Показать сообщение отдельно
Старый 16.10.2009, 17:29   #1
Таллерова
Упрямейшая из оптимисток
 
Аватар для Таллерова
 
Регистрация: 27.08.2009
Сообщений: 6,565
Сказал(а) Фууу!: 6
Сказали Фууу! 2 раз(а) в 2 сообщениях
Сказал(а) спасибо: 1,626
Поблагодарили 1,134 раз(а) в 903 сообщениях
Таллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордитсяТаллерова за этого человека можно гордится
Отправить сообщение для Таллерова с помощью ICQ Отправить сообщение для Таллерова с помощью Skype™
По умолчанию Мы и они – история взаимоотношений


Цитата:
Скорбной дате 22 июня посвящается.

Взято отсюда:


Двадцать семь миллионов

Именно столько советских граждан стали жертвами немцев в войне 1941-1945 годов. Это число, которого многие не знают здесь до сих пор. Или не хотят знать. Немецко-российские взаимоотношения развиваются в данный момент по-современному динамично, и по истечении десятилетий конфронтации времён Холодной войны их можно охарактеризовать как вполне нормальные. При этом историю принимают во внимание очень редко, и то лишь в весьма укороченном варианте. Как, например, ситуация, когда немецкие авторы требуют в споре о вывезенных во время войны предметах искусства следовать международному праву – при этом историческая ситуация, в которой спорные художественные сокровища вывозились в Советский Союз, остается, как правило, «за кадром». И если в Москве 9 мая празднуется как день победы над нацистской Германией, то даже наши лучшие газеты охотно публикуют забавные фотографии увешанных регалиями и наградами стариков, указывая на сентиментальный характер этого праздника. Русское недовольство переносом памятника погибшим красноармейцам в Таллинне представляют у нас чисто политической инсценировкой. Исторический опыт 1941-1945 годов, чувствительность этой темы для русских – всё это нам неинтересно.

Если мы представляем себе Вторую мировую войну, то главными для нас становятся не сами воспоминания об этой немецкой истребительной войне. Вопреки всей современной литературе, выставкам и исследованиям, мы думаем о печальных смертях немецких солдат в Сталинграде и об ужасах 1945 года. В одном только 2008-ом году все телеканалы сообщили о выпуске двух больших кинокартин, в центре которых судьба немецких жертв Красной армии в последние недели войны.

Это ужасно, что чудовищные масштабы террора, который немцы осуществляли в течение 3,5 лет в Советском Союзе, для большинства людей до сих пор не понятны. Число советских жертв той войны все еще способно поражать и пугать будущие поколения: ведь если немцы с 1939 по 1945 год потеряли от 6 до 7 млн. погибших, то, повторимся, советских граждан было убито 27 миллионов!

Ужасающие, до тех пор Европе неведомые, размеры страданий связаны с особенным характером этого похода. Убийства были – по словам военного историка Юргена Ферстера – одновременно средством и целью той войны. План «Barbarossa» появился как реакция на стратегическую ситуацию 1940-го года, когда Великобритания, после несколько неожиданной немецкой победы над Францией, оказалась ничуть не готова предоставить Германии господство над континентом, а самой ограничиться лишь ролью чисто колониальной империи. Англичане продолжили войну, а США в то же время принимали в этом всё более активное участие на их стороне. Таким образом, совершенно последовательным в логике немецкого руководства было провести молниеносную войну против восточного соседа и лишить власти этого потенциального противника, чтобы смочь потом использовать ресурсы страны для победоносного окончания войны на западе, т.е. сделать второй шаг, чтобы смочь завершить первый.

В то же время План «Barbarossa» был элементарной целью национал-социалистской политики. С нападения 22 июня 1941 года началась "настоящая" война национал-социалистской Германии, и предшествовавшие ей походы в Восточной и Западной Европе, Скандинавии и на Балканах – всё это было только подготовкой к этой самой войне. Речь шла о захвате «жизненного пространства на востоке», о создании огромной колониальной империи до Урала.
Эта цель Адольфа Гитлера чётко сформулирована не только в его опубликованном в 1925/26 гг. «Mein Kampf». Он снова изложил эту свою позицию генералитету 3 февраля 1933 года: «На что должна быть использована Власть, добытая победой? Вероятно, на получение новых экспортных возможностей. А может быть – и, пожалуй, это всё-таки лучше – на захват нового жизненного пространства на востоке и на его бесцеремонную германизацию.» Славянские жители этого "жизненного пространства", в категориях национал-социалистов причисленные к биологически неполноценному человеческому материалу, должны были заслужить своё право на существование принудительным трудом на селящихся там немецких господ.

Однако, в отличии от тех же поляков и чехов, жители Советского Союза рассматривались не просто как «рассово неполноценные славяне».
«Война против России - это по большей части борьба за само существование немецкого народа. Это древняя борьба германцев против славянства, защита европейской культуры против московского азиатского наводнения, оборона от еврейского большевизма», - пишет командующий 4-ой бронетанковой группы, генерал-полковник Эрих Хёпнер (имя которого сегодня носит одна Берлинская гимназия) в своём «Руководстве по ведению боевых действий» от 2 мая 1941 года. В то время как представления о «московском азиатском наводнении» подпитывались антирусскими настроениями 19-го века, представление об угрозе «еврейского большевизма» у консервативных элит, причём именно в офицерском корпусе, тесно связано с травмой революции ноября 1918-го. Эта революция, как и всё демократическое, была в высшей степени неприятна немецкому существу и являлась для них исключительно произведением еврейских и русских большевиков. Теперь пришёл момент погасить большевизм окончательно.

40 000 человек погибли во время авианалёта на Сталинград

С самого первого дня немцы не шутили с этими своими планами.
При этом возможность реквизирования и разграбления играла важную роль у многих немецких солдат (с огромной гордостью пишет один 18-летний солдат своим родителям в начале июля 1941 года, что он уже 6 раз забирал новое нижнее белье – богатую, по его мнению, добычу). Правда, он так же сообщает разочарованно и о большой бедности этой страны. Так как вермахт должен был по большей части черпать снабжение из ресурсов оккупированных территорий, это лишало их население и без того небольших жизненных сил. Настоящие "области дефолиации" возникали там, где систематически грабили и уничтожали население, предоставляя, в частности, беженцам и местным жителям, умирать с голоду. Так немецкая оккупационная власть отнеслась к крупному городу Харькову с декабря 1941 по август 1942 года - 12.000 умерших голодной смертью. В других местах подсчёты особо не велись, но общее число жертв голода вследствие грабительской политики оценивается в миллион жизней.

Пока немецкие группы армий летом и осенью 1941-го наступали, они пытались решать эту вполне ожидаемую проблему голода посредством того, что вынуждали население бежать. «В ходе боевых действий под Харьковом и Белгородом приказано наступать, а также осуществлять массированный обстрел населенных пунктов. При этом необходимо всячески содействовать бегству населения на восток во время и после занятия города», - сообщается в журнале боевых действий 6-ой армии от 10 октября 1941 года. Для этого осуществлялись сплошные бомбардировки; фотографии полностью выгоревших городов украшали немецкие журналы как доказательство «нашей непобедимой военной авиации». Так, одна только сконцентрированная бомбардировка Сталинграда 24 августа 1942 года унесла 40.000 человеческих жизней; это соизмеримо, например, количеству жертв большого воздушного налета союзников на Дрезден в феврале 1945-го.

Вскоре вермахт погнал перед собой огромную волну изгнания и бегства. 14 млн. человек в 1941-ом году были сорваны войной с насиженных мест и погнаны на восток. Всё это - глава европейской истории беженцев, которая должна была бы найти своё место в композиции Музея беженцев в Берлине и во всех остальных подобных музеях.

Такая тактика изгнания или эвакуации жителей оказалась, однако, бесперспективной для немецкого руководства, когда в сентябре 1941-го года авангард 18-ой армии окружил Ленинград (сегодня Санкт-Петербург) вплоть до Ладожского озера. В Берлине решили, что даже после капитуляции СССР не станут занимать эту метрополию, а уморят голодом всех её жителей – 2,5 млн. человек. Но голодающему Ленинграду удавалось выживать; снова и снова получалось обеспечить снабжение. Эта осада с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года унесла от 800.000 до 1 миллиона жизней. Для сравнения: общее количество немцев, которые погибли в 1939-1945 гг. от союзнических бомбардировок Германии – в 2 раза меньше.
Через 10 месяцев после начала вторжения, в мае 1942-го, статистика вермахта насчитала 3 млн. советских военнопленных. Из них к этой дате выжил лишь один миллион. Остальные 2 млн. уже погибли или были убиты: расстреляны или умерли от голода и болезней. Первыми жертвами газовых печей в Освенциме тоже были именно советские военнопленные.
Они все должны были умиреть, так как принадлежали, согласно записям военных плановиков к «излишним едокам», в рабочей силе которых не было нужды ввиду ожидаемой быстрой победы. Пункты международного права в отношении военнопленных игнорировались с самого начала. Если продуктов имелось в наличии достаточно – лишнее отбиралось, где продуктов не хватало – военнопленные вообще большеь ничего не получали. Еще в ноябре 1941-го, когда молниеносная война уже потерпела неудачу, ответственный за всё снабжение генерал-квартирмайстер Эдуард Вагнер категорически заявил: «Неработающие военнопленные в лагерях должны умереть с голоду.»
Только в течение следующих месяцев снабжение незначительно повысилось, так как в ожидании долгой продолжительной войны рабочая сила приобрела большое значение. Но всё равно до 1945 года ещё примерно 3 из 5,7 млн. советских военнопленных умерли.

Удивительно, что до сегодняшнего дня эти действительно уму непостижимые ужасы довольно слабо повлияли на наше восприятие национал-социалистического периода. Картина этой восточной войны определяется популярными воспоминаниями о битвах, суровом климате («Генерал-Зима»), страданиях наших солдат, и не в последнюю очередь, всевозможными семейными преданиями.
Нет никаких сомнений, что на этой войне было травмировано целое поколение немецких мужчин. Но эта история страданий, однако, не должна заслонить от нас в миллионы раз более тяжкие преступления немецких агрессоров. Без отчетливого восприятия этих масштабов, без этих фактов, чисел, мы не поймём, что это такое - национал-социализм. И главное, мы тогда до конца не поймём опыт и воспоминания наших русских соседей по Европе.


Автор – Петер Яан, историк, руководил с 1995 по 2006 год Немецко-русским музеем в Берлин-Карлхорсте.
http://www.inoforum.ru/forum/index.php?showtopic=5800
__________________
не вступай в спор с идиотом - он принизит тебя до своего уровня, где успешно задавит своим опытом

Последний раз редактировалось Таллерова; 05.11.2009 в 21:52.
Таллерова вне форума   Ответить с цитированием