегович в 1987 г. окончил Исторический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова, в 1990 – аспирантуру Института востоковедения РАН (ИВ РАН, Москва). С января 1991 г. работает в ИВ РАН (с 2009 г. зав. сектора Кавказа Отдела Центральной Азии и Кавказа). Специализируется в области этнологии и истории мусульман дореволюционного и советского Северного Кавказа. Занимается также арабской палеографией и эпиграфикой региона. Область научных интересов включает преобразование обычного права и народных религиозных практик горской мусульманской общины (джамаата) в контексте реформ на российском и советском Востоке, взаимоотношения востоковедения и ориентализма в России, сравнительный опыт колониальной политики и этнографии на российско-советском (Северный Кавказ) и зарубежном (Магриб) Востоке. В последнее время все большее внимание уделяет исторической компаративистике. Имеется опыт многолетних полевых и архивных исследований в Дагестане и Азербайджане (с осени 1992 г.). Кандидат исторических наук (диссертация защищена в ИВ РАН в декабре 1993 г.).
Спойлер:

Сотрудничает в проекте проф. С.М. Прозорова по созданию энциклопедического словаря «Ислам на территории бывшей Российской империи» (с 1996 г., вып. 1–4, 1998–2003, т. 1, 2006; готовится к выходу 5 вып.). Участник и руководитель ряда международных научных проектов, в том числе: Института Открытое общество (Фонд Сороса) «Трансформация обычного права в колхозах Кавказа»; Фонда Фольксвагена «Исламское образование в Советском Союзе и Содружестве независимых государств» (рук. проф. Рауля Мотики, Рурский университет, Бохум); Фонда «Открытое общество» «Окраины Российской империи (Северный Кавказ, рук. А.И. Миллер, Центральноевропейский университет, Будапешт)», «От колхоза к джамаату: политизация ислама в сельских общинах бывшего СССР, 1950-е-2000-е годы» и др. Весной 1996 г. читал лекции во Французском институте малоазийских исследований (Institut français des études anatoliennes, IFEA), весной и летом 2001 г. стажировался в группе «Ислам и современность» при Wissenschaftskolleg zu Berlin (Берлин, Германия) по коллективному проекту «Язык, образ и мысль», в 2006 – в Доме наук о человеке (Maison des sciences de l’homme, Paris). Преподавал ИСАА МГУ (с 1999), на Отделении социальной антропологии, затем на ФИПП РГГУ (с 1998), Высшей школе экономики (с 2005) и Стэнфордском университете (США, московское отделение, в 2003–2004). Руководит студентами и аспирантами ИСАА МГУ и РГГУ, подготовил двух кандидатов наук (2004–2005). Автор около 280 научных публикаций.

E-mail: vladimir_bobrovn@mail.ru e-mail скрыт


Научные работы В.О. Бобровникова за 1988-2010 гг.

Монографии, сборники статей и издания источников:


Дагестан: село Хуштада / Отв. ред. и сост. Т.Ф. Сиверцева, М.Ю. Рощин, В.О. Бобровников. Сер. «Портрет восточного села» . М.: ИВ РАН, 1995, 238 с. (разделы на с. 47–62, 115–131 (в соавт.), 132–144 (в соавт.)).

Бобровников В.О. Современный мир глазами феллаха (Северная Африка XIX–XX вв.). М.: Институт востоковедения РАН, 1998. 158 с.

Бобровников В.О. Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие (Очерки по истории и этнографии права Нагорного Дагестана). М.: Восточная литература, 2002, 368 стр.

Подвижники ислама (культ святых и суфизм в Средней Азии и на Кавказе)Ж сборник статей / Отв. ред. и сост. С.Н. Абашин и В.О. Бобровников. М.: Восточная литература, 2003, 236 с. (разделы на с. 3–17, 154–214, 315–320).

Северный Кавказ в составе Российской империи / Отв. ред. В.О. Бобровников, И.Л. Бабич. Сер. Окраины Российской империи (Istoria rossica). М.: Новое литературное обозрение, 2007 (в основном в соавт. предисловие, гл. 1–9, 11, 13–14, приложения 4–5, библиография на с. 11–228, 250–268, 284–326, 374–407, 413–434).

(совм. с И.Л. Алексеевым, П.В. Башариным, И.Ф. Гимадеевым, И.В. Зайцевым, М. Кемпером и др.) Татарский шамаиль: слово и образ: Каталог выставки / Отв. ред. И.Л. Алексеев, В.О. Бобровников. М.: Фонд Марджани, 2009, 112 с.

Обычай и закон в письменных памятниках Дагестана V – начала XX в. / Сост. и отв. ред. В.О. Бобровников. Т. I. До присоединения к России. Сер. Ислам в России и Евразии. М.: Издательский дом Марджани, 2009, 239 с. (Введение, главы 1, 5 (в соавт.), 7, аннотир. библиография на с. 4–27, 89–109, 127–152, 219–231).

Обычай и закон в письменных памятниках Дагестана V – начала XX в. / Сост. и отв. ред. В.О. Бобровников. Т. II. В царской и ранней советской России. Сер. Ислам в России и Евразии. М.: Издательский дом Марджани, 2009, 262 с. (Введение, главы 1, 3, 4 (в соавт.), 8 (в соавт.), библиография на с. 4–25, 40–78, 230–247, 251–259).


Программа учебного курса:

История и этнография мусульман Восточного Кавказа (становление региональных форм ислама в Дагестане, Чечне и Азербайджане): Программа спецкурса. М.: ИСАА МГУ, Центр Кавказа и Центральной Азии, 2003, 23 с.


Энциклопедические и словарные статьи:

Дагестан // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 1. М.: Восточная литература, 1998, c. 30–33.

Абу Муслим // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 2. М.: Восточная литература, 1999, c. 5–8.

(совм. с А.А.Ярлыкаповым) «Ваххабиты» (Северного Кавказа) // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 2. М.: Восточная литература, 1999, c. 19–23.

Каяев, Али // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 2. М.: Восточная литература, 1999, c. 45–46.

Ал-Кикуни // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 2. М.: Восточная литература, 1999, c. 46–47.

Махкама шар‘ийа // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 2. М.: Восточная литература, 1999, c. 61–63.

Уджагъабыр // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 2. М.: Восточная литература, 1999, c. 89–91.

Хуштадинский зийарат // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 2. М.: Восточная литература, 1999, c. 99–100.

Адат // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 3. М.: Восточная литература, С.-Петербургский филиал Института востоковедения РАН, 2001, с. 6–9.

Гази-Мухаммад // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 3. М.: Восточная литература, С.-Петербургский филиал Института востоковедения РАН, 2001, с. 29–32.

Гамзат-бек // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 4. М.: Восточная литература, С.-Петербургский филиал Института востоковедения РАН, 2003, с. 23–25.

Низам // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Сост. и отв. ред. С.М. Прозоров. Вып. 4. М.: Восточная литература, С.-Петербургский филиал Института востоковедения РАН, 2003, с. 60–63.

(совм. с А.В.Журавским) Ислам // Большая российская энциклопедия: Т. Россия. М.: БРЭ, 2004, с. 233–237.

Абдаллах ибн Аббас // Большая Российская Энциклопедия. Т. 1. М.: БРЭ, 2005, с. 15.

Абу Муслим // Большая Российская Энциклопедия. Т. 1. М.: БРЭ, 2005, с. 47.

Абу Саид Майхани // Большая Российская Энциклопедия. Т. 1. М.: БРЭ, 2005, с. 47–48.

Ага-хан // Большая Российская Энциклопедия. Т. 1. М.: БРЭ, 2005, с. 179.

Адат // Большая Российская Энциклопедия. Т. 1. М.: БРЭ, 2005, с. 214.

(совм. с М.Л. Рейснер) аль-Ансари // Большая Российская Энциклопедия. Т. 2. М.: БРЭ, 2005, с. 20.

Арабская Алхимия (Алхимия в соавт. с А.В.Лебедевым, В.Г.Лысенко и др.) // Большая Российская Энциклопедия. Т. 1. М.: БРЭ, 2005, с. 542.

(совм. с М.Л. Рейснер) Аттар // Большая Российская Энциклопедия. Т. 2. М.: БРЭ, 2005, с. 484.

аль-Аузаи // Большая Российская Энциклопедия. Т. 2. М.: БРЭ, 2005, с. 491–492.

Ахун(д) // Большая Российская Энциклопедия. Т. 2. М.: БРЭ, 2005, с. 580.

Абу Муслим // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 15–19.

Адат // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 22–26.

(совм. с А.А.Ярлыкаповым) Ваххабиты Северного Кавказа // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 84–91.

Гази-Мухаммад // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 104–108.

Дагестан // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1 Изд. 2-е доп. и испр.. М.: Восточная литература, 2006, с. 120–125.

Каяев, Али // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 192–194.

ал-Кикуни // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 194–197.

Махкама шар‘ийа // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 263–265.

Уджагъабыр // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 394–396.

Хуштада // Ислам на территории бывшей Российской империи: энциклопедический словарь. Под ред. С.М. Прозорова. Т. 1. Изд. 2-е доп. и испр. М.: Восточная литература, 2006, с. 432–435.

Брак в исламе // Большая Российская Энциклопедия. Т. 4. М.: БРЭ, 2006, с. 159.

Вакф // Большая Российская Энциклопедия. Т. 4. М.: БРЭ, 2006, с. 522.

Мюридизм // Религиоведение: энциклопедический словарь. Под ред. А.П. Забияко, А.Н. Красильникова, Е.С. Элбакян. М.: Академический проект, 2006, с. 668.

(совм. с К.М. Ханбабаевым) Дагестан // Православная энциклопедия. Т. XIII. М.: ЦГЦ Православная энциклопедия, 2006. С. 615–630 (личный вкл. Ислам: на С. 625–627.

Дагестан (совм. с Н.А. Михалёвой, А.И.Османовым, М.А. Петрушиной и др.) // Большая Российская Энциклопедия. Т. 8. М.: БРЭ, 2007, с. 227–237.

Дервиш // Большая Российская Энциклопедия. Т. 8. М.: БРЭ, 2007, с. 558.

Джамаат // Большая Российская Энциклопедия. Т. 8. М.: БРЭ, 2007, с. 631.

Джинн // Большая Российская Энциклопедия. Т. 8. М.: БРЭ, 2007, с. 662.

Дият // Большая Российская Энциклопедия. Т. 9. М.: БРЭ, 2007, с. 117.

Abrek // Encyclopaedy of Islam. 3rd ed. by G. Krämer, D. Matringe, J. Nawas and E. Rowson. Pt. 1. Leiden: Brill, 2008, pp. 29–30.

Зейд ибн Али // Большая Российская Энциклопедия. Т. 10. М.: БРЭ, 2008, с. 360.

Зиммии // Большая Российская Энциклопедия. Т. 10. М.: БРЭ, 2008, с. 486.

Иджма // Большая Российская Энциклопедия. Т. 10. М.: БРЭ, 2008, с. 699.

Иджтихад // Большая Российская Энциклопедия. Т. 10. М.: БРЭ, 2008, с. 700.

(совм. с И.Л. Алексеевым, Д.Ю. Араповым, Т.К. Ибрагимом, Т.Х. Стародуб) Ислам // Большая Российская Энциклопедия. Т. 11. М.: БРЭ, 2008, с. 741–754.

Кади // Большая Российская Энциклопедия. Т. 12. М.: БРЭ, 2008, с. 377.

Катар, религиозная статистика: часть статьи // Большая Российская Энциклопедия. Т. 13. М.: БРЭ, 2009, с. 322.

(совм. с Ю.А. Шичалиным, В.Г. Лысенко) Комментарий // Большая Российская Энциклопедия. Т. 14. М.: БРЭ, 2009, с. 647.


Статьи в периодике и сборниках:

Алжирский феллах и политическая культура (1830–1962) // Народы Азии и Африки. 1990, № 5, с. 38–48.

Механизмы сохранения крестьянской традиции в современной северо-африканской деревне // Место и роль крестьянства в современной Африке (материалы «круглого стола», проведенного в Институте Африки РАН 19–20 апреля 1990 г.). М.: Институт Африки РАН, 1992, с. 149–153.

Стратегия социалистической индустриализации и судьба деревни в Алжире и Египте // Крестьянство и индустриальная цивилизация: колл. мон. под ред. Ю.Г.Александрова и С.А.Панарина. М.: Наука, 1993, с. 248–273.

Нагорный Дагестан: общинные земли священны? // Ваш выбор. 1993, № 2, с. 20–22.

Традиции в жизни современных горцев: земля и люди // Азия и Африка сегодня. 1993, № 4, с. 39–41.

(совм. с М.Ю.Рощиным) Человек, природа и общество в горном дагестанском ауле (арабский документ из села Хуштада, 1904 г.) // Восток. 1994, № 3, с. 33–44.

Дагестан: земля и люди на ней // Ваш выбор. 1994, № 3, с. 18–20.

Дагестан: между Россией и мусульманским Востоком // Вестник Евразии (М.). 1995, № 1, с. 129–138.

Исламское возрождение и национальный вопрос в послесоветском Дагестане // Постсоветское мусульманское пространство: религия, политика, идеология: сб. ст. под ред. В.В.Наумкина. М.: ИВ РАН, 1995, c. 175–183.

Ethnic Migration and Common Security in Post-Soviet Daghestan // CSF Newsletter, (Cambridge). Spring 1996, pp. 4, 14.

The Islamic Revival and the National Question in Post-Soviet Daghestan // Religion, State and Society (Oxford: Keston Research). 1996, vol. 24, no 2/3, pp. 233–238.

(совм. с М.Ю.Рощиным) Судьба мусульманской общины в колхозной деревне Нагорного Дагестана // Этнополитический вестник. 1996, № 2, c.125–129.

Колхоз как хранитель исламского уклада // Ваш выбор. 1996, № 3, с. 18–23.

Реконструкция этнической истории багулал по данным микротопонимики // Дагестанский лингвистический сборник. Вып. 3. 1996, c. 6–14.

Колхозная метаморфоза адата у дагестанских горцев (на примере багулал) // Homo juridicus: материалы конференции по юридической антропологии. М., 1997, с. 193–200.

Ислам и советское наследие в колхозах Северо-Западного Дагестана // Этнографическое обозрение (М.). 1997, № 5, c. 132–142.

Этнические миграции и проблемы безопасности в республике Дагестан // Кавказские региональные исследования (Тбилиси). Вып. I, 1997, т. 2, с. 52–64.

Советская национальная политика и изменение идентичности горцев Западного Дагестана // Фактор этноконфессиональной самобытности в постсоветском обществе: сб. ст. под ред. М.Б.Олкотт и А.В.Малашенко. М.: Центр Карнеги, 1988, с. 105–139.

Исламская трансформация колхозов Аварии (Нагорный Дагестан) // Восток, 1998, № 5, с.99–107, 223.

Новые эпиграфические данные по истории ислама в северо-западном Дагестане // Дагестанский лингвистический сборник. Вып. 6. 1999, c. 29–47.

Суд по адату в дореволюционном Дагестане (1860–1917) // Этнографическое обозрение, 1999, № 2, с. 31–45.

Родовые святилища рутульцев // Дагестанское село: вопросы идентичности (на примере рутульцев). Отв. ред. Т.Ф. Сиверцева. Сер. «Портрет восточного села». М.: ИВ РАН, 1999, с. 98–112.

Арабская эпиграфика (XIV–XX вв.) // Дагестанское село: вопросы идентичности (на примере рутульцев). Отв. ред. Т.Ф. Сиверцева. Сер. «Портрет восточного села». М.: ИВ РАН, 1999, с. 113–128.

Common Law Transformation in Collective Farms of the Caucasus // RSS Network Chronicle (Prague). 1999, No. 7, pp. 25–26.

Судебная реформа и обычное право в Дагестане (1860-1917) // Обычное право в России: проблемы теории, истории и практики. Ростов-на-Дону: Издательство СКАГС, 1999, с. 157–190.

Государство и адат в советском Дагестане // Человек и право: книга о летней школе по юридической антропологии (г. Звенигород, 22–29 мая 1999 г.). Отв. ред. Н.И. Новикова, В.А. Тишков. М., 1999, с. 165–172.

Islamic studies in post-Soviet Russia: in search of new approaches // ISIM Newsletter (Leiden), December 1999, No. 4, p. 32.

Islamic studies in post-Soviet Russia // (Deutsche Arbeitsgemeinschaft Vorderer Orient fur gegenwartsbezogene Forschung und Dokumentation) DAVO Nachrichten (Mainz: DAVO). Februar 2000, Heft 11, S. 66–67.

Абреки и государство: культура насилия на Кавказе // Вестник Евразии. 2000, № 1(8), c. 19–46.

Теория и практика правового плюрализма для Северного Кавказа XIX–XX вв. // Юридическая антропология: закон и жизнь. Сб. ст. по юридической антропологии. Отв. ред. Н.И. Новикова, В.А. Тишков. М., 2000, с. 128–140.

Islamophobia and Religious Legislation in Daghestan // Central Asia and the Caucasus/Центральная Азия и Кавказ (Lulea, Sweden). 2000, No. 2 (8), p. 149–164.

The Berbers, 19th – early 20th centuries AD // Civilizational Models of Politogenesis. Ed. by D.M. Bondarenko and A.V. Korotaev. Moscow, 2000, pp. 175–190.

Mythologizing Sharia Courts in the post-Soviet North Caucasus // ISIM Newsletter. June 2000, No. 5, p. 25.

Muslim Nationalism in the Post-Soviet Caucasus: Daghestan // Central Asia and the Caucasus. 2000, № 6 (12), pp. 93–104.

Советские национальные реформы и смена идентичности народов Северо-Западного Дагестана // Расы и народы. М., Наука, 2001, вып. 26, с. 68–95.

Иерархия и власть в горной дагестанской общине // Расы и народы. М., ИАЭ РАН, 2001, вып. 26, с. 96–107.

Post-Socialist Forms of Islam: North Caucasian Wahhabis // ISIM Newsletter. Leiden, March 2001, No. 7, p. 29.

Ислам на постсоветском Северном Кавказе (Дагестан): мифы и реалии // Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри. Сб. ст. под ред. А.В.Малашенко и М.Б.Олкотт. М.: Московский центр Карнеги, 2001, с. 72–99.

Шариатские суды и правовой плюрализм в советском Дагестане // Этнографическое обозрение, 2001, № 3, с. 77–91.

al-Azhar and Shari‘a Courts in Twentieth-Century Caucasus // Middle Eastern Studies, October 2001, vol. 37, No. 4, p. 1–24.

Военно-народное управление в Дагестане и Чечне: история и современность // Россия и Кавказ сквозь два столетия: сб. ст. Сост. Г.Г. Лисицына, Я.А. Гордин. СПб.: Журнал «Звезда», 2001, с. 91–107.

Опыт этнографической интерпретации рисунков на южнодагестанских надгробиях (XVII–XIX вв.) // Лавровские (Среднеазиатско-Кавказские) чтения 1998–1999 гг. Краткое содержание докладов. СПб., 2001, с. 144–147.

Исламофобия и религиозное законодательство в постсоветском Дагестане // Этнический национализм и государственное строительство. Сб. ст. под ред. Ю.Г. Александрова. М., ИВ РАН – “Наталис”, 2001, 232–266.

«Военно-народное управление» на Северном Кавказе (Дагестан): мусульманская переферия в российском имперском пространстве, XIX–XX вв. // Пространство власти: исторический опыт России и вызовы современности: сб. ст. Сер. «Межрегиональные исследования в общественных науках». М.: МОНФ, 2001, вып. 3, с. 372–390.

Абречество на пореформенном Кавказе: истоки, особенности, последствия // Исторические записки. Отв. ред. Б.В. Ананьич. М.: Наука, 2001, вып. 4 (122), с. 158–191.

Арабские источники из Дагестана о судах мусульманских общин // Арабские страны Западной Азии и Северной Африки: сб. ст. Отв. ред. Б.Г. Сейранян, И.М. Смилянская, А.О. Филоник. Вып. 5. М.: ИВ РАН, 2002, с.344–356.

(совм. с С.Н.Абашиным) Ислам в Рунете // Религия и СМИ: справочно-информационный портал, сент. 2002, www.religare.ru

Социально-правовая лексика восточного происхождения из дагестанских рукописей и надписей XIV–XX вв. // Кавказоведение (Caucasiology, M. –Tб.), 2002, № 2, с. 106–119.

Ittifaq Agreements in Daghestan in the Eighteenth – Nineteenth Centuries // Manuscripta orientalia. International Journal for Oriental Manuscript Research (St.-Petersburg, Thesa), December 2002, vol. 8, no. 4, pp. 21–27.

Современное дагестанское село // Народы Дагестана. Отв. ред. С.А. Арутюнов, А.И. Османов, Г.А. Сергеева. Сер. «Народы и культуры». М.: Наука, 2002, с. 90–105.

Берберы (XIX – начало XX в. н.э.) // Цивилизационные модели политогенеза. Отв. ред. Д.М. Бондаренко и А.В. Коротаев. М.: Центр цивизационных и региональных исследований, 2002, с. 177–195.

Абреки и государство: культура насилия на Кавказе // Евразия. Люди и мифы (Сборник статей из журнала «Вестник Евразии»). Сост. и отв. ред. С. Панарин. М.: Наталис, 2003, c. 277–307.

Миф о «северокавказском исламе»: страхи и надежды // Кавказ и Центральная Азия на современном этапе. Материалы «круглого стола» 5 июня 2002 годы. М.: МГУ ИСАА, 2003, с. 115–123.

Насилие и власть в исторической памяти мусульманского пограничья (к новой интерпретации «Песни о Хочбаре» // Ab imperio (Казань), 2003, № 1, с. 177–208.

Миф о кавказской войне и ориентализм на российском Северном Кавказе // Россия и Восток: проблемы взаимодействия. Материалы VI Международной конференции, г. Волгоград, 28–30 ноября 2002 г. Отв. ред. С.В. Голунов. Волгоград, 2003, с. 133–145.

Записка «Об устройстве судебного быта мусульман» (1863–1864 гг.). Публ. В.О. Бобровникова // Сборник Русского исторического общества (Россия и мусульманский мир. Под ред. Д.Ю. Арапова). Т. 7. М., 2003. с. 108–140.

Арабоязычное соглашение (иттифак) как вид нормативного акта в Дагестане XVIII–XIX вв. // Восток, 2003, № 4, с. 43–52.

Шариатские суды на Северном Кавказе // Отечественные записки. М., 2003, № 5, с. 420–427.

Культ Абу Муслима в Дагестане: историческая память о героях и периодах исламизации региона // Религиоведение. М., 2003, № 4, с. 41–53.

Власть и насилие в аварской песне о Хочбаре // Этнографическое обозрение, 2003, № 4, с. 27–44.

Вакф в Дагестане: из вчерашнего дня в завтрашний? // Ислам и право в России / Отв. ред. И.Л. Бабич. Вып. 2. М., 2004, с. 150–165.

Кому будет принадлежать мусульманская собственность на Северном Кавказе? // НГ Религии. № 10 (140), 2.06.2004, с. 5.

Еще раз об исламском образовании на Северном Кавказе (попытка ответить на вопросы Г.Г.Косача к А.А.Ярлыкапову) // Вестник Евразии. 2004, № 1, с. 190–196.

(совм. с М.Ю.Рощиным) Адатное землепользование в Нагорном Дагестане // Отечественные записки. 2004. № 2, с. 496–505.

Колхозы и ислам в современном Дагестане // Кавказский сборник. Т. 1 (33). М., 2004, с. 169–185.

Rural Muslim’s Nationalism in the Post-Soviet Caucasus: the Case of Daghestan // The Caspian Region. Vol. II. The Caucasus. Ed. By M. Gammer. London and New York: Routledge, 2004, p. 179–197.

Arabic Language and Caucasian Studies / Арабский язык и кавказоведение // ICANAS (International Congress of Asian and North African Studies) XXXVII. Moscow, 2004. Abstracts / Тезисы, [ч.] III, c. 1005–1006 / 1006–1007.

А.Н. Генко как востоковед // Восток, 2004, № 4, с. 131–135.

Адат в этнополитических связях народов Северного Кавказа // Историко-культурные и экономические связи народов Кавказа: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы докладов Международной научной конференции, посвященной 80-летию Института, истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН 7–8 октября 2004 г. Махачкала, 2004, 74–77.

А.Н. Генко как востоковед // Кавказоведение (Тб.–М.), 2004, № 5, с. 17–22.

Семантика насилия и власти в песне о Хочбаре // Кавказоведение (Тб.–М.), 2004, № 5, с. 126–145.

Археология строительства исламских традиций в дагестанском колхозе // Ab imperio (Казань), 2004, № 3, с. 563–593.

Ч. I. Гл. 6. Северный Кавказ и Закавказье в конце XVIII – начале XIX в. // История Востока. Т. 4. Восток в новое время (конец XVIII – начало XX в.). Кн. 1. М.: Восточная литература, 2004, с. 140–149.

Ч. II. Гл. 5. Северный Кавказ и Закавказье в 1840–1870-х годах // История Востока. Т. 4. Восток в новое время (конец XVIII – начало XX в.). Кн. 1. М.: Восточная литература, 2004, с. 412–422.

Ч. IV. Гл. 5. Культурно-политическое развитие Северного Кавказа и Закавказья. Революция 1905–1907 гг. // История Востока. Т. 4. Восток в новое время (конец XVIII – начало XX в.). Кн. 2. М.: Восточная литература, 2005, с. 361–366.

The Beslan Massacre // ISIM Review. Leiden, Spring 2005, No. 15, p. 13.

Аварские нисбы Северного Дагестана XVIII–XX вв. как историко-лингвистический источник // Кавказоведение, 2004, № 4, с. 151–170.

Каталог рукописей и старопечатных книг на арабском, персидском и тюркских языках из Кабардино-Балкарии // Письменные памятники Востока. М., 2005, вып. 1(2), c. 239–303.

Verbrechen und Brauchtum zwishen islamischem und imperialem Recht: Zum Entzauberung des işkîl im Daghestan des 17. bis 19. Jahrhunderts // Rechtspluralismus in der Islamischen Welt. Hrsg. von M.Kemper, M.Reinkowski. Berlin-New York: Walter de Gruyter, 2005 (Studien zur Geschichte und Kultur des islamischen Orients. Bd. 16), S. 297–315.

Политизация шариата на постсоветском Северном Кавказе: проекты и мифы // Россия и современный мир: проблемы политического развития. Материалы I-ой межвузовской научной конференции. М., 2005, с. 213–220.

К чему пришла Россия в Дагестане? // Аналитические записки. Вып. 15, сентябрь 2005, с. 15–24.

Этноцентризм социального законодательства в постсоветском Дагестане // Страны СНГ: социальная политика государства и ее результаты. Отв. ред. А.Р. Вяткин. М.: Наталис, 2005, с. 86–117.

Обычай как юридическая фикция: «традиционный ислам» в современном дагестанском законодательстве // Исторические записки. Отв. ред. Б.В. Ананьич. М.: Наука, 2005, вып. 8 (126), с. 238–252.

Les lieux saints des clans routouls: pratiques religieuses hybrides chez les musulmans daghestanais // Revue d’études comparatives Est-Ouest. Paris, décembre 2005, vol. 36, no. 4, p. 157–183.

Ориентализм в литературе и политике на российском Кавказе XIX в. // Азиатская Россия: люди и структуры империи. К 50-летию профессора А.В. Ремнева. Омск, 2005, с.23–42.

«Исламское возрождение» на российском Кавказе: некоторые уроки // Аналитические записки. Вып. 16, 2005, с. 135–148.

Изобретение исламских традиций в дагестанском колхозе // Расы и народы. 2005. Вып. 31. М., 2006, с. 112–137.

Социально-политическая история Северо-Восточного Кавказа // Что нужно знать о Северном Кавказе? М., 2006, с. 47–82.

Соционормативная культура Северного Кавказа // Что нужно знать о Северном Кавказе? М., 2006, с. 130–183.

«Горское хищничество» в теории и практике российского ориентализма на Северном Кавказе XIX в. // Меняющаяся Европа: проблемы этнокультурного взаимодействия. Отв. ред. М.Ю. Мартынова. М.: ИЭА РАН, 2006, с. 367–383.

Судьбы вакфа в Дагестане. Из прошлого в будущее? // Россия и современный мир: проблемы политического развития. II Международная межвузовская научная конференция. Материалы. Ч. 2. М., 2006, с. 110–125.

Колхозы и ислам в современном Дагестане // История и современность. М., 2006, № 1, с. 156–178.

Ишкиль в Дагестане XVII–XIX вв.: обычай или преступление на южных границах Российской империи? // Восток, 2006, № 2, с. 5–17.

(совм. с Д.Ю.Араповым). Публ.: Программа государственных экзаменов для «мусульманского духовенства» Закавказья (1873 г.) // Кавказский сборник. Т. 3 (35). М., 2006, с. 186–202.

Вакф в Дагестане: из вчерашнего дня в завтрашний? // Кавказский сборник. Т. 3 (35). М., 2006, с. 260–270.

Этнография ислама на Кавказе // Этнографическое обозрение, 2006, № 2, с. 3–9.

Уроки «исламского возрождения» на российском Кавказе // Восток: история, политика, культура. Научные труды Института бизнеса и политики. М., ИБП, вып. 1, 2006, с. 76–86.

Обычай или преступление на границах мусульманского и российского права: загадки ишкиля в Дагестане XVII–XIX вв. // Кавказоведение, 2006, № 10, с. 169–187.

Islam in the Russian Empire // The Cambridge History of Russia. Vol. II. Imperial Russia, 1689–1917. Ed. by D. Lieven. Cambridge: Cambridge University Press, 2006, p. 202–223.

Religion und Kultur in Dagestan: von der sozialistischen zur islamischen Revolution? // Kultura. Rußland-Kulturanalysen. Bremen. 2006, 9, S. 14–20.

Die Wahhabiten im Nordkaukasus: Ängste und Realitäten // Kultura. Rußland-Kulturanalysen. Bremen. 2006, 9, S. 21–23.

«С того, кто взял ишкиль...» Документы рукописного фонда Института истории, археологии и этнографии Дагестанского НЦ РАН о кавказском адате: ишкиль в Дагестане XVII–XIX вв. // Отечественные архивы. 2006, № 5, с. 85–99.

Abu Muslim in Islamic History and Mythology of the Northern Caucasus // Daghestan and the World of Islam. Ed. by M. Gammer and D.J. Wasserstein. Series Humaniora 330. Helsinki: Finnish Academy of Science and Letters, 2006, p. 23–44.

Обычай как юридическая фикция: «традиционный ислам» в законодательстве постсоветского Дагестана // Гуманитарная мысль Юга России (Краснодар). 2006, № 1, с. 4–18.

(совм. с Д.Ю.Араповым). Программа государственных экзаменов для «мусульманского духовенства» Закавказья (1873 г.) // Гуманитарная мысль Юга России. 2006, № 2, с. 40–58.

‘Traditionalist’ Versus ‘Islamist’ Identities in a Daghestani Collective Farm // Central Asian Survey (Abingdon, England: Routledge). September 2006, vol. 25, no. 3, p. 287–302.

(with Mikhail Roshchin) Daghestan’s Economic Crisis: Past, Present and Future // Chechnya Weekly. Vol. 7, issue 42 (November 02, 2006), on-line: www.jamestown.org

Родовые святилища рутульцев: гибридная религиозность у мусульман Дагестана // Религиозные практики в современной России. Под ред. К. Русселе, А. Агаджаняна. Сер. «Новые материалы и исследования по истории русской культуры». 03. М.: Новое издательство, 2006, с.236–253.

Преступность и власть в этнополитическом контексте российского фронтира (Дагестан) // Этнокультурное взаимодействие в Евразии. Под ред. А.П. Деревянко, В.И. Молодина, В.А. Тишкова. Кн. 2. М.: Наука, 2006. С. 238–245.

(совм. с Ю.Ю.Карповым, В.А.Дмитриевым) Деревянная утварь аваро-андо-цезских народов Дагестана: поставцы, сосуды, мерки // Культурное наследие народов Центральной Азии, Казахстана и Кавказа. Сборник МАЭ. Т. LII. СПБ.: Наука, 2006, с. 5–51.

«Малый Дагестан» под Стамбулом: дагестанские суфии и святые места в Турции // Turcica et ottomanica. Сборник статей к 70-летию професора М.С. Мейера. М.: Восточная литература, 2006, с. 150–163.

The Islamic Revival in a Daghestani Kolkhoz: between local Traditions and external Influences // Religion et politique dans le Caucase post-soviétique. Sous la direction de Bayram Balci et Raoul Motika. Paris: Maisonneuve & Larose, 2007. pp. 163–182.

Социально-политическая история Северного Кавказа // Российский Кавказ: книга для политиков. Под ред. В.А. Тишкова. М.: ФГНУ «Россинформагротех», 2007, с. 17–132.

Религиозный обычай как юридическая фикция: «традиционный ислам» в законе постсоветского Дагестана // Восток: история, политика, культура. Научные труды Института бизнеса и политики. Вып. 4. М.: ИБП, 2007, с. 72–89.

The “Islamic Revival” in Daghestan Twenty Years Later // Central Asia and the Caucasus. 2007, No. 2 (44), p. 142–152.

(Pt. II. Ch. 9) Bandits and the State: Designing a “Traditional” Culture of Violence in the Russian Caucasus // Russian Empire: Space, People, Power, 1700–1930. Ed. by Jane Burbank, Mark von Hagen, and Anatolyi Remnev. Indiana University Press, 2007, p. 239–267.

Soveticum vs. islamicum? некоторые итоги и перспективы изучения ислама в современной России // Вестник Евразии. 2007, № 3, с.8–21.

Арабская эпиграфика XVI–XX вв. об исламизации горцев Северного Дагестана // Вопросы эпиграфики. Вып. II. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2008, с. 44–67.

Почему мы маргиналы? Заметки на полях русского перевода «Ориентализма» Эдварда Саида // Ab imperio, 2008, № 2, с. 325–344.

Репортаж из путешествия по святым местам // Зегидур С. Повседневная жизнь паломников в Мекке. М.: Молодая гвардия, 2008, с. 6–2.

Российские мусульмане после архивной революции: взгляд с Кавказа и из Болгарии // Ab imperio, 2008, № 4, с. 313–333.

Мусульманская книжная культура Балкарии конца XVIII – начала XX в. // Исторический вестник (Нальчик), 2008, вып. VII, с. 168–180.

«Исламское возрождение» в Дагестане пятнадцать лет спустя // Дагестанский востоковедческий сборник. Вып. 1. Махачкала, ИИАЭ ДНЦ РАН, 2008, С. 49–60.

Безбожники рисуют ислам: советская (анти)исламская пропаганда в комментариях востоковеда // Публичная лекция в Билингве в Москве 05.02.2009, помещена 02.05.2009 на http://www.polit.ru/lectures/2009/05...brovnikov.html

Muslim Custom versus Socialist Law: Discourse on Shari‘a Courts in Postrevolutionary Daghestan: // Islam and Sufism in Daghestan / Ed. by Moshe Gammer. Helsinki: Finnish Academy of Science and Letters, 2009, p. 101–129.

Мусульманская школа в раннем советском Дагестане // Pax islamica. 2009, № 1, с. 126–144.

Историк джихада Хаджи-Али Чохский: опыт критической биографии // Ахульго (Махачкала). 2009, № 9, с. 16–22.

Арабская эпиграфика XVI–XX вв. об исламизации горцев Северного Дагестана // Вопросы эпиграфики. Вып. III. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2009, с. 30–53.

Ишкиль и баранта в Дагестане XVII – второй трети XIX в.: обычай или преступление в международном праве горцев-мусульман? // Актуальные проблемы истории и этнографии народов Кавказа. Сборник статей к 60-летию В.Х. Кажарова. Нальчик: Институт гуманитарных исследований КБНЦ РАН, 2009, с. 88–122.

Научный отчет об экспедиции Института востоковедения в Публичную библиотеку им. Кирилла и Мефодия в Софии? 4–14 jrnz,hz 2009 u/ // http://www.ivran.ru/images/stories/4...IOS_Sophia.doc

(with Amir Navruzov and Shamil Shikhaliev) Islamic Education in Soviet and post-Soviet Daghestan // Islamic Education in the Soviet Union and its Successor States / Ed. by Michael Kemper, Raoul Motika and Stefan Reichmuth. Central Asian Studies Series. London and New York: Routledge, 2010, p. 107–167.


Историография и рецензии:

(совм. с Н.Л.Жуковской) Сельская традиционность на советском Востоке (по антропологическим исследованиям К.Хэмфри и Т.Драгадзе) // Восток. 1992, № 3, с. 182–191.

Два исторических этюда о мусульманах империи (Рец. на: Allen J. Frank. Muslim Religious Institutions in Imperial Russia: The Islamic World of Novouzensk District and the Kazakh Inner Horde, 1780–1910; Paul W. Werth. At the Margins of Orthodoxy. Mission, Governance and Confessional Politics in Russia’s Volga-Kama Region, 1827–1905.) // Вестник Евразии. 2003, № 1(20), c. 196–203.

Рец. на: Handschriften der Max Freiherr von Oppenheim Stiftung (Koeln) beschrieben von Beate Wiesmueller. Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 2005. 430 C. + 15 Farbtab. (Verzeichnis der orientalischer Handschriften in Deutschland: Islamische Handschriften. Bd. XXXVII, Tl. 4.) // Восток, 2006, № 4, c. 199–202.

Два письма об абреках: письмо второе // Вестник Евразии, 2006, № 3. С. 185–189.

Рец. на: Ислам, идентичность и политика в постсоветском пространстве. Под ред. Р. Мухаметшина. Казань: Изд-во «Мастер Лайн», 2005 // Восток, 2007, № 1, с. 207–211.

Кембриджская история России и борьба историографий империи (Рец. на: The Cambridge History of Russia. Cambridge, Cambridge University Press, 2006. Vol. I. From Early Rus to 1689. Ed. by Maureen Perrie; Vol. II. Imperial Russia, 1689–1917. Ed. by Dominic Lieven; Vol. III. The Twentieth Century. Ed. by Ronald Grigor Suni.) // Вестник Евразии, 2007, № 1, c. 190–197.

Rev.: DETTMERING Christian, “Reassessing Chechen and Ingush (Vainakh) Clan Structures ibn the 19th Century”, Central Asian Survey 24/4 (2005): 469–489 // Central Eurasian Reader. A Biennial Journal of Critical Bibliography and Epistemology of Central Eurasian Studies. Ed. by Stéphane A. Dudoignon. Berlin: Klaus Schwarz Verlag, 2008, vol. 1, p. 197 (No. 231).

Что получилось из “Северного Кавказа в Российской империи”: послесловие редактора несколько лет спустя // Ab imperio, 2008, № 4, с. 501–519.

http://www.ivran.ru/institute-struct...epartments/108
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 04.05.2010, 20:33   #14
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Безбожники рисуют ислам: советская (анти)религиозная пропаганда в комментариях востоковеда
Лекция Владимира БобровниковаМы публикуем полную стенограмму лекции кандидата исторических наук, заведующего сектором Отдела стран СНГ Института востоковедения РАН Владимира Бобровникова, прочитанной 5 февраля 2009 года в клубе — литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции Полит.ру».

Владимир Олегович Бобровников — кандидат исторических наук, заведующий сектором Отдела стран СНГ Института востоковедения РАН. Преподавал в Центре социальной антропологии и ФИПП РГГУ, в ИСАА МГУ, Стэнфордском университете. Специализируется в области этнологии и истории мусульман дореволюционного и советского Северного Кавказа (Дагестан). Область научных интересов: история обычного права и религиозных практик горской мусульманской общины в контексте российских и советских реформ, сравнительный опыт колониальной политики и этнографии на российско-советском и зарубежном Востоке. Автор книги «Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие» (М.: Восточная литература, 2002); словарных статей по исламским реалиям Дагестана в энциклопедии С.М. Прозорова «Ислам на территории бывшей Российской империи» (Вып. 1–4; Т. 1. М., 1998–2006); главы по исламу в “Cambridge History of Russia” (Vol. II, 2006); ответственный редактор и автор книг «Подвижники ислама» (М.: Наука, 2003), «Северный Кавказ в составе Российской империи» (М.: НЛО, 2007); статей в разных академических изданиях в России и за рубежом. Общее количество научных публикаций более 250.

Мы публикуем полную стенограмму лекции кандидата исторических наук, заведующего сектором Отдела стран СНГ Института востоковедения РАН Владимира Бобровникова, прочитанной 5 февраля 2009 года в клубе — литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции Полит.ру».

Владимир Олегович Бобровников — кандидат исторических наук, заведующий сектором Отдела стран СНГ Института востоковедения РАН. Преподавал в Центре социальной антропологии и ФИПП РГГУ, в ИСАА МГУ, Стэнфордском университете. Специализируется в области этнологии и истории мусульман дореволюционного и советского Северного Кавказа (Дагестан). Область научных интересов: история обычного права и религиозных практик горской мусульманской общины в контексте российских и советских реформ, сравнительный опыт колониальной политики и этнографии на российско-советском и зарубежном Востоке. Автор книги «Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие» (М.: Восточная литература, 2002); словарных статей по исламским реалиям Дагестана в энциклопедии С.М. Прозорова «Ислам на территории бывшей Российской империи» (Вып. 1–4; Т. 1. М., 1998–2006); главы по исламу в “Cambridge History of Russia” (Vol. II, 2006); ответственный редактор и автор книг «Подвижники ислама» (М.: Наука, 2003), «Северный Кавказ в составе Российской империи» (М.: НЛО, 2007); статей в разных академических изданиях в России и за рубежом. Общее количество научных публикаций более 250.


См. также:
Видеозапись лекции
Текст лекции
Много картинок.
http://www.polit.ru/lectures/2009/05...brovnikov.html
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.05.2010, 12:05   #15
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Ахмедов Владимир Муртузович (р.1960) – историк-арабист, политолог-ближневосточник.
Окончил Институт стран Азии и Африки при Московском государственном Университете им. М.В. Ломоносова (1983). Продолжительное время учился и работал в странах Арабского Востока. Свободно владеет арабским и английским языками.
Издано около 120 работ. Автор и ответственный редактор нескольких книг, коллективных монографий и многочисленных статей – «Современная Сирия. Промышленность. Рабочий класс. Профсоюзы» (1991), «Современная Саудовская Аравия» (1998), «Мир глазами Хафеза Асада» (2000), «Сирия на рубеже столетий» (2003), «Армия и власть на Ближнем Востоке» (2003), «Офицерский корпус ближневосточных государств» (2004), «Сирия при Башаре Асаде. Региональный опыт модернизации в условиях внешней нестабильности» (2005) и «Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации (2006) и др.
Участник международных конференций по актуальным проблемам Ближнего и Среднего Востока.
Старший научный сотрудник Института Востоковедений РАН, доцент кафедры Востоковедения МГИМО (У) МИД РФ.
http://mnenia.zahav.ru/AuthorProfile.aspx?aid=330
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 31.05.2010, 01:50   #16
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Равенство мужчин и женщин в Исламе
Автор: доктор философских наук, профессор Гульнар Балтанова

Рецензент: Администрация портала
Дата публикации: 07.05.2009 13:48:32

Спойлер:
В доисламские времена женщины являлись собственностью мужчин, и их положение было немногим лучше участи домашних животных: к примеру, вдовы были тогда всего лишь частью общего наследства, и наследник сам решал, то ли ему жениться на них, то ли попросту продать. Ну а арабы-бедуины вообще считали рождение девочки большим горем и нередко либо приносили этих несчастных в жертву своим мнимым языческим «божествам», либо просто зарывали живьем в песок, чтобы не тратиться на воспитание.



Причем такая зверская жестокость по отношению к женскому полу наблюдалась в те далекие времена практически повсеместно. Искоренив все эти дикие обычаи, Пророк открыл людям религию равенства и справедливости. Но многое из того, чему учил Пророк, было забыто. Забыто самими мусульманами…

Большинство людей думает, что любая религия направлена на подчинение женщины мужчине. Любое вероучение патриархально, создавалось, утверждалось и развивалось мужчинами. Оно рассматривает женщину как существо несовершенное, приземленное, потому более греховное, зависимое, нуждающееся в контроле. Полагаем, что такое заблуждение возникло оттого, что изучалась не сама религиозная концепция роли женщины, а ее реализация в определенные исторические периоды. В рабовладельческом, феодальном и буржуазном обществах отношения собственности, социальные структуры и институты опирались на власть и диктат отца, главы рода и семейства. Они нуждались в религиозно-богословском оправдании патриархата.

Между тем, для любой религиозной концепции характерно представление о мире как двоичном, биполярном образовании. Мир выступает как единство мужского и женского начал, которые равны и взаимозависимы. В религиозных системах эта двойственность выражается в различных формах и терминах – огонь и вещество (глина), небесное и земное, дух и материя, семя и земля, энергия и пассивная субстанция. В китайской религиозной традиции единство двух полюсов – «ян» и «инь» – творит вселенную на всех уровнях.

Ислам более, чем другие религии, всегда воспринимался как царство мужского духа. В трудах очень многих мусульманских ученых и богословов имеется немало поводов для подобных суждений. Многие из них привыкли считать женщину существом более слабым, несамостоятельным, стоящим ниже мужчины в интеллектуальном отношении. Но является ли их точка зрения характерной для Ислама — вот в чем вопрос. Мы полагаем, что не только не является, но и противоречит духу и букве мусульманского вероучения.

Исламские юридические школы, богословские труды, сам шариат формировались в то время, когда реальное равенство «золотого века» Ислама постепенно исчезало, и патриархат прочно утверждался в исламском обществе. Если мы хотим добраться до самой скальной породы исламской концепции женщины, нам следует совершить восхождение от исламского права, богословских трудов и шариата до мусульманской концепции двоичности мира, его деления на две сущности – мужскую и женскую.

Для того чтобы понять специфику исламской концепции равенства мужчин и женщин, нам следует обратиться к первоисточникам – Корану и хадисам, так как они и по сей день являются правовой базой для определения положения женщины в семье, в обществе, в экономических, правовых и межличностных отношениях.

Однажды один из приглашенных чистопольцев спросил: «В Чистополе имам второго прихода мулла Шигабутдин произносит проповедь, собрав в мечеть женщин. Такого раньше не бывало. Народ это не принимает, говорят, что прежде одна мечеть оставалась местом, куда не ступала нога женщины, а теперь и там женщины». Видимо, и сам этот человек думает так же. Я обстоятельно высказал свое мнение: «То, что женщины слушают проповедь, дело нужное. Хорошо, что пришли к этому, следует и дальше продолжать. Когда женщины пожаловались Пророку: «Среди мужчин нам плохо слышно, произнес бы ты для нас отдельную проповедь», Пророк назначил день и произнес им отдельную проповедь. Поэтому начинание муллы Шигабутдина прекрасно и согласуется с Шариатом. Из-за того, что женщины не слышали хорошего слова, правильного наставления, их нравственность стала более подверженной порокам, а вера – суевериям, им стало непросто различать дозволенное и недозволенное. Если имамы повсеместно будут наставлять их, давать уроки из Корана, то, безусловно, женщинам это принесет огромную пользу, упорядочит их нравственность и убеждения».

На Западе широко распространено мнение о том, что в Исламе нашло отражение скептическое отношение Мухаммада к женщинам вообще, к собственным женам, в частности. Но Коран не мог быть сотворен ни Мухаммадом и никем иным. Все положения, которые касаются статуса женщины, ее прав и обязанностей, установлены Аллахом, следовательно, они носят вневременной и внесоциальный характер.

Ислам, в отличие от других монотеистических религий, с самого начала совершенно определенно утверждает равенство мужчин и женщин. Это утверждение записано на скрижалях Корана. Мужчины и женщины являются равным творением Всевышнего, созданы для того, чтобы выполнять равные обязанности, главной из которых является ибада – религиозное поклонение. Их ожидает равное загробное воздаяние. В Исламе отсутствует идея вины женщины за грехопадение. В отличие от иных монотеистических религий, на представителях рода человеческого не лежит роковая вина первородного греха, так как Аллах прощает людей и возвращает их в первоначальное состояние чистоты – фитра.

В Коране утверждается принципиальное равенство мужчин и женщин и четко закрепляется идея функционального различия. Мужчины и женщины различаются анатомически, физиологически, психологически. Это различие приводит к их социальной дифференциации. В Коране говорится: «У мужчины те же права над женщинами, что и у женщин над мужчинами, но у мужчин на степень выше». Именно этот аят чаще всего цитируется теми, кто настаивает на необходимости подчинения женщины мужчине.

Мусульманские теологи и ученые весьма различно интерпретируют данные слова священной книги. Одни воспринимают эти слова буквально и настаивают: женщины должны подчиняться мужчинам. Их доводы строятся на том, что в любом обществе всегда была и будет социальная иерархия. В Исламе в отношениях между полами эта иерархия закреплена таким образом, что мужчина должен главенствовать, женщина подчиняться, иначе семья и общество придут к хаосу.

Другая группа мусульманских мыслителей обращается в своих доводах к экономическому фактору. Ее представители полагают, что преобладание прав мужчин над женщинами связано с тем, что мужчина является финансовой опорой семьи, следовательно, несет за ее благополучие большую ответственность. Сторонницы женского равноправия в мире Ислама полагают, что распределение ролей и функций в семье носит чисто функциональный, ролевой характер и не влечет за собой фундаментального неравноправия.

Очень интересным является хадис, приведенный в сборнике хадисов Бухари. В нем содержится высказывание Пророка: «Я видел ад и видел его обитателей, большинство из которых были женщины». Именно в таком, усеченном виде, это высказывание часто цитируется в антиисламских изданиях. И, конечно, у любого человека складывается впечатление, что Пророк неуважительно относился к женщинам, помещая их в ад, поскольку подавляющее большинство женщин более греховны по своей природе. Западные критики Ислама говорят о том, что собственные непростые отношения Мухаммада с женами породили его негативное отношение к женскому полу как таковому. Но дело в том, что этот хадис имеет свое продолжение.

В главе о вере у Бухари этот хадис звучит следующим образом: «Пророк сказал: «Я видел ад и видел его обитателей, большинство их которых были женщины, проявившие неблагодарность». Его спросили: «Они были неблагодарны Аллаху?». Пророк ответил: «Они были неблагодарны своим мужьям и добру, которое они от них видели. Если вы всегда добры по отношению к женщине, а потом ей что-то не понравится, то она будет говорить: «Я никогда ничего хорошего от тебя не видела». Полный текст данного хадиса показывает, что не женщины как таковые, в силу своей принадлежности к женскому полу, являются обитательницами ада, а лишь те из них, кто проявлял неблагодарность к супругу и тем самым разрушал семейные отношения.

Мусульманские авторы говорят о том, что попытки обвинить Пророка в дискриминации женщин ссылками на данный хадис лишены оснований. Не Пророк Мухаммад приговорил женщин к адским мукам, он лишь свидетельствовал увиденное. Неблагодарность в глазах Аллаха – качество, равноценное неверию. Кроме того, в Исламе главная ответственность за мир в семье лежит именно на женщине. Следовательно, она отвечает за внутрисемейные конфликты, и если она является их причиной, то она несет соответствующее наказание.

В вероучении Ислама религиозность человека является фундаментом его жизненного пути. Религиозность, благочестие – главные характеристики человека, которые пронизывают все виды взаимоотношений в социуме, служат мерилом личности. Мужчина и женщина в Исламе оценивают свое жизненное предназначение, опираясь на догматы Корана. Поэтому различия между мужчиной и женщиной в Исламе, их жизненные цели, различные права и обязанности, отношения, которые складываются между ними в процессе жизнедеятельности, строятся на религиозных принципах, носят сакральный характер.

Во всем многообразии исследований, посвященных мусульманской женщине, которые выходят на Западе и на Востоке, можно выделить несколько подходов. Первый, условно обозначаемый нами как антиисламский, заключается в утверждении, что дискриминация женщины изначально заложена в вероучении Ислама, в Коране, хадисах, шариате, и это сказывается на отношении к женщине в современном мусульманском мире. Второй подход, который мы обозначим как исламский, настаивает на том, что Ислам предоставляет женщине совершенно равные права с мужчиной, что вероучение Ислама отвечает потребностям, природе и назначению женщины, и это успешно реализуется в тех исламских странах, где шариат является основой Конституции и государственной политики (Саудовская Аравия, Иран и др.). Сторонники этого подхода ссылаются на то, что в исламских государств нет разводов, бездомных детей, абортов, незащищенной старости и прочих негативных проявлений.

Третий подход условно можно обозначить как секуляристский (светский). Согласно ему, Ислам возникает в VII веке и рассматривает положение женщины применительно к этим социальным условиям, среде и психологии. Для своего времени он был прогрессивной идеологией, так как ограничил многоженство, запретил убивать новорожденных девочек, дал женщине ряд экономических прав и свобод. Но в силу своей исторической обусловленности, ограниченности Ислам не в состоянии отвечать сегодняшним реалиям.

Наконец, четвертый подход – умеренный. Согласно ему, исламская концепция равноправия мужчин и женщин до конца не была реализована ни в истории, ни в современном мире. Одна из причин этого заключается в неверной трактовке положений Корана, неполной их интерпретации в мусульманских странах. Наиболее приемлемым нам представляется именно последний подход, который заключается в том, что исламская концепция положения и прав женщины по-разному трактовалась в разные исторические эпохи и периоды, в зависимости от социальных, экономических условий, социальной политики, нравственного состояния общества, уровня развития знаний, науки. Согласно этому подходу, дискриминация женщин, существующая в различных исламских странах, вытекает не из сущности мусульманского вероучения, а из его интерпретации в конкретном социуме.

Пониманию европейца и россиянина часто бывает сложно принять тот факт, что Ислам – первая и, пожалуй, единственная из всех религий, которая поставила и решила вопрос о равном с мужчиной статусе женщины. Эта мусульманская концепция, направленная на то, чтобы женщина смогла в полной мере раскрыть свою биологическую, физическую, социальную, духовную сущность, реализовать свою индивидуальность, выполнить свое предназначение на земле, вряд ли понимается до конца как в мусульманском, так и в немусульманском мире.

Если целью западного феминизма является обретение женщинами аналогичных с мужчинами прав во всех социальных сферах, то Ислам видит свою задачу в том, чтобы женщины смогли в полной мере выполнить свое женское предназначение. Причем в Исламе женское предназначение рассматривается даже выше, чем мужское. Непонимание этого положения свидетельствует о том, насколько во всех нас – и в мужчинах, и в женщинах – глубоко укоренились патриархальные представления. Кроме того, все мы глубоко убеждены в том, что внешняя, общественная, публичная деятельность гораздо важнее и значимее, чем внутренняя, личностная, духовная. А ведь для Востока, не только мусульманского, такое понимание смысла человеческого существования не свойственно.

Наше утверждение о равном статусе мужчин и женщин в Исламе может быть подвергнуто сомнению любым критически настроенным читателем, который ознакомился с содержанием классической исламской литературы. И действительно, как еще можно толковать следующие слова Мухаммада: «Если бы я повелел одним преклоняться перед другими, я бы приказал женам преклоняться перед их мужьями, потому что Аллах дал им особые права над ними». Казалось бы, все ясно, женщина должна не только повиноваться своему мужу, но и преклоняться перед ним, как перед Богом. Нередко в популярной литературе так и говорится: мужчина в доме равен божеству.

Эта цитата из сборника хадисов Абу-Дауда очень часто приводится в литературе как мусульманской, апологетической, так и западной, критической. Апологеты патриархата часто ссылаются на слова Пророка с целью указать женщинам на их место в семье и обществе. Оппоненты Ислама находят в этой цитате дополнительные аргументы для критики изначального, гендерного, неравенства. Но ссылка на данный хадис требует осторожности. Во-первых, в мусульманской богословской литературе указывается, что сборник хадисов Абу-Дауда должен восприниматься критически. Не все хадисы, приведенные в «Сунне Абу-Дауда», являются сахих – аутентичными. В частности, когда в иснаде указываются лица, не слишком близкие к Пророку, может возникнуть сомнение в истинности рассказа. Тем более, если подобного же сюжета мы не встречаем у несомненных авторитетов – Бухари, Муслима, Тирмизи.

В полном виде хадис рассказал Куэйс ибн Сад, который видел, как политеисты поклонялись своим богам, простершись ниц перед их изваяниями. После этого Куэйс спросил у Пророка: почему мы, мусульмане, так не поклоняемся тебе, ведь у тебя больше прав на это? Пророк Мухаммад возразил: скажи, ты будешь поклоняться моей могиле? Нет, ответил Куэйс. И вот здесь Мухаммад произнес те самые знаменитые слова: «Если бы я повелел одним преклоняться перед другими, я бы приказал женам преклоняться перед их мужьями, потому что Аллах дал им особые права над ними». Но Мухаммад не велел, а, напротив, запретил людям преклоняться перед чем или кем-либо. Смысл хадиса заключается в утверждении абсолютного монотеизма. Это призыв к тому, что мусульмане должны поклоняться только Аллаху. Люди в исламской общине и семье связаны различными взаимоотношениями, комплексом прав и обязанностей, но повиновение и послушание не означает преклонения.

В мусульманской концепции семья считается главной ареной самореализации женщины, главной, но не единственной, что зависит и определяется ее потребностями, амбициями. Полноценная работа в семье означает не столько исполнение домашних обязанностей, которые, как правило, выполняет старшая из незамужних дочерей, сколько сложную работу по обеспечению семейной гармонии и стабильности, воспитанию детей, участию в жизнедеятельности семейного клана и поддержки мужа. Женщина, мать, выступает как полная домоправительница. В ее распоряжении все домочадцы – всю домашнюю работу выполняют дочери и невестки, сыновья и муж осуществляют закупки, за младшими детьми присматривают старшие дети. Женщина занимается тем, что распределяет ежедневные обязанности, следит за своевременным исполнением молитвы и других ритуалов, принимает гостей. В ее руках находится семейный бюджет, она определяет все повседневные расходы.

Огромная роль женщины в исламском обществе объясняется тем, что от нее во многом зависит выбор будущей жены для ее сыновей. Если при замужестве дочери ключевой фигурой становится отец девушки, то в случае женитьбы сына и в течение первых лет его брака влияние матери огромно. В традиционных исламских социумах свободное общение юношей и девушек практически невозможно. Если женщина в Исламе сегрегирована, то точно так же отделен и мужчина. Поэтому в выборе супруги молодые мужчины полагаются на мнение матери. Она подыскивает ему подходящую партию, знакомится с будущей невесткой, имеет возможность с ней встречаться и наблюдать за ней. Если ее впечатление положительно, то мать выносит свой вердикт, и семья собирается в гости к родителям невесты уже в полном составе. Разумеется, у молодого человека может быть свое собственное мнение, но, учитывая непререкаемый авторитет матери в мусульманских семьях, он вынужден доверяться ее опыту и интуиции.

Квинтэссенцией исламской концепции равноправия является представление о том, что мужчина и женщина равны, но различны. Из этой фундаментальной различности вытекают их различные социальные роли, психология, менталитет. Если эта идея равноправия, заложенная в Коране, не была реализована в исламских обществах, если она неприемлема современными мусульманами и мусульманками, а также представителями других культур, то это объясняется неспособностью современного человека понимать и принимать религиозные истины.Для мусульман все исламские догматы и предписания – это божественное Откровение, потому они носят вневременной и внеисторический характер. Отсюда эти догматы не могут ни осуждаться, ни обсуждаться. Люди – это творение, а творение не может усомниться в истинности догматов Творца. Если в западной культуре положение женщины в каждую историческую эпоху и каждой стране определяется социальными, историческими, экономическими, культурными условиями, особенностями национальной психологии и традициями, то в исламском мире оно должно регулироваться положениями Корана и Сунны, по крайней мере, они должны быть первичны.

В Исламе мужчина и женщина различаются, потому что Бог создал их таковыми. Во многих сурах Корана подчеркивается эта мысль: «О люди, Мы создали вас мужчиной и женщиной» (49:13). Попытки преодолеть эти различия, восстать против них в биологической, физиологической или социальной сферах равносильны нарушению божественного предопределения.

Ислам с самого начала устанавливает равенство мужчин и женщин как представителей человеческого рода. В Коране говорится о том, что человек был создан изначально в двух видах – мужском и женском. Если в христианской религии богословы и отцы церкви обсуждали проблему наличия у женщины души вплоть до Вселенского собора 585 года, то в Исламе этот вопрос решен однозначно и с самого начала.

В этой связи вызывает непонимание тот факт, что во многих работах по Исламу советского периода, а иногда и в современных российских публикациях можно встретить безосновательные высказывания о том, что Ислам не признает наличия души у женщины. Непонятно, в чем причина такого заблуждения, так как ни в Коране, ни в хадисах для него нет никаких оснований. В самом начале суры «Женщины» сказано: «О, люди, бойтесь вашего Господа, который создал вас из одной души…» (4:1).

Равенство мужчины и женщины как представителей человеческого рода заключается в том назначении, которое они призваны выполнить в течение своей жизни – цели их творения. И в этом заключается следующая фундаментальная характеристика исламской цивилизации. Человек создан для поклонения. Как сказано в Коране: «Не создал людей и джиннов ни для чего другого, кроме как для поклонения Мне» (51:56). Именно в этом заключается смысл самого названия религии – Ислам (придание себя Богу). Отсюда и главное определение человека – «муслим» и «муслима», что в переводе с арабского означает «покорившийся Богу».

Для женщины, равно как и для мужчины, главным жизненным предназначением является утверждение веры вопреки всем жизненным обстоятельствам и невзгодам. В этой связи опять-таки вызывает недоумение тот факт, что в работах многих российских востоковедов говорится о том, что смыслом жизни женщины является поклонение ее мужу. Это абсолютно противоречит духу исламского монотеизма, который постоянно говорит о том, что ничто земное, в том числе даже пророки, не могут быть объектом поклонения.

Отличием западного и мусульманского подходов к решению вопроса о положении женщины в исламском обществе является расхождение в понимании вопроса о социальных ролях мужчины и женщины. В постиндустриальных странах социальная роль человека практически не определяется его половой принадлежностью, а скорее — его социальным происхождением, имущественным положением, воспитанием, образованием и амбициями. В исламской концепции изначально заложено распределение ролей в обществе, мужчина должен выполнять мужскую роль, женщина – женскую. Это, согласно исламской концепции, изначально и незыблемо.

Другое дело, что женщина при желании может брать на себя дополнительные обязанности, может работать, делать карьеру, заниматься бизнесом, участвовать в общественной деятельности или политике, но это уже определяется ее собственным выбором. Социум не вменяет женщине в обязанность заниматься общественно полезным трудом.

Следующая принципиальная черта исламской концепции равенства заключается в диалектике роли, ответственности, прав и обязанностей мужчин и женщин. Каждой из социальных ролей соответствуют свои права и обязанности. Исламская концепция равенства заключается в том, что мужчина и женщина, выполняя свою социальную роль, имеют обязанности, идентичные, адекватные их ответственности. Повторим этот тезис, поскольку он представляется нам чрезвычайно важным. Каждая из социальных ролей предполагает выполнение определенных функций, обязанностей. Выполнение этих обязанностей (мужских и женских), равная ответственность за их выполнение являются залогом равенства мужчин и женщин.

Рассмотрим это важнейшее положение на конкретном примере. Диалектика прав и обязанностей в Исламе такова, что права личности и ее обязанности неразрывно связаны. Например, право на образование фактически является обязанностью каждого мусульманина повышать уровень своего образования. Мы можем сослаться на известный хадис Пророка: «Стремление к знаниям – обязанность каждого мусульманина, мужчины и женщины». Право на труд выступает как обязанность мусульманина трудиться и обеспечивать себя средствами к существованию. Право на создание семьи одновременно является обязанностью каждого здорового человека вступать в брак.

Главной ролью женщины в исламском обществе является материнство. Женщина зарабатывает себе на пропитание и достойное существование семейным трудом. Обязанностью женщины является воспитание детей, и в этом смысле ее обязанности по отношению к детям выше, чем обязанности отца. Отсюда следует – и на это указывают наиболее авторитетные шейхи современного мусульманского мира, – что права женщины в отношении детей и обязанности детей по отношении к матери выше, чем по отношению к отцу. На мать возложена большая степень ответственности, чем на отца, и на детей — большая степень ответственности в отношении матери.

В этой связи нам хотелось бы сослаться на один из самых прекрасных хадисов, который приводится безусловными авторитетами в мире Ислама - имамами Бухари и Муслимом. В нем говорится о том, как один из сподвижников Пророка спросил его, кого больше всех он должен почитать в этом мире. Пророк ответил ему: «Свою мать». Трижды задавал этот вопрос сподвижник Пророку и трижды получал тот же ответ. И только когда он спросил его в четвертый раз: «Ну, а потом кого я должен почитать больше всего в этом мире?» — Пророк ответил: «Своего отца».

Итак, исламская концепция рассматривает женщину в диалектическом единстве нескольких аспектов ее бытия – как члена религиозной общины, как мусульманку; как биологическое существо, часть живой природы; наконец, как члена определенного социума, государства, мусульманской общины.

Разделение этих трех аспектов бытия весьма условно, так как, например, материнство относится как к биологическому способу существования женщины, так и к социальному. В отличие от некоторой девальвации института материнства на Западе, о чем говорят многие ведущие мыслители западного мира, в исламской концепции материнство является главной социальной ролью женщины. В Исламе материнство не выводит женщину за рамки социальной жизни, не делает ее временно нетрудоспособной, напротив, является главной сферой ее общественной жизнедеятельности.

Выделение трех основных аспектов бытия женщины необходимо нам для того, чтобы понять диалектику взаимодействия, взаимовлияния природного, духовного и социального в жизни женщины. Например, вопрос о совершеннолетии девочки играет в Исламе важную роль не только потому, что фиксирует определенные физиологические, психологические изменения в ее организме и жизни, но влияет на ее социальные функции, а также на ее религиозные обязанности. Девочка считается достигшей совершеннолетия с началом месячного цикла, и с этого времени она обязана регулярно совершать ежедневную пятикратную молитву.

Большинство критиков Ислама настаивает на тезисе о неравноправии женщины в исламском мире, приписывая Корану или шариату изначальную дискриминацию женщины как существа низшего порядка, безответственного, неспособного распоряжаться своим имуществом и пр. В качестве примера приводятся положения из шариата о правилах наследования (когда дочь получает в два раза меньшую долю наследства, чем сын), правилах судопроизводства (когда свидетельства двух женщин в суде приравниваются к свидетельству одного мужчины) и др. Между тем, все эти ограничения построены на идее функционального различия мужчин и женщин как социальных субъектов.

В вопросах религии Коран не различает мужчин и женщин, выдвигая для всех общий критерий – веры и богобоязненности. Но даже здесь женщина в силу своих физиологических особенностей не всегда может выполнять равные с мужчиной обязанности. Например, в послеродовый период, когда женщине требуется период ритуального очищения, она освобождается от некоторых религиозных обязанностей. В критические дни женщина также освобождается от совершения пятикратной молитвы, но она должна компенсировать пропущенные молитвы после того, как очистится. Но, разумеется, это нисколько не умаляет ни статуса женщины как мусульманки, ни ее общественного положения в умме.

Различная природа мужчины и женщины предопределяет различные формы проявления их общественной активности. Ислам, как никакая другая религия, рассматривает человека в единстве его биологической природы, социальной и духовной сторон, не умаляя значимости земной, природной стороны его жизнедеятельности. Напротив, в своей кратковременной жизни человек должен познать все стороны земного бытия, пройти через все радости и испытания, каковые предназначены ему Всевышним. Никогда не требуя чрезмерности в религиозном усердии, осуждая аскетизм и уход от жизни, Ислам предоставляет человеку право прожить земную жизнь, используя все ее возможности и раскрывая все стороны.

http://www.islamedu.ru/articles/ravenstvo.htm
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 31.05.2010, 22:08   #17
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

В России предлагают отмечать День принятия ислама
В среду Совет Федерации (СФ) РФ одобрил правительственный закон, устанавливающий новую памятную дату – День крещения Руси.

Он будет отмечаться 28 июля, когда Русская православная церковь (РПЦ) вспоминает равноапостольного князя Владимира.

С предложением придать государственный статус Дню крещения Руси выступала РПЦ.

В то же время в ходе обсуждения закона сенатор Амир Галлямов предложил одновременно с принятием этого закона установить и другую памятную дату.

"В мае 922 года, то есть на 66 лет раньше, чем была крещена Русь, Волжская Булгария, расположенная на территории Руси, приняла ислам", - сказал он.

По словам спикера СФ Сергея Миронова, в верхней палате уже ведется работа по увековечению даты принятия ислама на территории России.
http://www.bbc.co.uk/russian/rolling...y_russia.shtml
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.06.2010, 14:33   #18
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Е.М.БОГУЧАРСКИЙ
МУСУЛЬМАНСКИЙ ЭТИКЕТ

http://www.mgimo.ru/files/145511/145511.pdf
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.06.2010, 19:27   #19
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Директор Института востоковедения Виталий Наумкин ответил на вопросы читателей ИноСМИ
02/07/2009

Спойлер:
Ирина: Как относятся к России и россиянам в странах Ближнего Востока, в мусульманском мире, в Китае?

Виталий Наумкин: Разброс велик, но в общем, к России в странах Азии и Африки относятся хорошо. Однако, нужно отделять отношение к государству и к людям. Мы и по себе знаем, что можем любить какой-то народ, но при этом негативно относиться к правительству страны.

Часто политики создают определенные стереотипы, которыми манипулируют, получая определенные дивиденды. Критику в отношении России, которую мы иногда слышим в странах Азии, инспирируют третьи силы, которые хотят поссорить нас с исламским миром или воспользоваться трениями между Россией и Китаем.

В Китае, безусловно, господствует очень хорошее отношение и к России, и к россиянам. Но если у кого-то есть какие-то страхи, то это вполне естественно. В России великолепно относятся к Китаю и китайцам, восхищаясь их трудолюбием и достижениями Китая, и тем не менее в прессе иногда можно встретить отражение страха того, что китайцы заселят Дальний Восток и Восточную Сибирь. У каждого народа есть свои страхи, опасения и фобии, но это не значит, что кто-то к кому-то плохо относится.

Если говорить об исламском мире и о Ближнем Востоке, то там тоже к России относятся хорошо. Россиян уважают, особенно отношение к нам изменилось в последние 8-10 лет, во время президентства Путина Россия стала проводить независимую внешнеполитический курс, мы окрепли экономически и Россия стала вставать на ноги. В условиях нарастания антиамериканизма, связанного с тем, что сделал во время своего президентства Буш, Россия смотрелась очень позитивно.

Россия рассматривалась и продолжает рассматриваться как противовес политике, которую символизировал режим Буша. Сейчас политика США меняется, и, я думаю, это вполне соответствует нашим интересам.

И.Якут: В советские времена крупнейшие ученые и институты страны активно привлекались к решению как внешнеполитических, так и внутренних проблем, стоящих перед страной. На Ваш взгляд, насколько "плотно" в настоящее время используется потенциал РАНовских ученых, и, в частности, по проблематике взаимоотношений со странами Востока?

Виталий Наумкин: Я планирую широкую реорганизацию института, действуя в направлении, которое можно вкратце обозначить как сохранение комплексности востоковедения. Комплексность востоковедения состоит в том, что это сочетание двух циклов - традиционного цикла, то есть изучение древности - от начала истории человечества на Востоке и до нового времени, и новейшего цикла - изучения современной истории и современных политических и социально-экономических процессов стран Востока.

Сегодня главная задача - сохранить то, что есть и толкать это вперед, а для этого нужно модернизироваться, нужно искать смычку с современной действительностью.

Действительно независимая экспертиза, анализ актуальных политических процессов стран Востока и отношение России с этими странами, - это очень важно и для науки, и для государства. Мне кажется, пока еще недостаточно востребован тот потенциал, которым обладают наши ученые. Смычка между наукой и политикой сегодня несколько ослабла. Я вижу свою задачу, как директора Института востоковедения РАН, в том, чтобы восстановить эту смычку. Ведь часто незнание Востока приводит к грубым политическим просчетам.

Однако не стоит преувеличивать значение политики для науки, ведь Российская академия наук и наш институт занимается прежде всего фундаментальными исследованиями. Сложно сказать, что важнее - перевод на русский язык какого-нибудь древнего памятника или оказание содействия в решении сиюминутного политического вопроса. Я думаю, что важно и то и другое.

Павел: Почему Россия поддерживает страны, из которых на территорию России попадают террористы для обучения и поддержки других террористов?

Виталий Наумкин: Это палка о двух концах. Конечно, нужно бороться с тем, что из какой-либо страны в Россию просачиваются экстремисты, но не поддерживать отношения с этой страной - это значит выпустить из рук вожжи.

Допустим, какие-то террористы из Саудовской Аравии просочились на Северный Кавказ. Если мы хотим положить этому конец, мы должны сотрудничать с правительством Саудовской Аравии.

Бывало, что и наши экстремисты попадали за рубеж. В Афганистане были наши граждане, которые попали в Гуантанамо, да и сейчас выходцы с Северного Кавказа участвуют в войне на стороне Талибана в северо-западных провинциях Пакистана и в Афганистане. Ну и что теперь? С нами теперь кто-то отношения будет разрывать? Разве мы можем так замкнуть границы, чтобы какой-то сумасшедший террорист из какой-то республики Северного Кавказа не поехал в Афганистан?

Главный вопрос в том, является государство спонсором терроризма, как это было в случае с режимом талибан в Афганистане, или нет. Если же речь идет о террористах, засылаемых международными террористическими сетями, необходимо сотрудничать на правительственном уровне, чтобы вместе с этим бороться.

Евгений Темербеков: Насколько вероятны масштабные этнополитические конфликты в Казахстане? Вопрос для меня очень важный, так я живу в этой стране. Если сценарий этнополитического конфликта все же имеет шансы осуществиться, то какова будет реакция России на эти события?

Виталий Наумкин: Если речь идет о конфликте между властями этой страны и русским населением, то я не вижу никакой возможности для такого конфликта. В первой половине 90-х годов были определенные трудности, но они были преодолены.

Сегодня казахский этнос достаточно уверено чувствует себя в Казахстане, и политика президента Назарбаева была построена на том, чтобы сделать комфортным существование всех живущих в Казахстане этносов.

В Казахстане проводится политика предоставления очень больших возможностей казахскому этносу для развития языка и культуру, а также достижения высоких позиций в общественно-политической жизни. Несмотря на это мне кажется, что президент Назарбаев достаточно внимательно относится к сохранению многонационального характера казахского государства. Я уверен, что политического конфликта там не произойдет.

Самвел Гарибян: Газовое соглашение России и Азербайджана предусматривает поступление огромных денег в бюджет Азербайджана.Это может нарушить хрупкий баланс сил в Закавказье и создаст у Алиева еще больший соблазн по силовому урегулированию карабахской проблемы. Вопрос: если такая война не входит в планы России, то не является ли такое соглашение вредным для Армении и недальновидным с точки зрения геополитических интересов самой России?

Виталий Наумкин: Такая постановка вопроса совершенно неправомерна. Если у Азербайджана есть энергетический ресурс, он его использует или с помощью России или без ее помощи. Покупатели на азербайджанский газ и нефть всегда найдутся, как и те, кто захочет использовать этот фактор для того, чтобы укрепить свои позиции на Кавказе. Поэтому для России важно укреплять отношения с Азербайджаном, сотрудничая в нефтегазовой сфере.

Здесь обратная логика: чем больше Россия, которая имеет очень хорошие тесные отношения с Арменией, работает с Азербайджаном, тем больше шансов, что карабахский узел будет развязан.

Юрий: Возможна ли, в ближайшей и среднесрочной перспективе, война между США и Индией с одной стороны и Пакистаном с другой? Если все же будет вторжение Американских и Индийских войск в Пакистан, какие действия (скрытые и явные) предпримут Иран и Китай.

Виталий Наумкин: Во времена, когда между Китаем и Индией были сложные напряженные отношения, Китай активно развивал отношения с Пакистаном в ущерб своим интересам в Индии. Сегодня отношения между Индией и Китаем нормализованы, поэтому трудно говорить о том, что Китай может играть антииндийскую роль. То же самое относится и к Ирану. Нельзя сказать, что Иран как-то особо относится к Индии или Пакистану или заинтересован в конфликте.

США с Индией вряд ли объявят войну Пакистану, это ненужно и бесперспективно. Я даже не обсуждаю такую возможность. Сейчас можно говорить только о расширении операции коалиционных войск в Афганистане. Операция все больше затрагивает территорию Пакистана, по которой наносятся удары и где совершаются операции коалиционных войск. Это может дестабилизировать ситуацию, вызвав раздражение Пакистана.



Сегодня в северо-западных районах Пакистана действует пакистанская армия, это конечно лучше, чем если бы подобные операции велись руками коалиции. Правительство Пакистана пытается бороться с террористами своими силами, но трудно сказать, как дальше будут развиваться события. Однако, говорить о войне США и Пакистана вряд ли имеет смысл.

Александр: Надежны ли наши партнеры с востока? В случае войны с США, встанут ли они на нашу сторону? И учитывая тот факт, что ядерное оружие - единственный фактор сдерживания американской экспансии, имеет ли смысл России заключить с востоком военный союз и как вариант передать им ядерные технологии?

Виталий Наумкин: России вообще не нужно воевать с США, это бессмысленно и не соответствует российским национальным интересам, поэтому вопрос о том, кто встанет на нашу сторону отпадает сам по себе.

Если говорить о надежности, то самое надежные наши партнеры - это мы сами. Друзья у нас есть по всему миру - и на Западе, и на Востоке, но не приходится рассчитывать на то, что сегодняшнем полном конкуренции, противоречий и трудностей мире кто-то из альтруистических соображений будет рисковать своими интересами или жертвовать благосостоянием своего населения ради интересов России.


http://www.inosmi.ru/online/20090702/250334.html
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 08.07.2010, 22:43   #20
Билли Бонс
Администратор
 
Аватар для Билли Бонс
 
Регистрация: 15.09.2009
Адрес: Эстония, Таллин
Сообщений: 3,450
Билли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордится
По умолчанию Беседы про ислам

Проект «Образование» Дмитрия Пучкова .

Жанр: Документальный фильм, видеолекция
Продолжительность: 01:46:24

Земли наши, как известно, велики и обильны. А с порядком в них, как тоже известно, постоянные трудности. Причины трудностей — не только в размерах родной страны. С недавних пор к ним добавились проблемы сперва национальные, а потом и религиозные. Как водится, граждане родной страны в ситуации разбираются неважно. С целью прояснить отдельные аспекты непростой ситуации у нас в гостях Роман Анатольевич Силантьев — русский ученый, кандидат исторических наук, исламовед.


"Беседы про ислам" на yandex.ru (860 метров)
"Беседы про ислам" на torrents.ru (860 метров)
"Беседы про ислам" отдельными роликами ~ по 10 минут (14 роликов online)
Текстовый вариант Бесед про ислам


Заметка про лекцию Романа Силантьева в педагогическом университете

Вопросы и ответы после просмотра видеолекции
__________________
Мы из Советского Союза. Прибыли по культурному обмену. Наши знают где мы.
Билли Бонс вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.07.2010, 00:03   #21
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: Беседы про ислам

К сожалению, на собственном опыте я убедился, что г-н Силантьев необъективен. Не знаю, насколько осознанно. Будет время, послушаю, посмотрю, почитаю. Спасибо.
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.07.2010, 00:07   #22
Билли Бонс
Администратор
 
Аватар для Билли Бонс
 
Регистрация: 15.09.2009
Адрес: Эстония, Таллин
Сообщений: 3,450
Билли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордится
По умолчанию Re: Беседы про ислам

Цитата:
Сообщение от maratkunaev Посмотреть сообщение
К сожалению, на собственном опыте я убедился, что г-н Силантьев необъективен.
А в чем это выражалось? В смысле необъективность.
__________________
Мы из Советского Союза. Прибыли по культурному обмену. Наши знают где мы.
Билли Бонс вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.07.2010, 11:12   #23
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: Беседы про ислам

Цитата:
Сообщение от Билли Бонс Посмотреть сообщение
А в чем это выражалось? В смысле необъективность.
Он в книге о положении дел среди российских мусульман выпячивал одних и задвигал других. Я повращался внутри и понял, что многих положительных сторон деятельности тех, кого он в черных красках представлял, он не осветил. И наоборот. Причем делал это, похоже, из-за собственных политических соображений. Ну и, по имеющимся у меня сведениям, несколько раз непорядочно себя проявил. По-человечески.
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.07.2010, 16:12   #24
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: Беседы про ислам

http://oper.ru/news/read.php?t=1051603042
Как раз об упоминаемой там книге и речь. Когда Написана заметка наверно еще не состоялась инициатива российского правительства по созданию пяти университетских центров по подготовке мусульманских служителей. Другое дело, что деньги дать - это еще не решение вопроса.

А про Государева смешно)
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.07.2010, 16:18   #25
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: Беседы про ислам

ролики то не все про ислам, пойду в сектоведение запощу
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.07.2010, 16:51   #26
Билли Бонс
Администратор
 
Аватар для Билли Бонс
 
Регистрация: 15.09.2009
Адрес: Эстония, Таллин
Сообщений: 3,450
Билли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордитсяБилли Бонс за этого человека можно гордится
По умолчанию Re: Беседы про ислам

Цитата:
Сообщение от maratkunaev Посмотреть сообщение
ролики то не все про ислам
В смысле? все там, еще вчера проверял.

А если ты про ролики касающиеся сект, то их еще не все выложили, проект про них еще не закончен и по мере поступления будут выкладываться готовые части на сайте гоблина.
__________________
Мы из Советского Союза. Прибыли по культурному обмену. Наши знают где мы.
Билли Бонс вне форума   Ответить с цитированием
Пользователь сказал cпасибо:
maratkunaev (09.07.2010)
Старый 09.07.2010, 17:49   #27
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

Насчет роликов: 9-го нет.
По содержанию - дискурс. Вполне корректный. Хотя конечно вопросы можно задавать.
Когда он говорит о том, что антиэкстремистская проповедь в мусульманском мире эффективная не видна, то ведь он сам сказал до того, что виднее тот, у кого больше средств. Вот бы поподробнее об аспектах актуальных.
Жаль, что он не стал говорить о сочетании голливудизированного сознания этнических мусульман с воздействием брошюр, по которым они изучают ислам когда начинают интересоваться религиозностью. И как это сказывается в их последующей деятельности и учитывается.
Не говорит о вкладе Запада в развитие экстремизма и провоцирование внутренних конфликтов и внешних мусульман с кем-то. Только косвенно.
Про Нальчик - вообще-то, на военный городок как раз-таки напали. И прав был раскритикованный чиновник: это были местные молодые люди, упущенные. Так как "ментовский беспредел" был в качестве реакции вместо грамотной профилактики, идеологической и со стороны правоохранительных органов.
Про то что не надо оскорблять религиозные чувства и что Салману Рушди досталось поделом - ...
А про то что имам аль-Лабан подделал три самые оскорбительные карикатуры, добавив их к 12 опубликованным в датских газетах, я впервые услышал.
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 26.11.2010, 00:45   #28
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

В Москве прошло первое заседание Экспертного совета Совета муфтиев России
В Москве прошло первое заседание Экспертного совета Совета муфтиев России. Его открыл председатель СМР Равиль Гайнутдин. Глава Совета муфтиев заявил, что необходимость в создании такого совета назрела давно, и что он является аналогом общественных советов при других структурах.
В заседании также приняли участие замглавы Духовного управления мусульман Нижегородской области Дамир Мухетдинов, руководитель Исламского культурного центра Абдул-Вахед Ниязов, руководитель телеканала «Русия аль-яум» Айдар Аганин, депутат Госдумы РФ Белан Хамчиев, член Общесвтенной палаты РФ, ведущий Первого Канала Максим Шевченко, исламовед-политолог Ринат Мухаметов, Старший научный сотрудник Центра цивилизационных и региональных исследований РАН Наима Нефляшева, председатель московского отделения и член Высшего совета Российского конгресса народов Кавказа Ахмед Азимов, другие общественно-политические и религиозные деятели, ученые и журналисты.

Впоследствии в совет будут делегированы представители от региональных духовных управлений мусульман. Рабочие группы совета также будут привлекать к своей работе на регулярной основе экспертов и специалистов со стороны.

На первом заседании эксперты обсудили проблему противодействия строительству мечетей в Москве, вопросы о запрете исламской литературы, проведение Первого мусульманского общеевропейского форума в Москве. Этими вопросами, прежде всего, и займется совет. Также Совет будет проводит экспертизу административно-правовых актов, законов, литературы, давать рекомендации руководству СМР. Заседания совета будут проходить один раз в месяц.

Выступая на заседании, глава Совета муфтиев Равиль Гайнутдин особо отметил острую нехватку мечетей в Москве. Участники заседания упомянули, что по данным милиции, на праздничную молитву на Курбан-байрам в целом в столице пришло 200 тысяч чел, однако мечетей всего четыре, а пятую отказались строить. По их словам, такая же проблема остро стоит и в других мегаполисах.

Член Общественной палаты РФ, ведущий Первого Канала Максим Шевченко со своей стороны отметил, что кампания, развернутая в общественном пространстве и СМИ против строительства мечетей и в связи с якобы массовыми жертвоприношениями мусульман на улицах Москвы носит антироссийский и антиконституционный характер.

По его словам, в фактах забоя животных в городе виноваты не мусульманские организации, а власти города, которые должны в будущем создать в области специальные места для организации жертвоприношения, как это делается в Европе.

Напомним, Экспертный совет при Совете муфтиев России создан в целях рассмотрения вопросов, подготовки предложений, проведения экспертиз и мероприятий для мусульманской общественности России.

Основными задачами Экспертного совета являются анализ социальных, общественных и культурных процессов, протекающих в мусульманском сообществе России и более широком окружении, анализ эффективности реализации законов и иных нормативно-правовых актов, регулирующих сферу конфессиональных отношений в РФ, участие в подготовке материалов по вопросам организации парламентских слушаний, конференций, семинаров, совещаний и других общественных мероприятий, способствующих разрешению проблем, стоящих перед мусульманским сообществом России, подготовка экспертных заключений по научным, информационным, аналитическим, экспертным и иным печатным и электронным материалам, имеющим отношение к проблемам мусульманского сообщества России и др.

Решения Экспертного совета имеют рекомендательный характер.


Собкор



http://www.islam.ru/rus/2010-11-24/?single=34754
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 26.11.2010, 15:56   #29
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

http://mutargim73.livejournal.com/
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.12.2010, 17:55   #30
maratkunaev
Почетный гражданин
 
Регистрация: 10.09.2009
Сообщений: 3,272
maratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всемmaratkunaev - это имя известно всем
По умолчанию Re: российское исламоведение

http://www.journal-neo.com/ru/taxonomy/term/432
__________________
"Идущий в ногу со временем - достойный человек". Черкесская народная пословица.
maratkunaev вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Метки
вопросы, восток, ислам, исламовед, культура, лекция, наука, ответы, религия, язык

Опции статьи

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Часовой пояс GMT +4, время: 06:06.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2020, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Template-Modifications by TMS
Яндекс цитирования