Новости, статьи, видео - общественно-политический форум Политбюро.

Вернуться   Новости, статьи, видео - общественно-политический форум Политбюро. > Статьи > Тайное оружие политики

Тайное оружие политики Во все времена были, есть и будут тайные службы, стоявшие на страже интересов государства .. Рыцари плаща и кинжала, тайные полиции - со всех сорвем маски, дайте только время

Ответ
 
Опции статьи
 
Старый
Аватар для glava
glava glava вне форума
Почетный гражданин
glava как роза среди колючекglava как роза среди колючекglava как роза среди колючекglava как роза среди колючек
По умолчанию Японская разведка.
от glava 05.02.2010

Япония...

Загадочная страна,влекущая и зовущая к себе.
Страна.мощно рванувшая из Средневековья в 19-м веке и заставившая о себе говорить в веке 20-м.
Страна,в которой разведка интенсивно развивалась всю ее историю.

Предлагаю некоторые материалы на эту тему.

ЯПОНСКАЯ РАЗВЕДКА ПРОТИВ РОССИИ
23 августа 2005

По мнению многих исследователей, Япония считается классической страной всеобъемлющего и всюду проникающего полицейского шпионажа. Еще в эпоху раннего средневековья в Стране восходящего солнца была создана общенациональная система тайного надзора за всеми слоями населения и всем аппаратом государственного и местного управления. Организаторами этой системы были сегуны ("генералы", "полководцы"), вплоть до 1868 года фактически осуществлявшие в стране верховную власть.

В то время в Японии была явная и тайная полиция. Возглавляла ее группа лиц, так называемые омецуке ("великие цензоры" или "ревизоры"), которых называли "глазами и ушами сегуна". Обязанностью омецуке являлось наблюдение за деятельностью феодалов, представлявших тогда в стране значительную силу. Следующими по рангу полицейскими чинами были мецуке ("цензоры" или "ревизоры"), следившие за хатомото (знаменосцы) и самураями (дворяне, дружинники феодалов). Чиновники, в зависимости от их ранга, находились под наблюдением омецуке или мецуке. Практически надзор осуществлялся двумя категориями агентов: явными и тайными. Все чины полиции регулярно представляли по инстанции донесения обо всем увиденном и услышанном. Таким образом, все жители Японии - от простого селянина до министра - находились под неусыпным наблюдением полиции (1).

По данным Р. Гесса, заместителя А. Гитлера по НСДАП, японская разведка берет свое начало приблизительно с 1860 г., с того момента, как Япония стала открытой для иностранцев. Японское правительство в середине XIX в. посылало бесчисленное множество дипломатических, торговых и военно-морских миссий для сбора в основном экономической информации в Европе и Америке (2).

Незадолго до войны с Китаем, когда вооруженные силы страны были организованы по типу европейских армий, разведка стала частью государственного механизма (3). Систему разведывательной службы японцы позаимствовали у немцев. В 1875 г. японские эмиссары обратились к руководителю прусских спецслужб В. Штиберу с просьбой помочь создать разведку. Некоторое время спустя германская миссия, руководимая генералом Меккелем, отправилась в Японию, чтобы приступить к реорганизации и модернизации армии Микадо. И в 1878 г. была создана разведслужба императорского штаба Кансейкеку. В течение ряда лет немецкие уполномоченные неоднократно наносили визиты в Токио. В итоге создается Токуму Кикан, служба военной разведки. Каксейкеку, в свою очередь, стала в 1896 г. вторым отделом императорского генштаба. С 1908 г. этот отдел разделяется на два подотдела: западный (О-Бей-ка) и китайский (Шина-ка) (4).

Сбором секретных сведений за рубежом занималось также МИД. Информационно-разведывательный отдел министерства иностранных дел получал секретные сведения, в основном политического характера, через консульства, которые переправляли донесения в посольства специальными курьерами, а посольства, в свою очередь, посылали ее в Японию чаще всего дипломатической почтой. В Токио вся информация тщательно изучалась, классифицировалась, регистрировалась, а затем направлялась по назначению.

Взяв за основу доктрину всеобъемлющего шпионажа, японская разведка насаждала в соседних странах массовую агентуру. Кадры она черпала из созданных в конце XIX в. патриотических обществ, которые вели разведывательную и подрывную деятельность против главных на тот момент противников Японии - России и Китая – с целью воздействия на них.

Самым крупным из всех японских патриотических обществ был "Кокурюкай" - "Черный дракон", которое основал в 1901 г. Рехэй Утида. Члены этой организации ставили своей задачей захват Маньчжурии, Приморья, Приамурья и т. д. Следует также отметить, что кадровые руководители разведки готовились "Кокурюкай" (5).

В 1898 г. возникло "Восточно-Азиатское общество единой культуры". Его открытой целью являлась выработка и распространение единой иероглифической письменности, чтобы на этой основе добиться японо-китайского сближения. Деятельность этого общества ограничивалось лишь Китаем.

В Шанхае японцы основали школу, известную как колледж Тун Вэня. Она готовила своих слушателей для работы в Восточной Азии. К 1908 г. это учебное заведение окончило не менее 272 человек, отправившихся потом в Китай, Бирму, Индию, Филиппины и Монголию (6).

Следует обратить внимание, что для подготовки агентов привлекались не только патриотические общества, но и государственные закрытые учебные заведения, славившиеся своими традициями. Среди них были школы древних искусств рукопашного боя и восточных единоборств, готовившие сильных и волевых людей, способных в результате специальных тренировок переносить повышенные физические, моральные и психологические перегрузки (7).

К числу более мелких, но, тем не менее, важных обществ относилось "Пробуждение Великой Азии". Оно было создано в 1908 г. и развернуло свою деятельность в пяти направлениях: изучение экономической, географической, образовательной, колониальной и религиозной обстановки в Китае и Центральной Азии. Эта организация засылала туда агентов, создавала там свои отделения, вело устную и печатную пропаганду. Общество имело свои отделения в Китае, Сиаме, Афганистане, Турции, Персии и Индии (8).

Следует отметить, что все вышеперечисленные патриотические общества делали особый упор на патриотизм, который основывался на синтоистской идее богоизбранности японцев. Их объединяла одна общая цель: установление японского контроля над Азией, а впоследствии и над всем миром. Они добивались того, чтобы японский образ жизни в области культуры, экономики и административного управления был распространен на всех тех "несчастных", которые не происходили от прапраправнука богини Солнца и ее свиты, согласно синтоистским верованиям.

Члены обществ, отобранные для наиболее важной работы, обучались языкам и разведывательной деятельности. Агенты, которые предназначались для сбора информации, набирались из различных слоев населения: лавочников, туристов, продавцов литературы, порнографических открыток, медикаментов, а также рыбаков, студентов, ученых, священников и археологов. Главное требование к ним - стремление к выполнению поставленных руководством задач в любой ситуации.

Агентам не обещали никаких наград, но вместе с тем, подавляющее их большинство работало с почти невероятной, с точки зрения европейца, преданностью и самоотверженностью. Это объясняется как воспитанием, так и уверенностью, в своем спасении в сложной ситуации. Руководство разведки никогда не отказывалась от провалившегося агента. Дипломатические и консульские представители Японии всегда активно защищали неудачников. Вслед за арестом шпиона неизбежно следовали негодующие протесты, и немедленно давалось поручительство, даже несмотря на то, что подобные действия можно расценивать как признание в сотрудничестве с разведкой (9).

К началу ХХ в. японцы, готовясь к предстоящей войне, раскинули на территории Российской империи огромные шпионские сети. Например, военный атташе в Петербурге полковник Акаси и сотрудник посольства капитан Тано, вербовали агентов в российской столице с целью получения военных и других секретов. "Полковник Акаси, - отмечалось в отчете разведочного отделения Главного штаба, - работает усердно, собирая сведения, видимо, по мелочам и ничем не пренебрегая: его несколько раз видели забегавшим в английское посольство, расспрашивающим о чем-то на улице шведско-норвежского военного агента... и наблюдали его в сношениях... с целым рядом японцев" (10).

Активно занимался сбором секретной информации японский консул в Одессе К. Ижима. С началом войны он обосновался в Вене, где, по данным Департамента полиции, возглавил "центр японской разведочной службы" с агентурой в Харькове, Львове и Одессе (11).

Активную работу вела и морская разведка. В сентябре 1904 г. русская охранка арестовала двух японцев, служивших в коммерческих предприятиях Петербурга. Они много лет прожили в России, и оба, как выяснилось, оказались офицерами морского флота. Японцы глубоко вошли в жизнь русского общества, завязали много полезных знакомств и связей в торговых кругах, а через их посредничество вступили в контакт с личным составом русского флота. Один из них, чтобы укрепить свое положение, решил жениться на русской и даже, приняв православие, добросовестно выполнял все религиозные обряды (12).

О том, что Вена, Гаага, Париж и Стокгольм являются "центрами японской разведочной службы" русскому Департаменту полиции стало известно только в феврале - марте 1904 г. (13). Именно тогда японские дипломаты расшифровали себя, пытаясь выведать российские секреты через другие страны с целью воздействия на ход русско-японской войны.

Впрочем, военная разведка Японии вела активную работу не только в столице, но и на окраинах империи. Многие офицеры японского генерального штаба специализировались в качестве содержателей публичных домов и курилен опиума в крупных населенных пунктах Дальнего Востока. "Японские" улицы Владивостока, Никольска-Уссурийского и других городов состояли из подобных заведений. Агенты не гнались за деньгами, а выкрадывали из полевых портфелей и карманов посетителей документы (14). Офицеры генштаба – резиденты - также устраивались парикмахерами на станциях и в городах, где стояли российские гарнизоны, устанавливали состав расквартированных частей.

В Маньчжурии и Уссурийском крае японские разведчики и агенты жили под видом торговцев, парикмахеров, прачек, содержателей публичных домов, гостиниц, курилен опиума и т. д. Им ставилась задача широко изучать порученный район или участок, начиная от топографии и климатических условий местности, производственных и стратегических объектов, кончая бытом местных жителей.

Среди японских агентов, обосновавшихся в России, были лица различных национальностей: австрийцы, англичане, греки, евреи, корейцы, китайцы, русские и прочие. Однако подавляющее большинство из них являлись все-таки японцами. Данный факт объясняется тем, что трудный японский язык в то время знали лишь немногие иностранцы, в том числе и русские. Это немаловажное обстоятельство исключало подслушивание, сложная письменность давала возможность делать записи не прибегая к кодам. Расовое отличие от европейцев исключало возможность проникновения в шпионские организации агентов контрразведки.

Преданность своей стране, императору, а также идеям и идеалам общества, к которым они принадлежали, в случае провала фактически исключало перевербовку японцев разведкой или контрразведки другой страны. Разведка, осуществляемая в интересах родины, являлась почетным и благородным делом и находилась в полном соответствии с их идеалами патриотизма (15). В отличие от европейцев (за исключением немцев), считавших разведку презренным занятием, японцы принимали предложение спецслужб стать их агентами как почетную обязанность, что позволяло руководителям разведорганов проводить в жизнь доктрину тотального шпионажа без лишних хлопот. Каждый японец, намеревавшийся посетить Россию или жить там, только тогда получал право на выезд, когда полиция убеждалась в его надежности.

Расовое отличие японцев, которое являлось в разведывательной деятельности больше недостатком, чем преимуществом, компенсировалось массовостью. Благодаря тому, что на российском Дальнем Востоке, а также в районе строительства КВЖД проживало большое количество японцев-иммигрантов, являвшихся агентами секретной службы, жесткого контроля над ними со стороны жандармерии и охранки не было, поскольку установить тотальную слежку за тысячами японцев не предоставлялось возможным.

По причинам, указанным в предыдущей главе, японская разведка перед войной имела благоприятные возможности для активной деятельности. Агенты и резиденты, изучая порученный им район или участок, вели работу среди влиятельных чиновников, купцов и подрядчиков. Наименее устойчивые из них, слабости, которых были изучены японскими шпионами, завербовывались для разведывательной работы (16).

В отечественной историографии деятельность японской разведки в годы русско-японской войны на театре военных действий, а также в России и зарубежных странах исследована весьма основательно. Хотя данный период истории и выходит за рамки диссертации, но вкратце остановиться на нем все же следует. Это даст возможность обстоятельно ознакомиться с методами работы японской разведки, которые, кстати, применялись в России и в послевоенный период.

К началу боевых действий японская спецслужба имела прочные позиции в районе проведения предстоящей компании. Опираясь на своих резидентов, командированных задолго до войны на территорию России, Маньчжурии и других стран, японская разведка разбила весь район фронта и тыла русской армии вдоль линии железной дороги на сектора, что облегчало наблюдение за передвижением русских войск и обеспечивало своевременное получение информации от широко раскинутой агентурной сети. На японской территории такими секторами руководили офицеры, а в тылу русской армии – в основном китайцы (17).

Японские группы располагали значительными средствами для разведывательной деятельности, в частности, для приобретения помещений, среди местного населения, что давало возможность получать необходимую информацию.

Очень часто (и это было наиболее эффективно) группы агентов работали в качестве строителей над возведением укреплений, собирая точные сведения о размерах сооружений, тем более что царское командование в годы русско-японской войны показывало исключительные образцы преступной халатности в отношении хранения военной тайны. Например, при постройке фортов на Куандченской позиции подрядчиком-китайцем были выданы их планы. Более того, даже охрана фортов состояла из китайцев (18).

Каждый из этих шпионов получал конкретное задание, например, произвести рекогносцировку определенного участка оборонительной линии и установить наблюдение за передвижением какого-нибудь войскового соединения царской армии. Это не составляло большого труда, т. к. указатели дорог и вывески о расположении частей и штабов расквартированных русских войск очень облегчали такого рода разведку (19).

Беспечность некоторых русских генералов давали возможность японской разведке использовать для шпионажа даже малограмотных и неграмотных корейцев и китайцев, которым давалось задание только зарисовать погоны, воротники или шапки солдат частей, расположенных на участке. Полученные таким путем сведения о расположении русских войск в соединении с другими данными, представляли материал большой ценности.

Для того чтобы японские войска не задерживали своих агентов, им выдавались пропуска на крохотных кусочках бумаги, которые могли быть спрятаны в папиросе или пачке табака, а также зашиты в одежде (20).

Японские шпионы буквально наводнили и нейтральную зону, образовавшуюся в связи с тем, что Китай во время русско-японской войны заявил о своем нейтралитете. Здесь они создали не только густую агентурную сеть из китайцев, но даже базу для снабжения армии генерала Ноги во время Мукденской операции (21).

Обширная своевременно организованная сеть сильно облегчала работу войсковой разведки, иногда почти заменяя ее. Об этом пишет хорошо осведомленный французский полковник Ниссель: "Японская служба разведки, по крайней мере, до мукденских боев, была почти целиком возложена на шпионаж, организованный до компании" (22).

Большой интерес представляет система связи между разведчиками на театре военных действий. Надо сказать, что связь через фронт, передача сведений были затруднительны, особенно в первый период войны, когда японская армия передвигалась мелкими частями. Чтобы донесения не попадали к русским, их вплетали в косы китайцев, помещали в подошву обуви, зашивали в складки платья и т. д. (23). Японские агенты переходили через линию фронта под видом бродячих рабочих, носильщиков, странствующих китайских купцов, погонщиков скота, искателей корня женьшень и т. д. Прекрасное знание русского языка многими японскими солдатами и офицерами давало им возможность переходить через передовые позиции. Для доставки сведений по назначению, особенно в ночное время, они надевали форму русских солдат, офицеров и санитаров.

Когда об этом стало известно русской контрразведке, японцы начали искать новые способы. Например, записывать свои донесения с помощью лупы и рисовать кроки местности на мельчайших кусочках пергаментной ткани, после чего скатывать их в шарик, величиной с булавочную головку, который вкладывать в один из пустых золотых зубов. Принимались и другие уловки: наряжались уличными торговцами, неся в корзинах товары, обозначавшие род войск, количество и вид вооружения и т. д. Нередко применялась передача информации устным путем (24).

В деле шпионажа японцы показали себя подлинными новаторами, использовали любую возможность для получения интересующих сведений. В ходе боевых действий они быстро сориентировались в обстановке и схватились за дешевый, безопасный и вполне надежный источник информации - прессу.

В то время военной цензуры не существовало, и газеты печатали все, что угодно, в том числе распоряжения Военного министерства, сообщались даты окончания формирования воинских частей, списки убитых и раненых, сведения о мобилизации частей для отправки на Дальний Восток и прочие секретные сведения. Находившиеся в свободной продаже военные газеты попадали в руки агентуры и немедленно использовались генеральным штабом для оперативных целей.

Необходимые сведения также черпались из иностранной прессы, перепечатывавшей материалы из русских газет. Так, в одном из русских изданий в начале войны было сообщено о назначении командиров корпусов и начальников дивизий царской армии. Основываясь на данных, приведенных в заметке, французская газета "Ля Франс Милитэр" весной 1904 г. поместила сообщение о предстоящей отправке на фронт конкретных корпусов. Причем, назначение этих объединений в предстоящих операциях были сообщены газетой совершенно точно (25).

Впрочем, японцы в плане получения необходимых сведений через периодическую печать не являются первооткрывателями. Пионером, как выясняется, была немецкая разведка, перлюстрировавшая французские издания во время франко-прусской войны 1870 - 1871 гг. Японцы, являясь способными учениками, на свои позиции иностранных корреспондентов не допускали.

Отличительной особенностью японской разведслужбы в годы войны была гибкость, что позволяло оперативно реагировать на все происходящие изменения, применять различные новшества, как в сборе секретных сведений, так и в борьбе с русской контрразведкой. Инициатива и изобретательность позволяли спецслужбе обеспечивать свое командование оперативной и объективной информацией о планах, действиях, вооружении русских войск, что в определенной степени отражалось на ходе войны.

В годы войны японское правительство через свою разведслужбу стремилось воздействовать на внутриполитическое положение России, чтобы ослабить ее в военном отношении. Конкретная задача заключалась в разложении русской армии и затруднении ее комплектования, в стремлении заставить царское правительство отвести максимальное количество войск с театра военных действий на поддержание порядка в империи.

Кроме чисто военных задач, японская разведка преследовала и общеполитические цели: настолько накалить внутриполитическую обстановку в России, чтобы самодержавие не могло вести войну на два фронта - с врагом внешним и внутренним.

В своем стремлении ускорить заключение мира с Россией, правительство Японии пошло на прямое финансирование деятельности революционных и оппозиционных партий, передав им за годы войны не менее 1 млн. иен (по современному курсу 35 млн. долларов). Финансировались партия социал-революционеров, которую японцы считали "наиболее организованной" среди других партий, Грузинская партия социалистов-федералистов-революционеров, Польская социалистическая партия и Финляндская партия активного сопротивления. Прямые контакты с полковником Акаси, инициаторами и главными действующими лицами с японской стороны, поддерживали руководители ряда партий.

Японская помощь коснулась таких важных направлений деятельности российского освободительного движения, как печатание и распространение нелегальной литературы, упрочнения межпартийных связей, военно-техническая подготовка вооруженного восстания. Руководствуясь чисто прагматическими целями, правящие круги Японии не испытывали ни малейших симпатий к социалистическим идеям. Не случайно, что источник поступления денежных средств был перекрыт сразу после начала русско-японских мирных переговоров.

"Нельзя не согласиться с западными исследователями в том, - пишут Д. Павлов и С. Петров, - что субсидирование деятельности российских революционных и оппозиционных партий Японией никак не повлияло на исход войны. Все финансируемые золотом начинания не оказали серьезного влияния на ход российской революции. Обе оплаченные из Токио конференции (Парижская 1904 и Женевская 1905 гг.) не привели к созданию прочного блока партий; точно так же не состоялось "запланированное" на июнь 1905 г. вооруженное восстание в Петербурге; не удалась попытка ввоза оружия в Россию не пароходе "Джон Графтон"; успешно закончившееся в конце 1905 г. путешествие парохода "Сириус", доставившего на Кавказ 8,5 тыс. винтовок и большое количество боеприпасов, также нет оснований расценивать как событие, существенно повлиявшее на ход освободительного движения в России" (26).

На основании изученных материалов и документов можно прийти к выводу, что в годы войны японская стратегическая разведка уступала тактической, переоценив возможность революционных партий и движений оказывать влияние на ход событий в Российской империи.

После войны японская спецслужба по-прежнему собирала военно-статистические сведения о состоянии и степени обученности войск, настроении нижних чинов, их отношении к среднему и высшему командному составу. Как было установлено, агенты находились вблизи береговых батарей, стрельбищ, при занятиях обучению сигнализации и т. д. Японская разведка тщательно собирала информацию о состоянии грунтовых дорог, количестве земли отданной в аренду китайцам или корейцам и т. д.

Приемы японского шпионажа в послевоенный период имеют следующий характер: в городе появлялись один за другим несколько японцев, в большинстве случаев, как это установлено контрразведкой, военнослужащих или запасных нижних чинов (были среди них и корейцы-японофилы) открывали какие-либо торговые или промышленные заведения, начинали врачебную практику. Свои квартиры они выбирали с таким расчетом, что ни приехать, ни выехать из города незамеченным было невозможно. Такое положение вещей достаточно определенно указывало как на цель проживания в данном районе японцев.

Сообщение с родиной совершалось особой почтой, почти открыто действующей: каждый японский пароход, прибывающий из Японии, привозил с собой массу писем и посылок, которые на пристани принимались особыми агентами и разносились по адресам. Отправка консульских донесений совершалась специальными курьерами или через капитанов пароходов (27). Несмотря на заключение Портсмутского мирного договора, русско-японские отношения продолжали оставаться напряженными. Япония имела притязания на станцию Куаньченцзы, на ловлю рыбы вдоль берегов русских владений в Японском, Охотском и Беринговом морях, претендовала на тихоокеанское побережье России. Само собой разумеется, что Сибирь представляла особый интерес для японской разведки. По данным Департамента полиции, в Азиатскую часть империи потоком хлынули японские подданные под видом врачей, фотографов, прачешников, коммерсантов и прочих. Эта была послевоенная волна кадровых разведчиков и агентов, прибывших в Россию. Кроме них, продолжали свою работу агенты, появившиеся в нашей стране до 1904 г.

Работой агентурных сетей руководило главное разведывательное бюро, которое находилось при командующим маньчжурской армией в Порт-Артуре. В нем сосредотачивались все донесения по Китаю, Монголии и Азиатской России. Отделение этого бюро дислоцировалось в Чанчуне, возглавляемое полковником Миохарой, через которое велось сношение между находящимися в Сибири шпионами с порт-артурским бюро.

Кроме агентов-корейцев, Япония использовала и своих подданных, имевших коммерческие предприятия в Чите, Нерчинске, Сретенске и Верхнеудинске. Связь между ними и чанчуньским отделением поддерживалась через корейцев-курьеров или чинов цицикарского, харбинского и владивостокского консульств. В случае необходимости отправить срочное донесение, прибегали к помощи женщин, проживавших в вышеуказанных городах. В мирное время агенты при командировках снабжались записными книжками и шифрами, в военное - металлическими жетонами (28).

Интенсивность работы агентуры в Сибири менялась в зависимости от внешнеполитического курса правительства. Так, после окончания русско-японской войны 1904 - 1905 гг. японская спецслужба действовала в России довольно энергично.

Источник- Чекист.ру
Ответить с цитированием
Просмотров 8052 Комментарии 3
2 пользователя(ей) сказали cпасибо:
maratkunaev (06.02.2010), Таллерова (05.02.2010)
Всего комментариев 3

Комментарии

Старый 05.02.2010, 15:58   #2
glava
Почетный гражданин
 
Аватар для glava
 
Регистрация: 02.09.2009
Сообщений: 732
glava как роза среди колючекglava как роза среди колючекglava как роза среди колючекglava как роза среди колючек
По умолчанию

продолжение.

Конфликты между Империями унаследовал СССР.
Правда, и ошибки предшественников были учтены

The National Institute for Defense Studies”, Япония

“Japanese intelligence and the Soviet-Japanese border conflicts in the 1930s”
Введение

Летом 1938 года между Японией и СССР вспыхнуло несколько пограничных конфликтов в районе озера Хасан - границы Советов, Кореи и Манчжурии. Обе армии жёстко дрались друг против друга за небольшой холм Чан Фу-Кен. Две недели всего лишь 7000 японских солдат без танков и авиации сражались против русских механизированных сил, в составе которых было 15.000 солдат, 237 артиллерийских орудий, 285 танков и 250 самолётов. В ночь на 30 июля 19-й японский Корпус атаковал русские войска, которые к тому времени окопались на участке границы возле озера Хасан. Японские войска успешно вытеснили советские на их территорию, однако русские контратаковали, и к 6-му августу линия фронта дошла до мёртвой точки возле небольшого холма Чан Фу-Кен (в советских документах "сопка Безымянная" - прим. перев.). В конце концов, 11 августа японский посол в СССР Мамору Сигэмицу подписал перемирие с Советами, и обе армии отошли от границы[1].(это будет предъявлено в вину Блюхеру.)

За две недели боёв русские потеряли 792 человека убитыми и 2.752 ранеными, японцы же убитыми потеряли 526 человек, ранеными - 914. Эти цифры говорят, что японцы дрались очень упорно против превосходящих сил русских. Могу указать одну причину, по которой японцы дрались так хорошо. Дело в том, что японская разведка перехватывала некоторые радиопереговоры русских, и это давало японцам преимущество в боевых операциях. С 1938 года пограничные конфликты между Японией и Советами случались свыше 1000 раз. Наибольший из них битва у Номон-Хан (или Номон-Хан-Бурд-Обо – так, по названию приграничной горы, где начался конфликт, в западной литературе называется битва у Халхин-Гол - прим. перев.) в июне 1939 года, а второй по величине был инцидент Чан Фу-Кен/Хасан. Иными словами, в 1930-х годах японская армия в Манчжурии и Корее находилась под постоянным давлением русских и прилагала много сил, чтобы ограничить советское военное присутствие на Дальнем Востоке. Эта статья расскажет о работе японской разведки против Советов, и как японцы использовали разведку в пограничных конфликтах.
Люди как источник информации

Служба безопасности в 1930-х годах в СССР была довольно серьёзной, получить доступ к секретным сведениям в Советах было почти невозможно. Лорд Чилстон, посол Великобритании в СССР, отметил, что дипломат в Москве "лишался почти всех личных контактов с теми, чьи наклонности и реакции он оценивает... советские чиновники и офицеры не говорили с иностранцами на щекотливые темы"[2]. Японской дипломатической миссии в Москве приходилось куда тяжелее, потому что Япония была для русских врагом номер один на Дальнем Востоке, Сталина напугала японская агрессия против СССР в конце 1930-х гг[3]. Полковник Сабуро Хаяши, начальник Советского отдела Управления Генерального Штаба японской армии писал: "Японская миссия в Москве обязана была располагаться в определённом отеле, их телефонные звонки и переписка были под надзором небезызвестной русской секретной полиции НКВД. Когда они покидали миссию, им на хвост садились офицеры НКВД и, бывало, сопровождали их даже в общественные туалеты"[4].

Хотя японцы в Советском Союзе имели дело с серьёзной контрразведкой, подполковник Исаму Асаи, специалист по советской разведке, вспоминает, что японская армия получала из СССР разведывательную информацию как от людей, так и с помощью радиоперехвата.

У экспедиционных сил японской армии в Маньчжурии, Квантунской армии, было специальное отделение разведки: "Харбин Токуму-кикан". В отделении служили 1000-2000 офицеров разведки, получивших образования на русском языке в школах военной разведки "Накано Скул" и русском образовательном центре Квантунской армии. Каждый год из этих школ в подразделения разведки японской армии приходили около ста русскоговорящих офицеров.

Люди, наблюдавшие за территорией России с границы Манчжурии и СССР, были самым надёжным человеческим источником разведывательной информации. Группы наблюдателей Квантунской армии каждый день следили за прилегающей территорией России и докладывали число солдат, танков и лошадей в СССР. В 1933 году одна такая группа сообщила, что русские начали строить долговременные оборонительные сооружения вдоль границы.

Японские дипломатические курьеры, работавшие в контакте с японской разведкой, также были полезным источником информации, т.к. они могли ездить по железной дороге из Владивостока в Москву через всю Сибирь. Их натренировали считать, сколько прошло поездов, сколько было примыканий и какова длина железнодорожных мостов. Основываясь на этих сведениях японская армия, в конце концов, составила точную схему сибирской железной дороги, и такая информация пригодилась для оценки пропускной способности железнодорожного транспорта русских на Дальнем Востоке, особенно, во время сражений у Чан Фу-Кен и Номон-Хан. Польская армия тоже заинтересовалась этой схемой, и японская армия передала её Польше в обмен на помощь в радиотехнической разведке.

Нашлись двое русских, передававших информацию японцам. В 1936 году подполковник Хаяши Ямамото, офицер разведки японской армии, сумел подкупить русского по фамилии Михайлов, сотрудника советского консульства в Харбине, Манчжурия. Михайлов был телеграфистом в консульстве и копировал для Ямамото тексты секретных телеграмм[5]. Японская армия платила Михайлову 5.000 йен в месяц (около 30.000 долларов на сегодняшний день) и получала секретные сведения. Однако вскоре сотрудники советского консульства заметили, что Михайлов ведёт какие-то дела с японцами и стали сливать ему дезинформацию. Получаемую от Михайлова информацию японцы называли "Специальная Харбинская Разведка". Британская Жди Си&Си эС (Government Code and Cipher School - "Правительственная школа кодов и шифров". С 1919 по 1939 гг. английское правительственное ведомство, занимавшееся перехватом и дешифрованием сообщений – прим. перев.) узнала с помощью радиоперехвата, что японская армия обладает Специальной Харбинской Разведкой[6]. В британском докладе подозревалось, что японцы подключились к средствам связи русских и получают информацию, но на самом деле настоящим источником был Михайлов.

В июне 1938 года в Манчжурию сбежал командующий Дальневосточным округом НКВД генерал Генрих Люшков. По указанию Сталина, он проводил чистки дальневосточных отделений НКВД и командования Дальневосточной Армии. После того как японские полицейские в Манчжурии задержали Люшкова на границе, японцы быстро взяли его под стражу и выслали в Токио, где генерала допросили в русском отделе разведуправления армии. Люшков прожил в Токио до 1945 года, находился под домашним арестом то более, то менее строгим, работал на разведку японской армии и пропагандистский аппарат. В 1945 году японские военные отправили Люшкова обратно в Манчжурию советником Квантунской армии, попавшую в августе 1945-го под мощную атаку СССР. Там молодой офицер разведки застрелил его, когда Советы вторглись с Манчжурию[7].

Люшков рассказал японцам о внутренней политике НКВД, о числе репрессий в годы Большого Террора с 1936 по 1938 годы и о расположение советских войск. Всего лишь через 2 месяца после побега Люшкова произошла битва у Чан Фу-Кен. Вполне возможно, что сведения генерала повлияли на исход битвы, но, к сожалению, в Японии не сохранилось никаких документальных записей Люшкова.
Радиоперехват как источник информации

Нельзя сказать, что радиоразведка Японии против СССР велась вяло. Радиоразведка по-японски называлась "Току-джо (специальная разведка)". Японская армия начала изучать русские средства связи и их ключи шифрования в 1923 году, пригласив польского специалиста по шифрам капитана польской армии Яна Ковалевского. Вдобавок японский генеральный штаб послал в Польшу четырёх офицеров разведки для изучения советских шифров. В 1934 году в Квантунской армии создали Специальный Отдел Радиоразведки, который занялся расшифровкой радиопереговоров русских. В Манчжурии имелось 8 станций перехвата, почти 1000 человек трудились над советским шифром. Каждая станция перехватывала 20 радиосеансов русских каждый день. Всего Квантунская армия добывала данные 50.000 радиосеансов в год[8].

В мае 1936 года Отдел Радиоразведки через польский генеральный штаб заполучил ключ к шифру советской Красной Армии под названием "ОКК5". Опираясь на эту книгу кодов, японская команда в июле 1936 года смогла взломать 4-х цифровой код шифра Красной Армии и код советских пограничников "ПК1". Это достижение пригодилось потом в советско-японском пограничных конфликтах в конце 1930-х годов. 19-го июня 1937 года русские пограничники высадились и заняли остров Канчацу реки Амур, пограничной линии между Манчжурией и СССР (19 июня 1937 г. советские пограничники высадились на двух островах: Сеннуха и Большой. "Канчацу", вероятно, японское название одного из них - прим. перев.). Во время инцидента японская команда взломала 4-х цифровой код советских пограничников, 4-х цифровой код Красной Армии и 3-х цифровой код советских воздушных сил и собирала информацию. Дешифровальшики выяснили, что безрассудная высадка пограничников не была указанием Москвы, а решением местного командира, и что Москва не хочет воевать с Японией. Дешифровальшики также подтвердили, что советский генеральный штаб не давал приказа подняться в воздух военной авиации на Дальнем Востоке. В соответствии с данными радиоразведки японское правительство начало дипломатические переговоры с Советами. 30 июня три советских канонерских катера неожиданно вторглись на маньчжурскую сторону реки и обстреляли берег. Однако, радиоразведка предсказала эту операцию русских, японские и маньчжурские пограничники открыли ответный огонь по катерам, потопив один и повредив остальные.

Годом позже радиоразведка обнаружила, что русские начали строить фортификационные сооружения у холма Чан Фу-Кен на границе Манчжурии и СССР. Это было 6 июля 1938 года. По данным радиоразведки, советские пограничники собирались захватить маленький холм, т.к. это была жизненно важная тактическая точка на границе. Пограничная линия между Манчжурией и СССР точно не была определена, и ни японские, ни русские войска не располагались в том районе.

Японский общевойсковой штаб в Корее принял сигнал всерьёз и приказал 19-му Корпусу разведать ситуацию у Чан Фу-Кен. Разведка на местности подтвердила, что Советы закрепляются на границе, после чего японские войска выдвинулись к пограничной линии. Число русских в том участке границе постепенно выросло с 10 до 50 человек. В конце концов, японский штаб отдал приказ послать батальон захватить пограничную линию и войска с обеих сторон встали лицом к лицу. Напряжение прорвалось, когда 29 июля 1938 года японцы ударили по советским войскам. Пограничный конфликт начался.

В ходе битвы радиоразведка раскрывала перемещения советских войск на земле, чем очень помогала японским войскам. Особенно когда японская дешифровальная команда смогла отследить передвижение советских танковых войск от Владивостока до Чан Фу-Кен, и тем самым способствовала тактическому успеху японцев[9].

Также во время Номон-Хана в июне 1939 года отделение японской радиоразведки взломало 4-х цифровой код пограничников, 4-х цифровой армейский код и 3-х цифровой код ВВС. Успех в радиоперехвате давал тактическое преимущество японским войскам на линии фронта.

После сражения у Номон-Хан советская Красная Армия приняла новый 5-ти цифровой код "ОК40", который оказался японцам не по зубам. Однако, 5-ти цифровой код смогли расшифровать финские дешифровальшики во время начавшейся в ноябре 1939 года русско-финской войны. Японские дешифровальшики, получив данные от финнов, успешно расшифровали тот 5-ти цифровой код. Японцы также успешно взломали 4-х цифровой код советского военно-морского флота и ВВС.
Заключение

Элвин Кукс, военный историк, известный своими исследованиями событий у Номон-Хан, писал: "Японская система общей военной оценки неприятеля в период до атаки на Пёрл Харбор в 1941 году была, в общем и целом, безыскусной, ограниченной, фрагментарной, костной, судорожной и часто невнятной или неповоротливой"[10]. Но если мы говорим о разведке против СССР, она была довольно искусной, свободной, гибкой, непрерывной и точной. Помимо нелегального сбора информации от людей и с помощью радиоперехвата, Квантунская Армия наняла 50 русских политических беженцев и создала отдел сбора разведданных из открытых источников. Этот отдел собирал персональные сведения о 4000 советских штабных офицерах и узнавал подробности расположения их войск из радиопередач Советского Союза и таких журналов, как "Правда" и "Известия". Основываясь на таком анализе открытых источников японский генеральный штаб смог предвидеть вторжение России в Польшу в сентябре 1939 года.

Армия Японии, потратив много энергии собирая информацию об СССР, старалась использовать добытые сведения в японской политике в Маньчжурии. Японская армия с 1937 года увязла в тягучем военном конфликте с Китаем, и Квантунская Армия опасалась удара в спину от Советов. Вот почему Квантунская Армия уделяла так много внимания СССР. Можно сказать, что японская разведка против Советов была довольно успешной, что подтвердилось в пограничных конфликтах второй половины 1930-х годов, таких как Канчатцу и Чан Фу-Кен. Однако, с началом Тихоокеанской войны в декабре 1941 года мало-помалу стало невозможным для армии Японии сосредотачиваться помимо СССР ещё и на США и Великобритании. И, как следствие, действия японской разведки стали рассеянными и непродуктивными, о чём пишет Кукс.

Источник - Война и мир
glava вне форума   Ответить с цитированием
2 пользователя(ей) сказали cпасибо:
maratkunaev (06.02.2010), Таллерова (05.02.2010)
Старый 05.02.2010, 16:39   #3
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию

Спасибо, Саша, за интересный материал. Как-то, не попадалось или не замечала.
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 05.02.2010, 16:41   #4
glava
Почетный гражданин
 
Аватар для glava
 
Регистрация: 02.09.2009
Сообщений: 732
glava как роза среди колючекglava как роза среди колючекglava как роза среди колючекglava как роза среди колючек
По умолчанию

У меня дед служил пограничником.С 41 по 44-й стоял напротив Квантунской армии.
И ждали - пойдут или не рискнут?
glava вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции статьи

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход

Похожие статьи
Статья Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
Личная разведка Сталина glava Тайное оружие политики 9 19.03.2010 18:08
МОССАД - израильская разведка Santiaga Тайное оружие политики 12 06.03.2010 22:54
Разведка Византии. glava Тайное оружие политики 0 26.11.2009 13:46
Разведка Святого Престола glava Тайное оружие политики 0 18.11.2009 15:01


Часовой пояс GMT +4, время: 11:51.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2021, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Template-Modifications by TMS
Яндекс цитирования